СТАТЬИ >> МАКРОЭКОНОМИКА

Кейнсианские модели экономического роста

Автор: Pycтем Мaxмутович Hypeeв, доктор экономических наук, профессор ГУ BШЭ, заслуженный работник высшей школы РФ.

Согласно кейнсианской традиции, порочный круг экономической недоразвитости стран связан с низким уровнем дохода, который объясняется низким уровнем потребления и невысоким уровнем сбережений. Низкий уровень потребления оборачивается неэффективным спросом, который способствует узкому внутреннему рынку и низким темпам роста инвестиций. Большое влияние на становление современных концепций модернизации развивающихся стран оказала теория перехода к «самоподдерживающемуся росту».

Согласно кейнсианской традиции, порочный круг экономической недоразвитости стран связан с низким уровнем дохода, который объясняется низким уровнем потребления и невысоким уровнем сбережений. Низкий уровень потребления оборачивается неэффективным спросом, который способствует узкому внутреннему рынку и низким темпам роста инвестиций. Они же, в свою очередь, приводят к низкой эффективности производства, низкому уровню прибыльности и низким стимулам к росту производства, что в конечном счете объясняет невысокий доход.

1. Модель Ростоу

Большое влияние на становление современных концепций модернизации развивающихся стран оказала теория перехода к «самоподдерживающемуся росту», которую выдвинул ученый Уолт Уитмен Ростоу.

Ростоу предложил выделять пять стадий роста:

  1. традиционное общество (the traditional society);
  2. период создания предпосылок для взлета (the preconditions for take-off);
  3. взлет (the take-off);
  4. движение к зрелости (the drive to maturity);
  5. эпоха высокого массового потребления (the age of high mass consumption).

Критерием выделения стадий служили преимущественно технико-экономические характеристики: уровень развития техники, отраслевая структура хозяйства, доля производственного накопления в национальном доходе, структура потребления и т.д.

Для первой стадии традиционного общества характерно, что свыше 75% трудоспособного населения занято производством продовольствия. Национальный доход используется главным образом непроизводительно. Это общество структурировано иерархически,политическая власть принадлежит земельным собственникам или центральному правительству.

Вторая стадия является переходной к взлету. В этот период осуществляются важные изменения в трех непромышленных сферах экономики: сельском хозяйстве, транспорте и внешней торговле.

Третья стадия — « взлет» — охватывает сравнительно небольшой промежуток времени: 20-30 лет. В это время растут темпы капиталовложений, заметно увеличивается выпуск продукции на душу населения, начинается быстрое внедрение новой техники в промышленность и сельское хозяйство. Развитие первоначально охватывает небольшую группу отраслей («лидирующее звено») и лишь позднее распространяется на всю экономику в целом. Для того чтобы рост стал автоматическим, самоподдерживающимся, необходимо выполнение нескольких условий:

  • резкое увеличение доли производственных инвестиций в национальном доходе (с 5% до как минимум 10%);
  • стремительное развитие одного или нескольких секторов промышленности;
  • политическая победа сторонников модернизации экономики над защитниками традиционного общества.

Возникновение очагов новой институциональной структуры должно обеспечить, по мысли Ростоу, распространение первоначального импульса роста на всю экономическую систему (путем мобилизации капитала из внутренних источников, реинвестиции прибылей и т.д.).

Четвертая стадия — период «движения к зрелости» — характеризуется У. Ростоу как длительный этап технического прогресса. В этот период развивается процесс урбанизации, повышается доля квалифицированного труда, руководство промышленностью сосредоточивается в руках квалифицированных управляющих — менеджеров.

В период пятой стадии — «эпоху высокого массового потребления» — осуществляется сдвиг от предложения к спросу, от производства к потреблению. Этот период, к примеру, соответствовал состоянию американского общества 1960-х гг.

В своей более поздней работе «Политика и стадии роста» (1971) Ростоу добавляет шестую стадию — «стадию поиска качества» жизни, когда на первый план выдвигается духовное развитие человека. Тем самым он пытался наметить перспективу развития современных обществ.

Развитие при таком подходе понимается, прежде всего, как синоним высоких темпов роста. Глубокие социальные, институциональные изменения оказываются как бы в тени, на передний план выходит соотношение инвестиций и темпов роста валового национального продукта.

