СТАТЬИ >> ФИНАНСОВЫЕ РЫНКИ

«Биржа похожа на карточную игру»

Преумножение денег – искусство, подвластное избранным. Можно ли им овладеть? О биржевых мифах, философии инвестирования и индустриях будущего WEJ рассказал СЕО Инвестиционной компании «Третий Рим» Андрей МОВЧАН.

Андрей, существуют ли на бирже некие закономерности, позволяющие просчитать флуктуации рынков?

Глобальных закономерностей на бирже не существует. Если бы они были, то инвесторы давно бы их освоили и биржи закончили свое существование. Мир познаваем – и если есть описываемый правилами процесс, он достаточно быстро идентифицируется. Мы научились летать на Луну, несмотря на сложнейшую природу и структуру атмосферы, космоса, сложнейшие законы физики. Увы, биржа не поддается просчетам – рынки представляют собой сложнейший случайный процесс.

Принцип – купил дешевле, продал дороже, но в конечном итоге кто-то все же продает дешевле?..

В действительности – сложнее, но грубо говоря – да. Вообще, рынок – это большая игра с ненулевой суммой, зависящей от притоков и оттоков средств, в которую играют десятки тысяч профессионалов. Когда инвестор думает, что смог постичь какие-то закономерности, которые не дано понять другим, – это и есть его главная ошибка, глубочайшее заблуждение, которое может существенно снизить вложенные им капиталы. Рынок полон аналитиков, математиков, системных лабораторий, инсайдеров, маркет-мейкеров – все они, как правило, знают больше, чем обычный инвестор, и, тем не менее, не могут создать механизмов для стабильного обогащения. Любой «менеджер», который приходит к вам и просит денег в управление, обещая их увеличить в несколько раз, либо сам ошибается, либо откровенно обманывает вас.

Но все-таки есть «проверенные» способы зарабатывания на инвестировании?

В экономическом мире вы зарабатываете, если у вас есть преимущество перед конкурентами. На рынке преимуществ может быть два – информация, которой нет у других, и возможности, которых нет у других. Информация (оставим в стороне инсайд) может успешно использоваться там, где есть информационные «ниши», знания, доступные не всем, в то время как в рынке присутствуют игроки, которые этими знаниями не обладают. Яркий пример – малые, региональные рынки, на которых только начинается активная работа.

Локальный язык еще не доступен широкому кругу аналитиков, информация по локальным бумагам плохо покрывается, поэтому они, как правило, дешевы. По мере вписывания рынка в мировой цены растут. Другой пример – нетипичные информационные ситуации. Вот, например, с точки зрения мировых инвесторов облигации Банка ВТБ не должны приносить меньше 6% годовых. Но мы-то знаем, что государство не даст банку обанкротиться! Соответственно, если купить эти облигации в кредит с большим плечом (а кредит взять в Швейцарском банке под 1% годовых), можно очень много заработать. Возможности – тоже важный фактор. Самый простой пример – рисковые ограничения глобальных фондов. Недавняя ситуация с Ростелекомом и региональными телекомами – отличная иллюстрация: крупные западные фонды не имели возможности купить акции региональных телекомов, но могли приобрести акции «Ростелекома». Было известно, что «Ростелеком» собирается объединяться с региональными телекомами и покупка региональных акций была чистым использованием неравных возможностей.

А что вы можете сказать о стратегическом инвестировании?

Это инвестирование, основанное на гипотезе, что ценные бумаги имеют «справедливую» стоимость, которую можно оценить. К примеру, долгосрочные инвестиции в Apple оказались для инвесторов весьма прибыльными. Мало кто сомневался, что акции этой компании будут расти в цене – доля рынка расширяется, компания выходит с новыми продуктами, становясь брендом для нового медийного пространства. К сожалению, оценка справедливой стоимости очень сложна и требует действительно глубокого понимания компании; кроме того, рынок может сколь угодно долго не оценивать бумагу «справедливо».

Для вас это и есть «правильное управление активами»?

Да, немного стратегического инвестирования в сочетании с активным использованием неравных возможностей и информационной ассиметрии.

Андрей, что вы никогда не сделаете как инвестор?

Я никогда не буду инвестировать исходя из логики, что знаю, когда рынок вырастет, потому что я точно знаю, что не знаю этого. Впрочем, как и все остальные. Такова моя философия.

На ваш взгляд, какие индустрии в России станут интересными для капиталовложений в ближайшие годы?

Мы говорим о «стратегическом» инвестировании. Я думаю, что «нерыночный», то есть не зависящий от роста или падения индекса потенциал крупнейших отраслей в России более или менее исчерпан. С другой стороны – есть широкое поле для развития и роста отраслей «второй волны». Например, в России традиционно развивается добыча минеральных ресурсов, и, безусловно, ее развитие продолжится. В индустрию будут вкладываться деньги, как следствие – будет активно развиваться инжиниринговый бизнес. Инвесторам будет интересно все, что связано с созданием проектов и капитальным строительством промышленных объектов в области минеральных ресурсов.

