ТЕНДЕНЦИИ >> ЭКОНОМИКА ЕС

Безвизовый режим между РФ и ЕС - не вопрос ближайшей перспективы

Перехода к безвизовому режиму между Россией и Евросоюзом в краткосрочной перспективе не произойдет. Необходимый баланс благоприятного политического фона и экономической мотивации сторон не достигнут.

К такому выводу пришли специалисты Центра анализа международной политики Института глобализации и социальных движений (ИГСО). Евросоюз продолжит использовать переговоры о предоставления безвизового режима для давления на Россию.

Вопрос о безвизовом режиме с ЕС имеет для руководства России политическое значение. «Для Дмитрия Медведева отмена виз с Евросоюзом могла бы стать одним из немногих зримых результатов политики «модернизации»», - считает Борис Кагарлицкий, Директор ИГСО. Зная об этом, европейские политики постараются использовать переговоры о предоставлении безвизового режима как еще один инструмент давления на Москву. «Ликвидация или упрощение визового режима обычно подразумевает баланс двух факторов – заметного политического сближения двух стран и надежд на экономический эффект от такого шага», – полагает Михаил Нейжмаков, руководитель Центра анализа международной политики ИГСО. По его словам, международный опыт свидетельствует о необходимости практических оснований для обоюдного устранения виз. Пока между Россией и «свободной Европой» сохраняются политические и растут экономические расхождения. ЕС, в частности, беспокоит создание Таможенного союза РФ, Казахстана и Беларуси.

Политическое сближение позволило России заключить соглашения о безвизовом режиме с Венесуэлой, Эквадором, Никарагуа. В случае с Кубой политические мотивы и надежда на экономический эффект оказались равнозначными. Однако руководство части государств-членов ЕС (например, стран Прибалтики) имеет политические претензии к России. А на экономический эффект от увеличения количества туристов из России может рассчитывать лишь часть стран ЕС. К тому же, Брюссель обычно предоставляет такой режим странам, которые могут рассматриваться как потенциальные члены ЕС – как Черногория, Сербия и Македония. Либо установили с ЕС особые отношения - как члены программы «Восточное партнерство».

30 ноября 2010 года в Послании Президента РФ Федеральному Собранию была поставлена цель добиться в отношениях с ЕС «упрощения визового режима с близкой перспективой его полной отмены». На официальном уровне вопрос отмены визового режима с ЕС был поставлен еще 27 августа 2002 года в Послании предыдущего Президента в адрес председателя Еврокомиссии и глав государств-членов ЕС. Вновь он был поднят на саммите Россия-ЕС в 2003 году в Санкт-Петербурге. Российские власти стали активнее настаивать на заключении такого соглашения при Дмитрии Медведеве. Так, 7 июля 2008 года глава Комитета по международным делам Госдумы РФ Константин Косачев заявил, что Россия и ЕС готовы через два-три года перейти к полной отмене визового режима. Представители ЕС не отвергают возможности перехода к безвизовому режиму с Россией. Однако связывают этот процесс с рядом технических (введение биометрических паспортов, ужесточение Россией процедур пограничного контроля) либо политических условий (например, более четкого соблюдения в России свободы собраний).


ТЕНДЕНЦИИ >> ЭКОНОМИКА РОССИИ

Вступление в ВТО закрепит периферийность экономики РФ

Вступление в ВТО закрепит периферийный – преимущественно сырьевой характер российской экономики и создаст мощную преграду на пути модернизации.

К такому заключению пришли специалисты Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО). Членство в ВТО помешает интеграции России с соседними странами, созданию общего рынка и правового поля. Оно не страхует ориентированные на экспорт отрасли от сокращения мирового спроса в результате продолжающегося спада потребления.

