СТАТЬИ >> ЭКОНОМИКА ПРЕДПРИЯТИЯ

Места возникновения затрат и центры ответственности

Места возникновения затрат – одна из обязательных групп объектов в системе управления затратами. Что такое места возникновения затрат? Как они связаны с центрами ответственности? Как формируются (выделяются) места возникновения затрат? Ответам на эти вопросы посвящена данная статья.

Сергей Шебек, Клуб борцов с затратами

Места возникновения затрат и центры ответственности: квалификация и способы формирования

Определение понятию «место возникновения затрат» можно дать следующее.

Места возникновения затрат - структурные единицы компании, в отношении которых ведется планировании и учет затрат, связанных с их деятельностью.

Для чего необходимо выделить места возникновения затрат?

Все довольно просто. Если мы будем рассматривать предприятие в целом, не разделяя его на отдельные составляющие, то и затраты сможем учитывать только по предприятию в целом. (Так называемым «котловым» методом.) И при таком раскладе мы не сможем выявить – какое подразделение сработало хорошо, а какое не очень хорошо, где конкретно и по чьей конкретно вине возникли потери или перерасход ресурсов. А если все предприятие мы разделим на места возникновения затрат, то сможем деятельность каждого из этих мест «просвечивать рентгеном». Так что руководители этих мест возникновения затрат всегда будут чувствовать себя «под колпаком», не будут расслабляться и допускать разные вольности в работе.

На практике, говоря о местах возникновения затрат (МВЗ), часто используют и еще одно, «смежное» понятие – «центры ответственности (ЦО)». Оба этих понятия используются уже довольно давно. Но при этом нет полной ясности – как эти понятия друг с другом соотносятся.

Некоторые склонны ставить между ними знак равенства. Или, по крайней мере, используют такой формат представления: «МВЗ/ЦО», «МВЗ (ЦО)».

Другие считают, что «ЦО – это всегда что-то более крупное, чем МВЗ».

По мнению третьих, между этими понятиями – пропасть: «МВЗ – отголосок социализма, а ЦО – достояние современных управленческих технологий».

Чтобы «помирить» сторонников разных подходов и разобраться в данных понятиях, мы предлагаем посмотреть на структурные единицы (подразделения) компании с двух точек зрения:

- С точки зрения их «затратности», т.е. «причастности» к использованию ресурсов компании

- С точки зрения бремени их полномочий по использованию ресурсов организации и ответственности за результаты использования ресурсов

Рассматривая структурные единицы с точки зрения их «причастности» к использованию ресурсов мы почти автоматически и выходим на понятие «место возникновения затрат».

Место возникновения затрат - структурная единица, деятельность и само существование которой является причиной использования ресурсов (и, таким образом, возникновения затрат).

(Обратите внимание на слово «существование» в этом определении. Структурная единица может вообще никакую деятельность не вести, а затраты все равно будут возникать. Например, если планово-экономический отдел в полном составе ушел в очередной отпуск. Но при этом равно будет продолжаться потребление ресурсов: начисляться амортизация на занимаемые отделом помещения и закрепленную за ним оргтехнику, потребляться теплоэнергоресурсы и услуги по охране. Поэтому и бездействие, само существование структурной единицы может приводить к возникновению затрат.

А теперь взгляд на структурные единицы под другим углом.

С точки зрения полномочий по использованию ресурсов организации и ответственности за результаты этого использования структурные единицы рассматриваются как центры ответственности. Определение данному понятию буквально таким и будет.

Центр ответственности - структурная единица, наделенная полномочиями по использованию ресурсов организации и несущие ответственность за результаты использования ресурсов.

Квалификация МВЗ и ЦО

Таким образом, если сравнить определения «мест возникновения затрат» и «центров ответственности», то станет очевидно, что и места возникновения затрат, и центры ответственности – это структурные единицы, только рассмотренные под разными углами зрения:

- место возникновения затрат – это структурная единица, рассмотренная с точки зрения потребляемых этой структурной единицей ресурсов,

- а центр ответственности – это структурная единица, рассматриваемая с точки зрения прав на использование ресурсов и ответственности за результаты их использования.

