СТАТЬИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

G20 и шантаж спекулянтов

Автор: Василий Колташов

Май 2010 года вошел в историю глобального кризиса. Волны биржевых обвалов, падение цен на нефть, металлы и иное промышленное сырье показали ложность всех фраз о победе над кризисом. Не случайно майская «вторая волна кризиса» попала в меню министров финансов G20. Однако майский кризис - «рецидив рецессии» - представлял собой, прежде всего, шантаж неолиберальных правительств банками-спекулянтами. И это имеет первостепенное значение для G20 и других неолиберальных институтов.

Экономическая пресса полна тревоги о евро, перспективах ЕС и его членов. В центре внимания находятся не процессы реальной экономики, а финансовое состояние государств. Проблема больших национальных долгов (прежде всего стран юга ЕС) удостоилась наибольшего внимания в ходе последней встречи G20. Ее рассмотрение оказалось исключительно однобоким: государства должны больше экономить, особенно урезая социальные статьи расходов, а международные институты обязаны контролировать процесс и оказывать помощь слабым. За скобками неолиберальных рецептов «спасения национальных финансов» оставлены иные способы решения проблемы долгов.

Обслуживающие неолиберальные правительства мира экономисты любят подчеркивать: долги давят на бюджеты, а исполнение бюджетов требует дополнительных средств - заемных денег. Рецепты институтов ЕС, МВФ и G20 кажутся логичными. Делаются даже заключения о том, что из еврозоны могут уйти ее неблагополучные члены. Даже некоторые левые экономисты склоняются к выводу о неизбежности выхода Греции из ЕС. Подобные мысли уже звучат по отношению к Португалии и Испании. Однако совершенно неясно, какие антикризисные преимущества получат освободившиеся от финансовой опеки страны.Грубый инструмент прямого сокращения зарплат, пенсий и пособий при поднятии налогов на потребителей заменит «мягкая» схема денежной эмиссии.

Задача подлинного преодоления экономического кризиса требует не разделения Европы, а наоборот - реальной интеграции. Она необходима также в других регионах планеты: в Южной и Северной Америке, Восточной Европе и Азии. Давление долгов на бюджеты может быть снято, с одной стороны, решительным сокращением выплачиваемых процентов, с другой - изменением всей монетарной политики. Эмиссия денег должна вернуться в руки государств и стать инструментом не обогащения корпораций, а стимулирования экономического развития. Исходя из той же потребности необходимо не сокращение, а наращивание расходов на социальную сферу, науку и образование. Но именно этого не желают как власти ЕС, так и правительства иных стран, дружно собирающихся на встречи G20.

G20 последовательно демонстрирует приверженность неолиберальному курсу. Антикризисная политика остается монетаристской и нацеленной на поддержание корпораций. Неизменны даже декларации, твердящие о восстановлении экономики при сохранении уязвимости и частных угроз. Саммиты G20 однообразно подчеркивают: все, что делается, правильно и эффективно. Факты спорят и с тем, и с другим.

Весна 2010 года продемонстрировала новые вершины спекуляций. После возрождения биржевого роста в 2009 году и повторного взлета сырьевых цен мировая финансовая сфера пережила в мае пугающий обвал. Каковы были его причины? Состоявшийся в начале июня саммит G20 ограничился формальным заключением о влиянии греческих бюджетных проблем на рынки. Все ли обстояло настолько просто?

Разрушительные процессы в мировой экономике не прекращали развития в 2009 году, несмотря на торжественное объявление установившейся финансовой стабилизации «окончанием кризиса», «победой над рецессией», «восстановлением экономики» и даже «стартом нового подъема». Сокращение мировой торговли в 2009 году составило 12%. Сжатие мирового рынка отражало сжатие рынков национальных. Вопреки росту цен промышленное потребление энергоресурсов сокращалось. Безработица продолжала увеличиваться. Сохранялся торговый кризис: почти повсеместно проявлялось товарное перепроизводство (особенно заметное в потребительском секторе), открывшееся еще в 2008 году. Магазины одежды проводили беспрерывные распродажи по всему миру. Электронные приборы, включая компьютеры, продавались плохо.

Министры финансов и экономики стран, входящих в G20, не могли не замечать негативных хозяйственных процессов. Главы государств знали достаточно правды. Кризис укоренялся в экономике, подрывая материальное положение рядовых потребителей, а на фондовом и сырьевом рынках наблюдалось возрождение докризисных тенденций.