Выступая за присоединение к ВТО, а также структурную и техническую модернизацию экономики, российские власти демонстрируют противоречивую позицию. «Создание Таможенного союза с соседними государствами не согласуется с линией на вступление в ВТО. Фактически провозглашены два разнонаправленных курса, один из которых – ложный маневр. И это пресловутая модернизация экономики», - говорит Борис Кагарлицкий, Директор ИГСО. Показательно, что объявленная президентом модернизация уже два года носит декларативный характер. Ее главное материальное воплощение, Инновационный центр «Сколково» выглядит скорее как PR-проект, чем как практическое начинание. Общенационального значения он иметь не может хотя бы из-за локальной ограниченности. Напротив, стремление правительства сократить расходы на образование и науку, осуществив их коммерциализацию, с желанием войти в ВТО вполне согласуется.

В 2009-2010 годах Россия фактически отказалась от амбициозного устремления стать одним из ведущих финансовых центров планеты. «Власти позволили корпорациям проводить IPO на иностранных рынках. Кризис не привел к появлению системной политики, нацеленной на развитие внутреннего потребления, несмотря на продолжающееся усиление протекционизма. Таможенный союз РФ, Казахстана и Беларуси не рассматривается как база для быстрого создания общего экономико-правового пространства. Зато он легко может стать разменной картой в переговорах России по ВТО», - отмечает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований ИГСО. По его мнению, сырьевые монополии и чиновники склонны выбрать не модернизацию, а консервацию периферийной экономики. Они ожидают, что вступление РФ в ВТО пойдет на пользу поставщикам нефти, металлов, леса и газа. Однако оно не защитит экспортные отрасли от негативного глобального тренда.

Россия ведет переговоры о вступлении в ВТО с 1995 года. Но присоединение страны к торговому союзу неоднократно откладывалось. Основной преградой для вхождения России в ВТО оставались таможенные пошлины, защищавшие отечественный рынок. Российский крупный капитал не считал возможным свободный доступ иностранным компаниям на контролируемый им рынок без получения аналогичных выгод. Он также опасался разрушения в конкурентной борьбе российских производств. Приход в 2008 году мирового кризиса ослабил отечественный внутренний рынок, что стало снижать его значимость для ведущих монополий. Переговоры по присоединению России к ВТО вступили в новую активную фазу.


ТЕНДЕНЦИИ >> ЭКОНОМИКА РОССИИ

Сквозь трескотню о модернизации

Шум вокруг инновации в России не утихает. Приезд в Москву губернатора Калифорнии повысил градус модернистской суеты. Но не только государство стремиться к созданию центров технологического обновления экономики. В рамках господствующей неолиберальной доктрины за святое дело готов приняться и коммерческий сектор. Правые аналитики почти не сомневаются в успешности частного иннограда в Пущино, если только он будет построен.

Нобелевский лауреат по физике российского происхождения Андрей Гейм отказался послужить родине и Медведеву в государственном иннограде. Вместо благодарности за широкий жест российских чиновников, он посоветовал им поддерживать имеющиеся научные и образовательные центры. Такой вариант правительству подойти не может. У государства свои планы. В них возможно соседство частных и правительственных инициатив, но вряд ли найдутся деньги на развитии науки. Привлечь к строительству негосударственного иннограда сингапурского консультанта Jurong, самого известного на планете дизайнера технопарков, или покатать в метро Шварцнеггера намного важнее, чем повысить зарплату работникам науки и дать деньги на фундаментальные исследования.

В России все остается по-старому, а значит частные иногрода имеют не больше шансов на успех, чем государственные — благ ославленные самим президентом. Есть все основания полагать, что негосударственный инноград в Пущино будет иметь отличный дизайн. Его рационально сконструируют, а главное будут освоены немалые средства. Но других результатов ждать не следует, поскольку в основе проекта лежит представление о возможности некоего локального развития науки и техники в условиях ее административно-финансового удушения за границами недавно придуманных иногородов.

Властям нравится приводить пример Кремниевой Долины в США. Но Кремниевая Долина — старый проект. Его копирование ничего нового не даст. Вопрос не в частных и государственных деньгах. Финансировать фундаментальные исследования и науку вообще должно именно государство. Науке в России нужна широчайшая (не финансовая!) автономия. Должно быть много ученых и много университетов, а с ними и много внутренних инициатив исследований. В России все заменяет казарменный режим в университетах и бюрократические команды для изысканий. На Западе последнее также является большой проблемой. Судить об этом можно по результатам. После 1970-х годов (компьютерная революция) наблюдается застой: больших прорывов не видно в научной теории и не видно революционных переворотов в технике.