(Это – как автомобиль, на который можно смотреть и как на часть имиджа, и как на «статью расходов», и как на источник повышенной опасности, и как на игрушку, и как на достижение цивилизации. Все зависит от того, под каким углом предмет рассматривается.)

Какой же вывод напрашивается? Получается, что между этими двумя понятиями следует поставить знак равенства.

Приходилось встречаться с таким мнением о соотношении мест возникновения затрат и центров ответственности:

«Место возникновения затрат – это структурная единица, а центр ответственности – это руководитель этой структурной единицы».

Звучит вполне логично и убедительно. Но ведь ответственность может быть и коллективной. Если вознаграждение всех (всех!!) работников цеха зависит от того, как цех исполнил «Бюджет доходов и расходов», то что это означает? Только то, что все сотрудники цеха несут ответственность за экономические результаты его работы.

Что такое места возникновения затрат и центры ответственности – мы выяснили. А как собственно выделять в компании необходимые МВЗ/ЦО?

Можно назвать следующие основные способы выделения мест возникновения затрат:

- Организационный

Данный способ предполагает, что места возникновения затрат выделяются на основе существующей организационной структуры (цеха, отделы, дивизионы, департаменты, управления и т.д.)

- По направлениям бизнеса или продуктам

В соответствии с данным способом может быть выделено, например, место возникновения затрат «Основное производство», как совокупность подразделений, непосредственно участвующих в производстве основных продуктов организации. Или, например, место возникновения затрат «туристический бизнес», как объединение подразделений и отдельных работников «причастных» к данному направлению деятельности. Или место возникновения затрат «дивизион продуктов категории А», включающее всех, кто занят разработкой, производством, продвижением и сбытом данных продуктов

- Пространственный или географический

Например, может быть выделено место возникновения затрат «Северный дивизион», объединяющее производственные, торговые и сервисные организации какого-нибудь холдинга, расположенные на североевропейской части России. Или, например, место возникновения затрат «Филиал в городе N»

- Технологический или процессный

В соответствии с данным способом, места возникновения затрат «привязываются» к процессу (не обязательно производственному) или участвующим в этом процессе средствам труда. Например, на складе могут быть выделены места возникновения затрат «участок погрузки» и «участок разгрузки». Соответственно, одно место возникновения затрат занято в технологическом процессе погрузки продуктов, другой – разгрузки продуктов. Или пример «привязки» к оборудованию - место возникновения затрат «линия окраски»

- Проектный

Предполагается, что выделенное место возникновения затрат «работает» на каком-либо проекте, осуществляемом организацией. Например, место возникновения затрат «строительство объекта D» включает всех, причастных к данному строительному проекту. А место возникновения затрат «проведение рекламной компании», объединяет сотрудников участвующих в рекламной компании.

Способы выделения мест возникновения затрат

Конечно же, представленные способы не являются взаимоисключающими и между ними нельзя провести строгую границу. Очень часто в отношении одного места возникновения затрат могут быть использованы несколько способов выделения.

Например, выделено место возникновения затрат «дивизион продуктов А». При этом на предприятии существует соответствующая организационная единица – дивизион. Таким образом, при выделении данного места возникновения затрат использовано два признака одновременно – организационный (дивизион) и продуктовый (продукт А). А можно сказать и так, что сама организационная единица была сформирована по продуктовому признаку.

Другой пример. Выделено место возникновения затрат «проект подготовки конструкторско-технологической документации для производства продукта Р». При этом для реализации проекта сформирована временная организационная единица – рабочая группа. Таким образом, для данного места возникновения затрат использованы сразу три способа выделения:

- Организационный (рабочая группа)

- Проектный (проект подготовки)

- Продуктовый (для продукта Р»)

Впрочем, из приведенных примеров вовсе не следует, что места возникновения затрат всегда будут соответствовать структурным единицам, закрепленным в организационной структуре. И в этом смысле можно говорить о «виртуальных» местах возникновения затрат. Конечно же, выделяют такие места возникновения затрат не от склонности к мистификации, а для решения каких-либо управленческих задач.

