КНИГИ >> МАКРОЭКОНОМИКА

Альфред Маршалл. "Принципы экономической науки"

Книга Альфреда Маршалла "Принципы экономической науки", 1890 г.
(Alfred Marshall, Principles of Economics)

Купить книгу в Озоне

Книга шестая. Распределение национального дохода

Глава I. Предварительный обзор распределения

§ 1. Общий смысл кн. VI в целом. § 2. В соответствии со специфическими условиями своей страны и своего времени физиократы считали, что заработная плата была на самом низком уровне и что в большой мере это было верно и в отношении процента на капитал. Эти жесткие посылки были частично смягчены Адамом Смитом и Мальтусом. § 3-6. Ряд гипотетических примеров влияния спроса на распределение, взятых из общества, в котором проблема отношений между капиталом и трудом не существует. § 7. Чистый продукт конкретного вида труда на примере рабочего с нормальной производительностью, наем которого не вызывает дополнительных косвенных издержек, но чей труд приближается как раз только к тому пределу> на каком работодатель не извлекает из него чистой выгоды, §8. Спрос на капитал вообще. §9. Предварительное резюме. § 10. Уточняющее определение национального дохода или национального дивиденда.

Глава II. Предварительный обзор распределения (продолжение).

§1. Причины, воздействующие на предложение факторов производства, оказывают совместное с причинами, воздействующими на спрос, влияние на распределение. § 2-4. Сводное изложение рассмотренных в кн. IV причин, воздействующих на предложение различных форм труда и капитала. Неравномерное влияние, оказываемое увеличением вознаграждения на трудовое усердие индивидуума. Более тесная связь между нормальной заработной платой и ростом численности населения и его энергии, особенно последней. Общее воздействие на накопление капитала и другие формы богатства, оказываемое выгодами, которые можно извлечь из сбережения. §5. Землю можно считать особой формой капитала как по отношению к влиянию спроса в распределении, так и по отношению к применению ресурсов индивидуума в производстве; однако она отличается от капитала, когда дело касается проблемы нормального влияния сил предложения в распределении, которую мы рассматриваем в настоящей главе. §6. Предварительный вывод на данной стадии аргументации. §7. Взаимосвязь между заработками и производительностью различных групп рабочих.§ 8. Мы здесь повсюду предполагаем только такой уровень предприимчивости, знаний и свободы конкуренции, какой в действительности характерен для конкретной группы рабочих, предпринимателей и т.д. в рассматриваемое время и в рассматриваемом месте. § 9. Об отношениях между трудом вообще и капиталом вообще. Капитал помогает труду. Он конкурирует с трудом из-за сферы приложения, однако это положение необходимо правильно толковать. §10. Ограниченный смысл, в котором правильно положение о том, что заработная плата зависит от авансирования капитала. См. Приложения J, K.

Глава III. Доходы от труда.

§ 1. Тема глав III-X. §2. Конкуренция ведет не к выравниванию недельной заработной платы в схожих профессиях, а к ее пропорциональности производительности труда рабочих. Повременная заработная плата. Сдельная оплата. Заработки, обусловленные производительностью. Повременная заработная плата не проявляет тенденцию к выравниванию, тогда как заработки, обусловленные производительностью, проявляют такую тенденцию. § 3,4. Реальная заработная плата и номинальная. Следует учитывать колебания покупательной силы денег, особенно в связи с потреблением соответствующих категорий рабочих, а также издержки на профессиональную подготовку и все второстепенные преимущества и неблагоприятные обстоятельства. § 5. Заработная плата, частично выплачиваемая натурой. Система натуральной оплаты. § 6. Неопределенность успеха и нерегулярность занятости. § 7. Дополнительные заработки. Семейные доходы. §8, Привлекательность профессии зависит не только от приносимых ею денежных доходов, но и от ее чистых выгод. Роль индивидуального и национального характера. Специфические условия рабочих низших категорий.

Глава IV. Доходы от труда (продолжение).

§1. Значение многих особенностей действия спроса и предложения на труд во многом зависит от кумулятивности их последствий; их действие, таким образом, схоже с влиянием обычая. § 2-4, Первая особенность: рабочий продает свой труд, но сам он не обладает ценой. Вследствие этого инвестиции капитала в него ограничены наличием средств, предвидения и самопожертвования у его родителей. Значение старта в жизненной карьере. Влияние нравственных сил. § 5. Вторая особенность. Рабочий неотделим от его труда. § 6. Третья и четвертая особенности. Труд отличается нехранимостью (is perishable), и продавцы его зачастую оказываются в неблагоприятном положении в торге с работодателем.

Глава V. Доходы от труда (продолжение).

§1. Пятая особенность труда заключается в большой длительности периода, требующегося для обеспечения дополнительного предложения специализированного мастерства. § 2. Выбирая профессию для своих детей, родители должны заглядывать на целое поколение вперед; трудности предвидения будущего. § 3. Перемещение взрослых рабочих приобретает все большее значение вследствие роста спроса на неквалифицированный труд. §4-6. Резюме характеристики различий между долгими и короткими периодами при формировании нормальной стоимости. Колебания специальных доходов от квалификации и способностей в отличие от доходов, компенсирующих усилия, затрачиваемые на выполнение конкретной работы. § 7. Доходы от редких природных способностей обеспечивают излишек над издержками по воспитанию и обучению, и они в некоторых отношениях схожи с рентой .

Глава VI. Процент на капитал.

§1-3. За последнее время теория процента во многих ее деталях стала более совершенной, но сколько-нибудь существенным изменениям она не подверглась. Ее неправильно понимали в средние века, а также Родбертус. § 4,5. Валовой процент, выплачиваемый заемщиком, включает некоторую страховку против риска как и реального, так и личного, какой-то управленческий доход, так же как истинный или нетто-процент. Поэтому он не проявляет, подобно нетто-проценту тенденцию к выравниванию. § 6. К старым инвестициям термин "процентная ставка" следует применять с осторожностью. § 7. Связь между изменениями в покупательной силе денег и изменениями процентной ставки .

Глава VII. Прибыль на капитал и предпринимательские способности.

§ 1. Борьба за выживание среди бизнесменов. Заслуги тех, кто прокладывает путь. § 2 - 4. Влияние закона замещения на доходы от управления, иллюстрируемое сравнением, во-первых, работы мастеров (foremen) с работой рядовых рабочих, во-вторых, работы главы предприятия с работой мастеров и, наконец, работы глав крупных и мелких предприятий. § 5. Положение предпринимателя, использующего много заемного капитала. § б. Акционерные компании. §7. Общая тенденция современных методов бизнеса, направленная на то, чтобы соразмерять доходы от управления с трудностью выполняемой работы.

Глава VIII. Прибыль на капитал и предпринимательские способности (продолжение).

§1. Далее нам предстоит выяснить, существует ли какая-либо общая тенденция нормы прибыли к выравниванию. На крупном предприятии часть доходов от управления относится к жалованью; на мелком зна чительная часть заработной платы рабочих классифицируется как прибыль; в результате прибыль представляется на мелком предприятии большей, чем она есть в действительности. § 2. Нормальная годовая норма прибыли на применяемый капитал высока там, где оборотный капитал велик по сравнению с основным. Экономия на производстве в крупном масштабе, когда она получает распространение во всей отрасли, не повышает норму прибыли в данной отрасли. §3,4. Каждая отрасль производства и торговли имеет свою обычную, или справедливую, норму прибыли с оборота. § 5. Прибыль образует составной элемент нормальной цены предложения, однако доход, извлекаемый из уже инвестированного капитала - будь то в вещественной форме или в форме приобретения квалификации,- регулируется спросом на производимый с его помощью продукт. § 6 - 8. Сравнение прибыли и других доходов в связи с колебаниями цен, с неравным положением различных индиви дуумов и с долями их в общей сумме, которые собственно и составляют результат соответственно усилий и природных способностей. § 9, 10. Соотношение интересов различных катего рий рабочих в одной и той же отрасли и особенно на одном и том же предприятии.

Глава IX. Земельная рента.

§1,2. Земельная рента - это очень широкая категория. Пока что мы принимаем, что земля обрабатывается ее владельцами. Резюме предыдущих положений. § 3. Повышение реальной стоимости продукта земли обычно повышает стоимость производительского избытка и даже в еще большей степени реальную стоимость этого избытка. Различие между стоимостью затрат труда на сельскохозяйственный продукт и его общей покупательной способностью. § 4. Влияние усовершенствования агротехники на ренту. § 5. Основная теория ренты применима почти ко всем системам землепользования. Но при современной английской системе для науки имеет наибольшее значение коренное различие между долями лендлорда и фермера. См. Приложение L.

Глава Х. Землепользование.