Либеральные эксперты ведут спор о том, что окажется эффективней — частные или государственные технопарки? Окутавшись мечтами можно поверить даже, что они сообща станут серьезной движущей силой развития науки и технологий. «Конкуренция...» - глубокомысленно заключают правые интеллектуалы от экономики. Отбросив скепсис можно сказать: частные технопарки могут оказаться даже более эффективными начинаниями, чем государственные, если только не будут финансироваться из казны. Скорее всего, их успехи будут очень скромными (прикладными), но государственные проекты могут не добиться и этого. Такая оценка не как ни выражает преклонения перед «силой частной инициативы», а скорее говорит об изначальной гнилости всех чиновных начинаний. Пышность фраз и размах локальных проектов не должна вводить в заблуждение. Если оглянуться назад, то можно заметить, что за плечами модернизации остались лежать два минувших впустую года.

У российской экономики много проблем. Существует проблема устаревших производственных фондов. Кризис требует повышения производительности труда, а новое оборудование необходимо как-то и где-то разрабатывать. Это может быть основанием для инвестиций в исследования и создание технопарков. Но нельзя также исключать и фиктивных коммерческих проектов рассчитанных на присвоение инвестиций и торговлю бумагами.

Частные технопарки не утопия. Наивно лишь ждать от них движения к формально поставленным целям. Вероятно, возникнув, они попытаются пристроиться к государственным деньгам и финансирование их станет скрытой формой поддержки компаний стоящих за проектами технопарков. В России сейчас не время модернизации, а время проектов модернизации. Но модернизационный шум — отличный фон для финансовой поддержки одних компаний и поглощения других. Кризис только помогает росту монополизма. Другой его помощник, это казна.

Не так давно российский премьер подверг суровой критике позицию менеджеров Норникеля. По его мнению, они немного вкладывают в модернизацию предприятия. Эксплуатация «советского наследия» без заботы о хорошем состоянии техники породила уже немало крупных аварий. Бизнес не боится ни возмущения трудящихся, ни протеста экологов. Людские жертвы вообще не кажутся проблемой. Но отечественным монополиям есть чего всерьез остерегаться.

Раскритикованному Норникелю стоит, прежде всего, опасаться падения цен на металл. Рентабельность производства может в ближайшие два года сильно упасть, так что вопрос старых производственных фондов – стратегический. Проблема в том, что вопрос этот одинаково стоит и одинаково не решается в российской экономике почти повсеместно. Прибыль компаний-экспортеров долгие годы оставалась колоссальной. Отчисления в фонд заработной платы и на финансирование социальных проектов даже у такого «доброго хозяина» как Норильский никель были невелики. Угроза многократных повторений Пикалево остается актуальной. Но общая чрезвычайная слабость рабочего движения в России позволяет бизнесу с пренебрежением отмахиваться от всевозможных жалоб.

За годы мирового спада отечественные компании приняли целую гору антикризисных программ. Наряду с помощью государства это помогло предприятиям не обанкротиться и устоять, дождавшись стабилизации. Но главная из возможных мер остается не реализованной. Задача снижения себестоимости продукции за счет повышения производительности труда не решена. Технической модернизации производство еще не пережило. Следовательно оно не может рассматриваться как вставшее на путь выхода из кризиса. Компании только ждут, что он рассеется как дурная погода.

Власти неспешны в реализации «больших планов» модернизации. Частный сектор тоже не торопится покрывать Россию инногородами. Монополии больше провозглашают, чем реально осуществляют технологическое перевооружение. Иннгорады обсуждаются, а реальные научные центры придаются забвению. И вовсе не странно, что модернизация шагает вперед только на словах.


Прыг: 063 064 065 066 067 068 069 070 071 072 073
Шарах: 100