СТАТЬИ >> ЭКОНОМИКА РОССИИ

Кредитно-долговой мазохизм денежных властей России

Автор: Валентин Юрьевич Катасонов, профессор кафедры международных финансов МГИМО, доктор экономических наук, член-корреспондент Академии экономических наук и предпринимательства.

Сегодня одной из главных тем всех мировых СМИ является долговой кризис, разразившийся в Европе. Называются абсолютные и относительные величины различных видов долга (внешнего, государственного, корпоративного) таких стран, как Греция, Испания, Италия, других стран Европейского союза и зоны евро. У многих этих стран государственный долг перевалил за 100 процентов ВВП. В целом по еврозоне в конце текущего года уровень совокупного государственного долга оценивается в 88% ВВП. Стали также все чаше вспоминать США, у которых в этом году государственный долг достиг планки 100% ВВП.

На фоне этих гигантских величин долга стран Запада Россия выглядит просто как отличник. Например, по данным Банка России, в середине текущего года государственный внешний долг России (включая долги бывшего СССР, а также долги субъектов Российской Федерации) составил 35 млрд. долл. Это, в частности, на порядок меньше, чем внешний государственный долг такой небольшой страны, как Греция. По отношению к ВВП наш государственный внешний долг - менее 3% ВВП. Наши власти не прочь подчеркнуть как свое личное «достижение» столь невысокий уровень долгового бремени российского государства. При этом любят вспоминать 1998 год, когда показатель государственного долга достиг рекордной планки 146% ВВП. В этой связи возникают даже «благородные порывы» со стороны наших государственных деятелей помочь «бедной Европе» выбираться из ямы долгового кризиса (я об этом только что писал в статье «О нашей помощи Западу». Вместе с тем позиции России как должника не столь радужны, как это кажется на первый взгляд.

Во-первых, потому, что уже многие годы основная часть внешнего долга России приходится не на государственные обязательства, а на долги частных компаний (корпоративные долги). По состоянию на середину 2011 г., по данным того же Банка России, внешние корпоративные долги были более чем на порядок больше, чем государственные (долги банковских учреждений - 159,0 млрд. долл., долги других секторов экономики - 331,7 млрд. долл.). Общий объем внешних долгов Российской Федерации составил 538,6 млрд. долл. По отношению к ВВП, рассчитанному в долларах по официальному валютному курсу, получается где-то примерно 1/3. Немало, хотя действительно меньше, чем в большинстве стран Европы.

Во-вторых, надо иметь в виду, что условия заимствований для России (в том числе частых компаний), как правило, намного более тяжелые, чем для западных должников. Это выражается в высоких процентах по кредитам и займам, которые тяжелым бременем ложатся на российскую экономику и все общество. Чтобы не быть голословным, приведу официальные данные Банка России по платежам по внешнему долгу Российской Федерации за последние годы (см. табл. 1).

Табл. 1. Платежи по внешнему долгу Российской Федерации (в %, на конец года)

Года

По отношению к экспорту

По отношению к ВВП

По отношению к золотовалютным резервам

2005

29

10

42,6

2006

30

10

32,6

2007

39

12

32,5

2008

29

9

35,7

2009

38

11

30,0

2010

29

9

26,9

Как видно, народ России очень напряженно трудится на то, чтобы обогащать международных ростовщиков-банкиров: примерно 1/3 всего экспорта, 1/10 ВВП, 1/3 золотовалютных резервов уходит из страны в виде платежей по западным кредитам и займам. Наш народ трудится более напряженно, чем греческий, хотя все разговоры сегодня вращаются вокруг этой небольшой страны с ее высоким долгом и угрозой государственного дефолта. Расходы Греции на текущие расходы по государственному долгу (а он, заметим, почти полностью является внешним), по данным национальных источников этой страны, составляет около 7% ВВП, т.е. ниже, чем соответствующий показатель «благополучной» России. Заметим, что в начале 80-х гг. прошлого века многие государства Латинской Америки и другие страны «третьего мира» переживали острейший долговой кризис. Тогда им приходилось направлять до 40% всей экспортной выручки на погашение своих внешних долгов. А если обязательства по кредитам превышали эту планку, они просто прекращали выплаты. Россия вплотную приблизилась к этой планке, но ее руководители торжественно обещают западным кредиторам исправно погашать свои обязательства. Зачем? Говорят, чтобы поднять «кредитный рейтинг» страны. Кстати, забавно: Россия сегодня на фоне долгового кризиса стран ЕС (да и других стран Запада) выглядит формально «благополучно», однако по кредитным рейтингам плетется в хвосте, входит в компанию стран типа Нигерии или Зимбабве.

Международную финансовую политику денежных властей России (Банка России и минфина) иначе как «кредитно-долговой мазохизм» не назовешь. Для этого придется привести еще одну таблицу, составленную на основании официальной статистики Банка России (табл.2).

Таблица 2. Внешний долг и международные резервы России (млрд. долл., на начало соответствующего года)

Года

Внешний долг

Международные резервы

2007

313,2

303,7

2008

463,9

478,8

2009

480,5

426,3

2010

467,2

490,1

2011

488,9

484,2

01.10.2011

519,4

516,9

Сопоставление величин внешнего долга и международных резервов России за последние пять полных лет показывает, что величины эти очень близкие. Что это означает? Рискну высказать свои предположения.