IT- и медиабизнес в России еще очень мало представлены на рынках. Отсутствует научный и технологический бизнесы. Только начинает развиваться здравоохранение как бизнес. Кроме того, дальнейшее развитие получит сервисный сектор – такие банальные направления бизнеса, как рестораны, парикмахерские, бытовые услуги, ритейл и прочее.

У сервисного сектора еще есть потенциал?

Да, движение будет идти в низкий сегмент, в обслуживание масс. Социальное перераспределение денег становится более активным. Первый «звонок» – лидерство «Магнита» по сравнению с его главным конкурентом «Х5». Руководство «Магнита» сделало ставку на небольшие города, в которых сейчас наблюдается подъем, и не проиграло.

Будет ли интересна инвесторам медицина?

Медицина будет развиваться как отдельный сектор сервиса. Население страны стареет и перенимает европейские паттерны отношения к своему здоровью – рост затрат на медицину идет неуклонно, без остановки в кризис. Государственное здравоохранение пока движется в тупик. Будут приниматься вынужденные меры, которые помогут развитию частного рынка. Например, рост ставок по обязательному страхованию (при переходе на одноканальное финансирование) сделает их более приемлемыми для использования в частном секторе. Если появится лекарственное страхование, то, соответственно, перестроится и фармацевтика. Кстати, русский чек на лекарства на одного человека в разы меньше, чем в Европе. И его размер будет увеличиваться.

Каковы ваши прогнозы по IT-сектору?

Мобильные коммуникации, интеграция, ШПД достаточно развиты, там революции не будет, скорее у секторов увеличится ликвидность и представительство на рынках. А вот i-commerce будет активно развиваться. Россия – страна «просторная», и для многих доехать до ближайшего гипермаркета – по расстоянию все равно что переехать всю Бельгию.

Что по другим направлениям – машиностроение, банковские услуги?

Банковские услуги в России развиты уже неплохо, пожалуй, дальнейшее движение пойдет в сторону интернет-платежей, вообще отказа от наличных операций и формирования no-name-рынка банковских услуг. Думаю, что будет дальше развиваться потребительское кредитование. Пока его уровень в стране низкий, хотя возможности рынка позволяют увеличить объемы кредитов в пять-шесть раз.

Машиностроение же в России – традиционно слабая отрасль: для ее развития нужны научные и конструкторские кадры, соответствующая школа, принятый стандарт качества на уровне рабочих операций и, конечно, стратегический взгляд и готовность к вложениям на 15−20 лет. У нас всего этого никогда не было, тем более сегодня. Кроме того, доминировавшее в СССР военное машиностроение оказало разрушительное влияние на всю систему, заложив приоритет функциональности, простоты и быстроты производства, в то время как сегодняшний спрос требует приоритетов дизайна, надежности, универсальности и себестоимости. Вообще все по всем отраслям, в которых дешевый труд играет роль основного конкурентного преимущества, мы безнадежно проигрываем Китаю, а по отраслям, в которых основную роль играет качество и эффективность, – Европе и США.

Насколько развитие российских индустрий будет отличаться от мировой модели?

В мире фантастическими темпами развиваются коммуникации и происходит научная революция. Инвесторам уже сейчас понятно, что в ближайшие десять лет в мире будут активно развиваться высокие технологии. Существенно поменяется представление о базовых индустриях, к примеру таких, как, топливная индустрия, утилизация отходов и энергетика – в этих направлениях технологии полностью поменяются. Также в ближайшие 30−40 лет произойдет очередная сервисная революция – от сервиса, потребляющего большой объем трудовых ресурсов, мы придем к «платформенному» сервису – no-name-услугам, масштабной консолидации и высвобождению трудовых ресурсов из сектора. С точки зрения пропорций, США и Европа 40 лет формировали новую структуру ВВП, в которой сервис занимал более 50% , теперь пришло время науки, которая займет в ВВП лидирующие позиции. И, конечно, серьезное развитие получит продовольственная индустрия, которая будет сильно меняться, адаптируясь к быстрому приросту населения.

Связаны ли эти изменения с европейским кризисом?

Кризис европейской финансовой системы – это очень локальный и мало значимый процесс. Он в конечном итоге волнует три небольших категории людей. Первая – зависимые от социальных выплат работники и безработные. Вторая – финансисты, которые в свое время накупили европейских долгов и теперь не могут получить деньги назад. Третья категория – чиновники, которые должны напечатать новые деньги.

Больше никого кризис не волнует?

