СТАТЬИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

Великие Кризисы. Предпосылки кризиса 1847-1849 годов

Василий Колташов. Продолжение серии статей - "Великие кризисы".

Василий Колташов, продолжение серии статей "Великие кризисы".
Другие статьи из серии читайте здесь.

Рассмотрение периодов окончания одних длинных волн и зарождения других всякий раз оборачивается обнаружением на редкость серьезных кризисов. Так было не только с периодом начала и окончания первой рассмотренной Кондратьевым повышательной волны. Большие кризисы сопутствовали смене волн всякий раз, как это происходило. Начавшийся в 1843 году экономический подъем завершился в 1847 году. Сначала в Англии, а затем во всем мире разразился один из самых значимых в истории капитализма хозяйственных кризисов.

Николай Кондратьев относил время окончания первой понижательной волны и начала повышательной волны второго прослеженного им цикла на 1844-1851 годы. Именно в данном промежутке находится кризис перепроизводства 1847-1849 годов. Советские экономисты полагали, что развитие английской промышленности в предшествовавшие новому большому кризису годы обгоняло расширение национального и мирового рынков. В действительности все обстояло наоборот: индустриальный рост в Англии, Франции, США и других странах обеспечивал расширение внешних рынков. Кризисы перепроизводства 1820-1840-х годов были острыми. Но они подталкивали к экспансии.

Политика расширения контролируемых рынков сбыта осуществляемая ведущими державами имела исторические пределы. Они определялись уровнем технического развития наиболее передовых стран в сочетании с наличием доступных для прямой или товарной колонизации территорий. Когда возможности экстенсивного развития мирового рынка оказались исчерпанными начался новый острый кризис перепроизводства. Экономический спад был настолько глубоким и настолько способствовал обострению классовых противоречий в Старой Европе, что обернулся целой лавиной революций.

В феврале 1848 года во Франции пал режим короля Луи-Филиппа. Промышленная буржуазия, которой банковский капитал отказывал в доступе к власти (в частности не желая расширения избирательного права) добилась победы в результате мощного выступления трудящихся. Восстание в Париже всколыхнуло всю Европу: революционные перемены начались в Германии, Австрии, Венгрии и Италии. Даже потерпев поражение, революции изменяли общественно-политические порядки настолько, что необычайно облегчали капиталистическое развитие европейских стран. Феодализм получил смертельный удар. Последовавшие за революционными событиями два десятилетия стали временем небывалого промышленного подъема – повышательной волны 1850-1860-х годов. Обусловил и направил его экономический кризис.

Разорение миллионов кустарей и нищенская оплата труда рабочих ограничивали английский внутренний рынок. Дешевизна рабочей силы наряду с внедрением новых машин обеспечивали снижение затрат на единицу продукции. Экспорт промышленных изделий определял состояние центральной экономики планеты. Вывоз фабрикатов из Британии также обуславливал размеры ввоза сырья и продовольствия. Весь период с момента большого кризиса 1810-1820 годов конкуренция английским товарам росла, а рынок их сбыта расширялся с помощью дипломатии, оружия и кредитов. Увеличение британской экономики способствовало через английский рынок развитию всего мирового хозяйства. Сбыт хлеба в Англии был жизненно важен для многих аграрных стран.

В Британской экономике в 1820-1840-х годах рос удельный вес хуже оплачиваемых рабочих, прежде всего детей и женщин. Примеру Англии следовали фабриканты других стран. Только после кризиса 1836-1842(3) годов в Англии начался рост реальной заработной платы. Рабочих рук начинало недоставать. Приток ирландских иммигрантов, готовых трудиться за порцию картошки, не изменил ситуацию.

В 1840-х годах промышленная буржуазия Англии добилась победы над земельной аристократией. Подготовлена она была еще избирательной реформой 1832 года, когда крупные индустриальные центры (в лице буржуазии) получили места в парламенте. К этой уступке финансовый и землевладельческие верхи вынудил кризис и рост рабочего движения. В 1840-х годах хлебные законы были повержены, а с ними снижались пошлины на ввозимое сырье.

Британией овладела идея свободной торговли, что стало следствием невиданного превосходства английской индустрии над конкурентами. Еще в 1836-1842 годах английский экспорт во Францию, Бельгию, Голландию, Россию, германские и скандинавские государства возрос с 11,8 до 17,2 млн. фунтов стерлингов. Дипломатия Англии повела небезуспешную борьбу за снижение пошлин в Европе и США. Смягчение английской таможенной политики за счет перераспределения доходов помогало увеличить иностранный спрос. Сырье для британских фабрик удешевлялось.