Вместо естественного завершения краха спекуляций, благодаря обильным государственным субсидиям бизнесу (при ведущей роли США) происходило их возрождение. Естественная логика развития экономического кризиса переламывалась. Вместо быстрого обвала по всем направлениям и начала фазы депрессии с низкими ценами на сырье и дешевыми ценными бумагами, финансовая система планеты была искусственно возвращена в состояние докризисного бума. Потери банков покрывались за счет национальных резервов, либо эмиссии валют. Но банки, часть мировой корпоративной системы, не видели приложения капиталов в реальном секторе. Они начинали искать выгодные бумаги и базовые товары, играя на повышение. Цены росли вместе с оптимизмом игроков. Власти подкрепляли его подправленной статистикой. G20 подтверждала ее своим авторитетом.

Деловая пресса резко убавила интерес к критически настроенным экономистам. G20 и G8 вместе с министерскими кабинетами большинства стран принялись обсуждать «посткризисное развитие» и «свертывание программ поддержки экономик». Но уже осенью 2009 года мировым властям пришлось принимать меры по спасению стран с плохими бюджетными показателями. Греция надолго оказалась в центре внимания. Совершенно игнорировался факт, что она лишь показывала будущее других государств. Более того, сложилась ситуация, когда раздувание паники стало инструментом поддержания спекулятивного бума. Это оказалось новым явлением. Была забыта даже неолиберальная аксиома о том, что не потребительский спрос создает экономический рост, а деловая активность компаний, для которой нужен покой.

Экономика Греции страдала от сокращения потока туристов, снижения экспорта промышленных товаров и неполной загрузки транспортного флота. Внутри страны ощущался спад продаж: еще весной 2008 года местная пресса била об этом тревогу. В результате финансовое состояние государства ухудшалось. «Греческую болезнь» было решено лечить сокращением цены местной рабочей силы, а заодно - правительственных расходов на социальную сферу, оплату труда госслужащих и капитальное строительство. Проблема состояла в хождении евро, являющемся валютой денежных капиталов, а не только средством оплаты труда. В странах с периферийными денежными системами проще было бы провести девальвацию, обвалив доходы рабочих косвенным образом. Крупный капитал Греции предпочитал вызвать протесты населения, но не отказаться от евро и членства в ЕС.

Правительство Греции с радостью поддалось шантажу бизнеса. Оно как могло, раздувало панику и подогревало обывательские страхи. В результате проценты по государственным облигациям поднялись, а меры (два первых пакета) были продавлены «во имя спасение родины». Первым заметным результатом стало подорожание жизни (в частности, цена бензина подскочила почти на 50%). Магазины ощутили новый отток покупателей, а кафе и рестораны - клиентов. На рынке труда почти исчез спрос на продавцов и официантов, еще недавно самые массовые в стране профессии. Экономия бюджета оказалась бумажной. В стране продолжают снижаться поступления в казну. Итоги туристического сезона 2010 года вряд ли окажутся лучше результатов 2009 года. Грецию, вероятно, ожидают новые меры шоковой экономии.

В июне пришла очередь Испании лечить «греческую болезнь» под страхом изгнания из «объединенной Европы». Со временем меры жесткой экономии, обваливающие реальные доходы трудящихся, могут найти применение почти повсеместно. Однако если взлет процентов по греческим бумагам обрадовал многих, то итоговое обнищание потребителей ЕС (второго после США рынка на планете) станет ударом для массы компаний. Немало пострадают иностранные поставщики товаров. Однако как еще власти Евросоюза могут поддержать свои монополии, одновременно удешевив производство и услуги, а также обеспечив выигрыши биржевым игрокам? Фактически, в Западной Европе с местной спецификой применяется американский план «спасения экономики». Страны ЕС в 2008 году отставали от США в развитии кризиса. Но отставание это было временным и объяснялось зависимым положением экономики Евросоюза от национального хозяйства США.

В России, Казахстане, постсоветских странах Восточной Европы и других периферийных государствах уже разворачивается своя политика бюджетной экономии. По радикальности она превосходит греческий курс «спасения страны». G20 было, что обсуждать на последней встрече. Спекулянты недвусмысленно предъявили свои требования в ходе серии биржевых обвалов. Им необходимо, чтобы государственные финансы покрывали проценты по бумагам, а также могли и дальше обеспечивать поддержку бизнеса. Вопрос о том, пришел ли срок сокращать государственную помощь «экономике» с повестки дня G20 был снят. Триумфальные декларации о новых победах якобы одержанных над глобальным кризисом оказались неуместны.

Майское биржевое падение, а также снижение сырьевых цен показали, что для продолжения банками спекуляций нужна дополнительная государственная подпитка и гарантии ее продолжения. Сами по себе дефициты бюджетов и национальные долги не имеют катастрофического значения для экономик. Они важны прежде всего для спекулятивных капиталов, играющих на этой почве.

