Автор: Смирнов А.С., старший преподаватель, эксперт по инвестициям.
Раздел IX. Почему экономическая цикличность перерастает в военно-политическую?

9.2. Возникновение Второй мировой войны в длинном цикле 1922-1948 г. Апогей сжимающихся индустриально-аграрных рынков в цикле инноваций 1931-1939 гг.

Нередко, исследователи военных и политических циклов видят тесную и непосредственную связь между возникновением Первой и Второй мировой войны. Причем настолько, что обе войны даже рассматриваются как единый цикл.

В действительности две мировые войны произошли на протяжении циклов сдвига двух разных длинных циклов.

В тоже время, несомненна большая зависимость между Первой мировой войной и возникновением Второй мировой войны. Но сводить ее возникновение только к этому было бы упрощением сложнейших процессов индустриальной цикличности.

Первая мировая война, несомненно, породила глубинные структурные сдвиги в экономиках ведущих государств и между ними. США, которые уже в предвоенный период превратились в инновационного и циклического лидера, в ходе Первой мировой войны, и сразу после нее, достигли еще большего индустриального перевеса. Причем не только за счет наращивания своего экономического потенциала, сколько в результате хозяйственного упадки Германии, Франции, частично, Англии. Так, промышленное производство во Франции в 1919 г. уменьшилось в сравнении с 1913 г. на 43%, в Германии уже в 1917 г. составляло только 3/5 по отношению к 1913 г., в Англии промышленное производство в 1918 г. упало на 19% и т.д. Причем индустрия Англии и после войны на протяжении всех 20-х гг. переживала стагнацию.

Огромным было падение сбора зерновых, как в Германии, так и во Франции. Более того, Россия, занимавшая первое место в мире по экспорту зерновых в 1913 г., исчезла с мирового рынка. В результате, США в ходе войны и сразу после нее превратились не только в абсолютного индустриального лидера, но и в главного производителя и экспортера продовольствия и аграрного сырья. Американский экспорт зерновых составлявший в 1913 г. 148 млн. бушелей, уже в 1914 г. составил 246 млн. бушелей, а в 1920 г. даже 369 млн. бушелей. Доля США в мировом экспорте пшеницы за годы войны выросла до 43%.

Не менее серьезные изменения произошли в мировой кредитно-финансовой системе. Причем не только из-за фактического краха системы золотого паритета, но и из-за обременительного груза военных и послевоенных долгов. Только союзнические долги стран Антанты достигли вместе с процентами к нач. 20-х гг. 26,5 млрд. дол. В тоже время Германия даже по относительно умеренному плану Дауэса должна была выплатить репараций на сумму около 50 млрд. марок. Причем союзнические и репарационные долги оказались включены в единую систему отношений кредиторов и должников.

Но вместе с тем, послевоенные сдвиги часто лишь форсировали ход эволюции индустриальной экономики, ускоряя процессы, которые все равно были неизбежны. Типичный пример: отмена золотого паритета во многих воевавших странах в годы войны. Другой пример, чрезвычайное усиление государственного вмешательства в военную экономику. Как мы знаем, на протяжении большей части ХХ в. роль государства в экономической жизни все возрастала, а значение золота все более уменьшалось.

Поэтому длинный цикл 1922-1948 гг. хотя и развернулся под бременем последствий Первой мировой войны, имел только ему присущие черты. Прежде всего, ими были инновационные отрасли и технологии, получившие развитие в этом цикле. А также отрасли, уже получившие развитие в предшествовавшем длинном цикле, но не потерявшие инновационного потенциала.

Однако, в целом в длинном цикле 1922-1948 гг. даже наиболее развитые экономики, в том числе и США, не смогли преодолеть тенденции сжимающихся индустриально-аграрных рынков. Правда, в цикле роста 1922-1930 гг. в основном было достигнуто послевоенное восстановление. Более того, в США благодаря быстрому расширению новых отраслей, прежде всего, автомобилестроению (в 1929 г. произведено 5,5 млн. автомобилей), тракторостроению, бытовой технике, нефтедобыче произошел известный подъем индустриального производства. Но, как мы видели в разделе VI, в значительной степени это было достигнуто за счет инфляционного поддержания цен и дальнейшего кредитования европейских рынков. Так, только в Германию по уже упомянутому плану Дауэса было влито несколько миллиардов долларов. Затем, США оказали значительное содействие в восстановлении золотого стандарта фунта стерлингов, что также способствовало наращиванию денежного рынка Европы.