Во-первых, международные резервы - это почти беспроцентное кредитование Запада нашими денежными властями. А Запад эти же деньги возвращает России, но уже под высокий процент. Вот такой «театр абсурда»: российские власти «помогают» западным ростовщикам для того, чтобы они могли эффективно «доить» «корову» под названием Россия. Международные резервы страны стали важнейшей частью механизма, обеспечивающего глобальный кругооборот ссудного капитала в целях ограбления России ростовщиками.

Во-вторых, международные резервы РФ можно рассматривать как наиболее ликвидное и доступное для западных ростовщиков обеспечение тех кабальных кредитов, которые они нам навязывают. А вдруг Россия очнется и поймет, что кредиты кабальные и грабительские и откажется платить? У России имеется громадное количество различных активов за рубежом, которые западные кредиторы могут при необходимости использовать для взыскания долгов со своих российских клиентов. По данным Банка России, внешние активы РФ на 1 января 2011г. составили 809,4 млрд. долл. Конечно, это лишь верхняя часть айсберга. Есть так называемые «нелегальные» активы наших олигархов и чиновников-клептократов; они в разы превышают официальные цифры Банка России. Но вместе с тем из всех зарубежных активов России международные резервы являются наиболее «прозрачными», «ликвидными» и доступными (с другими активами для западных кредиторов гораздо больше мороки). Кстати, механизм использования международных резервов РФ для погашения обязательств российских должников перед западными кредиторами был апробирован в период последнего кризиса. Тогда десятки миллиардов долларов были выданы денежными властями России из наших резервных (нефтегазовых) фондов российским корпорациям, а последние направили их на счета западных кредиторов. Впрочем, по нашему мнению, тонкую политику по поддержанию паритета международных резервов и внешних долгов проводят, скорее не денежные власти России, а западные кредиторы. Наши денежные власти - не более чем послушные, исполнительные объекты этой политики.

В приведенной мною выше таблице содержится подсказка: что следовало бы сделать денежным властям, ориентированным на национальные интересы страны. А именно: использовать имеющиеся международные резервы РФ для погашения внешнего долга страны перед международными кредиторами. Благо резервов для этого хватает. Подлинно суверенное развитие страны не должно быть обременено внешними долгами, а также почти беспроцентным кредитованием Запада под вывеской «международных резервов».

Источник: Русская линия

СТАТЬИ >> МИРОВЫЕ ФИНАНСЫ

О нашей помощи Западу

Автор: Валентин Юрьевич Катасонов, профессор кафедры международных финансов МГИМО, доктор экономических наук, член-корреспондент Академии экономических наук и предпринимательства.

Денежные власти России как «пятая колонна» …

В последние месяцы в наших СМИ регулярно обсуждается тема возможной помощи со стороны России Западу для предотвращения надвигающегося долгового кризиса. Летом появилась информация о возможности предоставления помощи Греции. Осенью премьер-министром В.В.Путиным, исполняющим обязанности министра финансов Антоном Силуановым, помощником Президента России Аркадием Дворковичем и другими официальными лицами стал озвучиваться вопрос о финансовой поддержке Испании и других европейских стран. Рассматривались варианты прямого выкупа Россией государственных долговых бумаг европейцев, помощи через Европейский фонд финансовой стабильности или даже с использованием Международного валютного фонда в качестве посредника между Россией и Европой.

Немало шума наделало интервью президента Союза предпринимателей и арендаторов России А.П.Бунича под очень звучным названием «Путин отдает МВФ золотовалютный запас России?»; оно появилось в начале ноября и широко разошлось по различным СМИ. Подобные сенсации возбудили часть нашего общества, вызывая у людей возмущения и протесты примерно такого толка: у нас самих куча всяких экономических и социальных «дыр», а наши власти собираются отрывать самое необходимое у народа и помогать «зажравшейся» Европе. Мне как специалисту по финансам приходится такое слышать каждый день, причем от людей, занимающихся экономикой практически (бизнесмены) или теоретически (преподаватели ВУЗов).

К сожалению, такие эмоциональные реакции свидетельствуют о недостаточно глубоком понимании того, как устроена российская и мировая экономика. Дело в том, что Россия уже на протяжении почти двух десятилетий своего существования оказывает масштабную финансовую помощь Западу. И именно этот факт, с моей точки зрения, действительно заслуживает внимания всего нашего общества и действительно является возмутительным.

Все валютные резервы страны, как известно, сосредоточены в двух «мешках» – Банка России и Министерства финансов (наши денежные власти). В совокупности (вместе с золотом) они образуют «международные резервы», которые на 1 ноября 2011 года составили 525,6 млрд долл., причем на иностранную валюту пришлось почти 477 млрд долл. Хочу обратить внимание, что все эти сотни миллиардов долларов уже отданы Западу в виде финансовой помощи. Даже по терминологии наших денежных властей, это называется «экспортом капитала». Но таким экспортом, который наносит нашей экономике большой ущерб, а Западу – выигрыш. Часть нашей валюты размещается на счетах зарубежных банков, другая часть инвестируется в различные долговые бумаги. И то, и другое дает крайне низкий номинальный доход. А с учетом изменения цен на отдельные финансовые инструменты (ценные бумаги) и колебаний обменных курсов валют наши денежные власти в отдельные годы имели чистые убытки от такого «экспорта капитала». По оценкам С.Ю.Глазьева, за период 2001-2007 гг. прямые убытки в связи с обесценением валютных резервов Российской Федерации составили 50 млрд долл., а косвенные убытки в виде упущенной выгоды – 200 млрд долл. («Некомпетентность Кудрина обошлась России в $50 млрд убытков» (Сергей Глазьев, 27 июля 2008г.).