В 1842 году в Англии были снижены пошлины на хлеб. Далее в 1845-1846 годах были отменены на 400 видов товаров. В 1848 году последовало снятие ограничений на ввоз в страну хлеба. Для Британии наступила эра свободной торговли, расцвет которой пришелся на 1850-1860-е годы. Однако уже в 1842-1847 годах победа фритредерства содействовала развитию английского хозяйства.

Первые железные дороги оказались успешными начинаниями. Прогресс фабрик требовал ускоренного развития транспорта, а развитие техники делал его возможным. Стоимость металла и его обработки снижалась. Паровозы совершенствовались. Имелся избыток капиталов, искавших выгодное приложение. Крупные займы оформлялись и конверсировались всего под 3-4%. Сложились все условия благоприятствовавшие росту железнодорожного строительства, что необычайно содействовало развитию тяжелой индустрии. Создавались условия для расширения внутреннего рынка опережающего по темпам рост внешней торговли. Вместе с тем железнодорожное строительство на целые десятилетия приобретало особое влияние на экономический цикл.

Открытие китайского рынка покончило с экономическим кризисом 1836-1842(3) годов. За годы последующего подъема продукция основных отраслей Британии возросла примерно на 50% по сравнению с пиком прошлого цикла. Выплавка чугуна с 1840 по 1847 год увеличилась приблизительно в полтора раза (с 1,4 млн. до 2 млн. тонн), что стимулировалось железнодорожным бумом. В 1845 году английские компании разместили на внешнем рынке 1092 млн. ярдов хлопчатобумажных тканей. Уровень 1836 года оказался превышен на 70%. При этом выручка стала больше всего на 6%. Цены неуклонно снижались, что облегчалось существенным сокращением цен хлопка (за исключением 1846 года). Даже фабричные рабочие обзаводились хлопчатобумажным бельем.

Вывоз английских тканей в Европу падал, форсировано увеличиваясь в Азию и Африку. Но прогресс производства опережал расширение рынка, что подготовляло новый промышленный кризис.

Таблица: Англия. Распределение экспорта хлопчатобумажных тканей *

(в %)

Годы

Европа

Азия, (Индия,

Китай, Япония,

Ява и др.)

Турция, Египет

и пр. Африка

Азия и

Африка **

1820

1840

1850

50.9

25,3

16,3 '

5,7

22.1

30,9

3,8

9.4

14,3

9.5

31.5

45,2

* Ellison, The Cotton Trade of Great Britain, London 1886, p. 64.
** Включая всю Турцию.

Расширение производства хлопчатобумажных тканей в 1840-х годах базировалось на расчете сбыть продукцию в Индии или Китае. Рост легкой промышленности требовал развития транспорта, что в свою очередь запускало рост тяжелой индустрии. Стремительно наращивалось производство паровых двигателей. Строились новые заводы. Поднимался спрос на рабочие руки. Расширялось применение техники. С 1842 года в машиностроение начинает использоваться паровой молот, что облегчило производство многих предметов. Примечательно, что за 1841-1848 годы английская железнодорожная сеть возросла на 6900 км, в то время как с 1825 по 1840 год было проложено менее 1300 км. Подобные успехи требовали огромных затрат: за 1844-1847 годы они превысили 100 млн. фунтов стерлингов. В тот же период вывоз в Китай не превысил и 10 млн. фунтов стерлингов. Решающим фактором экономического подъема стал добавочный спрос, создаваемый железнодорожным строительством.

Инвестированные в железные дороги капиталы приносили 8-9%. Доходы на милю эксплуатируемой сети возрастали. Акции железнодорожных компаний стали объектом невиданной спекуляции. Парламент с легкостью санкционировал дутые проекты новых линий. Горячка перебросилась на другие страны, куда следом устремились английские капиталы. С 1837 по 1847 год экспорт черных металлов из Англии вырос на 226%. Сюда следует добавить металл, вывезенный в Европу и США в виде паровозов, заводских машин и множества иных изделий.

Мировая сеть железных дорог в 1840-х годах увеличилась с 8,6 до 38 тысяч км. В Европе протяженность линий возросла с 3 до 24 тысяч км. Быстрее всего железнодорожные сообщения развивались в Германии. Слабая промышленность немецких государств создавала благоприятные условия для британского экспорта. За 1839-1847 годы поставки чугуна в Германию поднялись в девять раз, достигнув 114 тысяч тонн – 42% общенемецкого производства. Ввозились также паровозы, железные слитки, прокатные изделия и многое иное. Подобным же образом расширялся английский экспорт в США.