Впрочем, такого рода процессы, как мы видели, типичны для циклов роста. Но в условиях структурной и финансовой деформации, как следствия мировой войны, и в условиях стагнации индустриально-аграрных рынков кредитно-финансовая экспансия в цикле роста 192-1930 гг. предопределила наступление глубокой депрессии в цикле инноваций 1931-1939 гг. Закономерно, что в наибольшей степени депрессия поразила США и Германию, самые развитые индустриально-аграрные экономики. Так как причины «Великой депрессии» в США уже были рассмотрены, то особое внимание будет уделено Германии. К тому же именно эта страна была основным эпицентром возникновения Второй мировой войны, тогда как США последними из главных ее участников включились в боевые действия.

Вместе с тем, весьма глубокий периодический кризис, начавшийся в США 1913 г. и продолжавшийся до сер. 1915 г., и «Великая депрессия» 30-х гг. свидетельствуют о том, что и экономический упадок Германии в 1929-1934 гг. не только следствия Первой мировой войны и ее последствий. Это был общий процесс, свойственный индустриально-аграрным хозяйствам.

Экономика Германии уже на протяжении 1929 г. испытывала определенные трудности, связанные с замедлением роста экспорта. Но положение резко ухудшилось в октябре, с крахом на Нью-Йоркской фондовой бирже.

Каждая страна стремилась свести ввоз до минимума, защищая внутренний рынок высокими таможенными пошлинами и введением квот на импорт. Первыми подняли таможенные тарифы в июне 1930 г. США. В ноябре 1931 г. Англия приняла закон «О чрезмерном импорте» и т.д.

Произошел катастрофический разрыв внешнеторговых отношений, что означало замыкание индустриальных хозяйств в предела внутренних рынков. Так, экспорт США сократился в 3 раза, экспорт Германии упал с 13483 млн. марок до 4167 млн. в 1934 г. особенно резко снизился германский экспорт машин с 1127 млн. марок до 387 млн. Огромным было сокращение экспорта Франции, ориентированного, преимущественно, на предметы роскоши. Он сократился с 11 млрд. фр. до 3 млрд. Экспорт предметов роскоши, на которых специализировалась Франция, упал почти в 10 раз. В тоже время уменьшился импорт машин. Даже Англия, не испытавшая циклический подъем в 20-е гг., сократила свой экспорт а 3 раза.

Падение индустриального производства было не менее значительным. В США отдельные отрасли в 1932 г. практически стали. Например, сталелитейные предприятия. Особенно тяжелым было положение в Германии, где металлургия, машиностроение угледобыча и другие отрасли в 1932 г. сократили производство по сравнению с 1929 г., более чем в 2 раза.

Из Германии началась и все более усиливалась утечка капиталов. Перед кризисом долгосрочная задолженность Германии составляла около 2,5 млрд. дол., а краткосрочная около 2-х млрд. дол. И это не считая долгов по репарациям. Особые проблемы представляла краткосрочная задолженность, так как едва возникали финансовые проблемы, эти капиталы уходили из страны-дебитора.

Правда, в пер. пол. 1931 г. экономическая конъюнктура начала улучшаться, общий индекс промышленного производства Германии поднялся с 66% до 79%.. Но уже в середине года резко ухудшилось состояние кредитно-финансовой системы Центральной, а затем Западной Европы. Причем не последнюю роль в этом сыграли начавшие нарастать политические противоречия. В марте 1931 г. Германией и Австрией был заключен таможенный союз, что вызвало острую реакцию Франции, опасавшуюся их политического объединения. Французские капиталы начали быстро уходить из Австрии и Германии. Уже 13 мая 1931 г. обанкротился крупнейший банк Австрии – Oesterreichische Kredit-Anschtalt. Его убытки составили 140 млн. шилл. Утечка капитала из Австрии на протяжении 1931 г. составляла до миллиарда шиллингов.