Например, возникла потребность оценить трудоемкость и «затратность» работ, связанных с заготовлением материалов. Для этого выделяется «виртуальная» «сквозная бригада», объединяющая сотрудников различных подразделений, «причастных» к приобретению, доставке и складированию материалов. При том, что каждый из участников этой «сквозной бригады» продолжает трудиться в своем родном подразделении, все возникшие в результате его деятельности затраты будут начисляться на это «виртуальное» место возникновения затрат.

Следует сказать и о возможности существования такого варианта - одна структурная единица (или ее часть) относится к нескольким местам возникновения затрат. Например, структурная единица «конструкторский отдел» может быть «представлена» одновременно в нескольких местах возникновения затрат:

- В месте возникновения затрат с одноименным названием («конструкторский отдел»)

- В месте возникновения затрат «дивизион продуктов В», где несколько сотрудников конструкторского отдела «на постоянной основе» курируют конструкторскую документацию на данную группу продуктов

- В месте возникновения затрат «проект реконструкции линии ламинирования», где сотрудники конструкторского отдела ведут проектирование нестандартного оборудования для реконструируемой производственной линии


Следует еще сказать о классификации мест возникновения затрат и центров ответственности с точки зрения их места в «затратной цепочке». В соответствии с этой классификацией можно выделить:

- «Первичные» места возникновения затрат, которые создают ресурсы для других мест возникновения затрат. Например, цех теплоснабжения производит горячую воду и пар для других структурных единиц

- «Вторичные» места возникновения затрат, которые потребляют ресурсы от других структурных единиц. Таким образом, каждый потребитель рассмотренного выше цеха теплоснабжения является «вторичным» местом возникновения затрат


Резюме:

1. Повышение эффективности предприятия и снижение затрат невозможны без выделения мест возникновения затрат/центров ответственности.

2. Чтобы не погрязнуть в ненужных спорах, просто примите, что место возникновения затрат и центр ответственности – это одно и то же.

3. Выделяя у себя в компании места возникновения затрат помните, что некоторые из них могут быть «виртуальными», а некоторые создаваться только на определенный промежуток времени.


СТАТЬИ >> ЭКОНОМИКА РОССИИ

Национальные проекты: не рублем единым…

Борис Кагарлицкий, ИГСО.

Почему «точечное» вложение государственных средств, в лучшем случае, дает «точечные» успехи/

Российские власти возвращаются к теме национальных проектов. В ушедшем году, когда кризис был в самом разгаре, чиновники предпочитали о проектах не вспоминать, ограничиваясь лишь уверениями, что отменены или радикально пересмотрены они не будут. Обещание в целом удалось сдержать: серьезных усилий по реализации проектов не предпринимали, но и публично ни от чего не отказывались. Власти выжидали, надеясь на стихийное преодоление кризиса, которое само собой, так или иначе, снимет остроту проблемы.

Сейчас, когда кризис хоть и не прошел, но несколько ослабел, возвращается и бюрократический оптимизм. Чиновники бодро рапортуют «центру» о победах над трудностями, о восстановлении экономики и возвращении к нормальной жизни. Рапорты, увы, не вполне отражают реальное положение дел. До победы над кризисом очень далеко. Хуже того, пресловутая «вторая волна» - в той или иной форме - неизбежна, вопрос лишь в том, накатит она сразу, уже в середине нынешнего года, или будет иметь место более длительная передышка.

Однако текущие расклады выглядят сравнительно благоприятно, поощряя власть вернуться к вопросу о национальных проектах. Дмитрий Медведев объявил, что все четыре приоритетных национальных проекта будут продолжены — жилье, здравоохранение, образование и развитие агропромышленного комплекса. Все они, впрочем, представляют собой, строго говоря, не проекты, а финансовые потоки, направленные в определенные отрасли.

По существу, все четыре отрасли развиваются в том направлении, которое стихийно сложилось на протяжении последних десяти лет. Просто государство, с помощью грантов и других финансовых вливаний, пытается стимулировать отдельных участников процесса или предприятия.

Ни один из проектов не предполагает каких-либо концептуальных подходов, стратегических комплексных мер по преобразованию отрасли и структурному решению её проблем.

Иными словами, в них заложено принципиальное противоречие: если положение дел в данных отраслях в принципе хорошо, то почему нужны специальные усилия, чтобы их поднять? А если оно плохо, то почему власть уверена, будто вливая деньги в отрасли с нерешенными структурными проблемами, она изменит ситуацию?

В действительности, «точечное» вложение государственных средств в лучшем случае дает «точечные» успехи, не влияющие на ситуацию в целом. Иными словами, национальные проекты не являются ни «общенациональными», ни, строго говоря «проектами», ибо отсутствует в них как раз то, что составляет суть проекта: комплексная концепция.

Представление о том, что все проблемы сводятся к деньгам, вполне естественно для идеологии современного общества. Оно, само по себе, является одной из причин плачевного состояния тех самых отраслей, которые правительство пытается поднимать. Разумеется, деньги нужны. Но ими решается далеко не все, а, главное, их использование может иметь разную эффективность, в зависимости от того, с какой проблемой и с какой отраслью мы имеем дело. Кроме того, отрасли взаимосвязаны и, разделяя работу по направлениям, власть лишает значительную часть собственных усилий практического смысла.

Приведем несколько простейших примеров. В сфере медицины можно улучшить положение дел за счет закупки нового оборудования. Но главная проблема, с которой сталкивается население, состоит не в нехватке современной техники, а в очередях, недостатке специалистов, плохих дорогах, по которым надо везти больных, в неравномерности распределения медицинских учреждений по стране, стремительной коммерциализации отрасли, не сопровождающейся ростом качества обслуживания, снижении моральных требований врачей к собственной работе и так далее. В свою очередь, увеличить количество специалистов, а особенно — повысить их уровень, невозможно просто с помощью механического повышения зарплат, тем более что зарплаты повышаются неравномерно и, по мнению многих медиков, несправедливо. Врачей еще нужно подготовить, причем первостепенным вопросом становится качество образования, которое за последние годы не улучшалось.

С другой стороны, повышение престижа профессии зависит не только от зарплаты, но и от всей системы ценностей, господствующих в обществе.

Для того чтобы в стране стали уважать профессию врача, надо не только больше ему платить, но ещё и радикально понизить статус многих других профессий. Например, нужно, чтобы риэлтеры, пиарщики, менеджеры частных фирм, финансисты и прочие специалисты коммерческого сектора не просто получали меньше, но и воспринимались людьми как представители непрестижных, непопулярных и непривлекательных профессий. Престиж и статус не существуют абстрактно, они значимы лишь в соотношении друг с другом.

Однако ситуация в медицине ещё не так уж плоха по сравнению с тем, что наблюдается в образовании. Отдельными грантами выпускникам педагогических вузов решить проблему развития школы не удастся. Причем качество образования зависит не только от учителя, но и в целом от общества. Недавно, помогая дочери подготовить школьный урок по истории, я столкнулся с неожиданным парадоксом. К учебникам - речь идет о Древности и Средних веках - у меня претензий нет. Они в целом лучше тех, по которым учился я. Школа отлично финансируется, в ней нет взяток и поборов, позорящих многие другие образовательные учреждения. Учитель по истории заслуженно считается одним из лучших в Москве, а может быть, и в России. Дочка моя идет в числе хороших учеников, ей нравится предмет. И при всем том, однако, итоговый уровень усвоения материала на порядок, если не на несколько порядков ниже, чем в те времена, когда учился я.

Учитель с этим соглашается, признавая, что сегодняшние медалисты в советское время с трудом тянули бы на «четверку». В чем проблема?

А в том, что искать главные причины кризиса образования надо не в недостатке финансирования, а в самом обществе, его социальной структуре, культурных нормах, ценностях и образе жизни. И менять надо общество в целом.

Можно аналогичным образом разбирать ситуацию с жильем и агропромышленным комплексом. Состояние деревни — не только вопрос инвестиций в строительство новых ферм или даже дорог. Это и вопрос политики государственных закупок и их целей, это вопрос о культурных учреждениях и сельских школах, количество которых сокращается в то самое время, когда вкладывают деньги в новые фермы, это и вопрос о миграционной политике и натурализации, если мы хотим получить переселенцев в аграрные регионы.