Выплавка металла в Англии осуществлялась на минеральном топливе в домнах оборудованных горячими воздуходувками. Порядка 75-80% чугуна в Германии, около 90% в США и более половины во Франции выплавлялось при использовании древесного угля в печах низкой производительности. Английская индустрия превосходила конкурентов в получении проката, изготовлении машин и механизмов. Расширение мирового рынка в 1820-1840-х годах вызвало в Англии такой рост обрабатывающей промышленности, что потребовалась революция в национальном транспорте и производстве средств производства. Выпуск машин начал осуществляться на крупных предприятиях, широко использующих машины.

Совершившийся в Британии к 1845 году структурно-технологический переворот имел глобальное значение. Возросшее превосходство английской индустрии открывало для нее ранее защищенные рынки, чем создавались условия качественного рывка в европейских странах и США. Революции либо радикальные реформы под давлением низов делались необходимым условием выживания национального производства. Требовалось устранить мешавшие капиталистическому развитию феодальные порядки, национальную раздробленность и политические режимы, сдерживавшие индустриальное развитие.

Экономические успехи Англии обострили внутренние противоречия в Европе и Америке. Британская индустрия выиграла конкурентную борьбу на мировом рынке. Внутри страны промышленная буржуазия Англии добилась победы над консервативной земельной аристократией. Этими изменениями подготовлялась революционная «весна народов» в Европе. Она призвана была в целом ряде дозревших стран устранить преграды на пути прогресса национального капитализма. В буржуазной Франции помехой промышленному развитию была власть финансовой олигархии.

В США промышленный подъем начался в 1843 году, почти одновременно с Англией. Но в отличии от нее он не стал стремительным: широкого притока иностранных капиталов не наблюдалось, на юге был кризис – цена хлопка упала с 1830-х годах более чем на 35%. Население страны быстро росло, в 1840-х годах оно увеличилось с 17,1 до 23,2 млн. человек. Осваивались новые земли. Этим создавался дополнительный спрос на фабричную продукцию, что стимулировало рост производства. Чтобы дотянуться до покупателей строились железные дороги. Быстрее росла тяжелая индустрия. В 1842 году пошлины на английские товары сильно возросли. Протекционистский курс оказался сорван южными, аграрными штатами. В 1846 году пошлины были значительно снижены.

Промышленный подъем в США в основном опирался на расширении национального рынка. Но Соединенные Штаты стремились увеличить и внешний сбыт. Они первыми после Англии поспешили навязать Китаю торговый договор, что стало одной из причин воны с Мексикой в 1846-1848 годах. Отнятые у мексиканцев территории калифорнийского побережья стали важной экономической базой США. Быстро росла рентабельность американской промышленности, достигая 25-40% в год. Как и в Англии повышалась оплата труда.

Объем железнодорожного строительства во Франции был меньшим, чем в США и Германии. Однако события в целом развивались по английскому сценарию: спекуляции приобрели большой размах. Железнодорожный бум вызвал подъем в металлургии. Ввоз черного металла из Англии был затруднен очень высокими пошлинами. В 1837-1845 годах железо неизменно дешевело. Но в 1846-1847 годах цена на него поднялась на 37%. Взлет цен подтолкнул строительство новых заводов. В 1840-х годах выплавка чугуна во Франции увеличилась в 1,8 раза. Росло применение минерального топлива. К 1845 году около трети домен были оборудованы горячим дутьем. За 1842-1847 годы почти утроился прокат рельсов.

Медленнее осуществлялось во Франции расширение основного капитала в текстильной промышленности. К 1847 году только в производстве хлопчатобумажных тканей широко использовались механические станки, что давало 40-50% всей продукции. Наряду с ростом внутреннего спроса в 1840-х годах увеличивался вывоз тканей. За 1836-1847 годы он возрос на 63%. Во французской экономике быстро росло применение паровых машин: за 1836-1847 годы их мощность возросла с 19 до 62 тысяч лошадиных сил. Успехи крупной промышленности во Франции еще не привели к ее преобладанию. Налицо было возрастающее отставание от Англии. Даже шелковая индустрия Лиона к 1848 году сильно отстала от английских фабрик.

Отсутствие достаточных внешних рынков, как результат прежних неудач в борьбе с Англией, сдерживало развитие промышленности во Франции. Этим же создавалась преграда для расширения внутреннего рынка. Банковский капитал оказывался сильнее индустриальной буржуазии, в том числе и политически. Однако хозяйственный рост 1840-х годов, связанный со строительством железных дорог, подготовлял в стране большие перемены.

В 1834 году был образован Германский таможенный союз. В него вошли Пруссия, Бавария и еще 16 немецких княжеств. Прусский талер стал основной денежной единицей. Образование таможенного союза помогло ускорить экономическое развитие Германии, особенно в Рейнско-Вестфальской области и Саксонии. Росло применение паровых ткацких станков. Но потребление хлопка было втрое ниже, чем во Франции, в 12-13 раз уступало США и оказывалось в 16 раз меньше чем в Англии. В своей таможенной политике Пруссия руководствовалась, прежде всего, интересами помещиков. Прочной таможенной стены против английских фабрикатов возведено не было. Лишь в середине 1840-х годов несколько поднялись пошлины на чугун и хлопчатобумажную пряжу.