Летом 1931 г. финансовые и кредитные потрясения пережила Германия. В июле обанкротился крупнейший концерн Norddeutsche Wollkammerei und Kammgarnspinnerei и тесно с ним связанный Danatbank. Из-за массовых изъятий денег вкладчиками банк потерял около миллиарда марок. В середине июля на две недели были закрыты все кредитно-финансовые учреждения Германии. Так как с экономикой Германии и ее финансовым сектором были связаны другие страны центральной и западной Европы, то в них также произошли финансовые потрясения. В частности, Англия, испытала огромный отлив золотых резервов и в конце сентября она отказалась от золотого паритета.

Хотя формально Германия не отошла от золотого паритета, уже в 1931 г. началась жесткая регламентация внешней торговли. Экспорт в 1933 г. упал в сравнении с 1928 г. в 4 раза. Но положение продолжало ухудшаться. Приход нацистов к власти и начавшаяся гонка вооружений, только ускорили переход Германии к автаркии. Так, в 1936 г. золотой запас сократился до 67 млн. марок, а валютный до всего 6 млн. марок, тогда как в 1931 г. он составлял еще 984 млн. и 172 млн. марок соответственно. В тоже время германская марка обесценилась на 60-70%.

Вот как рисовал экономическое положение в 1934 г. шеф МИДа фон Нейрат. «Потом он заговорил о торговых отношениях и сокращении германского золотого запаса всего до 4 процентов от общей суммы бумажных денег, находившихся в обращении.

– Что нам делать? - спросил он. …. – А виной всему бойкот, объявленный евреями, тарифные барьеры во всех странах и отсутствие у нас возможности покупать хлопок и каучук или продавать что-либо за границу».[20]

А вот потрясающая оценка тяжелейшего экономического положения Германии еще более компетентным и влиятельным руководителем рейхсбанка Я. Шахтом. «Весь мир просто обезумел. Система глухих торговых барьеров – это же настоящее самоубийство; нас, немцев, ждет катастрофа, и уровень жизни повсюду должен неизбежно упасть. Все сошли с ума, и я сам в том числе. Лет пять назад я ни за что бы не поверил, что способен дойти до такого состояния. Но я ничего не могу поделать. Мы постоянно ограничиваем ввоз сырья, и через некоторое время произойдет крах, если мы не сможем экспортировать товары, а экспорт неуклонно сокращается. У нас нет денег, чтобы уплатить свои долги, и скоро мы повсюду лишимся кредита».[21]

В результате, широкое распространение получила клиринговая торговля, причем именно Я. Шахт был ее конструктором. «В 1937 г. Германия заключила со всеми европейскими странами, за исключением Великобритании и Албании, клиринговые соглашения, благодаря которым смогла вести часть своей торговли без дефицитной свободно конвертируемой валюты».[22] Другим важнейшим способом добычи валюты нацистской Германии стала демпинговая торговля. «Ассоциация английской имперской промышленности (Empire Industries Association) на основе проведенного ею обследования установила, что германская автомобильная промышленность получает за вывезенные в Англию автомобили премию в размере 43%. Общий размер субсидий, получаемых ежегодно германскими экспортерами, превышает 1,5 млрд. марок».[23]

Следовательно, важнейшей экономической проблемой, которая оказал огромное влияние на всю политику пришедших к власти нацистов, и которую они не могли решить, была острейшая нехватка средств для внешней торговли: золота и конвертируемой валюты. Однако за этой проблемой стоял все тот же структурный кризис индустриально-аграрной экономики, наиболее тяжелым проявлением которого были сжимающиеся рынки. Но в отличие от США, где сжимающиеся рынки породили большую безработицу и недогруженность производственных мощностей, в Германии к этим острейшим проблемам добавлялась катастрофическая нехватка сырьевых и продовольственных ресурсов. Вот каким было положение в нач. 1937 г.