Единственный реальный негативный эффект кризиса для других категорий граждан – это существенное сокращение промышленного кредитования. Это явление, безусловно, оказывает влияние на бизнес-активность, но оно носит временный характер. Уже сейчас в системе наблюдается избыток ликвидности.

Андрей Мовчан работает на российском и международном финансовом рынке около 20 лет. До «Третьего Рима» Андрей Мовчан на протяжении шести лет был председателем правления созданной им «Группы Ренессанс Управление Инвестициями». До этого он занимал должность исполнительного директора инвестиционной компании «Тройка Диалог», где являлся создателем и руководителем бизнеса «Финансовых решений», входил в состав высшего менеджмента ряда крупнейших российских коммерческих банков. Андрей Мовчан – лауреат премии «Персона года 2006» РИА РБК, «Шкипер в море инвестиций» по версии Top 18 Financials by Chivas, «Самый успешный руководитель УК в России» по версии журнала Forbes, «Лучший руководитель УК» по версии журнала «Финанс», «Легенда фондового рынка России» Spear’s Award 2009.

Источник: World Economic Journal, №5, май 2012.

СТАТЬИ >> МАКРОЭКОНОМИКА

Критический анализ правил Вашингтонского консенсуса

Автор: Эрик Райнерт (Erik S. Reinert), норвежский экономист и предприниматель, старший научный сотрудник норвежского Института стратегических исследований, глава фонда «Другой канон» (The Other Canon Foundation). Материал публикуется в адаптированном переводе с английского.

Эти рекомендации были разработаны в 1990 году, сразу после падения Берлинской стены, и их появление связывают с американским экономистом Джоном Уильямсоном. Заповеди консенсуса требуют среди прочего либерализации торговли, потоков прямых иностранных инвестиций, дерегуляции и приватизации. Каждый новый пункт приветствовался как окончательное решение проблемы экономической отсталости отдельных стран. Однако этого не произошло. В чем же причины?

Однажды, перед лекцией в городе Аруше в Танзании, ко мне подошел танзанийский генерал, член парламента. «Я прочел ваш доклад, и у меня только один вопрос, — сказал он серьезно. — Они нарочно не дают нам развиваться?» Я как раз собирался рассказать о своем видении глобализации и свободной торговли членам парламента Восточной Африки (объединенный парламент Кении, Уганды и Танзании), представлявшим страны, где глобализация привела скорее к примитивизации, чем к модернизации. Крепкий веселый генерал завоевал мое уважение еще на утренней сессии. Собрание происходило в большой палатке на бывшей кофейной плантации, которая из-за падения цен на кофе стала неконкурентоспособной даже при тех крошечных деньгах, которые платили ее работникам. Большая часть немногих предприятий, которые развились в регионе после получения независимости, погибли под воздействием перестройки Всемирного банка и МВФ. Нас окружали безработица и бедность.

Набором рекомендаций, приведших к результатам, о которых говорил танзанийский генерал, был так называемый Вашингтонский консенсус. Эти рекомендации были разработаны в 1990 году, сразу после падения Берлинской стены, и их появление связывают с американским экономистом Джоном Уильямсоном. Заповеди консенсуса требуют среди прочего либерализации торговли, потоков прямых иностранных инвестиций, дерегуляции и приватизации. Реформы Вашингтонского консенсуса на практике стали синонимичны неолиберализму и рыночному фундаментализму.

Вашингтонский консенсус развивался по следующему пути, причем каждое новое открытие приветствовалось как окончательное решение проблемы экономической отсталости отдельных стран:

  1. «Приведите в порядок цены».
  2. «Приведите в порядок право собственности».
  3. «Приведите в порядок институты».
  4. «Приведите в порядок управление».
  5. «Приведите в порядок конкурентоспособность».
  6. «Приведите в порядок инновации».
  7. «Приведите в порядок предпринимательство».
  8. «Приведите в порядок образование».
  9. «Приведите в порядок климат».
  10. «Приведите в порядок болезни».

1. «Приведите в порядок цены»

Первый пункт Вашингтонского консенсуса, утвержденного в 1990 году, можно сформулировать как «Приведите в порядок цены». В мае того же года Сантьяго Рока стал главным советником по экономическим вопросам Альберто Фуджимори, кандидата в президенты Перу. Фуджимори гораздо больше, чем его оппонент Марио Варгас Льоса подчеркивал необходимость защитить бедных от бушующей инфляции.