За 1837-1848 годы в Германии было построено в 2,5 раза больше железнодорожных линий, чем во Франции. Но единой железнодорожной сети не существовало до 1850-х годов: государства строили линии исходя из собственных частных соображений. Экономическое развитие Германии шло тяжело. В 1837-1847 годах объем промышленной продукции вырос на 40-80%, но это было сравнительно немного в абсолютных показателях.

Отставание Германии от Англии, Франции и США нарастало. Особенно задерживалось развитие тяжелой промышленности. Выросшие потребности в черном металле покрывались все больше за счет импорта. Экспорт почти не увеличивался. Огромной была доля ремесленников в экономике. С 1831 по 1846 год она в массе населения увеличилась с 11,9% до 13,95%. Схожую с Германий картину, но с еще более глубокими проблемами представляли Австрийская империя и Италия. Пережитки феодализма почти повсеместно в Европе тормозили капиталистическое развитие. Но они содействовали концентрированному индустриальному развитию Англии, что обратным ходом обостряло классовые противоречия в отсталых странах Старого континента.

В России экономический рост в 1820-1840-х годах шел медленнее, чем в первом десятилетии XIX века. Особенно непростыми оказались 1840-е годы, когда превосходство английских товаров на мировом рынке стало огромным. Все более не хватало свободных рабочих рук, что мешало развернуться быстрому промышленному подъему. Доля вольнонаемных рабочих в промышленности превысила в 1825 году 54%, продолжая возрастать. Примечательно, что с 1842 года по 1850 год масса фабричных рабочих увеличилась всего на 62 тысячи (с 455 827 до 517 679 человек). Количество предприятий за этот период поднялась с 5656 до 9843. Росла преимущественно легкая промышленность. Тяжелая индустрии развивалась крайне медленно. Применение машин оставалось крайне слабым. Возрастала техническая отсталость.

Правительство осознавало, что в условиях низких мировых цен на продукцию сельского хозяйства освобождение крестьян грозит помещикам разорением. Спрос на фабрикаты со стороны крепостных крестьян был крайне слаб. Царские власти не видели необходимости в развертывании дорогостоящего железнодорожного строительства. Такая экономия в 1840-х годах обернулась резким увеличением хозяйственной отсталости страны.

В Скандинавских странах развитие промышленности в 1830-1840-х годах породило буржуазное движение за конституционные реформы. Крепли хозяйственные связи между странами, чему способствовало обоюдное снижение пошлин. Революционный взрыв 1848 года в Европе покончил с самодержавием в Дании. В Швеции и Норвегии был дан толчок политическим реформам. Латинская Америка в 1830-1840-х годах развивалась медленно, с прицелом на английский рынок. Испания пережила за тот же период несколько острых политических кризисов и революционных всплесков: потеря колоний негативно сказалась на экономике, обострив внутренний кризис.

В 1846-1847 годах экономический подъем на планете неожиданно сменился спадом, явившимся, откуда его менее всего ожидали. Начался новый большой экономический кризис, по своим последствиям превзошедший все кризисы перепроизводства 1820-1840-х годов. Понижательный период развития завершился.

СТАТЬИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

США на пути к бюджетной катастрофе

Нуриэль Рубини (Nouriel Roubini), профессор Stern School of Business Нью-Йоркского университета.

Что сделал президент Барак Обама в бюджетно-налоговой сфере, задается вопросом Нуриэль Рубини в своей статье, опубликованной в The Financial Times.

Обаме в наследство достался самый тяжелый экономический кризис со времен Великой Депрессии и дефицит, который после необходимых финансовых вливаний и резкого сокращения налогов достиг почти триллиона долларов. Его пакет стимулирующих мер в совокупности с поддержкой финансовой системы, а также низкие процентные ставки и меры количественного смягчения ФРС позволили предотвратить повторение депрессии. Заслуга Обамы еще и в том, что только Америка, единственная из развитых экономик, поддерживает путь роста, а не затягивания поясов.

Но это только половина истории, мы еще должны оценивать первые два года президентства Обамы по тому, насколько он умеет предусмотреть, что потребуется экономике завтра. И здесь картина совсем не такая позитивная. С учетом вероятного сценария бюджетной политики после предстоящих выборов во вторник (с прекращением стимулирующих программ и трансфертных платежей и даже при сохранении большинства налоговых льгот 2001–2003 годов) перспектива США — фискальное бремя, как раз тогда, когда экономике будет необходима поддержка.