Теория стадий роста представляет существенный шаг вперед по сравнению с теориями первой половины XX в. Вместе с тем, эта концепция, претендующая на объяснение исторического процесса развития человечества, не свободна от существенных недостатков.

  • Она характеризует экономические отношения несистемно, анализируя лишь их отдельные элементы. Явно недооцениваются социально-правовые моменты.
  • Абсолютизируется лишь один период развития — период модернизации, стадия подготовки и развертывания промышленной революции. Другие качественные этапы в развитии общества, в частности замена индустриального общества — постиндустриальным (научно-техническая революция), не получают отражения.
  • Сама промышленная революция трактуется несколько односторонне. На передний план выдвигаются, главным образом, социально-психологические характеристики, оставляя в тени всю гамму социально-экономических последствий, связанных с переходом от аграрного общества к индустриальному.
  • Довольно абстрактный характер количественных критериев, предложенных для выделения стадий. В теории «самоподдерживаюшегося роста» большую логическую нагрузку несет тезис об удвоении доли производственных инвестиций в национальном доходе. Между тем он явно противоречит историческому опыту развитых капиталистических стран.

Как справедливо заявил С. Кузнец, доля внутреннего накопления в национальном доходе перед стадией взлета во многих странах была заметно выше 5% (в США в 40-50-е гг. XIX в. она составляла 15-20%, в Канаде в 1870 г. — 15, в 1890 г. — 15,5 и в 1900 г. — 13,5%) и удвоения ее в ходе взлета так и не произошло. Схема У. Ростоу скорее «могла бы соответствовать "коммунистическим взлетам"», поскольку в процессе «социалистической индустриализации» действительно произошло (хотя и на более высоком уровне) удвоение нормы производственного накопления.

2. Теория «большого толчка»

Несмотря на очевидные для многих экономистов недостатки, концепция перехода к «самоподдерживающемуся росту» оказала большое влияние на лидеров развивающихся стран и была использована в процессе создания новых теорий модернизации — концепций «большого толчка».

Концепция «большого толчка» (big push) стала своеобразным синтезом двух теоретических концепций послевоенной литературы: «порочного круга нищеты» и «самоподдерживающегося роста».

Родоначальником этой теории является П. Розенштейн-Родан, сформулировавший ее еще в 1943 г. для слаборазвитых стран европейской периферии. Позднее концепция «большого толчка» была использована западными учеными (Р. Нурксе, X. Лейбенстайном, А. Хиршманом, Г. Зингером и др.) для обоснования условий модернизации освободившихся стран. В центре их исследований оказались проблемы первичной индустриализации, которые интерпретировались в духе неокейнсианства. Поэтому главное внимание уделялось роли автономных инвестиций, обусловленных экономической политикой государства, направленной на рост национального дохода.

Кейнсианство не было готово к решению этих проблем. Модель Кейнса рассматривала лишь депрессивную экономику в краткосрочном периоде. Необходимо было дополнить ее и распространить на долгосрочный период. Попытка решения этой проблемы была предпринята Р. Харродом в 1939 г. и Е. Домаром в конце 1940-х гг. Стратегической переменной, с помощью которой они стремились управлять экономическим ростом, были инвестиции.

Согласно модели Е. Домара, чтобы сохранялось равновесие, инвестиции и национальный доход должны расти одинаковым и постоянным во времени темпом. Очевидно, что такое динамическое равновесие редко бывает устойчивым, так как темп роста плановых инвестиций частного сектора может отклоняться от уровня, заданного моделью, как в ту, так и в другую сторону, т.е. может быть как выше, так и ниже расчетного уровня. Справедливости ради следует отметить, что модель Е. Домара и не претендовала первоначально на роль теории роста. Она была смелой попыткой расширить условия краткосрочного кейнсианского равновесия на более длительный период.

Предприниматели, как правило, планируют объем собственного производства исходя из ситуации, сложившейся в предшествующий период, т.е. прежде всего от соотношения спроса и предложения. Модели Харрода и Домара дополняли друг друга, они были объединены в единую модель, которая стала «теоретическим оружием» кейнсианства в экономике развития. Именно эта модель легла в основу теории «большого толчка».

Несмотря на то что модель была довольно несовершенна, она показывала несомненную связь между темпами роста инвестиций и темпами роста ВНП, что неоднократно подтверждалось многочисленными эконометрическими проверками.