Безусловно, деньги нужны. Но тратить бюджетные средства можно начинать после того, как определены стратегические приоритеты, задачи преобразования и тенденции, которые надо поддерживать. Тогда даже небольшими средствами можно добиться достаточно больших результатов — если есть комплексная стратегия, видение не только абстрактной цели, но и пути.

Идея национальных проектов родилась не в России и не вчера, она имеет уже длительную историю в целом ряде стран, в том числе «нефтяных». Их опыт оказался, в основном, не слишком вдохновляющим, проблемы, характерные для России - не исключение.

Многочисленные объекты, сооруженные в период первого нефтяного бума конца 1970-х годов, оказывались, по большей части, неэффективными. Вторая волна нефтяных нацпроектов имела место в последние полтора десятилетия. Строительство дорог и инфраструктуры давало более ощутимый результат, хотя далеко не всегда дороги строились именно там, где они были нужнее всего, а стоили непомерно дорого. Самые большие достижения были связаны с образованием, но тут надо понимать принципиальное различие между задачами, которые решались развивающимися странами, и теми, что решаем мы. Например, Уго Чавес в Венесуэле принял национальные программы в области образования, цель которых - ликвидация безграмотности и повышение числа студентов, выходящих из социальных низов. Эта относительно простая задача, и она решается. Итоги можно очень легко подсчитать с помощью обычной арифметики. Сократилось число безграмотных - значит, успех. Но сегодня в России речь идет о задачах куда более сложных, а они не могут быть решены просто, как в Венесуэле, отправкой добровольцев в «глубинку» или строительством школ, но и не всегда могут быть так просто сформулированы. У нас сейчас стоят вопросы не столько «количественные», сколько «качественные». А что такое «качество» образования? Например, у министра А. Фурсенко — одно представление о том, что и как надо менять, а у большинства учителей и родителей — другое, причем, как назло, прямо противоположное. Может быть, проект надо начинать не с вкладывания денег в сомнительные реформы вроде ЕГЭ, которые, по мнению специалистов, ведут как раз к резкому понижению качества образования, к тому, что оно утрачивает смысл, а понимание заменяется зазубриванием?

Куда больше смысла имела бы организация широкой общественной дискуссии, причем таким образом, чтобы ее результаты ложились в основу принимаемых решений, а не игнорировались властью.

И уже на этой основе можно начинать тратить деньги.

Некомплексность национальных проектов имеет ещё одну неприятную сторону. Они находится в противоречии со всеми остальными аспектами экономической политики, за исключением, быть может, сферы сельского хозяйства. Дело в том, что национальные проекты строятся на усилении государственного вмешательства в экономику - в то время как по другим направлениям продолжается свертывание общественного сектора, коммерциализация, отказ от активной социальной политики, заменяемой такими же несвязанными между собой мерами бюрократической благотворительности: пенсионерам разрешают бесплатный общественный транспорт, зато всем остальным цены за проезд повышают, и так далее. Если направление деятельности государства — развитие общественного сектора в рамках смешанной экономики, то этой же цели должны служить и национальные проекты, связанные с общими приоритетами промышленной и социальной политики. Приведу опять пример Венесуэлы, причем далеко не во всем успешный. Поскольку страна импортирует большую часть продовольствия, которое к тому же дорого, правительство решило вкладывать нефтедоллары в развитие собственной пищевой промышленности, которая, с одной стороны, была связана с формирующимися сельскими кооперативами, а с другой стороны - с сетью дешевых государственных магазинов, торговавших по низким ценам. Эти магазины должны были создать конкуренцию частному сектору, заставляя его тоже снизить цены. В конкретной венесуэльской ситуации многие частники предпочли уйти с рынка, создав дефицит продуктов, а затем сбывать их нелегально по завышенным ценам. Но, в конечном счете, продовольственный кризис удалось более или менее преодолеть.