«… прошедшей зимой мы видели длинные очереди угрюмых людей перед продуктовыми магазинами. Правда, что не хватает мяса, масла, фруктов и жиров, что костюмы мужчин и платья женщин сделаны из целлюлозного сырья, бензин - из угля, резина - из угля и извести, что нет ни золотого, ни какого-либо другого покрытия для рейхсмарки и для жизненно важного импорта».[24]

Нацистский режим все более жестко контролировал ресурсы, но циклическое воздействие на экономику Германии оставалось весьма значительным. Более того, решающий поворот от мира к политике развязывания войны был совершен Гитлером именно под давлением ухудшения мировой конъюнктуры в конце 1937 г., когда мировая экономика вползала в очередной периодический кризис. Вступал в завершающую стадию цикл инноваций 1931-1938 г. и начинался цикл сдвига 1939-1948 гг., когда и началась Вторая мировая война.

Начало военной экспансии было положено печально знаменитым выступлением Гитлера перед высшими должностными лицами 5 ноября 1937 г.

Особенно интересно то, что Гитлер, совершенно однозначно, подчеркивал, что важнейшей причиной намеченной им в речи территориальной экспансии являются неразрешимые противоречия в экономике. «…нужно проверить, можно ли достичь решения…..путем автаркии или повышением участия в мировой экономике.» [25]

Т. о., Гитлер не сразу предлагает военной силой начать экспансию в Центральной Европе. Он дает оценку экономическому решению проблемы пространства. Но ее уже нет. Дело в том, что «участие в мировой экономике» это, ничто иное как резкое увеличение экспорта и импорта. Т. е., тот путь, которым шла Веймарская республика, и который стал невозможен после начала «Великой депрессии» в 1929 г. Путь экономической автаркии это тот путь, по которому Германия шла после прихода к власти нацистов в 1933 г. Но в конце 1937 г. и он уже себя исчерпал. В Германии ощущается все более острая нехватка продуктов питания, сырья полностью были исчерпаны валютные резервы.

Далее Гитлер подчеркивает тот важный факт, что империи и есть продукт экономических нужд. «Мы живем в век экономических империй, в котором стремление к колониализму близко к естественному состоянию. В основе стремления к расширению у Японии и Италии лежат экономические мотивы. Так же как и стимулом у Германии является экономическая нужда.».[26] Здесь Гитлер очень четко обозначил не только устремления своих потенциальных союзников по военной экспансии, но и своих противников, уже обладавших огромными колониями: Англии и Франции.

Наконец, «…фюрер сделал вывод, что единственным выходом из затруднительного положения является завоевание большего жизненного пространства …. Пространство необходимо для гарантии нашей продовольственной ситуации и пригодное для сельского хозяйства нужно искать не в эксплуатации колоний, а в Европе.»[27]

Т. о., мы видим, что именно элементарные экономические нужды постепенно превращали Германию в беспощадного и жестокого агрессора. Что, конечно, не снимает с немецкого народа, и тем более с его нацистских вождей, ответственности за страшные злодеяния.

А вот и логическое заключение Гитлера из прежде высказанных им посылок: «… присоединение Чехии и Австрии будет означать приобретение продуктов питания для 5-6 миллионов человек, учитывая принудительную эмиграцию из Чехии двух, а из Австрии – 1 млн. человек».[28]

Увы! Как видим, мировая политика часто исходит из элементарного: именно хлеб насущный толкал Гитлера к неудержимой экспансии! Оккупировать соседние государства и выгнать «лишнее» с точки зрения нацистов население, чтобы добыть еду для «своей расы»! И это еще самый гуманный исход. Затем изгнание будет заменено «окончательным решением», плановым уничтожением «низших рас».