Ученые исходили из того, что для модернизации стран необходимо крупное вливание капитала, в результате которого начинается самоподдерживающийся рост. Мобилизовать эти ресурсы на добровольной основе представлялось нереальным, поэтому акцент делался на принудительных сбережениях, образовавшихся в результате кредитно-денежной и налоговой политики государства. Неэффективность фискальной системы могла быть компенсирована импортом капитала. Величина инъекции должна быть достаточной для начала необратимого движения; в противном случае возникает опасность, что она целиком уйдет на обеспечение текущих потребностей, сильно возросших вследствие демографического роста и (или) демонстрационного эффекта.

Для теоретиков «большого толчка», как и для неокейнсианства в целом, характерно, таким образом, весьма критическое отношение к регулирующей способности рынка. Поэтому для этих теорий был характерен прежде всего макроподход. Он исходит из анализа экономики в целом; главным является определение оптимальных темпов роста национальной экономики. С этой целью осуществляется распределение инвестиций по отраслям, чтобы добиться главного результата — ускорения темпов роста национальной экономики.

Большинство сторонников теории «большого толчка» рассматривают рынок скорее как статическую, чем динамическую систему, которая сама по себе не в состоянии осуществить модернизацию и вывести экономику развивающихся стран из «порочного круга нищеты». Идея «большого толчка» возникла под влиянием «плана Маршалла», сыгравшего огромную роль в возрождении послевоенной Европы.

Теория «большого толчка» импонировала как лидерам развивающихся стран (так как называла нехватку капитала в качестве главной причины их экономической и социальной отсталости), так и более широким слоям населения этих регионов (порождая иллюзию возможности решительной модернизации и быстрого достижения высот «общества всеобщего благоденствия»). Поскольку осуществление программы модернизации возлагалось на чиновников государства, с течением времени в этих странах сложилась и социальная прослойка, заинтересованная в ее осуществлении,— государственно-бюрократическая буржуазия. Наконец, не следует сбрасывать со счетов и цели крупных корпораций развитых стран, ищущих наиболее выгодные сферы приложения капитала. Все это предопределило не только высокий теоретический интерес к новой концепции, но и попытки ее практического воплощения в Азии, Африке и Латинской Америке.

Рассмотренные концепции модернизации были ориентированы на использование такого ограниченного в развивающихся странах фактора, как капитал, и явно не учитывали возможности использования такого относительно избыточного фактора, как труд. Это и определило справедливую критику неокейнсианского направления со стороны неоклассиков.

Развитие понимается в этом подходе, прежде всего, как глубокие структурные изменения, охватывающие основные отрасли народного хозяйства. По-прежнему, как и в теориях самоподдерживающегося роста, на переднем плане оказываются технико-экономические проблемы. Отсутствие современных отраслей народного хозяйства воспринимается как главный тормоз развития, поэтому созданию набора современных отраслей уделяется первостепенное внимание.

Источник: Элитариум

СТАТЬИ >> ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ, HR

Некого нанять

По мере развития мирового экономического кризиса и роста безработицы работодатели сталкиваются с парадоксальным явлением – нанимать квалифицированный персонал становится сложнее, чем до кризиса.

В 2008 году, когда экономический кризис в мире только начинался, а в компаниях шли массовые сокращения, многие руководители потирали руки: наконец-то, как им казалось, наступили времена, когда работодатель выбирает работника и диктует ему условия, а не наоборот. Ситуация на рынке труда действительно в какой-то момент изменилась в пользу работодателя, но ненадолго. Действительно талантливые и квалифицированные работники либо не попали под сокращение, либо относительно быстро нашли новую работу. А HR-менеджеры все чаще сталкивались с тем, что на закрытие хорошей вакансии с конкурентной компенсацией уходит несколько месяцев.

В начале этого года о тренде заговорили официально – 43% руководителей компаний из числа крупного бизнеса, опрошенных по всему миру аудиторско-консалтинговой компанией PricewaterhouseCoopers в рамках ежегодного исследования бизнес-настроений, признались, что подбирать квалифицированный персонал стало сложнее, чем раньше. Всего в опросе участвовало более 1200 руководителей крупных компаний. Наибольшие трудности с наймом сотрудников испытывают компании из отраслей здравоохранения, автомобилестроения, промышленного производства, IT.

Таким образом, влияние экономического кризиса на рынок труда оказалось прямо противоположным тому, чего ожидали работодатели. Примерно две трети работников, уже нанятых компаниями, за последние полтора года хотя бы один раз получали предложение о работе со стороны конкурентов. Если до кризиса работодатель мог рассуждать о лояльности персонала, то сейчас времена, когда этот термин имел хоть сколько-нибудь значительный вес, миновали. Каждый наемный работник знает, что в случае проблем на производстве от него могут легко избавиться в ходе сокращений. Самый низкий уровень лояльности у поколения «миллениалов», родившихся с 1980 по 2000 год, – только 18% молодых людей, согласно опросам PwC, считают необходимым сохранять верность своему работодателю на протяжении нескольких лет. А 25% и вовсе считают нормальным, если в течение жизни им удастся сменить около шести мест работы.

Проблема роста

В странах с быстрорастущей экономикой ситуация с невысокой лояльностью усугубляется еще и недостаточным числом нужных специалистов. «Главная проблема для всех бразильских компаний – это нехватка кадров, и это самый серьезный сдерживающий фактор для бразильской экономики, – уверен генеральный директор бразильской корпорации TOTVs Лаэрсио Косентино. – Для роста нужен квалифицированный персонал, а его нехватка ощущается во всех отраслях».

Даже если кадры находятся в достаточном количестве, их не всегда бывает просто уговорить на условия труда, выходящие за рамки обыденных. «Мы понимаем, что нет смысла держать экспатов на ключевых должностях в разных уголках мира: это слишком дорого. И нужно привлекать местные кадры, – считает глава группы горнодобывающей компании Rio Tinto Том Албенис. – Но большинство профессионалов в регионах хотят работать в цивилизованных городских условиях, особенно если у них есть семьи. И для нас является серьезным вызовом убедить людей работать в сложных условиях».

В России с кадрами тоже ситуация непростая. Система высшего образования за 20 с лишним лет постсоветской эпохи не была приведена в соответствие с корпоративными и государственными нуждами, и ежегодно российскими вузами выпускается огромное число специалистов, не удовлетворяющих в полной мере требования крупных компаний. В таких условиях компаниям приходится действовать самостоятельно, открывая, например, собственные корпоративные университеты для менеджеров. Подобное учебное заведение уже несколько лет действует на базе банка ВТБ, а Сбербанк пообещал открыть в 2012 году «крупнейший» корпоративный университет страны, чтобы для собственных нужд повышать квалификацию необходимых банку специалистов.

Работа с молодежью

Попытка решить проблему нехватки кадров увеличением компенсационных пакетов на уровне менеджерских позиций, скорее всего, результатов не даст. Именно вакантные должности руководителей, куда более защищенные компенсационным пакетом по сравнению с позициями рядовых работников, с момента начала кризиса стало труднее закрывать, признаются работодатели.

Одним из решений, похоже, становится поиск общего языка с теми самыми «миллениалами», чья лояльность пока что не сулит работодателям ничего хорошего. «Давайте посмотрим правде в глаза: через несколько лет 80 миллионов представителей поколения “беби-бумеров” уйдут на пенсию, вместо них в нашем распоряжении останутся 40 миллионов представителей “потерянного поколения”, – говорит президент американской компании DirecTV Майкл Уайт. – Это соотношение два к одному, так что стоит подготовиться к этому “переходному периоду” и начинать работать уже со следующим поколением».

Работа с «подрастающим поколением» вряд ли будет легкой. Как показывают многочисленные опросы, в отличие от своих родителей и старших братьев молодые люди чувствуют себя в условиях корпоративной культуры неуютно. Они также ни в коем случае не желают ограничиваться одной областью работы в течение жизни, считая, что человеку стоит попробовать применить себя в нескольких сферах. «“Миллениалы” ждут от жизни большего, чем просто наличия работы или стабильного продвижения по служебной лестнице, – считает Руксандра Стоиан, партнер PwC в России. – Все это должны учитывать работодатели, которые стремятся сохранить свою привлекательность в глазах нового поколения профессионалов».

График: С какой из следующих групп руководителям крупных компаний приходится наиболее сложно в вопросах найма и ухода с работы (в % от числа опрошенных):

вопросах найма и ухода с работы

Источник: World Economic Journal, №5, май 2012.

СТАТЬИ >> МИКРОЭКОНОМИКА

Новые модели собственности

Автор: Эрнст Фридрих Шyмаxeр (Ernst Friedrich Schumacher), британский экономический мыслитель и статистик. Материал публикуется в сокращенном переводе с английского.

В любом обществе, богатом или бедном, все образовательные, медицинские и исследовательские учреждения даруют частному предпринимательству бесчисленные выгоды, за которые частное предпринимательство платит не напрямую, а косвенно — посредством налогов. Налогам же противятся, на них негодуют, против них устраивают кампании и, зачастую, их успешно избегают. Приведем пример того, как можно изменить структуру частной собственности, чтобы она совместила в себе идеалы социализма и капитализма.

Д.К. Гэлбрейт говорил об изобилии в частном секторе и обнищании государственного сектора. Показательно, что он ссылался на Соединенные Штаты, которые, по общему мнению и по привычным меркам, являются самой богатой страной в мире. Как могло случиться в самой богатой стране обнищание государственного сектора, причем в масштабах гораздо более серьезных, чем во многих других странах, валовой национальный продукт которой, с поправкой на численность населения, намного меньше? Если рост американской экономики до ее нынешнего уровня не покончил с обнищанием государственного сектора — а, быть может, даже сопровождался его усилением — то разумно ли ожидать, что благодаря дальнейшему «росту» это обнищание будет сдержано или устранено? Как объяснить, что страны с самыми высокими темпами роста по большей части оказываются самыми загрязненными и страдают тяжелейшим обнищанием государственного сектора? Если валовой национальный продукт Великобритании растет, скажем, на 5% в год, можем ли мы использовать эти деньги, это дополнительное богатство, для того чтобы «претворить в жизнь чаяния нашей нации»?

Разумеется, нет. Ведь при системе частной собственности любое новое богатство, как только оно возникает, немедленно и автоматически присваивается частным лицом. Органы власти едва ли имеют хоть какой-то собственный доход и вынуждены извлекать из карманов своих граждан денежные суммы, которые граждане считают по праву своими собственными. Не удивительно, что это ведет к бесконечной битве умовмежду сборщиками налогов и гражданами, битве, в которой богатые, заручившись помощью высокооплачиваемых налоговых экспертов, преуспевают куда больше, чем бедные.

В ходе попыток заткнуть «лазейки», налоговое законодательство становится все сложнее, а спрос на налоговых консультантов (и следовательно, их доход) — все выше. Поскольку налогоплательщики чувствуют, что у них отнимают то, что они заработали, они не просто стараются использовать всякую возможность законно минимизировать налоговые затраты (не говоря уже о практиках незаконного уклонения от налогов), но еще и поднимают непрекращающийся шум с требованием сокращения государственных расходов. Предвыборный лозунг «Больше налогов на большие государственные расходы!» не собрал бы много голосов, каким бы бросающимся в глаза не было несоответствие между изобилием в частном секторе и обнищанием государственного сектора.

Эту дилемму не разрешить, если только признание необходимости социальных расходов не найдет свое выражение в структуре собственности на средства производства. Вопрос касается не только обнищания государственного сектора, например, психиатрических лечебниц, тюрем и бесчисленного множества прочих учреждений и служб, содержащихся на государственные средства. Это лишь негативная сторона проблемы. С позитивной ее стороной мы сталкиваемся там, где большие количества государственных денежных средств затрачены или тратятся на то, что принято называть «инфраструктурой», в результате чего частные предприятия получают значительные выгоды бесплатно.

Это хорошо известно каждому, кто когда-либо занимался основанием предприятия или ведением его дел в бедном обществе, где «инфраструктура» недостаточно развита или совсем отсутствует. Такой предприниматель не может надеяться на дешевый транспорт и другие общественные услуги; он может столкнуться с необходимостью за свой счет обеспечивать то, что в обществе с высоко развитой инфраструктурой он имел бы даром или за небольшую плату. Он не может рассчитывать на то, чтобы найти квалифицированных людей: ему приходится обучать их самому; и т.д.

В любом обществе, богатом или бедном, все образовательные, медицинские и исследовательские учреждения даруют частному предпринимательству бесчисленные выгоды — выгоды, за которые частное предпринимательство платит не напрямую, как в большинстве случаев, а косвенно — посредством налогов. Налогам же, как упоминалось выше, противятся, на них негодуют, против них устраивают кампании и, зачастую, их успешно избегают. То, что органы власти вынуждены получать плату за выгоды, которые частное предпринимательство имеет с «инфраструктуры», не напрямую, в качестве доли от прибылей предприятий, а лишь после того, как прибыль была присвоена частными лицами — это в высшей степени нелогичная, ведущая к бесконечным усложнениям и мистификациям практика.

Частное предпринимательство уверено, что его прибыли зарабатываются собственными силами, и что органы власти отбирают значительную часть этих прибылей с налогами. Строго говоря, это мнение не соответствует истине. Истина в том, чтоорганы власти, коль скоро они платят за инфраструктуру, берут на себя немалую часть издержек частного предпринимательства, и таким образом прибыли частного предпринимательства намного превосходят его достижения.

Истинная ситуация не будет иметь никаких практических следствий, если только признание значения социальных расходов для прибыльности частного предпринимательства не отразится на структуре собственности на средства производства. Поэтому далее мы приведем пример того, как можно (или можно было бы) изменить структуру частной собственности таким образом, чтобы она удовлетворяла двум сделанным выше критическим замечаниям. Пример относится к фирме средних размеров, которая в настоящее время функционирует на основе реформированных отношений собственности.


Содружество Scott Bader

Эрнест Бадер открыл предприятие Scott Bader & Co. Ltd. в 1920 году в возрасте 30 лет. Спустя 31 год, после многих испытаний и бед в период войны, у него был процветающий бизнес средних масштабов, в котором были задействованы 161 человек, ежегодный товарооборот которого равнялся примерно 625 000 фунтам, а чистая прибыль превышала 72 000 фунтов. Начав фактически с нуля, он и его семья достигли процветания. Его фирма прочно зарекомендовала себя ведущим производителем полиэфирных смол, а также и других сложных продуктов, таких как алкидные лаки, полимеры и пластификаторы. Молодым человеком он испытал глубокое недовольство перспективами, которые обещала жизнь наемного работника: его возмущали сами идеи «рынка труда» и «системы оплаты труда», а главное, он считал, что капитал использует людей, а не люди — капитал. Впоследствии, оказавшись в положении нанимателя, он никогда не забывал, что его успех и процветание — это не только его собственная заслуга, но и заслуга всех его компаньонов и, бесспорно, того общества, в котором ему выпало счастье заниматься своим делом.

В своей фирме он решил произвести «революционные перемены, основанные на философии, стремящейся приспособить промышленность для человеческих нужд».

Проблема была двоякая:

  1. создать в фирме максимальную атмосферу свободы, счастья и человеческого достоинства, не утрачивая при этом доходности;
  2. сделать это способами и средствами, которые были бы приемлемыми для частного сектора промышленности в целом.

Бадер сразу же понял, что никакие решительные перемены невозможны без двух вещей: во-первых, преобразования отношений собственности — просто делить прибыль, как он делал это с самого начала, было недостаточно, и, во-вторых, добровольного принятия правил, требующих известного самоограничения. Чтобы добиться первого, он учредил Содружество Scott Bader, которому он передал (в два этапа: 90% в 1951-м и оставшиеся 10% в 1963 году) права собственности на свою фирму Scott Bader & Co. Ltd. Чтобы осуществить второе, он договорился со своими новыми партнерами, то есть с членами Содружества, его бывшими наемными работниками, принять свод законов, который будет не только устанавливать распределение «группы полномочий», подразумеваемого частной собственностью, но также накладывать следующие ограничения на свободу действий фирмы.

