ТЕНДЕНЦИИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

Мировой инвестиционный голод

Мировой инвестиционный голод После Второй мировой войны наблюдалось явление геополитического раскола. На многие страны легло бремя долга. Состояние некогда крупных экономик стало плачевным. Из-за отсутствия полноценного финансирования огромных инвестиционных потребностей думалось, что сотрудничество между государствами длительное время будет ограничено. Поэтому следует ожидать вялые темпы роста, массовую безработицу и нищету. Вопреки всему, мировые лидеры взяли курс на номинальный экономический рост и восстановление ВВП. Дабы открыть канал инвестициям, они увеличили свои балансы, благодаря чему реанимировалась международная торговля, восстановился спрос. США, имевшие внушительный государственный долг, но не понесшие больших потерь физических активов, стали локомотивом данного процесса. Интересно, что суверенный долг не рассматривался странами как ограничение. Напротив, была сделана ставка на активные инвестиции и стимулирование роста. Международное сотрудничество набирало обороты. Сильные в экономическом плане государства занимались стимулированием капиталовложений в других экономиках, подготавливая почву для частных инвестиций. В наши дни положение вещей в мировой экономике почти такое же, как и после войны: низкий потенциал роста, дефляционное давление, дефицит совокупного спроса, увеличивающийся долг, безработица, непропорциональность уровня и качества инвестиций, низкие затраты на материальный и нематериальный капиталы. Всё это мало способствует долгосрочному росту.

Однако в наши дни появились и новые трудности: доходы распределяются хуже, нежели раньше, препятствуя консенсусу в экономической политике. Сокращение рождаемости и увеличение продолжительности жизни стало причиной старения населения, увеличившего давление на государственные финансы. Впрочем, предпосылки для стимулирования роста и занятости остались. Они представляют собой частный и суверенный балансы, использование которых привлечёт государственные инвестиции и дополнительный спрос. Из результатов недавних исследований МВФ стало ясно, что в условиях переизбытка мощности возникает соблазн использования властями солидных краткосрочных мультипликаторов.

Как и после войны, всеобщее сотрудничество актуально и сейчас. Международные финансовые институты, выполняя посреднические функции, должны помочь раскрыть потенциал для инвестирования неравномерно распределённых частных, государственных и квазигосударственных балансов. Во главу угла следует поставить взаимодействие, а не монетарную политику, торговлю, покупки в госсекторе, финансы, налоговую политику. Мир идёт по пути глобализации. Поэтому полноценная регенерация экономических параметров в отдельно взятой стране вряд ли возможна без всеобъемлющего восстановления. Всё же, вопреки здравому смыслу, в последнее время в моде ограниченное сотрудничество, надежда на свои силы, уверенность в том, что величина долга жёстко ограничивает инвестиции, стимулирующие рост. Отсюда ослабленная база активов и недоинвестирование, угнетающие рост производительности, затрудняющие восстановление экономики.

Отсутствие действенной программы реинвестирования для стимулирования роста побуждает к применению монетарной политики, обычно фокусируемой на внутреннем восстановлении. Данные меры принесли определённый положительный эффект, но не решили проблему повсеместного дефляционного давления и не оживили рост. В итоге создалась ситуация подкрепления мотивов для удержания и увеличения левериджа, раздуты пузыри активов, притесняются вкладчики. Политики всё больше тяготеют к конкурентной девальвации, не способной решить задачу совокупного спроса. Представляется, что постановка экономики на рельсы устойчивого роста возможна, если программы реформ и крупномасштабное инвестирование будут использоваться в качестве дополнительной меры к нетрадиционным способам монетарной политики. Всем это понятно. Но пока переговоры касательно инвестиций и торговли проходят на региональном уровне. В это время консенсус и порождённая им многогранная торговая система распадаются. Происходящее трудно объяснить логически. Аналитики винят во всём условность, придерживаясь которой, государства не желают финансовых и структурных реформ, дополняющих друг друга.

Однако 70 лет назад никакие условности не помешали налаживанию сотрудничества. Быть может в скором времени история повторится, явив новые возможности, дающие стимулы для взаимодополняющих реформ, и мировая экономика встанет на прочную основу устойчиво проходящего долгосрочного восстановления.