§ 1. Первоначальные формы землепользования обычно основывались на соглашениях, условия которых определялись не столько сознательным контрактом, сколько обычаем; так называемый лендлорд обычно выступал в роли пассивного партнера. § 2, 3. Но обычай оказывается намного более гибким, чем это представляется на первый взгляд, о чем свидетельствует даже новейшая история Англии. Требуется большая осмотрительность при применении рикардианского подхода к земельным проблемам современной Англии, так же как и к первоначальным системам землепользова ния. Условия партнерства тогда были нечеткими, эластичными и подвержены непроизвольным многообразным изменениям. §4,5. Преимущества и недостатки испольщины и крестьянской земельной собственности. § 6, 7. Английская система позволяет лендлорду обеспечивать ту часть капитала, за которую он способен легко нести эффективную ответственность; она предоставляет значительную свободу действию сил отбора, хотя эта свобода меньше, чем в других отраслях производства. § 8, 9. Крупные и мелкие земельные владения. Кооперация. § 10. Трудность определения того, что является нормальными ценами и нормальными урожаями. Свобода арендатора производить усовершенствования агротехники и пользоваться их плодами. Противоречие между общественными и частными интересами при застройке свободных площадей и по другим вопросам .

Глава ХI. Общий взгляд на распределение.

§ 1 - 3. Резюме предыдущих восьми глав, в которых красной нитью проводится идея, подкрепляющая идею, изложенную в гл. XV кн. V, и в которых устанавливается единство между причинами, регулирующими нормальные стоимости различных факторов и средств производства - вещественных и человеческих. § 4. Различные факторы производства могут конкурировать друг с другом из-за своего использования, но они вместе с тем служат единственными источниками использования друг друга. Как увеличение капитала расширяет возможности испольования рабочей силы. § 5. Увеличение как численности, так и производительности всякой группы рабочих обычно оказывается полезным другим рабочим; однако самой этой группе рабочих первое наносит ущерб, тогда как второе приносит выгоду. Такое увеличение изменяет предельные продукты их собственного труда и других видов труда, что оказывает влияние на уровень заработной платы. Необходимость соблюдения большой осторожности при оценке нормального предельного продукта.

Глава ХII. Общее воздействие экономического прогресса.

§ 1. Масштабы применения капитала и труда во вновь заселенной стране зависят частично от доступа к рынкам, на которых она может продавать свои товары и получать под будущие доходы кредиты для обеспечения текущих поставок потребных ей товаров. § 2, 3. Внешняя торговля Англии в прошлом столетии расширяла сферу своего действия на предметы роскоши и удобства, и лишь за последние годы она намного увеличила объем торговли товарами первой необходимости. § 4. Непосредственная выгода Англии от развития обрабатывающей промышленности оказалась меньше, чем представляется на первый взгляд, а выгода от новых средств транспорта - большей. § 5. Изменения в стоимости затрат Груда на зерновые, мясо, жилье, топливо, одежду, воду, освещение, газеты и журналы, пассажирские перевозки. § 6 - 8. Прогресс повысил в Англии стоимость затрат труда (labour value) на использование земли как сельскохозяйственной, так и городской, хотя он и понизил стоимость большинства видов материальных средств производства; увеличение капитала страны привело к относительному снижению ее дохода, а не общей его массы. § 9, 10. Природа и причины изменений заработков различных категорий работающих. § 11. Доходы от исключительных способностей. § 12. Прогресс привел к большему, чем обычно полагают, повышению заработной платы рабочих и, скорее всего, уменьшил, а не увеличил непостоянство занятости свободных работников .

Глава ХIII. Связь между прогрессом и уровнем жизни.

§ 1, 2. Уровни трудовой деятельности и потребностей, т. е. жизни и жизненных удобств. Повышение уровня комфорта могло столетие тому назад значительно повысить в АНГЛИИ заработную плату путем ограничения роста населения; но легкий доступ к продовольствию и сырью из новых стран не потребовал подобных мер. § 3 - 6. Попытки регулировать трудовую деятельность посредством сокращения рабочего дня. Чрезмерная продолжительность рабочего дня непроизводительна. Но сокращение рабочего дня умеренной продолжительности обычно сокращает общий объем производства. Поэтому хотя его непосредственный результат может стимулировать занятость, оно вскоре должно сократить объем занятости для групп с высокой заработной платой, если только их свободное время не используется таким образом, чтобы поощрять более возвышенные и более значительные виды деятельности. Угроза эмиграции капитала. Трудность выявления подлинных причин наблюдаемых фактов. Непосредственные и конечные результаты часто действуют в противоположных направлениях. § 7 - 9. Первоначальная цель профсоюзов состояла в том, чтобы обеспечить рабочему независимость и таким образом повышать его жизненный уровень по мере увеличения его заработной платы. Успех в достижении этой цели подтверждает силу главного оружия тред-юнионов - их "Общее правило" (Common Rule) . Но жесткое проведение в жизнь буквы этого "Правила" может породить неправильную тарификацию труда и нанести ущерб предприятию, оттолкнуть капитал и иными путями повредить и рабочим и остальному населению. § 10. Трудности, связанные с изменениями покупательной силы денег, особенно в свете колебаний условий кредита. § 11 - 15. Предварительный вывод о возможностях социального прогресса. Равное разделение национального дивиденда понизит доходы многих семей мастеровых. Особое внимание следует уделить "низам" населения, но наилучшим способом повышения оплаты неквалифицированного труда является такое тщательное совершенствование характера и способностей всех категорий населения, которое, с одной стороны, намного сократит численность тех, кто неспособен ни на какой труд, кроме неквалифицированного, а с другой - увеличит число людей, обладающих более высоким творческим воображением, служащим главным источником власти человека над природой. Однако подлинно высокий уровень жизни не может быть достигнут до тех пор, пока человек не научится хорошо использовать свой досуг; и в этом заключается одно из многих свидетельств того, что насильственные экономические изменения приносят вред, когда они опережают то медленное изменение характера, которое человечество унаследовало от многих веков эгоизма и раздоров.

Приложение J. Теория фонда заработной платы.

§ 1. Столетие тому назад недостаток капитала побуждал экономистов делать чрезмерный упор на роль, которую играл капитал в регулировании заработной платы. § 2, З.Это преувеличение роли капитала мы находим в рассмотрении заработной платы в кн. II труда Милля, предшествовавшей его исследованию стоимости, но уже в последующем анализе распределения в кн. IV его труда такое преувеличение отсутствует. Частичная симметрия взаимоотношений капитала и труда, а также производства и потребления. § 4, Связь заработной платы с торгово- промышленным капиталом и с другими формами богатства.

Приложение K. Виды дополнительных выгод.

Совокупные реальные издержки всякой отрасли производства в ряде направлений пропорционально меньше по сравнению с его предельными издержками; каждому такому направлению соответствует то, что можно назвать с какой-нибудь особенной точки зрения избытком. Но представляется, что лишь те виды избытка, которые рассмотрены в тексте нашего труда, требуют тщательного исследования.

Приложение L. Теория Рикардо относительно налогов и совершенствование агротехники в сельском хозяйстве.

Часть хода его рассуждения основывается на скрыты?х невероятных допущениях; хотя логически они правильны, но к реальной действительности неприменимы.


Глава I. Предварительный обзор распределения

§ 1. Главная мысль данной книги состоит в том, что свободные человеческие существа нельзя заставлять выполнять свою работу на таких же принципах, на каких заставляют работать машину, лошадь или раба. Если бы людей заставили трудиться на таких началах, то существовало бы очень малое различие между распределением и меновым аспектом стоимости, так как каждый фактор производства получал бы отдачу, достаточную для покрытия своих собственных издержек производства, амортизации и т. д., во всяком случае с учетом случайных сбоев, необходимых для приспособления предложения к спросу. Но при настоящем положении дел наша возрастающая власть над природой заставляет ее приносить все больший избыток над насущными жизненными средствами, а этот избыток не поглощается неограниченным ростом населения. Поэтому остаются в силе следующие вопросы: каковы общие причины, регулирующие распределение этого избытка среди населения? Какую роль здесь играют традиционные жизненные средства, т.е. "уровень комфорта"? Какую роль играет влияние, оказываемое способами потребления и образом жизни вообще на производительность, какова здесь роль потребности и деятельности, т е. "уровень жизни"? Какую роль играет многостороннее действие принципа замещения и какова борьба за выживание между различными классами и категориями работников физического труда и труда умственного? Какова роль власти, которую использование капитала дает тем, в чьих руках он находится? Какая доля общего изобилия идет на вознаграждение тех, кто работает (включая и взятие на себя риска) и "ожидает", и тех, кто работает и сразу же потребляет плоды своих усилий? Здесь предпринимается попытка дать обстоятельный ответ на эти и некоторые аналогичные вопросы.

Мы начнем предварительный обзор этой темы с напоминания о том, что французские и английские авторы столетие назад представляли дело так, будто стоимость регулируется почти целиком издержками производства, а спрос занимает подчиненное место. Далее мы выясним, насколько близкими к истине эти заключения окажутся в стационарном состоянии и какие следует внести коррективы, чтобы привести указанные заключения в соответствие с фактическими условиями жизни и труда; таким образом, конец гл.I будет посвящен спросу на труд.

В гл. II мы сначала рассмотрим предложение труда в современных условиях, а затем обратимся к общему представлению о причинах, определяющих основные линии распределения национального дохода между работниками и владельцами капитала и земли. В этом беглом обзоре мы опустим многие подробности; анализ некоторых из них - это задача остальной части данной книги, но рассмотрение других необходимо отложить до следующего трактата.

§ 2. Простейшая характеристика причин, определяющих распределение национального дохода, дана французскими экономистами, непосредственно предшествовавшими Адаму Смиту, причем она основывается на специфических условиях Франции второй половины прошлого века. Размеры налогов и другой дани, взимавшихся с французского крестьянина, ограничивались иногда лишь его способностью их платить; очень немногие категории трудящихся не жили в то время на грани голода. Так, "экономисты", или "физиократы", как их называли, исходили ради простоты из посылки, что действует естественный закон народонаселения, согласно которому заработная плата работников удерживается на уровне голодного существования [ Так, Тюрго, которого в этом вопросе следует причислять к физиократам, утверждает ("Sur la Formation et Distribution des Richcsses", § VI): "Во всех видах занятий дело должно свестись и в действительности сводится к тому, что заработная плата мастерового ограничена уровнем, необходимым лишь, чтобы дать ему возможность существовать... Он зарабатывает не больше того, чем требуется, чтобы выжить (Il nе gagne que sa vie)". Однако, когда Юм указал, что подобное утверждение ведет к заключению, будто налог на заработную плату должен повысить заработную плату, и что такое заключение поэтому не согласуется с тем наблюдаемым фактом, что заработная плата часто низка там, где налоги высоки, и наоборот, ответ Тюрго (март 1767 г.) сводился к тому, что полное действие его железного закона распространяется не на короткие периоды, а лишь на долгие. См. работу Сэя "Тюрго", англ. изд., с. 53 и далее (Sау. Turgot).]. Они не считали, что это относилось ко всему трудовому населению, но исключения были столь редки, что, как им представлялось, общий смысл их допущения был правилен; это примерно то же, что начать описание формы земного шара с утверждения, что он представляет собою сплющенный сфероид, хотя некоторые горы поднимаются над его общим уровнем на целую 1/1000 его радиуса.

Далее, они знали, что процентная ставка в Европе за предыдущие пять столетий снизилась вследствие того факта, что "в общем экономия превалировала над роскошью". Но на них очень сильное впечатление производила острая реакция капитала и быстрота, с какой он уклоняется от притеснений со стороны сборщика налогов и ускользает из его цепких лап; поэтому физиократы умозаключали, что нет большой ошибки в положении, согласно которому при сокращении прибыли ниже существовавшего тогда уровня капитал был бы вскоре истрачен или вывезен за пределы страны. В согласии с этим они предположили, также ради краткости, что существует нечто вроде естественной или обязательной нормы прибыли, в известной мере соответствующей естественной норме заработной платы, что при увеличении текущей нормы прибыли выше указанного уровня капитал быстро растет, пока не заставит ее снизиться до этого уровня, и что при падении текущей нормы прибыли ниже указанного уровня капитал быстро сократится и норму прибыли снова заставят повыситься. Они полагали, что, поскольку заработная плата и прибыль устанавливаются естественными законами, естественная стоимость всех вещей формируется в виде требующейся для вознаграждения производителей суммы заработной платы и прибыли. [Из этих посылок физиократы логически выводили заключение, что земельную ренту составляет лишь чистый продукт страны, который может подлежать налогообложению, и что, когда капитал или труд облагаются налогами, последние заставляют их сокращаться до тех пор, пока их чистая цена не повышается до своего естественного уровня. Физиократы утверждали, что землевладельцы вынуждены платить валовую цену, превышающую чистую на величину налогов и всех издержек, связанных с их сбором, а также на эквивалентную величину всех видов ущерба, который сборщик налогов причиняет свободному развитию производства; поэтому, полагали они, землевладельцы в конечном счете теряли бы меньше, если бы они, будучи владельцами единственного на свете подлинного избытка, обязались непосредственно выплачивать любые налоги, которые король потребует, особенно если бы король согласился с принципом "laisser faire, laisser passer", т.е. предоставить всякому производить все, что тот пожелает, предлагать свой труд и отправлять свои товары на любой, приглянувшийся ему рынок.]

Адам Смит обосновал этот вывод с большей полнотой, чем физиократы, хотя только Рикардо было суждено установить, что необходимые для производства труд и капитал следует оценивать на пределе обработки, чтобы избежать элемента ренты. Но и Адам Смит также знал, что труд и капитал в Англии не были на такой грани истощения, как во Франции. В Англии заработная плата значительной части трудящихся была достаточной, чтобы обеспечивать их намного большим, чем одними лишь средствами существования, а капитал располагал там слишком богатой и надежной сферой приложения, чтобы он мог исчезнуть или эмигрировать. Поэтому, когда Адам Смит тщательно формулировал свои положения, в его употреблении понятия "естественная норма заработной платы" или "естественная норма прибыли" не обладали такой жесткой определенностью и незыблемостью, как в устах физиократов; он продвинулся значительно дальше последних в выяснении того, как на содержание этих понятий воздействуют постоянно меняющиеся условия спроса и предложения. Он даже настоятельно доказывал, что щедрое вознаграждение за труд "повышает трудолюбие простого народа", что "обилие средств существования укрепляет физическую силу работника, а уверенная надежда на улучшение его жизненных условий и на завершение своего жизненного пути в обстановке покоя и достатка побуждает его к напряжению всех своих сил. Соответственно там, где заработная плата высока, мы всегда видим более деятельного, усердного и смышленого рабочего, чем там, где она низка; например, в Англии мы скорее найдем таких рабочих, чем в Шотландии, вблизи крупных городов - скорее, чем в отдаленных сельских местностях" [ А.Смит. Исследование о природе и причинах богатства народов. Кн. I, гл. VIII.]. И все же он иногда возвращается к старым формулировкам и тем самым дает возможность невнимательному читателю предположить, будто Адам Смит считает, что низкий уровень заработной платы работников установлен железным законом в пределах, обеспечивающих лишь насущные жизненные средства.

В свою очередь и Мальтус в своем великолепном обзоре движения заработной платы в Англии с XIII по XVIII в. показывает, как ее низкий уровень изменялся от столетия к столетию, иногда снижаясь примерно до стоимости одного пека (1/4 бушеля) зерна в день, а иногда повышаясь до полутора пеков и даже — в XV столетии — почти до двух пеков. Но хотя он и отмечает, что " скудный образ жизни служит как причиной, так и следствием нищеты", он сводит это явление почти исключительно к вытекающему отсюда росту численности населения; ему было еще чуждо понимание того значения, какое экономисты нашего поколения придают воздействию, оказываемому образом жизни на производительность работника, а поэтому и на его способность зарабатывать на жизнь ["Political Economy", ch. IV, § 2/ Вызывает некоторое сомнение степень повышения реальной заработной платы в XV в. Лишь в период жизни двух последних поколений реальная заработная плата простого рабочего в Англии превысила стоимость двух пеков зерна в день. ] .

Формулировки Рикардо даже еще более неосторожны, чем формулировки Адама Смита и Мальтуса. Правда, конечно, что он четко заявляет: "Не следует полагать, будто естественная цена труда, оцениваемая в пище и других предметах первой необходимости, абсолютно фиксирована и постоянна... Она в существенной мере зависит от привычек и обычаев населения" [ "Principles", сh. V. ] .

Но, сказав это однажды, он не дает себе труда постоянно это повторять, и большинство читателей забывает, что он вообще это говорил. В ходе своих рассуждений Рикардо часто употребляет формулировки, аналогичные тем, какие приняты у Тюрго и физиократов3 и какие, казалось бы, подразумевают, что тенденция численности населения быстро возрастать, как только заработная плата поднимается выше уровня, обеспечивающего одни лишь насущные жизненные средства, ведет к установлению заработной платы "естественным законом" на уровне этих насущных жизненных средств.[Ср. ранее, кн. IV, гл. III, § 8. ] Этот закон называли, особенно в Германии, "железным" или "бронзовым" законом; многие немецкие социалисты считают, что этот закон даже сейчас действует в западном мире и что он будет продолжать действовать до тех пор, пока система организации производства остается "капиталистической" или "индивидуалистической", причем они претендуют на то, что авторитет Рикардо на их стороне. [Одни немецкие экономисты, не являющиеся социалистами и не признающие существование такого закона, тем не менее придерживаются взгляда, будто жизненность доктрин Рикардо и его последователей зависит от истинности этого закона; другие (напр. Rоsсhег . Gesch. der Nat. Oek in Deutschland, S. 1022) протестуют против неверного истолкования Рикардо социалистами.]

В действительности, однако, Рикардо не только хорошо понимал, что необходимый или естественный предел заработной платы отнюдь не устанавливается каким-то железным законом, но что этот предел определяется местными условиями и привычками каждого места и каждого времени; он, далее, остро осознавал значение более высокого "уровня жизни" и призывал поборников гуманности прилагать силы к тому, чтобы укреплять среди трудящихся слоев решимость не допускать падения заработной платы до уровня, едва достаточного для обеспечения одних только насущных жизненных средств [ Здесь вполне уместно процитировать его собственные слова. "Поборники гуманности не могут не желать, чтобы во всех странах трудящиеся классы обладали вкусом к удобствам и удовольствиям и чтобы их поддерживали всеми законными средствами в их условиях, направленных на обеспечение этих удобств и удовольствий. Нет лучшего средства против слишком многочисленного населения. В тех странах, где у трудящихся классов наименьшие потребности и где они довольствуются самой дешевой пищей, народ подвержен величайшим невзгодам и страданиям. Им некуда скрыться от своих бедствий, им невозможно искать безопасность в более низком состоянии; их положение столь низко, что пасть ниже они уже не могут. При любой нехватке главного предмета пропитания они мало чем могут его заменить, а неурожаи означают для них почти все беды голодовки" ("Principles", сh. V). Примечательно, что Маккуллох, которого не без оснований обвиняли в том, что он воспринял самые крайние догматы Рикардо и строго и безоговорочно применял их, тем не менее избрал для четвертой главы своего трактата "О заработной плате" (МсСul1осh. On Wages) следующее название: "Вред от низкой заработной платы и от постоянного питания рабочих самыми дешевыми пищевыми продуктами. Преимущества высокой заработной платы".] .

Настойчивость, с какой многие авторы продолжают приписывать Рикардо веру в "железный закон", можно объяснить лишь его склонностью к "изображению крайних случаев", его привычкой не повторять однажды уже брошенное замечание и опускать, простоты ради, условия и ограничения, требовавшиеся, чтобы его заключения можно было приложить к реальной жизни. [Эта привычка Рикардо подвергается рассмотрению в Приложении I (см.также кн. V, гл. XIV, §5). Английские экономисты-классики часто утверждали, что минимум заработной платы зависит от цены на зерно. Однако термин "зерно" они употребляли для краткого обозначения продукции сельского хозяйства вообще; например, Петти говорил, что "под возделыванием зерна мы будем понимать возделывание всех жизненных средств подобно тому, как в "Отче наш" употребляется слово "хлеб" ("Taxes and Contributions", ch. XIV). Разумеется, Рикардо придерживался менее оптимистического взгляда на перспективы трудящихся классов, чем придерживаемся мы сегодня. Даже сельскохозяйственный рабочий в состоянии теперь хорошо прокормить свою семью и кое-что сберечь, тогда как во времена Рикардо даже мастеровому требовалась вся его заработная плата, во всяком случае в малоурожайные годы, чтобы приобретать для своей семьи достаточное количество хорошей пищи. У. Эшли подчеркивает ограниченный характер надежд, которые питал Рикардо, по сравнению с теми, какие мы питаем в наше время; он дает поучительное описание истории приведенной выше цитаты и показывает, что даже Лассаль не придавал абсолютной жесткости своему "бронзовому" закону. См. Приложение I § 2.]

Милль не продвинулся в теории заработной платы намного дальше своих предшественников, несмотря на твердо подчеркиваемое им большое значение человеческого элемента в экономической науке. Он, однако, следовал за Мальтусом в приверженности к тем урокам истории, которые показывают, что, когда падение заработной платы вынуждает трудящихся снизить уровень жизни, "причиненный им ущерб принимает постоянный характер, а их ухудшившееся положение превращается в новый минимум, имеющий тенденцию упрочиться точно так же, как закрепился прежний, более высокий минимум". [ Кн. II, гл. XI § 2. Он лишь сетовал на то, что Рикардо признает неизменность уровня жизни, очевидно не заметив того положения, какое было процитировано в предпоследней сноске. Милль, однако, хорошо понимал, что "минимальная норма заработной платы" у Рикардо зависела от преобладавшего в его время уровня жизни и никак не была связана с одними лишь насущными жизненными средствами. ]

Однако лишь в эпоху последнего поколения начали вести тщательные исследования влияния, которое оказывает высокая заработная плата на производительность не только тех, кто ее получает, но также на их детей и внуков. В этом вопросе ведущую роль сыграли Уокер и другие американские экономисты; применение сравнительного метода исследования к индустриальным проблемам различных стран Старого и Нового света постоянно привлекает все большее и большее внимание к тому факту, что высокооплачиваемый труд обычно является высокопроизводительным, а поэтому недорогим; этот факт, хотя и вселяет больше надежд на будущее рода человеческого, чем любой другой известный нам, оказывает, как будет установлено, очень сложное воздействие на теорию распределения.

Теперь стало очевидным, что проблема распределения гораздо более трудна, чем полагали старые экономисты, и что никакое решение ее, претендующее на простоту, не может быть истинным. Большинство прежних попыток дать на нее легкий ответ в действительности представляло собой ответы на воображаемые вопросы, которые могли возникнуть не в нашем мире, а в других обществах, условия жизни в которых очень просты. Труд, затраченный в поисках ответа на эти вопросы, не был напрасен, ибо очень трудную проблему лучше всего решать, разделяя ее на части, причем каждый из этих простых вопросов содержит часть большой и трудной проблемы, которую нам надлежит решать. Воспользуемся же этим опытом и в остальной части данной главы, последовательными шагами проложим путь к пониманию общих причин, регулирующих в реальной жизни спрос на труд и капитал [ Ср. кн. V, гл. V, особенно § 2, 3.].

§ 3. Начнем с исследования влияния спроса на доходы от труда, взятого из воображаемого мира, в котором каждый владеет капиталом, содействующим его труду; в результате здесь проблема отношений капитала и труда вовсе не возникает. Иными словами, допустим, что применяется лишь небольшой капитал и что каждый владеет всем капиталом, какой он использует, а дары природы столь изобильны, что они бесплатны и никем не присвоены. Предположим далее, что каждый обладает не только одинаковой способностью, но и равной готовностью к труду, что фактически каждый трудится с равным усердием и что вся работа у всех неквалифицированная или, вернее, неспециализированная в том смысле, что если бы любые два человека поменялись занятиями, каждый из них выполнил бы столько же работы и так же хорошо, как и другой. Наконец, предположим, что каждый производит без помощи других уже готовые к продаже вещи и что он сам реализует их конечным потребителям, и таким образом, спрос на все предметы непосредственный.

В этом случае проблема стоимости очень проста. Вещи обмениваются друг на друга пропорционально труду, затраченному на их производство. Когда предложение какой-либо вещи несколько сокращается, она в течение небольшого времени может продаваться выше ее нормальной цены, она может обмениваться на вещь, производство которой потребовало больше труда, чем затрачено на ее собственное производство; однако при этом люди сразу же оставят другую работу, чтобы производить именно эту, и через очень короткое время ее стоимость упадет до нормального уровня. Могут возникнуть небольшие нарушения, но, как правило, доходы каждого равны доходам любого другого. Иными словами, каждый располагает равной долей в чистой сумме всех производимых вещей и услуг или, как мы бы сказали, в национальном доходе, или дивиденде, который и образует спрос на труд [См. далее, § 10.].

Когда же новое изобретение удваивает производительность труда в какой-либо отрасли производства, в результате чего человек может изготовить в год вдвое больше определенного рода вещей без применения дополнительных средств производства, тогда меновая стоимость этих вещей упадет до половины прежней. Эффективный спрос на труд каждого несколько возрастет, а доля, которую каждый может получить из общей суммы доходов, окажется несколько выше прежней. Каждый может, если пожелает, взять вдвое больше вещей указанного рода и прежнее количество других вещей или же несколько большее, чем прежде, всех вещей. Если возрастет эффективность производства во многих отраслях, общий поток доходов, или дивиденды, значительно увеличится, товары, производимые в этих отраслях, образуют значительно больший спрос на товары, производимые в других отраслях, и увеличат покупательную способность доходов всех.

§ 4. Положение существенно не изменится, если мы предположим, что в каждой отрасли требуется некая узкая квалификация, а все прочие условия остаются прежними, т.е. предполагается, что рабочие обладают равными способностями и трудолюбием и что все профессии одинаково приятны и всем им одинаково легко обучиться. Нормальный уровень доходов при этом остается одинаковым во всех отраслях, поскольку, когда работники одной профессии за свой рабочий день производят вещи, которые можно продать дороже, чем вещи, изготовленные за рабочий день в других отраслях, и неравенство это обнаруживает какие-либо признаки длительности, люди станут обучать своих детей указанной более предпочтительной профессии. Конечно, могут возникнуть некоторые диспропорции. Перемещение из одной профессии в другую должно занять известное время, причем некоторые профессии в течение какого-то периода могут получать большую, чем им нормально полагалось бы, долю доходов, тогда как другие получают меньшую их долю, либо даже вовсе не имеют работы. Но, несмотря на эти нарушения, текущая стоимость всех вещей станет колебаться вокруг их нормальной стоимости, которая в этом случае, как и в предыдущем, будет зависеть просто от количества труда, затраченного на производство вещи, поскольку нормальная стоимость всех видов труда все еще останется одинаковой. Производительная сила общества будет возрастать путем разделения труда, общий национальный дивиденд, или сумма доходов, станет больше, а поскольку, оставляя в стороне преходящие нарушения, всем достается из этой суммы равная доля, каждый оказывается способным покупать за плоды своего собственного труда более полезные для него вещи, чем он мог бы изготовить сам для себя.

На этой стадии, как и на рассмотренных выше, сохраняет свою силу положение, согласно которому стоимость каждой вещи очень близко соответствует количеству затраченного на ее производство труда, а доходы каждого регулируются просто щедростью природы и развитием техники производства.

§ 5. Далее, продолжая оставлять в стороне влияние, оказываемое щедрым финансированием воспитания и обучения поколений рабочих на их производительность, и отложив этот вопрос до рассмотрения его в следующей главе вместе с другими аспектами проблемы распределения со стороны предложения, выясним, как сказываются изменения численности населения на доходах, доставляемых природой. Мы для этого предполежим, что темп роста населения либо фиксирован, либо, во всяком случае, не зависит от уровня заработной платы и что на него могут влиять лишь изменения обычаев, нравственных взглядов и медицинских знаний. Мы все еще предполагаем, что весь труд обладает одинаковой квалификацией, а национальный дивиденд равномерно распределяется между всеми семьями, если не считать преходящих нарушений. В этом случае всякое улучшение техники производства или транспорта, каждое новое открытие, каждая новая победа над природой в равной мере увеличивает удобства и предметы роскоши в распоряжении каждой семьи.

Но данный случай отличается от предыдущего, поскольку здесь рост населения, если он продолжается достаточно долго, в конце концов должен опередить совершенствование техники производства и привести в действие закон убывающей отдачи в сельском хозяйстве. Иначе говоря, те, кто работает на земле, получат за свой труд и капитал меньше пшеницы и другой сельскохозяйственной продукции. Один час труда будет представлять меньшее, чем прежде, количество пшеницы для всех сельскохозяйственных профессий, а поэтому и для всех других профессий, поскольку предполагается, что всякий труд имеет одинаковую квалификацию, а следовательно, сохраняются, как правило, равные доходы во всех профессиях.

Следует далее заметить, что избыточная или рентная стоимость земли обнаружит тенденцию к повышению. Дело в том, что стоимость продукта любого рода должна быть равна стоимости труда, использующего повсюду, согласно нашему допущению, равное количество капитала, т.е. труда и капитала, требующихся для производства данного продукта независимо от того, плодородная ли это земля или бедная, в условиях едва лишь достаточного или предельного возмещения затрат. Здесь требуется больше, чем прежде, труда и капитала, чтобы на пределе произвести квартер пшеницы (и т д.) , а поэтому пшеница (и т.д.), которую природа отдает в обмен на труд, приложенный при благоприятных обстоятельствах, будет обладать большей, чем прежде, стоимостью по отношению к данному количеству труда и капитала или, иными словами, она принесет большую избыточную стоимость труда и капитала, использованных для ее возделывания.

§ 6. Откажемся теперь от допущения о такой мобильности труда, при какой он во всем обществе обеспечивает равное вознаграждение за равные усилия, и немного приблизимся к условиям реальной жизни, предположив, что труд обладает не одной производственной квалификацией, а несколькими. Допустим, что родители всегда обучают своих детей профессии по своей собственной квалификации и что они обладают свободой выбора в пределах данной квалификации, но не вне этих пределов. Наконец, допустим, что численность рабочих каждой квалификации регулируется не экономическими причинами, а иными; она, как и прежде, может быть фиксированной или изменяться под влиянием обычаев, нравственных взглядов и т. д. И в этом случае совокупный национальный дивиденд регулируется щедрой отдачей природы на приложение человеческого труда при данном состоянии техники производства, но распределяется этот дивиденд между различными квалификациями неравномерно. Распределение здесь регулируется спросом самих людей. Доля любой производственной группы будет тем выше, чем более широки и настоятельны удовлетворяемые ею потребности тех групп, которые сами получают большие доли национального дохода.

Допустим, например, что артисты образуют некую профессиональную группу, некую касту, некий самостоятельный производственный слой; иногда, если их численность определяется или по крайней мере обусловливается причинами, не зависящими от их заработков, их доходы будут регулироваться наличием средств и желаниями тех категорий населения, которые склонны получать такое удовлетворение, какое им могут доставить артисты.

§ 7. Теперь можно покинуть воображаемый мир, где каждый владеет капиталом, содействующим его труду, и вернуться в наш собственный мир, где отношения труда и капитала играют большую роль в проблеме распределения. Но здесь мы пока все еще сосредоточим внимание на распределении национального дивиденда между различными факторами производства в соответствии с количеством каждого фактора и объемом услуг, которые он оказывает, а рассмотрение рефлекторного воздействия вознаграждения каждого фактора на предложение его самого отложим до следующей главы.

Мы видели, как энергичный бизнесмен постоянно стремится к наиболее выгодному применению своих ресурсов, использованию каждого фактора производства до того предела, или границы, за которой ему окажется выгоднее переключить небольшую часть своих затрат на какой-либо другой фактор; мы видели также, что он в меру своего влияния является, таким образом, посредником, через которого принцип замещения так приспосабливает загрузку каждого фактора, что при предельном его применении затраты на него пропорциональны добавочному чистому продукту, получаемому в результате его использования. Этот общий ход рассуждения нам надлежит применить в случае с наймом рабочей силы [ См. ранее, кн. V, гл. IV, § 1-4. Несколько ниже нам пред стоит рассмотреть вопрос о том, в каких отношениях наем человеческого труда отличается от найма дома или машины, но пока что можно эти различия не принимать в расчет и исследовать проблему лишь в ее самой общей форме. Но и при этом нам придется игнорировать некоторые технические трудности; тех читателей, которые в соответствии с пожеланием, высказанным в конце гл. VII, кн. V, пропустили последние главы той книги, мы просим, если их не удовлетворит данное здесь общее объяснение, вернуться назад и прочитать в кн. V гл. VIII и IX.].

Вопрос, который постоянно на уме у осторожного бизнесмена, заключается в том, соответствует ли число работников на его предприятии рациональным требованиям. В ряде случаев вопрос решается самим оборудованием; на каждом паровозе нужен один и только один машинист. Но на некоторых курьерских поездах имеется лишь один кондуктор, а когда движение интенсивное, такой поезд может потерять несколько минут, которые можно было бы сэкономить при наличии второго кондуктора; поэтому предусмотрительный менеджер постоянно учитывает чистую выгоду от экономии времени и от удобств пассажиров, которую можно получить от второго кондуктора на курьерском поезде, и взвешивает целесообразность такой затраты. Этот вопрос аналогичен, хотя по форме и проще, вопросу о том, "окупит" ли себя дополнительный поезд в расписании, который потребует больше затрат как на подвижной состав, так и на рабочую силу.

Часто можно также услышать, что какой-то фермер истощает свою землю из-за малого числа работников. У него, вероятно, достаточно лошадей и сельскохозяйственных орудий, но, "если бы он нанял еще одного работника, он бы с лихвой вернул себе свои деньги", т.е. чистый продукт, производимый дополнительным работником, более чем окупил бы заработную плату последнего. Предположим, что некий фермер раздумывает над вопросом о числе своих пастухов. Для простоты можно допустить, что для дополнительного работника не потребуется новых затрат на орудие или скот, что этот работник избавит самого фермера от такого объема хлопот в одних отношениях, в каком он причинит их в других отношениях, вследствие чего нет необходимости учитывать управленческий доход (даже когда этот доход рассматривается широко, т. е. с включением страхования от риска и т.п.), и, наконец, что, по расчетам фермера, он сэкономит на предотвращении потерь ягнят и других потерь столько, что годовое стадо полноценных овец возрастет у него на 20 голов. Иначе говоря, он считает, что чистый продукт от использования одного дополнительного работника составит 20 голов овец. Если этот работник может обойтись ему значительно дешевле, чем эквивалент цены этих овец, предусмотрительный фермер определенно возьмет его к себе на ферму; но, если дополнительный работник будет стоить ему почти столько, сколько стоят 20 овец, фермер окажется на грани сомнения; такого работника можно назвать предельным пастухом, так как его использование является предельным.