В июле 1990 года, незадолго до инаугурации, кандидат в президенты Перу Альберто Фуджимори отправился в Вашингтон. Обратно он вернулся другим человеком: общественные проблемы его не волновали. Мы в шутку спрашивали друг друга, каким пыткам американцы подвергли Фуджимори. Было вот что: Фуджимори пообещали, что если он откажется от государственного вмешательства в экономику, сократит государственный сектор и приведет в порядок цены, то обо всем остальном позаботится рынок. Однако в случае Перу на пути рынка было два серьезных препятствия: инфляция и партизаны (герильяс). Фуджимори приказал избавиться от обоих препятствий. В итоге инфляция упала с уровня 7469% в 1990-м до 6,5% в 1997 году, а партизан в стране почти не стало. Победа Фуджимори обошлась ему дорого, но зато теперь к обедневшему народу Перу должно было прийти богатство, которое вознаградило бы его за все лишения.

Однако этого не произошло. Исчезновение промышленности свело реальную зарплату к минимуму, как когда-то предсказывал Давид Рикардо. Бедные крестьяне не стали получать больше денег за свои продукты. В сущности, важной политической задачей стало удержание зарплат и цен на низком уровне — так удавалось контролировать инфляцию. Затем последовал небольшой рост ВВП, который не привел к увеличению реальной зарплаты: деньги пошли на прибыль и на финансовый сектор. Экономическая ортодоксия началась в Перу в 1970-е годы и стоила стране очень дорого: доход среднестатистического перуанца сократился вдвое. Привести в порядок цены оказалось недостаточно; исправленные цены только вывели страну на еще худший уровень бедности.

2. «Приведите в порядок право собственности»

При капитализме необходимы надежные права собственности. Поскольку в бедных странах институт собственности заметно менее развит, главной причиной неразвитости была назначена нехватка имущественных прав. Иными словами, не капитализм был причиной бедности периферийных стран; просто бедные страны не были достаточно капиталистическими.

Попытка изолировать отдельные черты рыночной экономики, вместо того чтобы взглянуть на картину в целом, т. е. упражнение в решении проблем по одной, сбивает нас с толку, не проливая свет на проблему бедности. В Венецианской республике право собственности существовало еще 1000 лет назад. Первый кадастровый реестр появился в Венеции в период 1148-1156 годов. Производство венецианцев, в отличие от производства охотников и собирателей, принесло с собой необходимость урегулировать права собственности. Эти права собственности не создавали капитализм или экономическое развитие; это был институт, созданный определенной системой производства для удобства функционирования.

Эрнандо де Сото, перуанский экономист прославился, призывая государство формально защищать право собственности. Однако, как показали исследования, если дать бедным латиноамериканцам право собственности на их дома, многие из них эти дома продадут, чтобы купить на вырученные деньги продукты или лекарства. В этой новой ситуации они часто становятся жертвами мошенников. Право собственности при отсутствии экономического развития может сделать ситуацию хуже, чем она была до капитализма, когда благодаря отсутствию права собственности любой может построить себе дом на общей земле. Право собственности, необходимое в развитой экономике, в бедной стране может привести к появлению бездомных. Кроме того, оно создает больше препятствий для того, чтобы бедняки завели свой дом, чем докапиталистическое общество, к которому принадлежат городские мигранты.

3. «Приведите в порядок институты»

После того как было выделено особое значение права собственности, второй пункт Вашингтонского консенсуса был расширен: были включены другие институты. Институциональная экономическая теория, определявшая развитие экономической науки в Америке с конца XVIII века до окончания Второй мировой войны, представляла оппозицию английской неоклассической традиции.

Термин « институты» крайне широкий: он включает человеческие соглашения — от нравственных норм и традиции праздновать Рождество или Рамадан до создания парламентов или конституций. Ха-Джун Чан и Питер Эванс дали такое определение: «Институты — это систематические паттерны общепринятых ожиданий, само собой разумеющихся предпосылок, принятых норм и привычек взаимодействия, которые оказывают заметное влияние на формирование мотивации и поведения групп взаимосвязанных общественных акторов. В современных обществах они, как правило, воплощаются в форме управляемых организаций, у которых есть формальные правила и право применять принудительные санкции (например, правительство или фирмы)». Как и право собственности, институты сами по себе не могут считаться источниками экономического развития.

Благодаря торговле с дальними странами, куда надо было отправлять караваны верблюдов или торговые суда, появился институт страхования. Племена охотников и собирателей вряд ли использовали бы страхование. Чтобы понять развитие, необходимо по заслугам оценить рост знаний и производительности, который создают новые технологии и новые способы производства. Институциональные изменения, к которым приводят смены форм производства, важны, но вторичны. Институты, как и капитал, сами по себе не имеют ценности. Как и капитал, институты — это строительные леса, которые поддерживают производственную структуру страны в период роста.

Институты и способ производства общества рождаются одновременно. Институты невозможно изучать отдельно от технологической системы, которая создала в них потребность и породила их. Сегодня значимость одной стороны уравнения — институтов, взятых в изоляции в качестве инструментов создания развития, переоценивается, искажая наше понимание экономического и институционального развития.

4. «Приведите в порядок управление»

Во время триумфального начала 1990-х годов снижение роли государства было неотъемлемым условием Вашингтонского консенсуса. Слова государство и правительство стали почти ругательными. Однако чем больше проходило времени, тем больше государство и правительство возвращались в свою прежнюю роль. Всемирный банк определяет управление как применение политической власти и использование институциональных ресурсов для решения проблем и задач общества. Примерно этим же раньше занимались государство и правительство.

На мировом уровне управление часто приводит страны к банкротству. Для предрасположенных к банкротству стран характерны среди прочих следующие черты:

  • малое количество отраслей с возрастающей отдачей или их полное отсутствие;
  • недостаточное разделение труда;
  • отсутствие среднего класса горожан, а с ним и политической стабильности;
  • отсутствие экономически независимого класса ремесленников;
  • экспорт сырьевых товаров;
  • сравнительное преимущество в поставке на мировой рынок дешевой рабочей силы;
  • малый спрос на квалифицированный труд в сочетании с низким уровнем образования;
  • утечка мозгов.

В таких странах часто возникает особый вид регионализма, который в Латинской Америке называется словом caudillismo. Экономические структуры, которые объединяют успешное национальное государство, в таких странах слабо развиты или отсутствуют.

В ранних демократических государствах классы ремесленников и промышленников получили большую политическую власть, чем знатные землевладельцы. Особенно интересен случай Флоренции, где был традиционно силен класс богатых землевладельцев. Во Флоренции corporazioni (гильдии) и горожане боролись за власть между собой, однако вместе они очень рано (в XII-XIII веках) вытеснили из политики семьи богатых землевладельцев, которые потом веками беспокоили Флоренцию, образуя союзы с другими городами.

Сегодня мощная связь между продвинутой индустриализацией и демократией признается по-прежнему. Однако никто сегодня не признает, что, во-первых, от экономического строя (городских ремесел и промышленных отраслей) зависит политический строй, а не наоборот; во-вторых, что промышленность ни в одной стране не появилась без того, чтобы ее осознанно строили, охраняли и стремились к ней. Создание и защита промышленной деятельности есть создание и защита демократии.

5. «Приведите в порядок конкурентоспособность»

Термин « конкурентоспособность» вошел в моду в начале 1990-х годов, но вначале считался крайне сомнительным. «Понятие конкурентоспособности страны, — писал Роберт Райх в 1990 году, — это один их редких терминов общественного дискурса, которые из туманных становятся сразу бессмысленными, без какого-либо промежуточного периода».

На уровне фирмы термин «конкурентоспособность» довольно прямолинеен. Это способность фирмы расти, соревноваться и быть прибыльной на рынке.

Брюс Скотт, профессор Гарвардской школы бизнеса, сформулировал такое определение: «Конкурентоспособность страны можно определить как степень, до которой в условиях открытого рынка страна способна производить продукты и услуги, которые могли бы конкурировать с зарубежными, и при этом сохранять и увеличивать свой внутренний реальный доход».

Таким образом, конкурентоспособность обозначает процесс, который способствует обогащению людей и стран путем увеличения их реальных зарплат и доходов. Однако, например, в Уганде этот термин использовался для защиты противоположной стратегии — снижения зарплат. Текстильные заводы, привлеченные в Уганду «Актом об экономическом росте и торговых возможностях в странах Африки» (договоренностью между США и Африкой о размещении в Африке заводов по сборке готовых деталей), стали неконкурентными на международном уровне. Тогда президент Мусевени сократил зарплаты рабочим, чтобы Уганда стала конкурентоспособной.

6. «Приведите в порядок инновации»

Выступая с речами в 2000-2001 годах, Алан Гринспен включил Йозефа Шумпетера в основную экономическую науку: только теориями Шумпетера можно было объяснить сочетание быстрого экономического роста и низкой инфляции, которое тогда переживали Соединенные Штаты. Понятие созидательного разрушения, которое ассоциировалось с именем Шумпетера, оказалось весьма подходящим для описания процесса, в ходе которого информационные и коммуникационные технологии уничтожали прежние технологические решения и разрушали старые компании, чтобы освободить место для новых.

Эти события подсказали экономистам еще одну возможную причину бедности стран третьего мира: в них не происходило таких же инновационных процессов, как в Силиконовой долине. Как в лучших традициях стандартной экономической науки, экономисты упустили из виду важные аспекты происходящего. В периоды стремительного технологического прогресса несколько механизмов работают одновременно, приводя к увеличению, а не к уменьшению экономического разрыва.

Ученик Шумпетера Ханс Зингер внес значительный вклад в экономику развития, продемонстрировав, что инновации, появляющиеся в секторе сырьевых товаров стран третьего мира, имеют тенденцию распространяться в странах «первого» мира в виде пониженных цен, в то время как инновации (в основном инновационные продукты), появляющиеся в странах «первого» мира, распространяются в виде более высоких зарплат, получаемых гражданами стран также «первого» мира. Даже когда бедные страны вводят инновации, они не могут пожинать их плоды.