До тех пор, пока российское правительство продолжает ориентироваться на приватизацию и рыночный подход, вряд ли национальные проекты станут чем-то большим, чем раздачей денег заинтересованным лицам и фирмам. Модернизация либо будет связана с радикальным социальным преобразованием, затрагивающим вопросы власти и собственности, либо не состоится вообще.


СТАТЬИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

Греция: пленница кризиса и жертва экономии

Василий Колташов.

Финансовое и экономическое состояние Греции уже много месяцев остается темой для тревожных новостей и пугающих пророчеств. Европейский Союз беспокоит огромный государственный долг страны, составляющий около 300 миллиардов евро, что соответствует 113 % ВВП. Дефицит греческого бюджета в 2009 году достиг 12,7 % и за 2010 год может еще вырасти, в то время как правительство мечтает снизить его до 8,7 %. Евросоюз требует сокращения государственных расходов. Аналитики пугают деловые круги коллапсом греческих государственных финансов, который способен вывести мировую экономику из оптимистического равновесия.

Шумиха вокруг долгов и дефицита Греции разгорается в тот самый момент, когда в ряде стран уже торжественно провозглашено окончание кризиса. ЕС рекомендовал Греции незамедлительно поправить ситуацию с бюджетом, постепенно урезав дефицит. На это направлены сегодня многочисленные усилия правительства. Среди упреков, адресованных Греции, помимо нарушения правил ЕС, касающихся государственных расходов, есть и опасение возможной дестабилизации европейской валюты.Североевропейские и североамериканские критики указывают: своим бюджетным курсом Греция повышает нагрузку на общеевропейские и мировые финансовые институты, ей нужны средства, в то время как все дело не в количестве денег, а в способе их расходования.

Имущие верхи греческого общества давно согласны с критикой. «В своем кругу» их никто не упрекает в неверном методе борьбы с кризисом через материальную поддержку бизнеса. Обе неолиберальные партии солидарны с тем, что нужно «жить по средствам». Однако взятый курс властей на жесткое сокращение бюджетных расходов вызывает недовольство с другой стороны. Против действий правительства решительно выступают профсоюзы (особенно радикальная фракция ПАМЕ), коммунисты (КПГ) и другие левые. Противостояние трудящихся масс и «благоразумного правительства» не ускользает от внимания иностранных либеральных экспертов и чиновников. Они снова повторяют, что Грецию тянут на дно чрезмерные социальные гарантии населению, излишние права и прочие «внерыночные болезни».

Критики выписывают рецепты один за другим. Греческие правые эксперты, сходясь на аналитических телепрограммах, дружно говорят о полезности порядка в расходах страны. Однако так ли легко исцелить государственные финансы Греции и тем самым перестать раскачивать корабль ЕС? И что понимают под этим власть и монополии?

Предыдущее правительство Греции, сформированное партией «Новая демократия» (НД), прямо заявляло: необходимо проводить жесткие и непопулярные меры ни с кем, и ни с чем не считаясь. Однако в 2009 году кабинет предпочел отправиться в добровольную отставку. Формально это объяснялось неустойчивым перевесом НД в парламенте всего в один депутатский голос. На деле непопулярная неолиберальная партия предпочла предоставить грязную работу другой политической силе — ПАСОК, всегреческому движению «социалистов». ПАСОК одержал победу на выборах. «Социалисты» сформировали новое правительство. Курс прежнего руководства страны был сохранен, изменилась лишь риторика. Вместо заявлений о том, что кризис требует суровых решений, зазвучали речи о долге граждан поддерживать правительство в намерении спасти отечество от финансовых тягот, оздоровить государственные расходы и экономику.

Вместо честного признания непопулярности своей политики министры-«социалисты» стремятся доказать, что всё обстоит как раз наоборот. Так, новый премьер и лидер ПАСОК Георгий Папандреу недавно заявил, что на улице его останавливают люди и просят понизить зарплаты, чтобы спасти национальную экономику. Во имя этого «святого дела» и трудятся власти по их собственным уверениям.