  • Во-первых, фирма останется предприятием ограниченного размера — такого, чтобы каждый сотрудник мог охватить ее своим умом и воображением. Ее персонал не перерастет отметку 350 человек или около того. Если обстоятельства потребуют дальнейшего роста, ответом будет учреждение новых, полностью независимых единиц по образцу Scott Bader & Co. Ltd.
  • Во-вторых, независимо от возраста, пола, опыта сотрудников организации и выполняемых ими функций, зарплата самого высокооплачиваемого из них (без учета налогов) не будет превышать зарплату самого низкооплачиваемого более чем в 7 раз.
  • В-третьих, поскольку члены Содружества — партнеры, а не наемные работники, ни один из них не может быть уволен другими ни на каких основаниях, кроме факта его злостных нарушений. Конечно, каждый может уйти добровольно в любой момент, сделав соответствующее извещение.
  • В-четвертых, совет директоров фирмы Scott Bader & Co. Ltd. будет полностью подотчетен Содружеству. По правилам, изложенным в своде законов, Содружество имеет право и обязанность утверждать или отклонять назначение директоров, а также договариваться об уровне их зарплаты.
  • В-пятых, Содружество будет присваивать не более 40% чистой прибыли Scott Bader & Со Ltd., а минимум 60% будет удерживаться для налоговых выплат и для обеспечения самофинансирования фирмы. Что касается присвоенной прибыли, половину ее Содружество будет направлять на выплату бонусов тем, кто работает в действующей компании, а другую половину — за пределы организации, на благотворительные цели.
  • Наконец, ни один из товаров Scott Bader & Co. Ltd. не будет продаваться потребителям для использования в военных целях.

Когда, г-н Эрнест Бадер и его коллеги сделали эти революционные изменения, многие предсказывали, что фирма, действующая на основе коллективизированной собственности и искусственных самоограничений, ни за что не выживет. На самом же деле успехи фирмы следовали один за другим, хотя, конечно, она ни в коем случае не избежала трудностей, даже кризисов и периодов регресса. При той высокой конкуренции, которая царит в сфере, где действует фирма, за период с 1951 по 1975 год она увеличила свои продажи с 625 000 до 5 миллионов фунтов. Чистые прибыли выросли с 72 000 до приблизительно 300 000 фунтов в год, общий штат вырос с 161 до 379 человек. За 20-летний период персоналу были выплачены бонусы на сумму более 150 000 фунтов, и такая же сумма была пожертвована на внешние благотворительные цели — было учреждено несколько новых маленьких фирм.

При желании можно сказать, что коммерческий успех Scott Bader & Co. Ltd. стал, вероятно, следствием «исключительных обстоятельств». Более того, существуют частно-предпринимательские фирмы привычного образца, которые достигли таких же или даже больших успехов. Но не в этом суть. Истинное ее достоинство состоит в том, что она позволяет достичь целей, лежащих за пределами коммерческих критериев, а именно человеческих целей, которые в обыкновенной коммерческой практике, как правило, считаются второстепенными или вообще игнорируются. Другими словами, «система» Бадера преодолевает редукционизм системы частной собственности и ставит промышленную организацию на службу человеку, вместо того чтобы позволять ей использовать человека как простое средство обогащения собственников капитала.

Хотя у нас нет намерения вдаваться в подробности эволюции идей и методов в области управления будет полезно обобщить этот опыт, сформулировав на его основе несколько общих принципов.

  • Во-первых, переход прав собственности от лица или семьи (в данном случае семьи Бадера) к коллективу, Содружеству, столь фундаментально меняет экзистенциальный характер «собственности», что лучше мыслить такой переход, как отмирание частной собственности, чем как учреждение коллективной. Взаимосвязь определенной совокупности материальных активов с одним или очень немногими лицами полностью отличается от взаимосвязи тех же самых активов с Содружеством, включающим большое количество лиц. Не удивительно, что радикальное изменение количества собственников влечет за собой глубинное качественное изменение значения собственности. Особенно сильно это изменение там, где, как в случае Scott Bader, права собственности передаются коллективу, Содружеству, а никаких индивидуальных прав собственности для отдельных членов Содружества не вводится. В случае со Scott Bader юридически корректно говорить, что действующая компания, Scott Bader & Co. Ltd., — собственность Содружества, но высказывание, что члены Содружества как индивиды имеют в нем какую-либо собственность, ложно как юридически, так и экзистенциально. Истина в том, что права собственности были заменены специфическими правами и обязанностями при управлении активами.
  • Во-вторых, хотя никто и не приобрел никакого имущества, тем не менее своего имущества г-н Бадер и его семья себя лишили. Они добровольно отказались от возможности стать непомерно богатыми. В конце концов не нужно верить во всеобщее равенство (что бы под этим ни понималось), чтобы понять, что в наши дни наличие непомерно богатых людей — огромная беда для любого общества. Богатые, даже если они не «праздные богачи», даже если они трудятся усерднее, чем кто-либо, трудятся иначе, используют другие стандарты и отдаляются от простых людей. Они развращают себя алчностью и развращают остальное общество, вызывая зависть.
  • В-третьих, хотя эксперимент со Scott Bader и показал, что принципиально важно преобразовать отношения собственности — без этого все остальные меры остаются притворством — он также дал понять, что преобразование отношений собственности, — это лишь необходимое, но не достаточное условие для достижения высоких целей. Тем самым было признано, что задачи деловой организации в обществе не сводятся попросту к извлечению и максимизации прибыли, росту и достижению могущества.