Лучше всего повсюду исходить из предположения, что человек обладает нормальной производительностью. Он все равно окажется предельным пастухом, даже если он обладает исключительной производительностью, лишь бы его чистый продукт равнялся его заработной плате; фермер мог бы считать, что пастух нормальной производительности добавит к его стаду лишь 16 овец, а поэтому готов был бы нанять этого человека с оплатой на 1/4 больше обычной заработной платы. Однако считать его таким исключением было бы в высшей степени неразумно. Он должен быть репрезентативным, т.е. обладать нормальной производительностью. [См. замечания о стандартизации труда далее, кн. VI, гл. XIII, § 8, 9. Арифметическая иллюстрация приведена в следующей таблице. Колонка (2) представляет количество овец вместе с надлежащим количеством шерсти, которое предположительно может быть продано ежегодно с крупной английской овцеводческой фермы с числом пастухов 8,9,10,11,12 соответственно. (В Австралазии, где рабочих не хватает, земля имеется в изобилии, а овцы обладают относительно малой стоимостью, каждые 2 тыс. овец обслуживает, за исключением периода стрижки шерсти, менее 10 человек. - см. Albert Spicer в кн.: A s h 1 с у . British Dominions, p. 61.) Мы допускаем, что увеличение числа пастухов с 8 до 12 не повышает общую сумму издержек по эксплуатации фермы и что оно в одних отношениях сокращает бремя забот фермера, а в других усиливает, вследствие чего не следует учитывать ни то, ни другое. Исходя из этого, представленный в колонке (3) продукт, создаваемый каждым последующим дополнительным работником, образует превышение соответствующей величины в колонке (2) над предшествующей величиной в той же колонке (2). Колонка (4) получена путем деления величин колонки (2) на величины в колонке (1). Колонка (5) показывает затраты на оплату труда пастухов по норме 20 овец на одного пастуха. Колонка (6) показывает избыток, остающийся на общие издержки, включая фермерскую прибыль и ренту.

(1) Число пастухов (2) Поголовье овец (3) Продукт последнего пастуха (4) Средний продукт на 1 пастуха (5) Заработная плата (6) Превышение (2) над (5)
8 580 - 72,5 160 420
9 615 35 68,33 180 435
10 640 25 64 200 440
11 660 20 60 220 440
12 676 16 56,33 240 436
По мере продвижения вниз числа в колонке (3) неизменно уменьшаются, а в колонке (6) сначала увеличиваются, затем остаются без изменения и наконец уменьшаются. Это показывает, что фермеру одинаково выгодно нанимать 10 или 11 работников, но ему менее выгодно нанимать 8, или 9, или 12. Одиннадцатый работник (предположительно обладающий нормальной производительностью) - это предельный пастух тогда, когда условия на рынке труда и на рынке овец таковы, что одного пастуха можно нанять на год за вознаграждение в 20 овец. Если бы условия рынка диктовали плату в 25 овец, то числа в колонке (6) составили бы соответственно 380, 390, 390, 385 и 396. Поэтому данный конкретный фермер, вероятно, нанял бы на одного пастуха меньше и предложил бы на рынке меньшее количество овец, а из многих овцеводов значительная часть (наверняка) поступила бы именно так.

В отношении аналогичных случаев мы уже подробно доказывали (см. кн. V, гл. VIII, §4,5), что цена, какую фермер считает как раз достаточной, чтобы заплатить за этот труд, лишь служит мерой результата действия множества причин, которые все, вместе взятые, определяют величину заработной платы пастухов, точно так же как движения предохранительного клапана могут измерять результат действия множества причин, регулирующих давление пара в котле. Теоретически можно сделать поправку на тот факт, что фермер, выбрасывая на рынок дополнительные 20 овец, тем самым вообще понижает цену на овец, а следовательно, несколько теряет на других своих овцах. В особых случаях такая поправка может иметь существенное значение. Но в такой общей аргументации, какую мы развиваем здесь и в которой мы имеем дело с очень небольшим увеличением предложения со стороны одного из многих производителей на крупном рынке, оно имеет столь малые размеры (математически малую величину второго порядка), и его можно не принимать в расчет.

Разумеется, чистый продукт пастуха в данном исключительном случае играет не большую роль в регулировании заработной платы пастухов, чем чистый продукт любого из предельных пастухов на фермах, где их нельзя с выгодой использовать без значительных дополнительных затрат на другие цели, как, например, на землю, строения, орудия труда, труд по управлению и т. д. Колонка (4) в приведенной выше таблице получается делением чисел из колонки (2) на числа в колонке (1). Но таблица показывает, какое число работников фермер может позволить себе нанять, если им приходится платить заработную плату, эквивалентную стоимости количества овец в колонке (3), которая поэтому затрагивает самую суть проблемы заработной платы, тогда как колонка (4) не имеет прямого отношения к этой проблеме. Следовательно, Дж. А. Гобсон, очевидно, ошибается, когда он, комментируя составленную им самим аналогичную таблицу (в которой, однако, подобранные им самим данные не согласуются с критикуемой им гипотезой), заявляет: "Иными словами, так называемая конечная или предельная производительность оказывается не чем иным, как средней производительностью... сама идея существования предельной производительности... целиком ложна" ("The Industrial System", p. 110).]

Когда наш пастух репрезентативен и его работодатель репрезентативен, 20 овец представляют чистый продукт, а следовательно, и способность пастуха приносить доход. Но когда работодатель является плохим управляющим, когда он, например, допускает, чтобы его работники не обеспечивали достаточного корма для овец, пастух может сберечь ему вместо 20 овец только 15. Чистый продукт имеет тенденцию представлять нормальную заработную плату лишь в том случае, если как сам работник, так и условия его найма являются нормальными.

Размер добавочного продукта, который можно получить от труда этого пастуха, в большой степени зависит от числа пастухов, уже используемых фермером. А последнее в свою очередь регулируется общими условиями спроса и предложения, и особенно численностью тех людей, из среды которых можно нанимать пастухов в течение жизни данного поколения, спросом на баранину и шерсть и площадью, с которой может быть обеспечено их предложение, производительностью труда пастухов на всех других фермах и т. д. Далее, на размер предельного продукта большое влияние оказывает конкуренция со стороны других видов использования земли: площадь, пригодная для овцеводческих ферм, сокращается спросом на землю под леса или под овес, под охотничьи заповедники и т. д. [Ср. Кн. V гл.X § 5.]

Этот пример был взят из простейшей отрасли, но, хотя в разных отраслях проблема может принимать различные формы, суть ее повсюду одна и та же. С учетом условий, отмеченных в сноске, не имеющих существенного значения для главной цели нашего исследования, заработная плата всякой категории работников имеет тенденцию быть равной чистому продукту, произведенному добавочным трудом предельного работника данной категории [Такой способ характеристики чистого продукта труда работника плохо применим к отраслям, в которых приходится значительную долю капитала и усилий вкладывать в постепенное завязывание торговых связей, и особенно к отраслям, где действует закон возрастающей отдачи. Это практическая трудность такого же рода, как и те, которые рассмотрены в кн. V, гл. XII, и Приложении Н. См. также кн. IV, гл. XII, кн. V, гл. XII, § 1, 2, и гл. XI. Воздействие добавочного работника на сколько-нибудь значительном предприятии на общую экономию последнего можно анализировать и с чисто абстрактных позиций, но это воздействие столь несущественно, что принимать его всерьез нет необходимости. (См. сноску 2 к Кн. V гл.VIII . §4.)].

Рассматриваемую доктрину иногда представляли в качестве теории заработной платы. Однако для такой претензии нет достаточных оснований. Доктрина о том, что заработок рабочего имеет тенденцию быть равным чистому продукту его труда, сама по себе не имеет никакого реального смысла, поскольку для определения размера чистого продукта мы должны, помимо заработной платы самого рабочего, принимать в качестве фиксированных все другие издержки производства товара, над изготовлением которого трудится рабочий.

Но хотя это возражение справедливо в отношении претензии на то, что указанная доктрина представляет собой собственно теорию заработной платы, оно неверно в отношении утверждения, что данная доктрина проливает свет на действие одной из причин, регулирующих заработную плату.

§ 8. В следующих главах нам придется приводить другие примеры особых проявлений принципа, проиллюстрированных в предыдущем параграфе на примере физического труда; в частности, нам предстоит показать, как можно измерять стоимость некоторых видов труда по управлению предприятием, когда выясняется, что эффективная производительность предприятия в такой же мере повышается каким-то добавочным видом надзора за трудовым процессом, как и наймом дополнительного рядового рабочего. Далее, доходы от машины можно иногда оценивать добавочной продукцией фабрики, которую машина способна в определенных случаях обеспечить без одновременных добавочных затрат.

Распространяя характеристику работы одной машины на работу целого машинного парка данной совокупной стоимости, мы можем предположить, что на определенной фабрике дополнительные 100 ф.ст. стоимости машин можно использовать таким образом, чтобы это обошлось без других дополнительных затрат и чтобы они дали прирост чистого продукта фабрики на 4 ф.ст. в год после вычета амортизации. Если вкладчики капитала направляют его во всякое производство, которое сулит высокую прибыль, и если, после того как это осуществлено и достигнуто равновесие, вложенный капитал все еще окупается, причем только как раз и окупается применение этих машин, мы из этого факта можем вывести заключение, что годовая процентная ставка равна 4%. Но подобного рода примеры характеризуют лишь часть влияния тех глубоких причин, которые регулируют образование стоимости. Из этих примеров так же нельзя вывести теорию процента, как нельзя из них вывести теорию заработной платы, не попадая в порочный круг.