ТЕНДЕНЦИИ >> ДЕНЬГИ, ВАЛЮТЫ, КАПИТАЛЫ

Кейнсианцы убеждают мировое сообщество отказаться от наличных денег

Всё понятно: мир поддался маниакально-депрессивному психозу центрального планирования.

Кейнсианцы убеждают мировое сообщество отказаться от наличных денег После глубочайшего спада мировая экономика не может прийти к прежним показателям. Налицо необходимость стимулирования экономического роста и приведения в порядок бизнес-цикла. Монетарная политика, в общепринятом её понимании, призванная точно подгонять процентные ставки, не справляется со своей миссией. Нестандартные её схемы количественного смягчения также малоэффективны.

Парадоксальная ситуация: мало того, что Федрезерв раздул грандиозный мыльный пузырь, так он ещё и перенёс его на рынок ценных бумаг и акций. Японцы же загнали свою экономику в «Зону Куроды», в которой, как в сериале «Сумеречная зона», происходят события, далёкие от реальности. Банку Японии не удалось стимулировать рост инфляционных ожиданий и зарплат, зато рынки, акции и облигации были благополучно загнаны в угол. Китайский Центробанк в попытке снижения ставок при первых сигналах о замедлении роста на фондовом рынке поддержал так называемую вторую тюльпановую лихорадку. Утверждение ЕЦБ программы, направленной на покупку облигаций на сумму в триллион евро, проходило на фоне требований по ужесточению фискальной дисциплины: то есть банк стремится к монетизации облигаций при весьма слабом спросе на них.

В едином порыве самые влиятельные Центробанки мира размножили пузыри на рынках активов, а динамика экономического роста как была вялой, так и осталась. Предполагалось, что посткризисная монетарная политика оживит спрос и сгладит бизнес-цикл. На деле же был получен противоположный эффект, и заложен фундамент для нового коллапса, обещающего быть ещё более грандиозным. Прибавив к этому дефляционный переизбыток предложения, мы получим совсем невесёлую картину.

Любому здравомыслящему человеку понятна бесперспективность монетарных экспериментов, и желание с ними покончить представляется единственно верным решением. А это значит, что нужно наложить табу на покупку активов, снижение ставок, оказавшихся у крайней черты, переступив которую, банки потеряют кредит доверия. Однако экономист из Citi Уиллем Битер и его единомышленник Кеннет Рогофф уверяют, что выход в отказе от наличности и полном переходе на дебетовые карты, привязанные к банковским счетам, находящимся под контролем правительства. По их мнению, таким образом можно без труда осуществлять центральное планирование, так как появятся мощные рычаги воздействия: повышение налога на остаток на счетах, дабы стимулировать потребителей к трате денег; повышение процентов по вкладам, чтобы побудить к экономии и остудить не в меру перегретую экономику.

Питер Бофингер, член Совета экономических экспертов Германии считает банкноты и монеты анахронизмом, мешающим эффективной работе Центробанков, и ратует за отказ от них в пользу современных технологий. Этот мессия убеждён, что благодаря такому подходу будет обескровлен чёрный рынок, решена проблема нелегального оборота и серых доходов, а у государства будут развязаны руки для проведения монетарной политики. Выступая в университете Вюрцбурга, он делал упор на давно назревшую необходимость решения данного вопроса.

Ларри Саммерс, бывший некогда министром финансов США, и Кеннет Рогофф уверены, что эффективность манипуляций Центробанков с процентной ставкой при отмене наличности значительно возрастёт из-за того, что банки будут выдавать кредиты, а не копить деньги. Обрисованные кейнсианцами перспективы весьма заманчивы. Но критики предупреждают, что лучше бы не витать в облаках, а заняться реальными проблемами монетарной политики, которая на сегодняшний день адекватно не работает и толкает фондовые рынки к беспрецедентным максимумам.