Примечательно, что даже номинальная доходность международных резервов РФ в несколько раз ниже, чем даже рентабельность ряда отраслей нашей не очень уж здоровой экономики. Этот доход также в несколько раз ниже, чем доход иностранных инвесторов в России. Так что наши денежные власти к национальному товаропроизводителю относятся хуже, чем самая злая мачеха.

Наши денежные власти помогают западным экономикам – в первую очередь международным банкам, которые, в свою очередь, на наши же деньги скупают наши же активы. Наши денежные власти помогают западным государствам (прежде всего США), которые на наши же деньги (которые они получают от нас в обмен на казначейские облигации) покупают и производят оружие, которым смогут (не приведи Господи!) убивать наших же граждан. Таким образом, наши денежные власти – не просто злая мачеха, а самая что ни на есть «пятая колонна» злейших врагов России.

Итак, все запасы иностранной валюты из государственных закромов России (до последнего доллара и последнего евро) уже предоставлены в виде помощи «бедному» Западу. Поэтому больше украсть у нашего народа, чем уже украдено нельзя. А все разговоры о том, чтобы помочь «бедной» Испании или еще какой-то «бедной» европейской стране – это проявления «подковерной» борьбы различных западных банков, которые оказывают нажим на наши власти. Речь ведь идет о «помощи» не той или иной стране, а тем банкам, которые являются держателями долга соответствующих государств и которые желают «отбить» свои деньги. Так что мы являемся свидетелями алчной борьбы между различными стаями международных банковских хищников за передел валютных резервов России.

Если бы денежные власти России хоть немного думали о национальных интересах страны, им следовало бы сейчас не рассуждать о том, какой стране Запада оказать «помощь», а думать о том, как восстановить национальный суверенитет над той частью экономики, которая называется «валютные резервы». А также озаботиться о том, чтобы вывести валютные резервы страны из зоны банковских рисков. После последней встречи «двадцатки» в Каннах (начало ноября с.г.) был подготовлен «черный список» из 29 международных банков, которые находятся на грани коллапса. Между прочим, значительная часть наших резервов размещена именно в этих банках.

***

В предыдущей части статьи я показал только верхнюю часть «айсберга». Напомню: я говорил о «помощи» в виде международных резервов, которые наши денежные власти (Банк России и Министерство финансов РФ) размещают в иностранных банках (валютные депозитные счета) и инвестируют в долговые бумаги, выпущенные государствами других стран (среди них на первом месте – Соединенные Штаты). Величина таких резервов превысила 500 млрд. долл. Слово «помощь», конечно надо ставить в кавычки, поскольку настоящая помощь предполагает добровольность. А в нашем случае это фактически репарации и контрибуции, которые Россия, проигравшая «холодную войну», платит Западу как победителю. При этом Банк России и Министерство финансов выполняют функции администрации по репарациям и контрибуциям. В русском языке подобного рода принудительная «помощь» называется словом «грабеж».

Существует множество других способов и форм грабежа России Западом, причем нередко достаточно закамуфлированных. Камуфляж обеспечивают наши СМИ и учебники, которые умудряются назвать грабеж красивыми словами: «международные экономические отношения», «сотрудничество», «интеграция России в мировую экономику», «взаимный обмен» и т.п.

На второе место среди форм нашей «помощи» Западу я поставил бы экспорт частного капитала из России. Так эта форма официально называется на языке наших денежных властей. Происхождение большей части такого частного капитала достаточно мутное: криминальные деньги, коррупционная рента, прибыли и амортизационные отчисления предприятий, попавших в частные руки в результате приватизации (зачастую проведенной с грубыми нарушениями законодательства) и т.п. Обратимся к официальным данным Банка России (статистика платежного баланса). Если просуммировать годовые объемы чистого экспорта частного капитала из России за период 1995-2010 гг., то получим величину 763 млрд. долл. Для российской экономики это почти полный вычет, а для экономик Запада – соответственно приобретение. В нормальных странах экспорт капитала контролируется государством и обеспечивает пополнение казны за счет уплаты налогов от доходов, получаемых от зарубежных инвестиций. Из нашей страны частный капитал часто уходит «с концами» (в частности, в оффшоры), не декларируя своих доходов и уж, тем более, не уплачивая налогов. Декларированные (и отраженные в официальной статистике) доходы от наших зарубежных инвестиций за период 1995-2010 гг. составили всего 262 млрд. долл. (что, по любым меркам, крайне мало). Таким образом, чистые потери России от экспорта частного капитала за период 1995-2010 гг. составили более 500 млрд. долл. (763 млрд. – 262 млрд.). В среднем в расчете на один год получается чистых потерь более 30 млрд. долл.! Я привожу самые общие цифры, не погружая читателя в разные профессиональные тонкости.