Содружество признало четыре в равной степени важные задачи.

  1. Экономическая задача: обеспечить себе заказы, выполнение которых можно спланировать и осуществить таким образом, чтобы получить прибыль.
  2. Техническая задача: чтобы не лишиться прибыльных заказов, нужно поставлять заказчикам товары, отвечающие новейшим стандартам.
  3. Социальная задача: дать членам компании возможность, работая совместно, развиваться и получать удовольствие.
  4. Политическая задача: воодушевить других мужчин и женщин на перемены в обществе, став для них примером экономического здоровья и социальной ответственности.
  • В-четвертых, самая амбициозная и одновременно самая трудная из этих задач — это социальная. За годы своего существования Содружество прошло несколько этапов формирования свода законов, и, наконец, создало набор «органов», которые позволят ему совершить подвиг из разряда решения квадратуры круга, а именно совместить настоящую демократию с эффективным управлением.

Эволюция организации Scott Bader была и остается процессом обучения. В организации Scott Bader у каждого есть возможность подняться на более высокий человеческий уровень — не путем частного и индивидуалистического преследования целей по самоопределению (этим можно заниматься в любой обстановке), но радостно и добровольно подстраиваясь под цели самой организации. Этому нужно учиться, а процесс обучения требует времени. Большинство, хотя и не абсолютное, людей, присоединившихся к Scott Bader, использовали эту возможность.

Наконец, можно сказать, что порядки, при которых половина присваиваемых прибылей должна направляться вовне, на благотворительные цели, не только содействовали многим добрым делам, которыми в капиталистическом обществе зачастую пренебрегают (работе с молодежью, со стариками, инвалидами и пр.), но и послужили тому, что у членов Содружества появились сознательность и понимание проблем общества, какие редко можно встретить в деловых организациях привычного типа. В связи с этим стоит также упомянуть, что были предприняты меры предосторожности, насколько это возможно, гарантирующие, что Содружество не станет организацией, где индивидуальный эгоизм превратился в групповой эгоизм. Был учрежден Совет попечителей (что-то вроде короля при конституционной монархии), решающую роль в котором играют лица, не состоящие в организации Scott Bader. Попечители — это попечители свода законов, не имеющие власти вмешиваться в управление. Но они уполномочены и призваны быть третейским судьей в том случае, если между демократическими и функциональными органами организации возникнет серьезный конфликт по фундаментальным вопросам.

Как упомянуто выше, г-н Эрнест Бадер решил произвести в своей фирме «революционные перемены», но «сделать это способами и средствами, которые были бы приемлемыми для частного сектора промышленности в целом». Его революция вышла бескровной: никто не оказался в беде, даже сам г-н Бадер и его семья; повсюду бастуют, но сотрудники Scott Bader могут с гордостью сказать, что только не у них. Хотя в организации все знают о пропасти между целями Содружества и его текущими достижениями, ни один честный сторонний наблюдатель не смог бы не согласиться со следующим утверждением Эрнеста Бадера:

«Опыт, приобретенный нами за те долгие годы, что мы старательно привносили в наш бизнес христианский образ жизни, чрезвычайно нас воодушевил; он оказал благотворное влияние как на наши отношения друг с другом, так и на количество и качество нашей продукции. Теперь мы хотим продолжить и довести до конца все то, чего достигли к данному моменту, сделав твердый вклад в создание лучшего общества».

Источник: Элитариум
Прыг: 020 021 022 023 024 025 026 027 028 029 030
Шарах: 100