Однако имеет смысл пойти несколько дальше в характеристике природы спроса на капитал для любого его приложения и проследить процесс складывания совокупного спроса на него из отдельных видов спроса на различные цели назначения.

Чтобы сложилось четкое представление о существе дела, возьмем какое-нибудь отдельное производство, скажем изготовление шляп, и выясним, чем определяется размер капитала, поглощаемого этим производством. Допустим, что процентная ставка 4% годовых вполне надежно обеспечена и что производство шляп поглощает капитал в размере 1 млн.ф.ст. Это подразумевает, что производство шляп способно настолько выгодно применить весь капитал в 1 млн.ф.ст., что оно скорее станет платить за его использование чистых 4% годовых, чем вовсе обходиться без него [Плата, взимаемая с предпринимателей за ссуды, обычно значительно выше 4% годовых, но, как мы увидим далее в гл. VI, она включает, кроме действительного чистого процента, и Другие элементы. До недавнего массового уничтожения капитала войной представлялось разумным говорить о ставке в 3%, но несколько лег спустя после окончания войны ставка даже в 4% может оказаться приемлемой.].

Некоторые вещи им необходимы, они должны располагать не только известным количеством пищи, одежды, жилья, но также и каким-то оборотным капиталом, таким, как сырье, и каким-то основным капиталом, таким, как инструменты, а быть может, и небольшие машины. Хотя конкуренция препятствует тому, чтобы с помощью использования этого необходимого капитала получать прибыль, сколько-нибудь превышающую обычную отраслевую, тем не менее потеря этого капитала окажется столь губительной, что предприниматели готовы платить за него даже 50%, если им не удастся получить его на более легких условиях. Есть и другое оборудование, от которого предприниматели не захотели бы отказаться и при ставке в 20% годовых, но не при более высокой ставке. Если бы ставка составляла 10% годовых, они использовали бы еще больше такого оборудования, при 6% еще больше, при 5% еще того больше и, наконец, при 4% еще больше. Когда эта ставка достигнута, предельная полезность машин, т.е. тех машин, которые предпринимателям только как раз стоит использовать, измеряется ставкой в 4%.

Повышение процентной ставки сократило бы использование ими машин, поскольку они не стали бы применять что бы то ни было, что не приносило бы чистый годовой избыток выше 4% стоимости этой вещи. А снижение процентной ставки заставило бы их предъявлять спрос на большее приложение капитала и устанавливать машины, дающие чистый годовой избыток в размере сколько-то меньше 4% их стоимости. Далее, чем ниже процентная ставка, тем солиднее становятся здания, используемые для фабрик по производству шляп, и жилые дома владельцев этих фабрик; снижение процентной ставки влечет за собой увеличение используемого в производстве шляп капитала в форме большего запаса сырья и большего запаса готовой продукции у розничных торговцев [Ср. кн. V, гл. IV, а также Приложение I, § 3, где приведены некоторые замечания о доктрине процента Джевонса.].

Способы применения капитала могут сильно различаться даже внутри одной и той же отрасли. Каждый предприниматель, исходя из своих собственных средств, производит вложение капитала в свое предприятие на каждую отдельную цель до тех пор, пока он сочтет, что достигнут предел прибыльности, а этот предел, как мы уже отмечали, представляет собой границу, отделяющую один за другим каждый возможный поток инвестиций и неравномерно продвигающуюся во всех направлениях, как только происходит снижение процентной ставки, по которой можно получить добавочный капитал. Следовательно, спрос на заемный капитал представляет собой совокупность спроса на него всех индивидуумов во всех отраслях и подчиняется этот спрос закону, аналогичному тому, которому подчиняется продажа товаров, точно так же как в случае, когда имеется определенное количество товара, на которое находятся покупатели при всякой данной цене. Когда цена повышается, количество товара, которое может быть продано, сокращается, то же самое относится и к использованию капитала.

Так же как обстоит дело с ссудами на производительные цели, обстоит оно и с займами транжир или правительств, закладывающих свои будущие ресурсы, чтобы заполучить средства для немедленных расходов. Правда, их действия редко диктуются трезвым расчетом, и они часто принимают решение о том, какого размера заем сделать, очень мало считаясь с ценой, какую им придется заплатить за него, тем не менее даже и на ссуды такого рода процентная ставка все же оказывает существенное влияние.

§ 9. Суммируем все это в исчерпывающей, хотя и громоздкой, формулировке: всякий фактор производства — будь то земля, машинное оборудование, квалифицированный труд, неквалифицированный труд и т д. -имеет тенденцию получать применение в производстве до тех пор, пока это приносит выгоду. Когда предприниматели и другие бизнесмены полагают, что они получат лучший результат, используя несколько больше какой-либо из факторов, они так и поступают. Они исчисляют чистый продукт (т.е. чистый прирост денежной стоимости их общей продукции за вычетом случайных издержек), который может быть получен несколько большими затратами в одной области или в другой; если им сулит выгоду некоторое перемещение затрат из одной области в другую, они так и сделают [Это положение совпадает с положениями, изложенными в кн. V, гл. IV и VIII. ] .

Итак, применение всякого фактора производства регулируется общими условиями спроса относительно предложения, т.е., с одной стороны, настоятельной необходимостью всех видов возможного употребления данного фактора наряду с наличием средств в распоряжении тех, кто в этом факторе нуждается, а с другой -имеющимся его запасом. Равновесие между стоимостями данного фактора для каждого вида его применения поддерживается постоянной его тенденцией перемещаться из той области применения, где его использование менее ценно, в те области, где оно более ценно, в соответствии с принципом замещения.

Когда неквалифицированный труд или всякий другой фактор находит меньшее применение, это вызывается тем, что на какой-то стадии, на которой люди находились на грани сомнения, имеет ли для них смысл использовать данный фактор, они решили, что им это не стоит делать. Именно в этом заключается суть утверждения, что нам следует выявлять предельные виды использования и предельную производительность каждого фактора. Делать это мы должны просто потому, что только на пределе может произойти любая из тех передвижек, посредством которых и проявляют себя изменившиеся отношения спроса и предложения.

Если игнорировать различия между категориями труда и рассматривать весь труд как однородный или по крайней мере как выраженный целиком в виде некоего труда стандартной производительности, можно выявить предел безразличия между непосредственным применением труда и непосредственным применением вещественного капитала; вкратце можно, цитируя фон Тюнена, сказать, что "производительность капитала должна служить мерой дохода от него, поскольку, когда труд капитала дешевле труда человека, предприниматель уволит часть рабочих, а в противоположном случае увеличит их число". [Тhunen. Der Isolieite Staat, II. I, S. 123. Он утверждает (там же, с. 124), что поэтому "ставка процента ~ это элемент, при помощи которого находит выражение отношение производительности капитала к производительности человеческого труда"; и наконец, в выражениях, очень близких к тем, какие поколения спустя независимо от него употреблял для той же цели Джевонс, фон Тюнен говорит (с.162): "Полезность последней малой величины капитала определяет (bestimmt) высоту ставки процента". Со свойственной ему широтой взглядов фон Тюнен сформулировал общий закон убывающей отдачи от последовательных доз капитала в любой отрасли производства; то, что он по этому вопросу сказал, представляет большой интерес даже и теперь, хотя он не показал, как примирить тот факт, что увеличение капитала, применяемого в какой-либо отрасли, может привести к пропорционально большему возрастанию ее продукции с тем фактом, что непрерывный приток капитала в отрасль должен в конце концов понизить норму прибыли, получаемой в этой отрасли. Трактовка фон Тюненом этих и других великих экономических принципов, хотя в некоторых аспектах и примитивна, но резко отличается от его причудливых и нереальных предложений о причинах, определяющих накопление капитала, и об отношениях между заработной платой и запасом капитала. Из этих предположений он выводит странное заключение, будто естественный уровень заработной платы представляет собой геометрическую среднюю между жизненными средствами рабочего и той долей продукта, которая создается трудом, когда он осуществляется с помощью капитала. Но естественный уровень заработной платы он считает наивысшим, какой можно длительно сохранять, а если рабочему удалось бы на время получать больше этого уровня, предложение капитала, утверждает фон Тюнен. было бы настолько замедленно, что в конечном счете рабочий потерял бы больше, чем прежде выиграл.]