В результате собственных провалов администрации остается полагаться на ФРС, которая вынуждена продолжать количественное смягчение (о нем будет объявлено в среду). По оценкам аналитиков, эти меры мало повлияют на рост в 2011 году, поэтому во избежание повторной рецессии поддержку экономике в какой-то степени необходимо оказывать посредством бюджетной политики.

В идеальных условиях Обама смог бы предпринимать шаги к реформированию и сокращению расходов по федеральным программам пособий, предписывая меры, которые можно постепенно осуществить в последующие годы, таким образом, избегая сложностей в краткосрочном периоде. Он также объявил бы о постепенном увеличении за несколько лет налогов, которые в меньшей степени деформируют экономическую активность, например, НДС и налога на выбросы. Так можно было бы сократить бюджетный дефицит и создать условия, в которых ни один из инвесторов не будет беспокоиться о дополнительном стимуле.

К сожалению, такого не получается. В действительности теперь будет происходить обратное. Слово стимул уже стало негативным, даже внутри администрации Обамы. После того, как республиканцы наберут значительные позиции на выборах, дальнейшее стимулирование еще менее вероятно. В то же время среднесрочная консолидация (бюджета) будет практически невозможной, ввиду неотвратимо приближающихся выборов в 2012 году.

По правде, единственное окно возможностей — 2011 год. Здесь следует отдать должное президенту, что он учредил двухпартийную комиссию по долгу, которая, вероятнее всего, предложит какую-то разумную комбинацию сокращения расходов по федеральным программам пособий и увеличения налогов. Досадно то, что шанс внедрить на практике эти рекомендации в 2011 году близок к нулю. Республиканцы наложат вето на любое увеличение налогов, а демократы будут противодействовать любой непопулярной реформе соцпрограмм.

Основная проблема в том, что сегодняшняя тупиковая ситуация в конгрессе скоро станет еще тяжелее. Разумеется, нельзя возлагать на Обаму всю вину за то, что было очень мало достигнуто, когда республиканцы следуют ленинскому принципу «чем хуже, тем лучше» и не идут на сотрудничество ни по каким вопросам. То, что они сейчас воспринимают Обаму как президента на один срок, вскоре будет означать перспективу самой жесткой борьбы в Вашингтоне за 30 лет.

Ожидающий нас в перспективе политический тупик будет усугублять отсутствие предпосылок для мер против дефицита. Линчеватели облигаций дремлют, ставки по заимствованиям остаются крайне низкие. Они будут близки к нулю до тех пор, пока темпы роста и инфляции низкие (и продолжают снижаться), а очередные волны бегства от рисков на рынке, как в случае с греческим кризисом весной этого года, будут толкать инвесторов к надежным долларам и американскому госдолгу. Массовые интервенции Китая против укрепления юаня также означают увеличение объемов покупки американских казначейских бумаг. Таким образом, в политике путь наименьшего сопротивления будет сводиться к отбрасыванию проблем на будущее.

Риск в том, что бюджетная ситуация внезапно обострится и в игру включатся линчеватели облигаций. Спровоцировать это может кризис долга в каком-либо ведущем штате или даже массовое осознание, что тупик в конгрессе превращает поиск согласованных между партиями решений в невыполнимую миссию. И только тогда политики вдруг вспомнят, что, помимо федерального долга, перед США стоит проблема необеспеченных обязательств по соцпособиям и медстрахованию, проблема долгов на уровне штатов и муниципалитетов и проблема госпенсий, которые входят во многие мультипликаторы американского ВВП.

Потрясение на рынке облигаций, таким образом, — единственное, что может сдвинуть ситуацию с мертвой точки. Обама может успокаивать себя тем, что самое худшее в надвигающейся бюджетно-налоговой катастрофе можно предотвратить мерами ФРС. Но риск заключается в том, что потом Обаме достанется не всплеск инфляции, а стагнация в японском стиле, когда рост минимален при высоком дефляционном давлении и безработице.

Администрация Обамы на начальном этапе сделала то, что нужно, и предотвратила новую депрессию. Он и сейчас действует правильно, говоря о рисках преждевременного затягивания поясов. Его возможности ограничивают не желающие сотрудничать республиканцы, попавшиеся в ловушку верований в экономическое шаманство, экономический эквивалент креационизма. Но даже при этом, Обама и его партия не готовы решать вопрос о расходах на программы пособий. Впереди еще два года, и это означает, что США остаются на пути неустойчивой бюджетной политики.