Но и это – лишь вершина айсберга. Ведь значительная часть частного капитала уходит за границу вообще не «регистрируясь», контрабандно. Сегодня это стало совсем просто, ведь несколько лет назад у нас в России была проведена полная «валютная либерализация»: отмена всяких ограничений на движение капитала через границы в обе стороны. Но хозяева частного капитала, в силу не вполне законного (или абсолютно незаконного) происхождения этого капитала, а также для того, чтобы «замести следы», предпочитают пользоваться нелегальными каналами. Я не буду сейчас описывать технологии нелегального выведения капитала из страны, интересующимся рекомендую обратиться к моей книге «Бегство капитала из России» (М.: Анкил, 2002). Различные экспертные оценки (в том числе мои) показывают, что величина нелегального (не фиксируемого в статистике) экспорта частного капитала как минимум равна объему легального вывоза капитала. Я называю самые консервативные оценки. При этом заметьте: о возвращении в Россию доходов от такого вывоза капитала речи вообще не идет! Это чистый и необратимый вычет из валового продукта страны.

Экономисты не располагают возможностью дать точные оценки бегства капитала из страны. Это в первую очередь задача правоохранительных органов и спецслужб. Материалов о нелегальном выводе крупных средств из страны за последние годы накопилось очень много. Достаточно назвать записку рабочей группы Государственной думы РФ по борьбе с коррупций в высших эшелонах власти (под руководством В.М.Кузнецова), которая была 20 апреля 2009 года направлена Президенту Российской Федерации Д.А.Медведеву. В ней собран богатейший материал о нелегальном вывозе из страны драгоценных металлов, алмазов, редкоземельного сырья, апатитов, угля, нефти, оборудования и машин, технологий оборонного характера и т.д. Всего, по оценкам авторов записки, за период 1992-2009 гг. вывезено различных ценностей, ресурсов и товаров на сумму не менее 10 триллионов долларов. То есть в среднем на год получается без малого по 600 млрд. долл. Чтобы было понятно, скажу: годовой валовой внутренний продукт (ВВП) Российской Федерации в настоящее время оценивается примерно в 3 триллиона долларов (расчет по паритету покупательной способности рубля и доллара).

Читатели РНЛ могут ознакомиться с упомянутым документом – он размещен на многих сайтах в интернете. Безусловно, содержащиеся в записке факты требуют серьезной проверки со стороны прокуратуры и других компетентных органов.

Но многие оценки и факты совпадают с тем, что содержится в других документах и исследованиях. Например, мною была издана книга «Золото в экономики и политике России» (М.: Анкил, 2009), содержащая кое-какие «кабинетные» (основанные на анализе статистических источников) оценки по разграблению нашего золотого запаса. Факты и стоимостные оценки, касающиеся вывоза «желтого металла» из России, собранные в записке В.М. Кузнецова, мне отнюдь не кажутся фантастическими. Они сопоставимы с моими оценками и заслуживают серьезной проверки. К сожалению, вокруг указанного документы создан заговор молчания, который длится уже 2,5 года. Вот вам и борьба с коррупцией, чуть ли не возведенная в ранг «национальной идеи»!

В данной публикации я не касаюсь различных морально-нравственных, юридических и политических аспектов данного вида нашей «помощи» Западу. Приведу лишь фрагмент из одного давнишнего выступления тогдашнего президента США Б. Клинтона, который высоко оценил вклад «демократической» России в экономическое развитие Америки. Выступая на совещании Объединенного комитета начальника штабов США в 1995 году, он сказал «Мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Мы получили сырьевой придаток, не разрушенное атомной бомбой государство, которое было бы нелегко создать. Да, мы затратили на это многие миллиарды долларов, но они уже близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью: за четыре года мы и наши союзники получили стратегического сырья на 15 млрд. долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т.д. Под существующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тыс. тонн меди, почти 50 тыс. т алюминия, 2 тыс. т цезия, бериллия, стронция. В годы так называемой перестройки в СССР многие наши военные и бизнесмены не верили в успех предстоящих операций. И напрасно. Расшатав идеологические основы СССР, мы сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составлявшее основную конкуренцию Америке» (цит. по: М.Морозов. Как уничтожить Россию // Трибуна, 21.08.2008).

Кстати, наши чиновники и олигархии, рассовывающие ворованные деньги по иностранным банкам, крайне близоруки и даже безумны. Им кажется, что эти зарубежные активы – их собственность. Есть много причин в этом сомневаться. Если российские власти не проявили должной воли в том, чтобы провести конфискацию такого имущества, то ее наверняка проявят власти Запада. Они это сумеют сделать красиво и изящно, выступив в роли «эффективных борцов» с коррупцией. Впрочем, эта тема заслуживает особого разговора.

Обсуждение вопроса о нашей «помощи» Западу (т.е. ограбления России) не преследует цель посеять ужас и уныние у русского народа. Это обсуждение должно позволить нам трезво оценить спускаемые сверху лозунги «борьбы с коррупцией», «проведения модернизации», «повышения конкурентоспособности» (очевидно, что при такой мощной утечке капитала за рубеж из России эти лозунги практически не реализуемы и, скорее всего, являются верхом политического лицемерия).

Кроме того, оно поможет нам понять, где корабль нашего государства имеет самые крупные «пробоины», - для того, чтобы при наведении порядка в стране (на что мы все сильно надеемся) начать немедленно их «затыкать». Конечно, в первую очередь, необходимо восстановление ограничений на международное движение капитала.

Наконец, мы должны выявить и оценить те активы, которые против воли народа были выведены из страны и превратились в легальные и нелегальные «зарубежные активы». Имеется определенный мировой опыт, который показывает: награбленные и выведенные за границу богатства можно возвращать в страну их происхождения или, по крайней мере, устанавливать эффективный контроль над зарубежными активами.