7. «Приведите в порядок предпринимательство»

Предпринимательская деятельность и человеческая инициатива вообще существуют в качестве экономического фактора только за пределами традиционной экономической науки. Однако недавно пассивность стали называть одной из причин бедности. Это объяснение кажется нам несостоятельным. В то время как население богатых стран ежедневно ходит на работу, жители бедных стран вынуждены заниматься предпринимательской деятельностью, чтобы выжить. Разница в том, что для успешного предпринимательства бедные и богатые страны имеют разные возможности. Отсутствие спроса, предложения и капитала, а также тип конкуренции, типичный для сырьевых рынков, — все это приводит к тому, что в бедных странах трудно добиться успеха в предпринимательстве. Вполне логично, что все возрастающая толпа бедняков гонит инициативных предпринимателей из собственной страны в богатые страны, где исторически развились возрастающая отдача, синергия и несовершенная конкуренция.

8. «Приведите в порядок образование»

Основные движущие силы капитализма — это человеческие ум и воля, т.е. новые знания и предпринимательство. Поэтому бедные страны нуждаются прежде всего в улучшении системы образования. Это, конечно, так, но примеры успешного экономического развития показывают, что необходимо обеспечивать одновременно поток образованных людей и достаточное количество рабочих мест, на которых они могли бы применить свои знания. Такое двойное усилие по удовлетворению одновременно спроса и предложения на образованных людей всегда было отличительным признаком успешного развития, будь то политика США в XIX веке, Кореи после Второй мировой войны или Ирландии в 1980-е годы. Для приведения в жизнь такой стратегии необходимо отступить от правил laissez-faire.

Страны, которые занимаются только одной стороной проблемы — предложением, дают образование будущим эмигрантам. Поток образованных людей из бедных стран в богатые сравним с потоком капитала в том же направлении и является эффектом обратной волны в мировой экономике.

9. «Приведите в порядок климат»

В ответ на полный провал своей политики в бедных странах экономическая наука решила вернуться к прежним идеям экономического развития, давно и заслуженно отправленным на периферию науки. «Климат», «географическое положение» и «здоровье» вновь стали центральными понятиями экономики развития. Эти факторы действительно важны, однако их основной смысл в том, как они влияют на человеческие поселения и на интересы местных жителей. Главная переменная развития — это экономический строй страны, а он сильно зависит от интересов правителей страны.

Климат воздействует на экономическое развитие не столько напрямую, сколько обходным путем — определяя способ производства, схему устройства поселений, а также интересы поселенцев, Сингапур — одна из богатейших стран мира — расположен чуть выше экватора. Богатство Сингапура определяет не место его расположения в некоем аномальном «кармане» умеренного климата на экваторе. Оно является скорее следствием того, что в Сингапур было завезено много людей (азиатов и белых) для того, чтобы создать промышленность и следовать просвещенной промышленной политике. Тропическая Малайзия своим успехом обязана успешной политике Сингапура, который откололся от Малайзии в 1965 году.

Еще с 1500-х годов экономистам было известно, что географические и климатические особенности страны влияют на расположение промышленных предприятий. Одновременно признавалось, что негативные особенности нужно компенсировать экономической политикой, которая поддерживала бы промышленный сектор. Чем серьезнее географические и климатические недостатки, тем сильнее промышленность нуждалась в защитных барьерах. Удаленность от других стран и дороговизна транспортных перевозок служили промышленности естественной защитой. Настоящая проблема возникла с началом глобализации, которая преждевременно отменила протекцию в странах, где промышленность еще не достигла уровня конкурентности на мировом рынке. Теперь же климат и географическое положение вернули себе основное значение в экономике развития благодаря попыткам экономистов найти оправдание несчастьям, которые навлек на бедные страны преждевременный отказ от инструментов промышленной политики.

10. «Приведите в порядок болезни»

Страшными тропическими болезнями сегодня объясняют неудачи, которые потерпели бедные страны при попытке развития экономики. В частности, корнем зла объявлена малярия. Однако и в этом случае стандартная экономическая наука сражается со следствием бедности, а не с ее причиной.

Эпидемия малярии длилась в Европе веками, борьба с этой болезнью упоминается еще в документах времен Римской империи. Вспышки малярии случались в таких областях, которые сегодня никто и не думает ассоциировать с этим заболеванием. Долины Швейцарских Альп, расположенные на высоте 1 400 м над уровнем моря, в Средние века были поражены малярией, а на севере она дошла до Заполярья, района Кольского полуострова в России. Европа избавилась от малярии при помощи индустриализации. Более продвинутое и интенсивное сельское хозяйство привело к осушению болот, в то время как ирригационные каналы осушили неглубокие водоемы со стоячей водой, в которых процветает малярия. Кроме того, в Европе проводилась активная вакцинация.