ТЕНДЕНЦИИ >> ДЕНЬГИ, ВАЛЮТЫ, КАПИТАЛЫ

Центробанки взяли на вооружение новый принцип – эффект неожиданности

Центробанки взяли на вооружение новый принцип эффект неожиданности Центробанки в отчаянной попытке стимулирования экономики и поднятия темпов инфляции солидарны с Майклом Пейлином из известной великобританской группы Монти Пайтон, который в одном из скетчей пояснял, что эффект неожиданности – это лучшее оружие. На протяжении многих лет ярые приверженцы монетарной политики ради прозрачности институтов Центробанков ратовали за сообщение о всех намерениях и обязательное выполнение обещанного. Однако этот год всё перевернул с ног на голову. В моду вошло новое явление: применение эффекта неожиданности, что сделало жизнь рынков подобным сидению на бочке с порохом. По мнению Роджера Халлама, старшего инвестиционного стратега JPMorganAssetManagement, возрастающая волантильность показывает на улучшающееся функционирование рынков, адекватно на неё реагирующих. С начала года больше двадцати раз Центробанками снижалась ставка. Причём были случаи, когда этого никто не ожидал. Данией за неполный месяц ставка понижалась четыре раза, а Европейский Центробанк привёл всех в недоумение покупкой активов.

Но всех перещеголял швейцарский Национальный банк, отказавшийся 14 января от валютной привязки к евро, чем всколыхнул валютный рынок. В ожидании заседаний Центробанков, которые состоятся во многих странах, в том числе в России, Новой Зеландии, Таиланде, Бразилии, Швеции, рынки готовятся к сюрпризам. Этот год уже зарекомендовал себя как непредсказуемый для сообщества Центробанков: от Египта и Сингапура до Индии и Польши. Остались в стороне лишь Банк Англии и Федрезерв США. Однако, судя по последним комментариям руководства этих финансовых учреждений, начинает казаться, что и они вскоре поддадутся общей тенденции. Зацикленность Центробанков на проблеме дефляции, нежелание стимулирования экономик делает прогнозирование их политики весьма сложной задачей. Глава экономического отдела Итон Харрис считает резкие изменения валютных курсов следствием решений Центробанков, продиктованных глобальной дефляцией.

Конечно, с точки зрения о недопущении возникновения застойных процессов, удивление рынков полезно, но в данном случае эта тенденция возникла после переосмысления банками заявления о намерениях, практики, введённой в 1997 году и преследовавшей цель составления понятных долгосрочных прогнозов. Заявление о намерениях сейчас явно не в тренде. Поэтому Харрис полагает, что рынки поплатились за слепую веру обещаниям Центробанков. Банк Канады одним из первых использовал заявление о намерениях. Однако после слов его председателя Стива Полоза, говорившего о невозможности составления чётких прогнозов по ставкам во времена экономической неопределённости, стала понятна позиция канадцев, заключающаяся в тяготении к здоровой двусторонней волантильности, и 21 января Банком Канады была снижена ставка.

Джейн Фоули, разработчик валютных стратегий из Rabobank отметила, что в арсенале банков осталось мало эффективных приёмов, и они стали компенсировать это элементом неожиданности. По её утверждению, при нормальных условиях на такие сюрпризы мало бы кто решился. Всему виной угроза дефляции. А желание получить как можно большую отдачу никто не отменял. Поэтому банки идут на трюки с понижением ставок. Сейчас эксперты присматриваются к Федрезерву и гадают, какой сюрприз можно ожидать от него. В планах американского ЦБ завершение политики лёгких денег, взвинтившей цены на облигации и акции. Делая ставку на объективные экономические данные, Федрезерв тоже отказывается от заявления о намерениях. Глава ФРБ Кливленда Лоретта Местер убеждена, что заявление о намерениях может рассматриваться только в качестве некоего ориентира, но никак не чёткого политического инструмента.

Тем не менее слишком частая прививка удивлением нежелательна. Федрезерв убедился в этом в 2013 году, когда сокращение программы стимулов вызвало настоящую панику. Харрис отзывается об этом событии не иначе как о самом ужасном в истории современности. Теперь ФРС осторожничает. Не так давно сопроводительным заявлением был спровоцирован рост волантильности. Как говорит Фоули, для того, чтобы рынок забился в истерике, достаточно одного чиха ФРС. Значит Центробанк ни в коем случае не должен усиливать и без того обострённую реакцию рынка. После заседания FOMC вряд ли целесообразно уповать на эффект неожиданности. По словам Харриса, Федрезерв нуждается в обозначении переходного характера своей политики. Джанет Йеллен, глава ФРС, не хочет повторения событий 2013 года, когда рынки стали неподконтрольны, и пытается отыскать золотую середину.


Прыг: 001 002 003 004 005 006 007 008 009 010
Скок: 010 020 030 040 050 060 070 080 090 100
Шарах: 100