Поворот к военно-политической, насильственной, а не мирной экономической политике, как видим, был осуществлен в конце цикла инноваций в 1937-1938 гг. Но процесс перерождения экономики Германии охватил весь цикл 1931-1939 гг. Причем, как и в предвоенном цикле инноваций 1908-1914 гг., милитаризация частью подменила, а частично стимулировала именно милитаристские инновации. «сравним абсолютные цифры военных расходов (в млн. рейхсмарок): 1933 г. : 729; 1934 г. : 3300; 1935 : 5150; 1936 г. : 9000; 1937 г. :10850; 1938 г. : 15500. В 1939 году эти расходы составили около 19% общенационального дохода».[29]

Так что в цикле 1931-1939 гг. был и сильнейший инновационный рывок германской экономики. И носил он, как уже было показано в разделе IV, также в целом милитаристский характер. Было фактически, создано германское авиационное производство, причем на самом высоком уровне, и даже было положено начало производства ракетных комплексов. Как известно, в 20-е гг. Германия по Версальскому договору не имела права на производство самолетов. Получили развитие инновационные технологии в химической индустрии: переработка угля в жидкое топливо, производство синтетических материалов и др. Стремительно развивались средства связи, в частности, радары, и оптика

В тоже время, получили развитие инновационные для Германии гражданские автомобилестроение отрасли (например, «Фольксваген»), строительство автобанов. Однако, такого рода инновационный рывок уже протекал в рамках усиливавшейся автаркии германского хозяйства, которая подменила собой сжимающиеся рынки. Но это был тупиковый путь преодоления кризиса индустриально-аграрного хозяйства. В цикле сдвига милитаристские инновации могли быть реализованы только путем тотальной военной экспансии.

Литература

1. Антология экономической классики. // А. Смит, У. Петти, Д. Рикардо. М., 1993.

2. Афтальон А. Периодические кризисы перепроизводства. В 2-х тт. М.-Л., 1930.

3. Гринспен А. Эпоха потрясений. М., 2008.

4. Губанов С. Цикличность – форма кризисности. // Экономист. 1999, №1.

5. Долан Э. и др. Деньги, банки и кредитно-денежная политика. М., 1991.

6. Кондратьев Н. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. М., 2002.

7. Кондратьев Н. Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны. М.,

1922.

8. Кондратьев Н. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции. М.,

1991.

9. Кондратьев Н. Проблемы экономической динамики. М., 1989.

10. Лендси Б. Глобализация: повторение пройденного. М., 2008.

11. Лескюр Ж. Общие и периодические промышленные кризисы. СПб. 1907.

12. Манту П. Промышленная революция в Англии. М., 1924.

13. Мендельсон Л. Экономические кризисы и циклы в XIX в. 1959 г.

14. Мировая экономика. Глобальные тенденции за 100 лет. М., 2003.

15. Митчелл У. Экономические циклы. М.-Л. 1930.

16. Пантин В. Циклы и волны глобальной истории: глобализация в историческом

измерении. М., 2003.

17. Родбарт. М. История денежного обращения и банковского дела в США. Челябинск,

2005.

18. Рудый А. Циклы в современной экономике. М., 2004.

19. Стрелец И. Новая экономика: гипотеза или реальность? МЭМО, 2008 №3.

20. Туган-Барановский М. Бумажные деньги и металл. СПб., 1917.

21. Туган-Барановский М. Промышленные кризисы: очерки социальной истории Англии.

Киев, 2004.

22. Хаберер Г. Процветание и депрессия. Челябинск, 2008.

23. Хансен Э. Денежная теория и финансовая политика. М., 2006.

24. Хансен. Э. Экономические циклы и национальный доход. М., 1959.

25. Шумпетер Й. История экономического анализа. В 3-х тт. СПб., 2004.

26. Kleinknecht A. Innovation Patterns in Crisis and Prosperity. L. 1987.

27. Mensh G. Stalemente in technology. Mass. 1979.

28. Van Duijn J. J. The Long Wave in Economic Lile. – L. 1983.


[20] Додд У. Дневник посла Додда. М., 2005 г., с. 133.

[21] Там же, с. 201.

[22] Фишер В. Европа: экономика, общество т государство. 1914-1980 гг. М., 1999 г., с. 281.

[23] Мировое хозяйство. Ежегодник 1938/1939. М., 1939 г., с. 228.

[24] Ширер У. Берлинский дневник. М., 2002 г., с. 76-77.

[25] Ферстер В. Противостояние фюреру. М., 2008 г., с. 53.

[26] Там же.

[27] Там же, с. 53-54.

[28] Там же, с. 58.

[29] Бросцат М. Тысячелетний Рейх. М., 2004 г., с. 237.