Цены на нефть и металлы росли весь 2009 год. С приходом 2010 года обнаружилась пробуксовка. В апреле наметился перелом. Цены на алюминий обрушились к началу июня с 2450 до 1930 долларов за тонну. Нефть подешевела с 89 до 70-74 долларов за баррель. Интересной была судьба меди: с 8000 она опустилась до 6000 долларов за тонну. Никель рухнул с 27300 до 18000 долларов за тонну. Встречи глав правительств и министров финансов G20 проходили на неприятном фоне торговых обвалов. Деловая пресса констатировала приход «второй волны» кризиса, а вовсе не его полное завершение. Вывод G20 оказался таков: экономить казенные деньги и помогать корпорациям. Никаких новых мер G20 не предложила, что означало лишь сохранение прежней практики.

Британские власти пугают общественность неподъемным долгом страны и чрезмерным дефицитом бюджета (11% ВВП). Правительство Германии напоминает гражданам, что немцы тоже должны экономить. В России власти также стремятся высвободить средства для помощи бизнесу. Предусмотрена коммерциализация всей социальной сферы. Конгресс США выделяет еще 200 млрд. долларов на поддержку частного сектора. G20 и все неолиберальные правительства услышали призыв корпораций: поддержку компаний сворачивать нельзя, это чревато обострением кризиса. Но пределы курса субсидирования крупного бизнеса за счет трудящихся лежат в реальной экономике. Даже если дружные меры правительств планеты смогут отсрочить крушение спекуляций, оно неминуемо случится в результате разрушения потребительских рынков. Кризис все равно перейдет в фазу депрессии. Но она окажется значительно глубже, чем могла бы быть, допусти приверженцы «свободного рынка» естественное развитие спада.

Но если курс бюджетной экономии при наращивании субсидирования бизнеса легко объясним, то с природой кризиса все не так просто. Возможно ли его преодоление по рецептам G20, МВФ и ЕС, в чем повсеместно уверяют общественность?

9 июня 2008 года Институт глобализации и социальных движений представил Доклад «Кризис глобальной экономики и Россия». В нем мы предупредили о необычности кризиса, его большой продолжительности и неизбежном крахе неолиберальной модели капитализма. Длительность и глубина кризиса обуславливались его системностью. Но он также являлся циклическим: подобные кризисы регулярно имели место с конца XVIII века каждые 25-35 лет и отличались от классических кризисов перепроизводства более сложным преодолением, зачастую требующим социальных революций. Всякий раз было необходимо расширение мирового рынка, географического или внутреннего - заключенного в старых границах. Последнее неизбежно было сопряжено с научно-техническими революциями и развитием транспорта. Однако с переходом капитализма в монополистическую фазу перевороты в технике стали все более происходить в годы экономических бедствий, а не накануне их. Острота больших кризисов в XX веке возросла.

Торжество неолиберализма с его неприятием всего внерыночного еще более обессилило систему капитализма. Финансируемая государством наука и образование были объявлены бюджетной обузой. Избыток дешевой рабочей силы в слаборазвитых странах позволял отказаться от технического перевооружения многих производств. Чудовищным оказался застой в энергетике. Повышение стоимости углеводородов стало одним из факторов, ускоривших приход кризиса 2008 года. Помогли его началу и спекуляции. Но вместо удешевления энергоресурсов или даже начала новой революции в энергетике, произошло возрождение спекуляций. Если кейнсианское регулирование оказалось не в силах побороть системный кризис 1970-х годов, то неолиберальное регулирование вернуло кризис на стартовые позиции.

Было бы странно ожидать от G20, совещания неолиберальных лидеров, реальных рецептов преодоления кризиса. Проблема не в разобщенности G20, а в ее идейно-практическом единстве. Не сломав его трудно ожидать преодоления кризиса. Впереди еще основное промышленное падение, которое повлечет за собой новый крах спекуляций. Именного его пытаются предотвратить мировые лидеры. Но в общей ориентации на внешний сбыт товаров правительства забывают, что сообща разрушают мировой рынок, поскольку ослабляют потребителей в своих странах.

G20 молчит о природе мирового кризиса. Правительства объединенные в этом ортодоксальном блоке легко идут на уступки банкам-спекулянтам, но дают жесткий отпор социальным протестам. G20, как и весь корпоративный мир, ждет окончания глобального кризиса, словно это стихийное бедствие, а не детище их политики. Но для будущего его завершения потребуется новая общественная среда и слом всей неолиберальной модели. Поэтому для государств G20 борьба с кризисом неприемлема. Остается ждать катастрофы.




Шарах: 100

Рейтинг популярности - на эти публикации чаще всего ссылаются: