СТАТЬИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

О логике неолиберализма

Василий Колташов, Руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).

Капитализм деградирует и разрушает многие завоевания социального развития – таков популярный в левой среде тезис. Его нельзя назвать безосновательным, но логика его приверженцев формальна.

Рост капиталистической экономики после 1970-х годов действительно замедлился по сравнению с 1950-1960-ми годами. Однако в истории он неоднократно изменялся: 1880-1890-е годы, он был намного ниже, чем в 1850-1860-е годы. Затем, после бума 1920-х годов он оказался чрезвычайно слабым в 1930-х годах. Означали ли эти колебания, что капитализм уже подошел к пределу своего развития? Безусловно, нет. Опершись на открытие Николая Кондратьева легко заключить, что в повышательные периоды (1850-1873 годы или 1949-1973 годы) развитие шло быстрее, чем в промежуточные – понижательные отрезки истории.

Одна волна сменяла другую. Но какова была природа этих перемен?

Всякий раз в истории мирового капитализма повышательный период характеризовался более активным промышленным ростом. Быстрее увеличивался спрос, в то время как во время понижательных волн он поднимался медленнее. В этом плане 1982-2008 годы, как время понижательной волны, не выделяется ничем особым. Большая частота и длительность кризисов перепроизводства отражает неустойчивость роста. Рынок насыщается быстрее, а увеличивается медленнее. И это никак не говорит о ползучем – тянущемся три десятилетия кризисе перепроизводства. Промышленные циклы остаются, подъемы и спады сохраняются.

Гораздо важнее констатации низких темпов хозяйственного роста вопрос о его природе – о происхождении потребления. Окончание полосы нестабильности 1970-х годов не привело к повсеместному внедрению робототехники в производстве и сфере услуг, как ожидали некоторые эксперты-футуристы. Техническое перевооружение многих производств в Европе, Японии и США состоялось. Но это была уже во многом инерция прежнего подъема. Дорогая энергия и дешевая рабочая сила перевесили новые промышленные технологии. Производства в странах периферии со старой техникой и низкооплачиваемыми пролетариями оказались более выгодными, чем многие хорошо оснащенные фабрики на Западе.

Но для начала нового подъема было недостаточно включения в процесс производства армии дешевых слабо квалифицированных тружеников. Это компенсировало фактор дорогих энергоресурсов, хотя с началом нового подъема цены на нефть (с 1986 года) стали снижаться. Движение к дешевой рабочей силе обеспечивало снижение себестоимости товаров, но эти товары требовалось сбывать. Покупателями стали рабочие старых индустриальных государств. Революция в информационных системах дала корпорациям новые возможности контроля за рассредоточенными по планете предприятиями и породила новые отрасли, значение которых для неолиберального подъема 1982-2008 годов было колоссальным.

Производство компьютеров, мобильных телефонов, революционных музыкальных устройств и иной новой техники соединило достижения робототехники и дешевый ручной труд. Именно эти инновационные отрасли предложили мировому рынку обилие новых товаров, а главное создали или помогли создать многочисленные рабочие места. Застой в одних сферах экономики в эру неолиберализма совмещался с прорывами в других. Как в любые длинные периоды капиталистического развития, повышательные или понижательные, подъем открылся после тяжелого кризиса с успехов новых отраслей. Они потянули за собой всю глобальную сеть производства. Рост числа занятых в сфере услуг был частью этого процесса, включая переформатирование международного разделения труда. Капиталы кочевали из страны в страну в поисках все более выгодных условия эксплуатации, дешевого сырья и рабочей силы.

Деиндустриализация в странах полупериферии, включая постсоветское пространство и Латинскую Америку, была порождена сравнительной невыгодностью местных условий для транснационального капитала. Распад советской системы произошел относительно поздно. К тому времени корпорации уже сократили инвестирование в одни экономики и усилили в другие, где рабочая сила была дешевле и имелись иные преимущества. Поэтому одни страны переживали в 1990-е годы бум, а другие индустриальный упадок после роста в 1980-е годы. Однако в целом глобальное хозяйство продолжало промышленное развитие. И все же совершенно неверно оценивать десятилетия неолиберализма как время чистого прогресса, эволюционного движения вперед. Процесс носил противоречивый характер. Во многом общество вынуждено было отойти назад по сравнению с динамичным временем 1950-1960-х годов.

Либеральные идеологи провозгласили единство свободного рынка и демократии. На деле неолиберализм усилил реакцию, как в государствах Запада, так и в большинстве стран вообще. Она приняла различный характер. В одних государствах (более развитых) для нее было характерно осторожное и планомерное наступления на завоевания трудящихся, в других – жесточайшее подавление любого сопротивления эксплуатации, свободомыслия или даже сомнения. Власти помогали усилению религиозности, разрушали образование и науку. Свободно перемещающийся капитал использовал локальные, изолированные рынки труда, сохраняя раздробленность мировой экономики, и также он старался дефрагментировать общество.

Образовательная и культурная деградация трудящихся, неоднородность национальных социумов и дефицит свободы передвижения рабочей силы долго не вступали в противоречие с ростом экономики. Они не препятствовали накоплению, но снимали многие проблемы монополий – позволяли легче осуществлять нужную политику.

Рост числа занятых в коммерческой сфере услуг за период 1980-2000-х годов был в огромной мере связан с изобилием и дешевизной рабочих рук. Именно этот ресурс сдерживал долгое время экспансию торговых сетей, мешая им целиком пожрать мелкую торговлю. Информационно-коммуникационная революция 1970-х годов обеспечила корпорации необходимыми средствами для расширения и усложнения деятельности. Она позволила ускорить вынос производства в страны периферии. Но этот процесс сравнительно мало расширял мировой рынок. Большая интенсивность труда, возросшее вовлечение замужних женщин в экономику, наряду с недорогими кредитами (продукт избытка капиталов) поддерживали в странах центра увеличивающееся потребление. Однако перенасыщался рынок сравнительно быстро.

Расширение коммерческой сферы услуг в развитых капиталистических странах шел параллельно с уменьшением сферы услуг общественной. Сокращение социальных расходов было призвано создать новые или расширить старые рынки. Так плохая общественная система очистки воды давала шанс на увеличение продаж домашних фильтров или воды в бутылках. Заброшенные правительствами дороги облегчали создание платных трасс. По аналогичному сценарию развивалась частная медицина, дома для пенсионеров и учреждения образования.

Компании мало заботились о создании оптимальных по персоналу систем управления, торговли или оказания платных услуг: они могли много нанимать и легко увольнять. В сфере питания использование официантов стабильно доминировало над самообслуживанием. Возможности техники активно использовались для контроля наемных работников, но слабо – для сокращения трудозатрат. В сфере услуг капиталу легче было осуществить удлинение рабочего дня, чем в промышленности. Основанием таких изменений являлся подешевевший труд, включая труд иммигрантов. В странах периферии процесс шел подобным образом.

Постепенно мировой капитализм столкнулся с противоречием дорогих энергоресурсов, поднявшейся цены рабочей силы в странах периферии, исчерпанием рынков США и ЕС. Важным событием оказалось замедление развития электроники. Дальнейшее снижение цен на промышленные товары требовало снижения издержек. Капитал видел, прежде всего, возможность удешевить рабочую силу, пользуясь наступившим в 2008 году экономическим кризисом. Но чем успешнее решалась такая задача в рамках национальных экономик, тем уже делался потребительский рынок. Не удивительно, что, пройдя три года, кризис так и не пожелал завершиться. Нелиберальный капитализм попал в тупик.

Снятие породивших мировой спад противоречий вполне возможно при капитализме. Но путь к этой цели лежит не через дальнейшую рыночную либерализацию общественной жизни и лишение трудящихся прежних прав, а через стимулирование роста потребления. Такой «социализм» пугает корпорации, но уже он один может привести к преодолению спада. Предварительно мировую экономику ждет новая острая фаза кризиса с крахом спекуляций и многочисленными банкротствами. Обусловит ее исчерпание возможностей монетарного поддержания стабильности. Финансовые власти США добились затягивания кризиса. Но временное снятие некоторых признаков не устранило его причин.

СТАТЬИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

Расплата за рейганомику

В 80-х годах США сократили программы поддержки экономики и предоставили особые привилегии корпорациям и богатейшим людям. Это, в конечном счете, привело к недофинансированию ряда секторов экономики, включая те, которые отвечают за рост конкурентоспособности национального хозяйства, отметил ректор Института Земли Колумбийского университета (The Earth Institute at Columbia University) Джеффри Сакс, выступая в Санкт-Петербурге на вручении ему Международной Леонтьевской медали.

Церемония награждения Джеффри Дэвида Сакса (Jeffrey David Sachs) состоялась 11 июня 2010 года в зале Леонтьевского центра. Профессор Сакс был удостоен медали в 2008 году за выдающиеся заслуги в качестве теоретика и практика рыночных реформ и макроэкономической стабилизации. Традиционная почетная лекция лауреатаназывалась «Достижение устойчивого глобального экономического роста» («Achieving Sustained Global Economic Growth») , но в основном была посвящена анализу причин экономического кризиса в Соединенных Штатах Америки. Последний кризис, как полагает Джеффри Сакс, стал результатом не только действия циклических факторов, но и структурных изменений, имеющих более глубокие корни. С одной стороны, Америка остается страной с очень богатой экономикой, с большим количеством развитых секторов, использует последние технические инновации. С другой стороны, нельзя не видеть, что ее экономика функционирует не самым эффективным образом, причем на протяжении нескольких десятков лет, утверждает профессор.

Основные симптомы заболевания американской экономики, по его мнению, таковы:

Высокий уровень безработицы. Ее официальная величина составляет 10%. Однако если учесть и тех, кто трудится в режиме неполного рабочего дня, а также тех, кто вообще отказался от поисков работы и покинул рынок труда, то эта цифра удвоится, т.е. фактический уровень безработицы составляет почти 20%.

Фискальный кризис и дефицит бюджета. В США бюджетный дефицит составляет около 10% от ВВП. Для страны это рекордно высокий уровень. До начала 80-х дефицит бюджета составлял не более 4%, а в 2000 году даже наблюдался профицит, более чем в 2 %. В 2008 г. произошел резкий рост дефицита — с менее чем 2% до10% ВВП.

Обилие структурных проблем ощущается населением страны как прекращение роста уровня жизни, с одной стороны, и увеличение разрыва в доходах богатых и бедных слоев населения, с другой. Как и многие экономисты по всему миру, Джеффри Сакс пытался найти причины появления этих симптомов и реальные пути решения возникшей проблемы. Точного ответа, признался докладчик, не знает ни он сам, да и никто другой в мире. Профессор поделился своим личным мнением, подчеркнув, что его современная позиция отличается от той, которую он занимал еще два года назад.

Глобализация, к приверженцам которой профессор причисляет и себя самого, стала одной из основных причин возникновения нынешнего кризиса. Рост международной конкуренции потребовал изменений, в том числе и в экономиках США и Западной Европы. Эти страны утратили свою прежнюю роль крупных промышленных центров, уступив эту область мировой экономики Китаю, Индии и другим странам. В результате резко снизилась потребность в рабочих традиционных промышленных отраслей, сократился спрос на персонал без высшего образования, малоквалифицированных рабочих. С 1980-х годов не наблюдался рост зарпла тнизкоквалифицированных работников, выпускников средних школ без университетского образования, доходы этих людей не возрастали, их заработные платы не корректировались с учетом инфляции. И, как видно из графика, только люди с университетским уровнем образования смогли достигнуть повышенного уровня дохода, причем разница в оплате труда, по сравнению с работниками без высшего образования, очень существенна (см. Диаграмму 1).

Диаграмма 1. Уровни доходов работников, занятых круглогодично полный рабочий день, в зависимости от наличия образования (1975-1999 гг.)

Уровни доходов работников, занятых круглогодично полный рабочий день

Примечание. За основу сравнения взяты доходы работников со средним образованием (High school graduate), ниже располагается кривая доходов трудящихся с незаконченным средним образованием (Not high school graduate), выше, соответственно, со среднеспециальным образованием (Some college or associate's degree), дипломом университета (Bachelor'sdegree) и ученой степенью (Advanced degree)

С 1980-х годов заработная плата руководства компаний начала расти неконтролируемыми темпами, оставляя далеко позади почти не меняющуюся зарплату обычных сотрудников компаний. К 2005 г. высшее руководство стало зарабатывать в 260 раз больше, чем обыкновенный служащий. Это результат изменения отношения государства к глобальным компаниям и богатым людям, в частности.

Транснациональные корпорации стали оказывать серьезное влияние на принятие политических решений в Соединенных Штатах. Некоторые компании настолько усилили свое влияние, что перешли в разряд глобальных и стали диктовать свои условия правительству. Реально им удалось добиться от государства снижения налогов и дерегулирования экономики. В наибольшей степени дерегулирование проявилось в финансовой сфере, что оказалось опасным для благосостояния страны.

График 1. Уровень налогообложения высоких доходов

Уровень налогообложения высоких доходов

С приходом к власти президента Рейгана ставка налогов на высокие доходы снизилась с 77% до 28%. С тех пор она почти не повышалась. Одновременно были урезаны и госрасходы, в том числе в такие ключевые области, как образование (см. График 2, вверху слева), инфраструктура и защита окружающей среды (вверху справа), наука и международные связи.

График 2. Сокращение расходов на общественные нужды

Сокращение расходов на общественные нужды

В результате снижения государственных расходов на образование дети из малообеспеченных семей не имеют возможности продолжать свое образование после окончания средней школы (только 16% выпускников 1988 года из бедных семей получили высшее образование к 2000 году).

Население Соединенных Штатов перестало делать сбережения. Самый высокий уровень сбережений (12%) наблюдался в 60-х годах. Менее чем за полвека, подчеркивает Дж. Сакс, произошла смена модели поведения, сегодня и американский бюджет, и простые американцы живут взаймы (см. График 3).

График 3. Уровень сбережений как процент от совокупного национального дохода

Уровень сбережений как процент от совокупного национального дохода

Основная проблема Америки в том, подчеркнул докладчик, что ее очень динамичная рыночная экономика оказалась фактически полностью выведена из-под контроля государства. Баланс сил между государством и частным сектором был нарушен.

«Государство должно располагать достаточными средствами для финансирования образования, науки, инфраструктуры, — отметил профессор. — Для этого необходимо повысить налоги. Однако сегодня ни одна из политических партий не собирается продвигать подобные меры, опасаясь проиграть выборы при неготовности избирателей голосовать за усиление налогового бремени». Демократическая партия президента Обамы предлагает повысить государственные расходы, и профессор Сакс согласен с необходимостью их увеличения, но демократы не собираются существенно повышать налоги. Дефицит бюджета при нынешнем президенте достиг своего максимума за всю историю США — таков результат нынешней политики.

Республиканская партия предлагает снизить налоги и еще больше сократить бюджетные расходы, что, по мнению докладчика, является огромной ошибкой, потому что и сейчас финансирование здравоохранения, научные исследования и развитие инфраструктуры совершенно недостаточны.

Меры, которые необходимо провести правительству для повышения конкурентоспособности на мировом рынке, по мнению Джеффри Сакса состоят в следующем:

- повышение государственных расходов на те сектора экономики, которые не могут финансироваться частным сектором (образование, научные исследования, инфраструктуру и т.д.), во всяком случае, в необходимом для поддержания конкурентоспособности уровне. В том числе необходимо обеспечить возможность получения высшего образования детям из бедных семей. Увеличение размера финансирования высшей школы и курсов повышения квалификации.
- выделение дополнительных средств на развитие жилищно-коммунального хозяйства, которое принципиально не обновлялось уже более 30 лет.
- увеличение вложений в научные исследования и разработки, прежде всего в те, которые связаны с альтернативной энергетикой.

Средства для реализации такой политики, по мнению Дж. Сакса, можно получить через повышение уровня налогообложения высоких доходов граждан, увеличение ставок налога с продаж, а также снижение расходов на военный сектор. Последние, по мнению профессора, могут быть снижены, как минимум, на 40%. Ежегодно на ведение войн в Афганистане и Ираке США тратят 100 млрд долл.

Яна Шокола, Opec.ru

СТАТЬИ >> МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА

Великие кризисы. Кризис 1847-1850 годов

Василий Колташов. Продолжение серии статей - "Великие кризисы".

Василий Колташов, продолжение серии статей "Великие кризисы".
Другие статьи из серии читайте здесь.

Китайский рынок оказался мыльным пузырем. Он смог поглотить всего хлынувшего на него потока английских товаров. Возложенные на Китай и Ост-Индию надежды породили спекулятивный экспорт. Оборотной стороной его был спекулятивный ввоз в Британию чая, индиго и иных азиатских продуктов. Последовали многочисленные банкротства: период подъема подошел к концу. Следующая волна кризиса покончила с железнодорожными спекуляциями. Английский спад быстро развернулся в мировой.

Крах проектов связанных с железнодорожным строительством явился следствием крушения амбициозных торговых планов. Создаваемый железнодорожным бумом спрос изначально являлся производным, в то время как основным для экономики был спрос на внешних рынках. Британский экспорт достиг максимума уже 1845 году, начав затем неуклонно снижаться. Вывоз сокращался по всем направлениям: рынки Азии, Европы, Америки и Африки были переполнены. Предложение превышало платежеспособный спрос. Ожидание прибыли оборачивалось убытками и сокращением торговых операций. Рост экспорта накануне кризиса 1847-1850 годов форсировался благодаря доступным кредитам.

Неурожай 1845 года в целом ряде стран отрицательно сказался на сбыть английских товаров. Рост цен на продовольствие сжимал внутренние рынки. После первых признаков перенасыщения мирового рынка, в 1846 году вывоз британской продукции начал снижаться. Неожиданно по хлопчатобумажной промышленности ударило повышение хлопковых цен. Сказались неурожаи хлопка в США в 1845-1846 годах. Переполнение мирового рынка английской продукцией стало явным к концу 1845 года, что сразу негативно отразилось на железнодорожной спекуляции. В октябре 1845 года последовал биржевой кризис. Курсы акций обрушились на 30-40%. Масса спекулянтов была разорена, компании ликвидировались или сливались, чтобы избежать разорения.

В Британии был дан сигнал о начале нового кризиса. Но промышленный спад последовал позднее: во многих отраслях экономики в 1846 году еще сохранялся рост. Английские товары всюду искали сбыт, производя переполнение рынков. В США в 1846 году были снижены таможенные пошлины, что незамедлительно использовала британ6ская торговля. Ввоз английских товаров в США в 1847 году на 60% превысил уровень 1846 года. Подобной была ситуация и на других рынках. Замедление развития кризиса в Англии происходило за счет его усиления в других странах. В результате работы по сооружению железных дорог в Англии не сократились, а возросли. Паника октября 1845 года погубила лишь слабые мошеннические проекты.

За 1846 год удвоилось число санкционированных парламентом железнодорожных планов. Железнодорожная мания достигла пика. Но активное введение в эксплуатацию новых линий развернулось в момент нарастания трудностей со сбытом. Ожидаемой прибыли железные дороги не приносили. Цены на сырье поднялись. Обнаружился рост издержек производства в момент, когда необходимо было их снижение. Возросла потребность предприятий в кредитах. Предложение ссудного капитала сокращалось. Инвестированные банками в годы подъема средства уже начали сгорать вместе с пораженными кризисом предприятиями. Частная учетная ставка достигла в апреле 1847 года 8%. Но нередко кредит можно было получить лишь под 12-13%, что являлось проклятьем для обремененной проблемами промышленности.

Спад усилил повторный неурожай в Центральной и Южной Европе, Англии и Ирландии. В 1847 году цена пшеницы оказалась в среднем на 37% выше, чем в 1845 году. Весной она превышала уровень 1845 года вдвое. В Ирландии наступил голод. Материальное положение широких масс резко ухудшилось. Нужду трудящихся усилила безработица. Все это расширяло базу кризиса: английский рынок сжимался. Весной и осенью 1847 года Британию охватывала финансовая паника. За огромным ввозом хлеба в страну весной, последовал крах хлебных спекуляций осенью. Многие фирмы обанкротились. В тяжелом положении оказались банки, кредитовавшие спекулянтов. Последовал отток вкладов. К концу октября Английский банк поднял учетные ставки до 8%. Частные ставки взлетели до 15%.

Крах хлебных спекуляций обнажил проблемы, давно накопленные банками, торговыми и промышленными фирмами. Причиной денежного кризиса 1847 года было всеобщее перепроизводство. Хозяйственный застой в стране продолжался уже много месяцев: внутренний и внешние рынки были переполнены. Следующими жертвами эпидемии банкротств стали компании, торговавшие с Индией и Китаем. К ним присоединились текстильные и металлургические предприятия. Потери оказывались колоссальными. Современники отмечали, что только 20 из разорившихся фирм имели долгов на 9-10 млн. фунтов стерлингов.

Осенью 1847 года произошло быстрое свертывание железнодорожного строительства. Были произведены массовые увольнения. Темпы работ снизились всюду, где не были прекращены. Но многие линии находились в завершающей фазе строительства: в 1848-1849 годах в эксплуатацию было принято большое число путей. Неспешность развития кризиса в сфере железнодорожных сообщений имела оборотной стороной его глубину и продолжительность. Объем железнодорожного строительства в Англии неизменно снижался пять лет. В худшем – 1852 году число рабочих занятых на сооружении железных дорог составляло меньше пятой части от их количества в 1847 году. С 1847 по 1851 год прирост длины железнодорожной сети снизился на 77%.

Глубоким оказался спад в строительной отрасли. Производство кирпича за 1847-1848 годы упало на 34%. В текстильной промышленности с 1846 по 1847 год производство хлопчатой пряжи снизилось на 29%. Но если экспорт хлопчатобумажных изделий снизился за 1845-1848 годы на 1З%, то внутренне потребление упала намного больше. Производство хлопчатобумажной пряжи для внутреннего потребления сократилось с 1845 по 1847 год на 53%. Общий экспорт Англии снизился за 1845-1848 годы на 12%. При этом количество банкротств за тот же период взлетело на 88%. Эти данные показывают, насколько сокрушительным оказалось хозяйственное падение в Англии при сравнительно небольшом снижении экспорта.

Из Англии кризис быстро перебросился в другие страны, развиваясь по схожим сценариям. Во Франции добыча угля снизилась с 1847 года по 1848 год на 23%, железной руды с 1847 по 1849 год стали получать на 35% меньше. На 31% упала за 1847-1850 годы выплавка чугуна. Сокрушительным оказалось падение производства рельсов. В 1847-1850 годах оно снизилось на 74%. С 1849 по 1850 год прирост железнодорожной сети уменьшился на 76%. Потребление хлопка с 1846 по 1848 год уменьшилось на 30%. Импорт сырья упал на 39%. Количество банкротств с 1844 по 1847 год дало прирост в 49%.

Во многих сферах экономики Франции падение продолжалось около трех лет. Общее сокращение промышленного производства в 1848 году исчислялось современниками в 50%. В силу экономической отсталости и огромной доли ремесленного производства в Германии, Италии, Австрии и Испании оценить масштабы экономического падения сложно. Однако всюду оно в годы кризиса было более чем значительным. В Германии выплавка чугуна сократилась с 1847 по 1849 год на 14%. Добыча каменного угля в Пруссии снизилась с 1847 по 1848 год на 9%, а прирост длинны железных дорог упал на 75%.

В Лионе была почти парализована шелковая промышленность. Цены на шелк снизились на 40%. Производство предметов роскоши в Париже за 1848 год снизилось на 70%. Общее сокращение производства во французской столице составило за тот год 54%. Рабочие массово увольнялись. Серьезной проблемой были задержки заработной платы.

Вслед за революцией во Франции и Германии последовало массовое изъятие банковских вкладов, что способствовало усилению кризиса уже вызвавшего революционный взрыв в Европе. Однако главным фактором обострения кризиса на Старом континенте стала не революционная волна, а громадное превосходство английской промышленности. В условиях низких мировых цен она имела все шансы покончить с конкурентами. Английская индустрия забирала себе сбыт. Себестоимость британских товаров была значительно ниже европейской, что перекладывало издержки английского кризиса на плечи европейских промышленников, ремесленников и фабричных рабочих. Именно поэтому революции, беспощадно уничтожавшие феодальную отсталость, были важнейшим антикризисным средством в Европе.

Вялый экономический подъем 1840-х годов в Германии не породил заметного роста экспорта и биржевой спекулятивной горячки. Однако с приходом кризиса курсы железнодорожных бумаг резко снизились. И без того слабый денежный рынок получил серьезный удар.

Кризис 1847-1851 годов развивался в США по особому сценарию. На первом его этапе американское сельское хозяйство (как и российское) выиграло от неурожая в Европе: высокие цены на хлеб обеспечили значительный доход. Этим был несколько расширен внутренний спрос на фабрикаты, чем воспользовалась не только Англия, но и местная индустрия. Экспорт зерна и муки за 1845-1847 годы по ценности возрос в 7 раз. Стабильной оставалась выручка от продажи хлопка, хотя объем экспорта сократился в 1,5 раза. Революция в Европе обеспечила приток капиталов. Немаловажной оказалась роль военных заказов в связи с войной против Мексики.

Золотая лихорадка в Калифорнии (начавшаяся весной 1848 года) стимулировала железнодорожное строительство. Рост добычи золота в США вел к перераспределению мирового богатства в пользу американской буржуазии, что являлось спонтанной антикризисной «мерой». В британских владениях разворачивается своя золота лихорадка: ценный металл найден в Австралии (в 1851 году). Приток золотоискателей ускоряет развитие этой колонии. Добыча золота повышает спрос на фабричную продукцию из метрополии. Оседая в банках, австралийское и калифорнийское золото помогало расширению кредита.

Железнодорожный кризис в США оказался кратковременным и относительно легким. Ввод новых железнодорожных линий за 1847-1848 годы сократился на 40%. Выплавка чугуна с 1847 по 1851 год упала на 34%. Потребление хлопка снизилось с 1849 по 1851 год на 28%. С конца 1847 года падение хлебных цен начало отрицательно сказываться на американском сельском хозяйстве. В 1848 году сократился вывоз хлеба. Подорожал кредит.

В текстильной промышленности США развитие кризиса происходило с запозданием, в то время как в Англии она пострадала в числе первых. В металлургии кризис достиг наиболее острой фазы в 1851 году. Проблемы в черной металлургии при сохранившемся приросте железных дорог объяснялись вытеснением местного металла более дешевым английским. Тариф 1846 года снизил пошлины на вывозимый металл с 75-110% до 30%. Огромное техническое превосходство британской индустрии содействовало перераспределению сбыта на американском рынке, как и в Европе. Чугунолитейная промышленность США попала в затяжной кризис.

1851 год стал для индустрии США наиболее затруднительным. За годы спада положение рабочих ухудшилось. Снижению заработной платы способствовал и огромный приток иммигрантов. Если в 1843-1844 годах в страну прибыло 130 тысяч человек, то за кризисные 1847-1850 годы более 1,12 млн. человек.

Экономический кризис 1847-1851 годов прокатился по всему миру. Задетыми оказались все страны, включенные в мировой товарный обмен. Компании банкротились в Латинской Америке, Турции, африканских и иных колониях. Льняная промышленность Бельгии переживала тяжелый кризис. В Голландии остро ощущался промышленный и торговый спад, лишь в марте 1848 года в Амстердаме обанкротилось 14 банкирских контор. Кризис нанес мощный удар по внешней торговле России, в значительной мере замкнутой на Англию. Порядка 50% русского вывоза приходилось на английский рынок. Треть ввозимых в Россию товаров поступала из Англии. Вначале кризиса российские помещики с выгодой использовали неурожай в Европе: экспорт увеличился за 1843-1847 годы больше чем в полтора раза, с 82 до 148 млн. рублей. В 1848 году вывоз рухнул на 41% (до 88 млн. рублей).

Кризис повсеместно снизил спрос на русские хлеб и сырье: лен, пеньку, лес и другие товары. Размещение на внешних рынках изделий русской кустарной и фабричной промышленности оказалось затруднено. Падение мировых цен толкало вниз цены внутри России. Сужение внутреннего рынка, вызванное в огромной мере обвалом экспорта, привело к сокращению потребления промышленных товаров. Продукция местного производства, как и всюду в мире, проигрывала английским фабрикатам. Протекционистская политика Николая I могла оградить русский рынок от конкурентов. Однако крепостнический строй мешал капиталистическому развитию. Для свержения его имелось недостаточно внутренних сил.

В годы кризиса 1847-1850 годов производство в России сокращалось практически по всем направлениям, цены падали. Страдала как металлургия, так и текстильная промышленность, пережившая спад еще в 1846 году, а затем – в 1850 году. Кризис развивался по сценарию общему с другими государствами. Он привел к эпидемии холеры в Европе, что многие страны использовали как повод для ограничения доступа иностранных товаров на свои рынки. Карантинные мероприятия затрудняли экспорт и из России. Вопреки падению цен на хлеб время кризиса осталось в истории как череда «голодных лет», до такой степени упали доходы трудящихся.

В 1848 году вслед за Францией в одной европейской стране за другой развернулись революции и народные выступления. Даже в Англии были приняты меры, чтобы не допустить восстания пролетариата. Считается, что революции осложнили кризис в Европе. В реальности хроническая отсталость промышленности при господстве феодально-монархических порядков или финансовой аристократии делали спад более тяжелым. Обостренные кризисом внутренние противоречия привели к буржуазным революциям: антифеодальным или демократическим, как во Франции. Этим было облегчено преодоление кризиса и дальнейшее хозяйственное развитие. Несмотря на незавершенный характер революций в Европе, достижения нового английского промышленного переворота могли быть перенесены в другие страны.

Произошедший к 1847 году перелом в английской экономике, прежде всего, состоял в росте тяжелой индустрии. Легкая промышленность еще преобладала. Но строительство железных дорог привело к повышению удельного веса тяжелой индустрии. Производство средств производства и паровых машин вообще стало делом крупных предприятий.

Первые признаки наступающей депрессии обозначились в Британии уже в 1848 году. Финансовая паника улеглась: обнаружилось обилие свободного денежного капитала. Кредит стал дешеветь. Способствовал улучшению ситуации на денежном рынке и приток европейских средств, бежавших в зону большей экономической и политической стабильности. Потерявшие часть своего оборотного капитала английские фирмы получили доступ к заемным средствам, что облегчило переоборудование предприятий.

Таблица: Частная учетная ставка в Лондоне *

Октябрь 1847 г.

Октябрь 1848 г.

Февраль 1849 г.

8—15

2,5-3

1,75-2,5

* «Мировые экономические кризисы» т. III И. А. Трахтенберг, Денежные кризисы, М. 1939, стр. 509.

Снижение себестоимости товаров привело к расширению рынка сбыта английской продукции. Облегчило положение британской индустрии и падение цен на сырье. Снижение цен на железо замедлило свертывание железнодорожного строительства в 1849 году. Для подешевевших металлов открылись новые сферы потребления. В 1848-1850 годах в Англии возросла концентрация капитала. Многие слабые компании разорились. Особенно заметен был перелом в железнодорожной сфере. Здесь в 1848 году сохранилось лишь 20 крупных и небольшое число мелких акционерных обществ, тогда как в 1846 году их насчитывалось порядка 200. Аналогичные процессы происходили во Франции, где помимо конкуренции влияло еще и правительство.

В годы депрессии последовавшей за спадом повсеместно отмечалось обновление основного капитала. Издержки производства сокращались. В Англии внедрению новых машин необычайно способствовал закон о десятичасовом рабочем дне и об ограничении использования детского труда. Возросшее превосходство британской индустрии позволило устранить конкурентов с заокеанских рынках. В конечном итоге распродажа Англией товарных запасов была осуществлена гораздо быстрее и легче, чем в других странах.

Выход британской экономики из кризиса оказался ускорен его обострением во Франции, государствах Германии и Италии, России и других странах. Даже в США запоздалое обострение кризиса оказалось связано с начавшимся оживлением в Англии. Однако оздоровление промышленности в Англии оказало обратное воздействие на мировое хозяйство, поспособствовав общему преодолению кризиса. Но если бы не существовало объективных условий для роста товарного потребления, вслед за коротким оживлением последовал бы новый спад, как это было во время большого кризиса 1810-1820 годов.

Прыг: 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10
Скок: 10