Результат будет хуже некуда: ни краткосрочного стимулирования, ни фискальной устойчивости в среднесрочном периоде. С точки зрения бюджетной политики, светом в конце тоннеля может быть то, что является причиной надвигающегося кризиса. После двух лет политического ступора в перспективе, начинать разбираться с бюджетным кризисом придется в 2013 году новому президенту, кем бы он ни был. Будь то Обама или кто-то другой, то, что он может оставить после себя такую проблему, станет самым тяжелым наследием его президентства.

СТАТЬИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

Великие кризисы. Дорога к «Весне народов»: 1820-1840-е годы

Автор: Василий Колташов. Продолжение серии статей - "Великие кризисы".

Василий Колташов, Руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
Продолжение серии статей "Великие кризисы". Предыдущую статью читайте здесь.

Детальный разбор больших кризисов конца XVIII и начала XIX веков потребовался потому, что оба они достаточно обойдены историками. Их, как правило, не рассматривают в качестве единого целого, разбивая на якобы самостоятельные этапы. Между тем оба этих кризиса (несмотря на все их отличия) являлись системными, что и определяло их особую остроту. Кризисы 1770-1780 годов и 1810-1820 годов одновременно открывали и закрывали целые исторические эпохи.

Оживление и подъем продолжались примерно четыре года: осенью 1825 года новый кризис в Англии был уже в полном разгаре. Вскоре он начал распространяться на другие страны. Всюду экономический рост сменялся спадом. В Британии в годы предшествовавшие новому кризису отмечался небыстрый рост индустрии и торговли. В 1825 году объем промышленной продукции был приблизительно на треть больше, чем в 1820 году. Физический объем экспорта оказался всего на 14% выше, чем в 1815 году. Ввиду окончания войны он тогда внезапно раздулся. В 1823 году английский экспорт (без реэкспорта) достиг 43,8 млн. фунтов стерлингов. В 1824 году вывоз составил – 48,7 млн. фунтов стерлингов. Результаты 1815 года составляли 42,9 млн. фунтов стерлингов.

После Наполеоновских войн Европа оказалась для британских товаров недостаточным по объему рынком. Проблем добавлял протекционизм. Английские изделия имели теперь конкурентов, которые не спешили полностью открывать свои рынки. Англия сама показывала «дурной» пример, законодательно нагромождая таможенные преграды. Особенно велика была роль хлебных законов. Но все это явилось не результатом долгой войны, а следствием продолжительного и глубокого кризиса.

В 1820-1823 годах произошло значительное снижение хлебных цен, связанное с ростом предложения. Понижательная тенденция наметилась сразу по окончании войны в Европе. Население городов стало больше покупать промышленных товаров. Напротив потребление слоев связанных доходами с сельским хозяйством снизилось. В Англии реальная заработная плата была в 1822-1825 годах выше, чем в 1815-1820 годах. Однако в 1824-1825 годах она несколько снизилась. В целом заработная плата британских рабочих в тот период составляла 4/6 уровня 1792 года. Суммарный доход класса вырос, но продолжительный кризис повлек существенное сокращение ремесленников. Применение машин резко расширилось. Себестоимость продукции снизилась, что содействовало экономическому подъему. Индустрии Англии требовались только внешние рынки.

Несмотря на рост производства машин в 1820-е годы их продолжали в основном строить в плохо оборудованных мастерских. Зачастую подобные предприятия были завалены заказами. Потребности экономики в машинах и металле возрастали. Активно шло строительство угольных рудников, металлургических заводов и предприятий машиностроения. Металлургическая отрасль росла почти исключительно на основе британского внутреннего рынка. За 1820-1825 годы выплавка чугуна возросла на 58%, в то время как потребление хлопка – на 39%. Явно начинала прослеживаться тенденция к росту в экономике доли производства средств производства.

Англия не знала нехватки денежного капитала, несмотря на всю тяжесть пройденного кризиса. Приток золота в Англию после 1819 года возрос. В 1821 году Английский банк возобновил свободный размен банкнот на золото. Произошло это на два года раньше, чем предполагал акт парламента. Банковский капитал усиливался: кредиты прокладывали дорогу товарам. В 1824-1825 годах было предоставлено займов на сумму 37 млн. фунтов стерлингов (всего с 1815 по 1830 годы было вывезено заграницу порядка 80 млрд. фунтов стерлингов). Как правило, кредиты предоставлялись под 5-6%. Страны Южной и Центральной Америки лишь в 1824-1825 годах получили займов на 21,3 млн. фунтов стерлингов. Притягательными для английских капиталов являлись и иностранные ценные бумаги. Подобным образом вели себя и французские капиталы.