К сожалению, наша «помощь» Западу размещением валютных резервов за рубежом и бегством частного капитала (преимущественно нелегального) не ограничивается. Имеются и иные виды «помощи».

Окончание

В предыдущих частях публикации я назвал два важнейших канала перекачки ресурсов из России за рубеж: международные резервы наших денежных властей (закамуфлированные репарации и контрибуции), а также вывод за пределы страны частных капиталов нашими олигархами и коррумпированными чиновниками (преимущественно нелегальный вывод).

Но есть еще один важный канал, о котором почему-то говорят гораздо реже. Речь идет об иностранных инвестициях в Россию. Это может удивить читателя: как же так? Нам говорят, что капиталов в России не хватает, надо привлекать иностранные инвестиции из-за границы. Наши власти считают иностранные инвестиции чуть ли не главной панацеей от всех социально-экономических бед России. Подобного рода заявления наших властей в лучшем случае свидетельствуют об их глубоком невежестве; скорее всего такие лицемерные заявления надо рассматривать как маскировку для проведения политики по разрушению и ограблению страны.

Во-первых, большая часть инвестиций в реальном секторе экономики (так называемых нефинансовых инвестиций) - это просто напросто скупка по дешевке активов нашей промышленности и других отраслей экономики. Контроль над российской экономикой переходит в руки транснациональных корпораций и банков.

Во-вторых, иностранный капитал практически новых основных фондов в экономике не создает. За исключением строительства офисов для собственных нужд, складов и торговых центров. Никакой индустриализации от иностранных компаний ждать не приходится. Иностранный капитал не вдохновляется президентскими призывами «модернизации», ему нужна максимальная прибыль с минимальными рисками. Поэтому он преимущественно обращается в сфере торговли и спекулятивных финансовых операций. А предприятия реального сектора экономики для него не более чем привлекательный объект и средство спекуляций. Исключение составляют лишь предприятия нефтегазового сектора экономики.

В-третьих, иностранные инвестиции - эффективный инструмент для перекачки финансовых ресурсов из России за рубеж. Речь идет о доходах, которые иностранные компании и банки получают в нашей стране и переводят в другие части земного шара.

Масштабы перекачки финансовых ресурсов впечатляют. По данным Банка России, за период 1995-2010 гг. суммарный объем доходов иностранных инвесторов в нашей стране составил 515 млрд. долл. Совершенно четко видна тенденция роста таких доходов. Например, в 1995 г. они равнялись 7,2 млрд. долл., 1996 г. - 9,3 млрд. долл. А вот данные за последние пять лет (млрд. долл.): 2006 г. - 53,1; 2007 г. - 68,2; 2008 г. - 88,7; 2009 г. - 61,3; 2010 г. - 73,8.

Иностранные инвестиции в России напоминают «финансовый насос», который набирая обороты, все более обескровливает отечественную экономику. Примечательно, что суммарный объем иностранных инвестиций в РФ за 1995-2010 гг. составил 642 млрд. долл. (данные Банка России). Сравнивая эту цифру с суммарной величиной инвестиционных доходов за тот же период можно ожидать, что в самое ближайшее время у России возникнут чистые потери от «инвестиционного сотрудничества» с Западом. Скорее всего, сальдо такого «сотрудничества» уже стало отрицательным для России, так как иностранные инвесторы занижают свои доходы в России и скрытно выводят часть доходов. Например, используя механизмы трансфертных цен (поставки товаров и услуг между отдельными предприятиями, входящими в состав транснациональной корпорации по ценам, значительно отличающимся от мировых).

Хотелось бы обратить внимание на состав иностранных инвестиций. Преимущественно под вывеской «инвестиций» скрываются кредиты и займы иностранных банков и корпораций российским компаниям (в том числе компаниям с участием иностранного капитала). По нашим расчетам, базирующимся на статистике Банка России, лишь 10-20% всех иностранных инвестиций в последние годы приходилось на так называемые «долевые» инвестиции (вложения в уставные капиталы российских организаций). Остальные 80-90% - «долговые» инвестиции, т.е. займы, кредиты, ссуды. Такие «долговые» инвестиции предоставляются преимущественно для финансирования торговых операций и приобретения краткосрочных ценных бумаг, т.е. для спекуляций. На конец 2009 г. объем накопленных иностранных инвестиций равнялся 268 млрд. долл., причем лишь 52 млрд. долл. составляли «долевые» инвестиции, а 216 млрд. долл. - «долговые». Из «долговых» инвестиций более 60 млрд. долл. приходилось на кредиты и займы со стороны зарубежных транснациональных («материнских») структур тем российским компаниям, в которых эти ТНК имели контрольные пакеты акций. Остальные «долговые» инвестиции - займы и кредиты компаниям с преимущественно или исключительно российским капиталом. Не трудно догадаться, что такие инвестиции являются причиной растущего долга со стороны корпоративного сектора российской экономики. Долговая петля, наброшенная на нашу экономику так называемыми «иностранными инвесторами», все более затягивается. По данным Банка России, на 1 октября 2011 г. внешний долг России достиг 519,4 млрд. долл., в том числе долг частного сектора экономики - 474 млрд. долл. (157 млрд. долл. - банковский сектор экономики; 317 млрд. долл. - нефинансовый сектор).

Западный капитал предпочитает именно «долговую» форму «сотрудничества» с Россией. Во-первых, это инвестиции с минимальным риском (кредиты и займы обеспечены залогами, в том числе пакетами акций российских должников). Во-вторых, это активы с высокой ликвидностью: многие кредиты и займы являются краткосрочными и периодически возобновляемыми; в случае ухудшения ситуации они не возобновляются и «инвестиции уходят из страны». А страна, естественно, оказывается у «разбитого корыта». Фактически речь идет не о нормальных инвестициях в форме вложений в основной капитал (здания, сооружения, машины, оборудование и др.), а о «горячих» деньгах, которые бродят по всему миру, выискивая новых жертв. После ухода таких «инвестиций» за пределы страны ее экономика переживает тяжелейшие испытания: «обвалы» фондовых рынков, банкротства национальных компаний, падение курса национальной денежной единицы, инфляцию, безработицу и т.п. Вот и в этом году, по оценкам Банкам России, из Российской Федерации может уйти иностранного капитала на сумму более 70 млрд. долл. И это не считая инвестиционных доходов в виде процентов, дивидендов, рентных платежей. Если предположить, что уровень таких доходов иностранных инвесторов в 2011 году останется на уровне предыдущего года (73,8 млрд. долл.), то получается, что в результате участия России в «международном инвестиционном сотрудничестве» она понесет потери, превышающие 140 млрд. долл. Между прочим, в 2010 году Россия экспортировала сырой нефти 250,7 млн. тонн на сумму 135,8 млрд. долл. Иначе говоря, ущерб от «международного инвестиционного сотрудничества» России с Западом в нынешнем году может превысить все доходы страны от добычи и продажи «черного золота» на мировом рынке в прошлом году. Итак, даже самые элементарные расчеты показывают, что пропагандируемые нашими властями «иностранные инвестиции» являются важнейшей формой «помощи» Западу. А говоря проще, - ограбления России.

Источник: Русская линия

СТАТЬИ >> МАКРОЭКОНОМИКА

Куда способен меняться капитализм

Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).

Кейнсианство потерпело крах как буржуазная политика в странах центра потому, что оказалось более невыгодным монополиям. Возникновение нелиберальной политики обеспечило корпорациям новые возможности накопления, а главное – приспособление к условиям, возникшим на планете в результате краха колониализма. Ресурсы бывших колоний и зависимых рынков были по-новому поставлены на службу капитализму. Немаловажной оказалась роль открывшихся с крушением «реального социализма» рынков. За счет них произошло типичное для многих понижательных волн территориальное расширение экономики мирового капитализма.

Неолиберализм процветал с 1980-х годов. Он прошел немало кризисов и сохранил эффективность (подробнее здесь). Однако он вновь споткнулся о кризис, повалившись в депрессию. Старое монетаристское лекарство не помогает экономике: она остается отягощенной кризисом, капитализм не в силах возвратиться к росту прежних лет. Правительств отчаянно ищут выход не связанный для капитала с уступками классу наемных работников. Его нет, и не может найтись. Массы напряжены и ждут от властей совершенно иного.

Но кейнсианство не может просто вернуться как инструмент преодоления нынешнего глобального кризиса. Эта модель предполагала поддержание потребления в развитых индустриально странах за счет эксплуатации рабочей силы и природных ресурсов колониальной и полуколониальной периферии. Вздорожание сырья – сырьевой кризис 1960-х годов – подорвало основу кейнсианской экономики в странах центра.

В современных условиях капитализму, чтобы выжить придется пойти на большие уступки трудящимся, чем это было возможно во время расцвета кейнсианства. Локальные рынки должны будут объединиться, а борьба за сбыт обострится еще до конца нынешнего кризиса. Для перехода к хозяйственному росту государству придется перейти от эпизодической поддержки потребителей к стратегии экономического регулирования при стимулировании роста платежеспособности широких слоев. Капитал должен будет сделать ставку на новую технику и квалифицированный труд. Коммерческая сфера услуг видоизменится, возможно, значительно сожмется. Общественная сфера, стимулируемая государством, наоборот возобновит быстрый рост.

Подобного не стоит ожидать в виде доброй воли буржуазии. Без острейшей классовой борьбы сдвиги не обойдутся. Действия трудящихся масс наряду с рыночными неприятностями вновь откроют капиталу угрозу крушения всего эксплуататорского строя. За годы мирового кризиса рабочее движение должно будет вырасти в могучую силу, чтобы показать господствующему классу – без отказа от неолиберализма и радикального реформирования капитализма невозможно избежать его крушения. Потеря эффективности экономики сделает даже сравнительно слабые удары рабочего движения более ощутимыми для корпораций.

Капиталу придется взять на себя издержки по преодолению кризиса (его наиболее острый этап мы еще увидим). Рынки начнут сливаться, как это не единожды было в истории, а конкуренция между мировыми группами крупного капитала усилится. Рост мировой торговли не прекратится с торжеством протекционизма, но рост больших рынков окажется еще большим. При этом буржуазно государства должно будет выработать стратегию выращивания, поддержания и защиты рынков. Карликовые страны лишаться перспектив. Оффшоры, вероятно, будут в большинстве ликвидированы.

Структурные изменения, как можно ожидать, включат транспортную революцию, и общее развитие коммуникаций не в частных, а общеэкономических интересах. Коммерческое поле вообще сократится. Платная медицина, образование и некоторые иные виды бизнеса могут быть даже запрещены как паразитические. Их национализация, как и перемены в целом, не произойдут без активного вмешательства масс. Но не стоит думать, будто капитал от этого только проиграет. Его концентрация, видимо, возрастет, а избавление потребителей от многих расходов на услуги высвободит средства для покупки промышленных товаров. На пользу монополиям пойдет и дальнейшее вытеснение мелкого и среднего бизнеса.

Капитализм неоднократно видоизменялся, проходя через смену волн в большие кризисы. Он может изменить еще раз. Он может взять на вооружение многое из того, с чем беспощадно боролся в эру неолиберализма. При этом зрелость классового сознания рабочих остается недостаточной для того, чтобы заменить буржуазный строй революционным порядком и шагнуть к социализму. Капитализм как мировое явление не исчезнет пока не дойдет до предела возможного развития. Этот предел близок, но он еще не достигнут. Впереди новый этап общественного развития и в ходе него, вероятно, подготовка предпосылок новой формации завершится.

Структурные изменения в капиталистической системе должны будут произойти вместе с переменами в технике. Всякая смена длинных волн в истории сопровождалась научно-техническими переворотами. Изменения могли затрагивать далеко не все отрасли общественного производства. При переходе к понижательным волнам они были менее масштабны. Однако они всегда происходили. Нынешний кризис подготовляет повышательный период развития. Породившие потрясения мировой экономики противоречия указывают на необходимость масштабной революции в науке и технике. Отсутствие ее признаков в первые годы спада еще не означает, что эти перемены не произойдут позднее – на финальном этапе глобального кризиса. Какими они могут оказаться и в каких областях совершиться?

Большинство экономистов, как правого, так и левого толка предсказывают после окончания глобального кризиса слабый подъем. Вероятно, все будет наоборот. Подъем должен будет оказаться большим. Общество привыкло считать инновационной информационную сферу. Энергетика, производственное оборудование и даже транспорт воспринимаются как нечто консервативное – подошедшее к пределу развития. Но предела развития техники не существует. Вздорожание одних энергоресурсов при капитализме создает предпосылки для перехода на новые. Древесный уголь был заменен каменным, а его потеснили нефть и природный газ. В 1960-1970-е годы экономика капитализма вплотную подошла к повсеместной роботизации и автоматизации производства. Возврат к принципам широкого применения робототехники требует, прежде всего, доступности большого количества дешевой энергии.

Энергетическая революция – это главное, что ожидает человечество в рамках предстоящих научно-технических перемен. Важной частью индустриальной революции станет появление новых синтетических материалов, по качеству не уступающих старым, но значительно более дешевым в производстве. Одни отрасли ждет упадок, другие – расцвет. Сложно сказать, как конкретно произойдет технологический скачок. Но можно предположить, что прорыв в энергетике обеспечит атмосферное электричество, о котором так много говорил Никола Тесла. Дешевая энергия облегчит развитие транспорта. И если будут открыты двигатели нового принципа или революционные способы сохранения энергии, то возможным окажется массовое производство персональных летательных аппаратов. Автомобиль уйдет в прошлое. Возможно появление и других отраслей. Старые отрасли должны будут существенно измениться; так с помощью новых материалов и дешевой энергии возможна революция в жилищном строительстве.

Исторический опыт капитализма, подтвержденные им законы указывают: настоящий кризис несет человечеству не угрозу варварства, а новый переворот в его жизни. Качественные перемены в системе капитализма потребуют возврата к политике повышения образовательного уровня трудящихся, социализации иммигрантов, вывод их из искусственных гетто неформальной занятости. Должны будут подняться стандарты оплаты труда и расшириться социальные гарантии.

Наибольшие темпы роста можно ожидать не в странах центра, а в экономиках полупериферии и периферии неолиберального капитализма. Последние страны должны будут самостоятельно преодолевать социальный кризис и пройдут через череду революций. Дешевая низко квалифицированная рабочая сила не будет востребована, но окажутся ценными потребители и образованный персонал. Это противоречие будет разрешено через политику повышения культурного уровня масс и всеобщей занятости. Продолжительность рабочей недели сократится. Это станет дополнительным стимулом для перехода новую технику.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что наивно ожидать, будто описанные перемены станут возможными с добровольного согласия монополий. За годы кризиса капитал не только осознает полный экономический крах неолиберализма, но и должен будет отступить перед напором классового движения. Любые улучшающее положение рабочего класса проекты реформ воспринимаются сегодня правительствами и капиталом как наглые, абсурдные и недопустимые. Это настроение предстоит сломить. Усилившееся в кризис наступление на права трудящихся не ведет к восстановлению роста, но рождает растущее возмущение низов. Даже реформирование капитализма в целях преодоления глобального спада потребует во многих странах политических революций.

Современная экономика еще нуждается в низкооплачиваемом труде иммигрантов из отсталых стран. Снижение этой потребности уже создало условия для обострения политической ситуации во многих странах. Восстание народных масс Киргизии в апреле 2010 года показало путь перемен для стран периферии, где неолиберализм создал тяжелейшую социально-экономическую обстановку. Деградация классового сознания трудящихся более развитых стран не была тотальной. Массы способны на борьбу за лучшее будущее, но вряд ли готовы для нового общественного строя – социализма. Формирование его материальных предпосылок еще не завершено. Ненужность класса собственников должна приобрести всеобщую очевидность, а участие трудящихся в управлении экономическими объектами стать необходимым. Все это невозможно еще на нынешнем этапе истории.