Африке достался колониальный экономический строй. Она выступает сырьевым экспортером с недоразвитым промышленным сектором. Вместо развития, которое позволило Европе выплатить долги, Африка довольствуется списанием долгов. Вместо развития, которое искореняет малярию, Африке предлагают бесплатные москитные сетки. Никто не занимается структурными проблемами, лежащими в основе бедственной ситуации Африки, все внимание направлено на симптомы этих проблем.

Факторы, создающие национальное богатство и национальную же бедность, были осознаны еще во времена Ренессанса. Затем это понимание было углублено, а политика, разработанная учеными прошлого, была отточена. Соединенные Штаты показали миру превосходный пример успешности «стратегии высоких зарплат», как ее называли в те времена. Страны, которые не успели сменить экономический строй, перейдя к видам деятельности с возрастающей отдачей до того, как Вашингтонский консенсус запретил использование просвещенной экономической политики, теперь зависят от прихотей природы и естественного равновесия бедности. Как писал Давид Рикардо, естественная зарплата действительно находится на уровне прожиточного минимума. Акцентируя внимание на чем угодно, кроме ключевой проблемы — необходимости изменить экономический строй в бедных странах, эти экономисты создают систему, олицетворяющую «вреда с добрыми намерениями», который, по мнению Ницше, куда вреднее вреда со злыми намерениями.

Источник: Элитариум

СТАТЬИ >> ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ, HR

«Если успех измеряется дачей на Рублевке – проще стать чиновником»

Для кого диплом МВА – необходимое условие карьерного роста, а кому он – только помеха? Об этом рассуждает Павел ХОХРЯКОВ, генеральный директор группы «ЕСН», выпускник Стэнфордской высшей школы бизнеса.

Число российских студентов западных бизнес-школ растет с каждым годом. Оправдано ли стремление наших менеджеров обзавестись дипломом МВА?

Довольно часто думают, что диплом MBA престижной западной школы является заветным ключиком, который автоматически приведет его обладателя к успеху: получил MBA – и стал миллионером. А еще лучше – миллиардером. Но что есть успех? Если он измеряется дачей на Рублевке или домиком в Монте-Карло – возможно, будет проще добиться желаемого, работая государственным чиновником, делая «бизнес вокруг государства», поддерживая школьную/институтскую дружбу с влиятельным одноклассником или трудясь в «Газпроме». MBA не поможет и в ряде российских олигархических структур, которые управляются по принципу «я начальник – ты дурак», в которых процветает бюрократия. Увы, здесь западный MBA будет не помощником в карьере, а скорее ее тормозом: слишком умные не нужны.

Если целью является любой ценой «пробиться» на Запад и остаться там в роли среднего клерка, работая в типичном инвестиционном банке или консалтинговой компании, – в этом MBA поможет. Но, увы, очень быстро настигнет разочарование: следующим Гейтсом или Джобсом вы вряд ли станете – все-таки другая страна, да и культура другая.

Получить MBA, чтобы работать в западных компаниях в России, – почему бы и нет? Правда, карьера здесь будет развиваться не так быстро, как в российских компаниях, к тому же вы все равно будете винтиком в большой машине. Если же вы планируете расти в сугубо российском бизнесе – причем не в любом, а в том, где акционеры и менеджмент понимают современные западные подходы и принципы управления, строят бизнес исходя из рыночных принципов, а не присосавшись к какой-нибудь трубе, – то ваш MBA может очень и очень пригодиться для того, чтобы наша страна со временем стала более цивилизованной и развитой.

В какой отрасли и для какой должности МВА можно считать необходимым условием трудоустройства и карьерного роста? На какую позицию лично вы не взяли бы человека без степени МВА топовой школы?

Есть традиционные должности и отрасли, где без этого быстро упрешься в карьерный потолок. Это относится к ведущим инвестиционным банкам (associates и вице-президенты) и западным консалтинговым компаниям, работающим в области стратегии. Лично я вряд ли брал бы на работу без МВА топовой школы инвестиционных директоров в фондах прямых инвестиций и крупных диверсифицированных холдингах, поскольку это подразумевает не только знание конкретной индустрии, принципов инвестирования и стратегии, но и включает работу с топ-менеджментом портфельных компаний, акционерами и партнерами, требует понимания различных аспектов бизнеса и их взаимосвязи (Strategy, HR, PR, Operations, Marketing, Finance, Leadership, Change Management, Performance Management, Organizational Behaviour, Investor Relations и многое другое).

Аналогичные требования я бы выдвигал и к СЕО крупных компаний, которым необходимо комплексное понимание бизнеса, лидерские качества, сильные навыки работы с людьми. Важно подчеркнуть, что диплом MBA сам по себе не гарантирует наличия всех этих качеств у кандидата, но повышает вероятность этого. Успешность многих выпускников топовых школ объясняется не только первоклассным образованием и связями, которыми выпускники обзаводятся во время учебы, но и жесточайшим отбором при поступлении, который гарантирует прием в школу изначально очень талантливых и успешных студентов.

Однако приемные комиссии тоже могут ошибаться, и наличие степени MBA топ-школы помогает только тем, у кого за плечами уже есть впечатляющий опыт руководства, сделок и успешных трансформаций компаний.

Допустим, решение об обучении принято. Как определиться с наиболее подходящей программой и школой?

Большое заблуждение думать, что MBA – это набор универсальных, проверенных временем и доказанных современной наукой знаний, формул, подходов к бизнесу, рецептов действий в конкретных ситуациях. Если ищете именно это, то не нужно или, по крайней мере, не стоит стремиться именно в топовую школу. Скачайте программы обучения, выясните, какие книжки и каких гуру изучаются на программах MBA, и самостоятельно их проштудируйте.

Также все это можно сделать на многочисленных классических программах MBA, где профессора начитывают лекции, а студенты решают проверенные временем кейсы. Таких программ уже достаточно много и в России. Зачем напрягаться, учить язык, ехать в другую страну? Теоретические знания получите. И будете потом с умным видом пересказывать начальнику какую-нибудь заумную формулу из учебника. Принесет ли такого рода обучение конкретный результат для конкретной компании в конкретной ситуации – большой вопрос.

А может быть, вам нужна другая степень, а не МВА? Например, если вы делаете карьеру в инвестициях, то вполне достаточно получить CFA (Chartered Financial Analyst), а для должности финансового директора хватит CPA или ACCA. Если заветная цель – заместитель генерального директора по юридическим вопросам, получите LLM и успокойтесь.

Если речь идет именно о программе МВА, как выбрать школу, обучение в которой не станет пустой тратой времени и денег?

Отличие передовых школ MBA от классических – инновационность, направленность не на овладение теорией, а обретение и расширение управленческих практических навыков, экспериментальность образования. В таких школах лекции обычно отсутствуют как класс. Профессора выступают скорее как наставники, которые помогают студентам развиваться. Фокус образования – не на теории, а на межличностных навыках, практическом опыте решения нестандартных задач. Например, как можно усилить лидерские навыки? Только в экспериментальных группах, где отрабатываются на практике различные ситуации, либо участвуя в реальных проектах для реальных компаний. Как можно стать более глобальным лидером? Лишь через поездки в различные страны и взаимодействие с предприятиями в этих странах.

Как научиться различать подходы и находить правильное решение? Только через понимание того, что универсальных рецептов нет. То, что работало хорошо в США в компании Х, может оказаться чрезвычайно вредным для российской компании Y, пусть она и из той же отрасли. Экспериментальное образование, которое расширяет набор навыков управленца, стирает стереотипы и учит мыслить нестандартно, подбирая всякий раз новое уникальное решение, можно получить только в очень ограниченном количестве бизнес-школ мира. В России по этому пути идет сейчас «Сколково» – и очень успешно. На Западе таких школ около 20−30, не более. Чтобы понять разницу между классическим бизнес-образованием и бизнес-образованием будущего, посмотрите лекции на http://www.khanacademy.org/. Только топовые MBA-школы уже сегодня готовят лидеров будущего, используя эти принципы.

Биография

Павел Хохряков родился в 1972 году в Москве. Окончил Московский экономико-статистический институт и аспирантуру МЭСИ, имеет степень MBA Стэнфордского университета, США. До 1999 года – исполнительный директор АБ «Инкомбанк». С 1999 по 2005 год – член правления «Промсвязьбанка». Сразу после окончания Стэнфорда в 2004 году был назначен президентом группы «Промсвязькапитал», где проработал до декабря 2008 года. В 2005−2009 годах – член советов директоров компаний «Аргументы и факты», «Промсвязьбанк», «Синтерра», «Экстра-М», «Медиа-пресса», «Промсвязьнедвижимость», «Медиа 3», КМЗ и др. В 2009−2011 годах работал управляющим директором Gazprom Germania, где отвечал за управление дочерними компаниями. С декабря 2011 года – генеральный директор группы «ЕСН», одной из крупнейших в России инвестиционных групп, владеющей контрольным пакетом энергосбытовой компании «Русэнергосбыт» и контролирующей в консорциуме с «РЖД» ТГК-14. В портфеле группы есть также медиаактивы (крупнейший – ИД «Комсомольская правда»).

Источник: World Economic Journal, №5, май 2012.

Прыг: 019 020 021 022 023 024 025 026 027 028 029
Шарах: 100