Разрыв латиноамериканских колоний с бывшими метрополиями повлек за собой укрепление английских позиций в регионе. Англия активно содействовала вытеснению с американского континента Испании и Португалии, несмотря на то, что обе державы активно обслуживали британские интересы. Независимость облегчала латиноамериканским странам экономическое развитие. Устранялись старые бюрократические преграды. Но возрастала финансовая и отраслевая зависимость новых государств от Англии. Они в еще большей мере становились рынком сбыта для английских промышленных товаров и все больше продукции поставляли на британский рынок.

Освобождение Латинской Америки открыло путь к преодолению кризиса в Англии, а по цепочке и в остальных странах. «Внезапное расширение вывоза капитала и товаров в страны Центральной и Южной Америки сыграло крупную роль в развертывании промышленного подъема в Англии в 1823-1825 гг.», - писал советский экономист Лев Мендельсон .

Экспорт британских товаров в Южную Америку с 1822 по 1825 год удвоился, поднявшись с 3,2 до 6,4 млн. фунтов стерлингов. Оплачивался экспорт во многом английским золотом, причем потоки его понеслись еще до завоевания колониями независимости.

В августе 1825 года «Times» сообщала: «Все новые государства Америки без исключения занимали деньги в Англии для завоевания независимости и консолидации своего общественного строя. Армии и флоты новых государств снаряжены с помощью британских займов, а испанская и португальская монархии побеждены Биржевым переулком. Мексика, Колумбия, Буэнос-Айрес, Чили и Бразилия – все они должники лондонских купцов или маклеров иностранных бумаг... Каждый покупатель южноамериканских бумаг должен, однако, сознавать, что он покупает на свой страх и риск... Но каковы бы ни были доходы английского капитала от этих займов, деньги, ссужаемые сейчас, будучи вывезены в большей части в виде английских товаров, имеют значение не только для временного поощрения английской промышленности, но и для приучения новых государств к английскому рынку».

Британия не поддержала буржуазные революции 1820-х годов в Испании и Италии, поскольку их победа принесла бы больше вреда английскому сбыту. Не более симпатичным казалось и русской либеральное восстание 1826 года. Поменьше перемен на Старом континенте – таким оставался принцип английской политики, продиктованный экономическими причинами.

Результатом «латиноамериканского» подъема в экономике стал кризис 1825-1826 годов, начавшийся в Англии и постепенно затронувший все включенные в мировой рынок страны. Новый кризис ускорил внедрение паровых ткацких станков. Значительные технические нововведения стали распространяться во многих отраслях индустрии. Во Франции общая мощность паровых машин с 1815 по 1826 год возросла с 374 л.с. до 6329 л.с. Их все активней применяли и в других странах. В 1820-е годы началось строительство доменных печей использующих минеральное топливо.

1823-1825 годы были во Франции временем процветания всех отраслей промышленности за исключением обработки льна. С большими ожиданиями буржуазии покончил кризис. Он вскоре ударил и по другим странам с развитой промышленностью, где также отмечался рост. Перепроизводство в мире приобрело всеобщий характер. Для начала кризиса хватило перепроизводства в английской хлопчатобумажной промышленности. Спад в главной отрасли центральной экономики мира повлек за собой спад по всем отраслям, так частное перепроизводства оказалось всеобщим, а кризис быстро стал мировым. Однако советские экономисты напрасно называли кризис 1825-1826 годов первым всеобщим кризисом перепроизводства. Он явно только следовал за большим кризисом 1810-1820-х годов.

В конце 1826 – начале 1827 годов экономика Англии перешла от кризисной фазы к депрессии. Она оказалась продолжительной, причем не в одной Британии. Некоторое расширение английской торговли в 1828 году обернулось в 1829 году очередным переполнением рынков. Еще два года индустрия Британии пребывала в угнетенном состоянии: фаза подъема наступила лишь в 1833 году. За время кризиса в Европе произошло две победоносных революции – во Франции и в Бельгии. В тот же период французские ткачи в Лионе поднялись на вооруженную борьбу, доведенные спадом до предела выживания. В 1836 году последовал новый мировой кризис.

Кратковременность экономического подъема 1820-х годов и рецидив продолжительного кризиса явно указывали на хронические проблемы со сбытом, а также на отсутствие устойчивой политики расширения мирового рынка. Дело было не просто в перепроизводстве тканей. Их выпуск настолько обошел возможности сбыта, что для избегания новых крупных потрясений в экономике требовались новые рынки. Развитие внутреннего рынка промышленно развитых стран не просто шло слишком медленно. Оно зависело от расширения внешнего сбыта.

К моменту нового кризиса буржуазия Франции извлекла урок. В 1830 году началось завоевание Алжира. Французы усилили свое влияние в Египте, играя на его войне с Османской империей. Россия с согласия Англии поддержала дряхлеющую турецкую державу: русский флот совершил экспедицию в Босфор. Франция также вмешалась в испанские дела. На Пиренейском полуострове началась новая революция, за которой последовала гражданская война. Франция содействовала борьбе Бельгии за независимость от Голландии. Свои территории и рынки сбыта расширяли США и Российская империя, что сталкивало их интересы с интересами Англии. Русская экспансия на Ближнем Востоке чрезвычайно беспокоила Лондон.