На новой структурно-технической базе еще при капитализме могут быть сняты многие проблемы окружающей среды. Затраты на преодоление экологических проблем способны оказаться относительно невелики. Массовая переработка старого мусора при дешевой энергии может стать высоко рентабельным делом. Все это не имеет ничего общего с либеральным мифом о «зеленой экономике» с ветряными генераторами, солнечными батареями в Сахаре, биотопливом и отдельными мусорными урнами для стекла, бумажек и пластика.

В Докладе ИГСО «Кризис глобальной экономике и Россия» от 9 июня 2008 года нами была названа примерная продолжительность кризиса, в который тогда еще мало кто был готов поверить. Предполагалось, что пик кризиса – основное падение придется на 2009-2010 годы. Депрессия с перестройкой экономики для нового развития должна была растянуться до 2013 года. Расчет строился на опыте предыдущих больших кризисов капитализма. Администрация США и правительства других стран смогли осуществить беспрецедентную финансовую накачку корпоративного сектора. Потери спекулянтов были восстановлены, а сами спекуляции возобновились почти с прежней силой. По некоторым оценкам частный сектор планеты получил 15 трлн. долларов, а эмиссия американской валюты превысила к 2011 году 9 трлн. Развитие кризиса замедлилось, что делает повторный крах вопросом ближайших месяцев или лет. Затягивание кризиса может привести к окончанию его позднее, чем мы прогнозировали. При этом социально-политические перемены получают дополнительное время на вызревание.

Некоторым аналитикам кажется, что современный кризис капитализма похож на кризис 1970-х годов. В глаза бросается ставка правительств на старые проверенные механизмы регулирования, странные победы с их помощью нас падением экономики и новые – еще большие проблемы в итоге. Технологическая революция тогда произошла не в преддверии проблемной эпохи (как это было прежде), а уже в ходе нее. Не секрет, что многое в компьютерном и программном мире тех лет было создано энтузиастами в гаражах. Но современный глобальный кризис, это 1970-е годы наоборот. Движение в нем происходит не к установлению нелиберальной экономики, а от нее. Капитализм должен пройти от краха эффективности старой модели, через отчаянные попытки ее спасти, к установлению новой.

По окончании современного кризиса миру потребуется приблизительно 25 лет, чтобы подойти к новому большому кризису. Установление новой типа регулирования не избавит экономику от кризисов перепроизводства и от очередного системного кризиса – кризиса пределов волны. Скорее всего, переход от застоя к подъему на новой технологической основе не произойдет во всех странах одновременно. Запаздывающие области планеты будет обречены на особенно сильные политические потрясения. Посткризисный подъем не уничтожит отсталость, напротив – ее степень еще более возрастет, но он резко сократит пространство отсталости. Снятие проблемы неравномерности развития будет уже задачей нового исторического переворота.

Вероятно, предстоящий повышательный период окажется последним в истории капитализма. Удешевление товаров за его время дойдет до пределов товарности производства. В ходе него общество, очевидно, столкнемся с индивидуализацией заказов на продукт. Прогресс техники позволит выпускать вещи по индивидуальным параметрам. Общество окажется и более гуманным, и более сознательным. Класс собственников предстанет к концу зарождающейся волны преградой дальнейшего прогресса. Причем – преградой требующей полного и скорейшего устранения. Сужение сферы рыночных отношений по итогам настоящего кризиса со временем окажется недостаточным. Они вообще превратятся в преграду хозяйственного развития.

Обобществление ряда рыночных областей в ходе преодоления кризиса позволит сохранить эффективную эксплуатацию труда в корпоративном частном секторе. Национализированные области промышленности будут субсидировать коммерческие предприятия. Капитализм не утратит свои «родовые признаки». Противоречие между наемным трудом и капиталом сохранится, как сохранится и борьба классов. Но в отличие от неолиберальной эпохи ее значение резко возрастет. Это отразится и на политике: вес масс в ней вновь поднимется. Развернется борьба за новые социальные реформы. Возродятся и примут новые черты массовые рабочие партии.

Немаловажным итогом нынешнего мирового кризиса должно будет стать изменение структуры потребления. Признаки этого уже заметны. Но без экономического переворота они не могут быть прочно закреплены. Развитие сельского хозяйства в новую буржуазную эпоху далее пойдет по промышленному пути. Экологические стандарты смогут сделать его продукцию более чистой, а технологическая революция поможет сделать производство пищи более массовым и доступным. Питание и здоровье сотен миллионов людей улучшится. Логично также предположить новый прогресс медицины при ее доступности (декоммерциализации).

Неолиберальный капитализм сурово прошелся по сознанию левых. Убежденность в силе прогресса отступила перед апатией. Вместе с ней в умах поселилось представление о капитализме как некой демонической силе давно завершившей свое развитие. Большинство левых и сейчас готово сказать, что мир давно объективно созрел для нового строя. Но как тогда объяснить, что этого до сих пор не произошло? Как бы мы не ненавидели капитализм, он продолжает свое противоречивое развитие. Мы заранее знаем, каким окажется его итог, на знаем ли мы также точно, какие этапы может еще пройти буржуазный мир до своего краха?

Прыг: 041 042 043 044 045 046 047 048 049 050 051
Шарах: 100