За последние полгода в мировой прессе неоднократно поднимался вопрос о возможном выходе Греции из ЕС. Но ни «Новая демократия», ни ПАСОК не выступают за прекращение членства страны в ЕС. Напротив, оба правительства неизменно говорят о необходимости для Греции оставаться в ЕС и продолжать следовать указаниям всех его органов. Не случайно мировая шумиха вокруг уязвимости греческой казны вызвала в деловых и правых политических верхах не раздражение, а поддержку. Рекомендации ЕС оказались выгодны крупному греческому капиталу. Пользуясь кризисом и «добрыми советами» органов и политиков стран Евросоюза, а также США, власти Греции решили провести в жизнь давно намеченные меры экономии за счет трудящихся.

Пенсии в Греции отныне заморожены. В сумме антикризисных и снижающих нагрузку на казну мер для бюджетников установлено: 10-процентное сокращение пособий, 30-процентное снижение оплаты сверхурочных, замораживание заработной платы. Планируется еще на 7 % сократить зарплаты госслужащих. На 10 % должны вновь снизиться пособия.

На 14,3 цента повышено налогообложение литра бензина. Дополнительно ожидается новое (до 20 % от цены литра) поднятие косвенного налога на горючее, подорожавшее уже примерно на 15 %. Эти меры правительства не затрагивают крупный бизнес, а касаются только рядовых потребителей, мелких собственников и крестьян, давно удушаемых в Греции политикой ЕС. Неудивительно, что в январе 2010 года крестьяне вновь блокировали дороги страны. Их возмущают низкие закупочные цены больших компаний, долги банкам и повышение затрат на производства как результат общей аграрной политики ЕС, реализуемой теперь социал-демократами из ПАСОК. Власти борются с движением мелких и средних крестьян уговорами и судебными репрессиями.

В «новом издании правительства» ПАСОК зарекомендовала себя не только как партия бюджетной экономии, но и как партия порядка. «Социалисты» призывают общество сплотиться в интересах родины и не поддерживать силы, пытающиеся помешать «рационализации расходов», которая призвана помочь вытянуть экономику из кризиса (а ведь в кризис еще в 2008 году многие отказывались верить). Твердость нового правительства проявляется в жесткости полиции. Стражи порядка стали сильнее преследовать иммигрантов, более жестко ведут себя с рабочими активистами. В первые месяцы нового кабинета полицейские в центре Афин, где расположено несколько университетов, рьяно задерживали «анархистов» — подозрительных молодых людей.

Власти рассчитывают повысить пенсионный возраст до 67 лет, якобы оживив социальные страховые фонды. Между тем за последние четыре месяца 2009 года ИКА, страховой фонд занятых в частном секторе, имел на 509,7 миллионов евро меньше поступлений от работодателей. Совершенно неясно, как повышение пенсионного возраста, а также намеченная отмена «14-й зарплаты» или праздничного пасхального подарка, могут пополнить фонды социального страхования, когда работодатели заинтересованы снижать отчисления. То же касается и сокращение зарплаты в бюджетной сфере и устранения многих «излишних» рабочих мест. На 1 миллиардов евро снижает государство в 2010 году свои инвестиционные затраты.

Уже введен немалый налог на старые автомобили (которых в стране полно), вынудивший множество автовладельцев сдавать номера. Повышение налогов на бензин также бьет по небогатым слоям. Таксисты Афин уже провели 2 марта забастовку протеста. Ожидается введение немалого налога на отопительный бензин и рост платы за электричество. Новые косвенные налоги на потребительские товары также призваны, по мнению правительства, поправить дела казны. НДС поднимается на 2 %. При этом косвенные налоги на спиртное и сигареты должны повыситься до 20 %. Обложение продуктов питания подскочит с 9 % до 11 %, а иных потребительских товаров (обуви, одежды, предметов обихода) с 19 до 21 %. В итоге розничные цены в Греции подскочат еще больше.