Британия стала активней продвигать свои товары на колониальных и зависимых рынках. Новые колонии создавались в Африке и Азии. Возрастала роль британской Австралии и Океании, активно шло освоение этих территорий. Практически завершилось покорение Индии. Ост-индская компания утратила торговую монополию в регионе и стала военно-административной организацией Британской империи в Индии. Осваивался Иранский рынок, что порождало разорение местных ремесленников и переход сельского хозяйства на рыночные рельсы. В Турции прошли реформы содействовавшие развитию товарно-денежных отношений, в которых была заинтересована Англия.

Кризис 1836-1837 года в Англии нанес смертельный удар ручным ткачам в обработке хлопка. Обострилась конкуренция между вновь возникшими фабриками с новейшими машинами и старыми предприятиями. И хотя кризис оказался менее разрушительным, чем спад 1825 года, он затянулся на несколько лет. Спад продолжался в 1838-1839 годах. На ожиданиях скорого завершения кризиса развернулись сырьевые спекуляции, но в 1840 году сохранялось угнетенное состояние промышленности. Последовавший кризис 1841-1842 годов (являвшийся только новой фазой единого кризиса) сильнее задел металлургию, строительную отрасль, и производство шерстяных тканей. Кораблестроение сократилось на 61% по тоннажу судов. Резко возросло число банкротств в хлопчатобумажной промышленности.

Выход Англии из кризиса 1836-1842(3) годов совпал с окончанием Первой опиумной войны (1840-1842 годы). Попытка захватить в 1838-1842 годах Афганистан оказалась неудачной. Но взлом китайского рынка решил все. Именно он обеспечил победу над кризисом, поскольку давал импульс для возобновления роста производства. Вскоре последовало окончание кризиса в США, Франции, Германии, России и других странах. Всюду положение рабочих надолго ухудшилось, а преодоление кризиса оказалось связано с внешними импульсами. Английские военные успехи открывший новый рынок перезапустили мировую экономику.

Интенсивная эксплуатация Британией своих колониальных рынков обеспечила рост экспорта в Азию и Африку. Особенно благоприятно сказывался он на хлопчатобумажной промышленности, все более страдавшей на международном рынке от конкуренции. Вывоз английских товаров в Европу постоянно снижался. Весь период 1820-1840-х годов английская политика работала на расширение рынка. Успехами в этом деле обеспечивался экономический рост и преодоление кризисов.

В 1820-1840-х годах мелкое ручное производство вытеснялось не только в Европе и Северной Америке, но также в колониях. Здесь под напором импортируемых фабричных товаров происходило массовое разорение ремесленников. В Индии такая судьба постигла ткачей. Машинное производство всюду теснило ручной труд. Текстильная промышленность была лидером экономического развития. Мировой рынок расширялся и этим, а не ростом платежеспособного спроса трудящихся классов стимулировался хозяйственный рост. Механизация труда постепенно охватывала процесс создания средств производства. Шаг за шагом создавалась индустриальная база для производства машин.

Кризы перепроизводства 1820-1840-х годов всякий раз приводили к снижению издержек производства, включая сокращение оплаты труда. Они также создавали условия для революций, также как создавали их кризис конца XVIII века и спад 1810-1820 годов. Интересной чертой последнего большого кризиса было то, что сокращение производства в 1815-1820 годах вызывалось падением спроса. В первой фазе кризиса (1810-1811 годы) перепроизводство вызвал рост предложения. В кризисах 1825-1833 и 1836-1842 годов наблюдалось повторение такого сценария. Повторялась даже фаза спекулятивного бума после первого кризисного натиска, что свидетельствовало о постоянном наличии свободных денежных капиталов.

В период с 1820 по 1847 год в Англии инвестиции в железнодорожное строительство всякий раз падали с приходом кризиса и увеличивались с его окончанием. Создание новой системы сообщений отвечало задачам развития промышленности, но в отличии от политики взлома внешних рынков не являлось антикризисным средством.

Кондратьев не выделил в своем исследовании длинной цикличности некой особой роли больших кризисов на стыке повышательных и понижательных волн. Между тем они имели место в истории столь же регулярно, что и кризисы на стыке понижательных и повышательных волн, то есть на стыке больших циклов как понимал их исследователь.

Прыг: 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10
Скок: 10







Кредитование под залог

Предоставление кредита под Залог автомобиля

credit112.kiev.ua