В целом, меры властей сводятся к повышению нагрузки на широкие слои населения при сокращении кризисного давления на частный сектор. Известно, что огромные компании судовладельцев практически не облагаются налогами. Политику государственной экономии вообще не предполагается распространять на крупный бизнес – деньги планируется ему только давать. Налоги на предметы роскошь властями еще только «рассматриваются», а на потребительские товары уже будут увеличены. В результате Греция, и без того считающаяся одной из самых дорогих стран в ЕС, окажется еще более дорогой. Если за 2009 год розничные продажи в Греции сократились приблизительно на 13–15 %, то в 2010 году после «оздоровительных мер» они способны обвалиться еще больше. Сыграет свою роль новый туристический сезон. Он, вероятно, окажется хуже предыдущего, что еще более подорвет положение сферы услуг.

Десятки миллиардов евро были выделены за 2008–2009 годы греческими властями для поддержания банков. 4 миллиардов евро было недавно предоставлено предпринимателям для инвестиций и создания временных рабочих мест. Правительство рассчитывает сокращать социальные расходы и привлекать средства за счет государственных облигаций. Предложения коммунистов снизить военные расходы, вернуть домой войска (действующие вместе с силами США в Азии) не воспринимаются властями иначе как неконструктивные. Правительство ПАСОК не планирует решать проблему безработицы или предоставлять легальный статус массам иммигрантов. «Социалисты» постараются в 2010 году сократить расходы по социальным статьям и поднять доходность бюджета за счет трудящихся. При этом не исключено, что дело «спасение родины» потребует предоставления огромных субсидий крупнейшим компаниям.

Сторонники проводимого в Греции политического курса отмечают, что бесконечные забастовки и демонстрации осложняют «благотворную работу властей». Но каковы могут быть ее результаты? Обрушение реальных доходов населения и рост налоговой нагрузки на трудящихся способны лишь ослабить экономику страны. И по мере того как власти будут решать одну за другой стоящие перед ними задачи, эти задачи в силу сужения национального рынка и сокращения объема мировой торговли (составившего за 2009 год 12 %) вновь останутся нерешенными. Правительству Греции не удастся надолго выправить положение государственных финансов. В подобном положении окажутся не только «больные Европы» Испания, Португалия, Испания и Греция, но и их учителя Германия и Франция. Последним предстоит еще опробовать на себе собственные рекомендации и оценить их ценность для дела углубления кризиса.

ПАСОК получил на последних парламентских выборах большинство голосов. Теперь правительство собирает на улицах рекордное количество противников своей политики. Всеобщие забастовки прокатываются по стране одна за другой. Растет активность иммигрантов. Обостряются противоречия внутри профсоюзного движения между набирающей силы ПАМЕ и соглашательским руководством Конфедерации профсоюзов частного (ГСЕЕ) и государственного (АДЕДИ) секторов. Требования радикального крыла рабочего движения (ПАМЕ) таковы: постоянная занятость, семичасовой рабочий день при пятидневной неделе и основная зарплата не ниже 1400 евро в месяц. Пенсионный возраст должен составлять для женщин 55 лет, для мужчин 60 лет. Трудящиеся вредных профессий должны выходить на пенсию на 5 лет раньше остальных. Безработные и их семьи должны быть защищены гарантированным ежемесячным пособием в 1120 евро. Все работники должны иметь полную медицинскую страховку.

На март намечены новые массовые выступления рабочих под лозунгами ПАМЕ «За кризис пусть заплатит плутократия!», «Налог на прибыль — 45 %!» и «Упразднить все льготы и меры налогового освобождения предпринимателей». ПАСОК, а с ней НД и расистская партия ЛАОС, выступают с иным — циничным призывом спасти родину от банкротства. Оборотная сторона «патриотической» политики властей это сохранение прибыли для капитала за счет сокращения доходов работников, лишения их трудовых прав и социальной защиты. Поэтому Грецию ждет еще немало классовых битв.

Экономия правительства не сможет спасти греческой экономики. Финансы государства расстроятся все равно. Кризисные явления продолжат нарастать, а общественные противоречия — обретать остроту. По итогам года кризис еще сильнее скажется на экономике Греции, но стран, смотрящих на ее проблемы свысока, в мире станет намного меньше.


Прыг: 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142
Шарах: 100






Выпрямление волос в домашних условиях

Линии по уходу за волосами

mega-keratin.ru