Разумеется, однако, что конкуренция из-за применения капитала вообще носит иной характер, чем конкуренция машин из-за применения в какой-то отдельной отрасли. Эта последняя конкуренция способна вовсе вытеснить тот или иной конкретный труд, тогда как капитал вообще не в состоянии заменить труд вообще, поскольку он должен обеспечивать возрастающую занятость изготовителей тех вещей, которые применяются в качестве капитала. По существу, замещение труда капиталом в действительности представляет собой замещение одних форм труда, связанных с кратким его ожиданием, другими, связанными с длительным его ожиданием. [фон Тюнену это было хорошо известно (цит. труд, с.127). См. также далее, кн. VI, гл. II, § 9, 10.]

§10. Когда мы говорим, что национальный дивиденд, или распределяемый чистый доход, целой страны подразделяется на доли в виде земли, труда и капитала, мы должны ясно осознать, какие вещи мы сюда включаем и какие отсюда исключаем. Для нашей аргументации весьма редко составит большую разницу, употребляем ли мы все эти понятия в широком смысле или употребляем их в узком смысле. Но очень важно, чтобы в каждом доказательстве их употребление было последовательно и чтобы то понятие, какое мы употребляем при определении спроса на землю, труд и капитал, мы употребляли также и при определении их предложения.

Труд и капитал страны, воздействуя на ее природные ресурсы, ежегодно производят некое чистое совокупное количество товаров, вещественных и невещественных, включая услуги всех видов. Ограничительное слово "чистое" необходимо, чтобы не учитывать израсходованное сырье и полуфабрикаты, а также износ и обесценение оборудования, применяемого в производстве: всю такого рода убыль следует, конечно, вычесть из валового продукта, чтобы можно было получить истинный, или чистый, доход. А чистый доход от инвестиций за границей сюда следует добавить (см. кн. II, гл. IV, § 6). Это и есть подлинный чистый доход, или чистые поступления, страны, иными словами, ее национальный дивиденд; его, конечно, можно исчислить в расчете на год или любой другой период. Термины "национальный доход" и "национальный дивиденд" взаимозаменяемы, но последний имеет большее значение, когда мы рассматриваем национальный доход в виде суммы новых источников удовольствий, имеющихся для распределения. Однако здесь лучше следовать общепринятой практике и не считать частью национального дохода или дивиденда что бы то ни было, что обычно не принято считать частью дохода индивидуума. Так, если не оговорено противоположное, услуги, оказываемые человеком самому себе и оказываемые им безвозмездно членам своей семьи или друзьям, выгоды, извлекаемые им из употребления своих собственных личных благ или общественной собственности вроде беспошлинных мостов, не считаются частью национального дивиденда, и их следует учитывать отдельно.

Некоторая часть продукта идет на увеличение запаса сырья, машин и т.д., а не на одно лишь возмещение израсходованного сырья или износа машин, причем эта часть национального дохода, или дивиденда, не направляется непосредственно на личное потребление. Но она направляется на потребление в широком смысле этого слова, как обычно практикует, скажем, владелец завода по производству печатных машин, когда какое-то количество его готовой продукции продается владельцам типографий. В этом широком смысле правильно считать, что весь продукт предназначен на потребление, что национальный дивиденд равнозначен совокупному чистому продукту, а также совокупному потреблению. При обычных условиях экономики производство и потребление движутся параллельно: не существует иного потребления, кроме того, для которого создана возможность соответствующим производством, а за всяким производством следует потребление, для которого оно было предназначено. В отдельных отраслях производства возможны, конечно, известные просчеты, а потрясение системы коммерческого кредита способно на время привести к переполнению складов непроданными товарами. Но такие условия — явление исключительное и здесь нами не рассматриваются (см. далее, кн. VI, гл.ХIII, § 10; Приложение J § 3).

Глава II. Предварительный обзор распределения (продолжение).

§ 1. Как указывалось в начале предыдущей главы, теперь нам предстоит дополнить исследование влияния спроса на распределение изучением обратного воздействия вознаграждения на предложение различных факторов производства. При этом оба направления исследования целесообразно объединить в предварительной общей характеристике той роли, которую играют соответственно издержки производства и полезность или желательность в регулировании распределения национального дивиденда между различными видами труда и собственниками капитала и земли.

Рикардо и способные бизнесмены, следовавшие его учению, слишком уж безоговорочно считали, что действие спроса — это явление, не нуждающееся в объяснении; они и недостаточно обстоятельно изучили его, и недостаточно подчеркивали его значение, а это небрежение породило много путаницы и оставило невыясненными важные истины. В результате слишком большой упор был сделан на тот факт, что источником происхождения доходов каждого фактора производства служит стоимость продукта и что доходы регулируются той же стоимостью продукта, в производстве которого они участвуют; на этом этапе доходы каждого фактора формируются на тех же принципах, что и земельная рента; некоторые даже считали возможным сконструировать цельную теорию распределения на базе многообразного применения закона ренты. Но они этой цели не достигли. Рикардо и его последователи совершенно правильно руководствовались своей интуицией, когда молчаливо решили, что именно исследование сил предложения наиболее неотложно и связано с наибольшими трудностями.

Когда мы выявляем причины, регулирующие (предельную) производительность фактора производства, будь это какой-нибудь вид труда или вещественного капитала, мы обнаруживаем, что непосредственное решение этой проблемы требует осведомленности об имеющемся предложении этого фактора, поскольку, если предложение последнего увеличивается, его можно применить в производствах, где потребность в нем меньшая и где он менее производителен. Окончательное решение требует также знания причин, регулирующих его предложение. Номинальная стоимость чего бы то ни было — будь то тот или иной вид труда, или капитала, или чего-либо еще - покоится, подобно замковому камню арки, на равновесии между противодействующими давлениями с двух сторон; с одной стороны — сил спроса, а с другой — сил предложения.

Производство чего бы то ни было — будь то фактор производства или товар, готовый к немедленному его потреблению — продолжается до той границы или предела, где существует равновесие между силами спроса и силами предложения. Количество вещи или ее цена, количество различных факторов или агентов производства, использованных для ее изготовления, и их цены — все эти элементы взаимно регулируют друг друга, а если какая-нибудь внешняя причина изменяет один из этих элементов, действие такого нарушения распространяется на все остальные элементы.

Таким же образом несколько шаров, лежащих в чаше, регулируют положение друг друга, и точно так же, когда тяжелый груз висит на нескольких эластичных шнурах различной силы натяжения и различной длины, закрепленных в различных точках потолка (причем все шнуры натянуты), равновесные положения всех шнуров и груза взаимно регулируют друг друга. Если какой-либо из шнуров укорачивается, все остальные и груз изменяют свое положение, а длина и натяженность каждого из остальных шнуров также изменяются.

§ 2. Мы видели, что эффективное предложение всякого фактора производства во всякое время зависит, во-первых, от существующего его запаса и, во-вторых, от готовности тех, в чьем распоряжении он находится, применить его в производстве. Эта готовность не определяется просто ожидаемой непосредственной отдачей, хотя возможно существование некоего предела, которым в ряде случаев можно считать основные издержки и ниже которого вообще не станут производить никакой работы. Например, фабрикант без колебаний откажется пустить в ход свои машины для выполнения заказа, который не покроет связанные с этой работой дополнительные прямые денежные затраты, а также фактический износ машин; до некоторой степени аналогичные соображения относятся и к износу собственной силы рабочего, к его уставанию и другим тяготам его труда. Хотя в данный момент мы рассматриваем проблему издержек и вознаграждения в нормальных условиях, а не вопрос о прямых затратах, которые индивидуум производит на какую-либо выполняемую им работу, представляется уместным, во избежание недоразумений, сделать здесь короткое замечание по этому вопросу.

Уже отмечалось [См. кн. II, гл. III, § 2; кн. IV, гл. I, § 2; кн. IV, гл. IX, § 1.] , что, когда человек бодр, энергичен и выполняет работу по собственному усмотрению, это фактически ничего ему не стоит. Как утверждали некоторые социалисты, допуская простительное преувеличение, мало кто из людей отдает себе отчет в том, какое удовольствие доставляет им умеренный труд, пока не произойдет что-либо, что лишит их возможности работать вообще. Но так это или не так, многие люди убеждены, что большая часть работы, выполняемой, чтобы зарабатывать на жизнь, не доставляет им большого удовольствия, а, напротив, кое-чего им стоит. Они рады, когда наступает конец рабочего дня; они, вероятно, забывают, что первые часы работы не были для них так тягостны, как последний час; они даже склонны думать, что затраты их труда в течение 9 часов просто в 9 раз превосходят затраты последнего часа, и им редко приходит в голову, что, получая плату за каждый час по ставке, достаточной, чтобы компенсировать их за последний и наиболее мучительный час, они тем самым получают производительский избыток или ренту. [В последних дискуссиях по поводу 8-часового рабочего дня очень мало внимания уделялось проблеме утомления от работы, так как, по существу, многие виды работы требуют таких малых усилий, будь то физических или умственных, что те усилия, какие в них прилагаются, рассматриваются не столько как утомительные, сколько как отдых от скуки. Человек находится на дежурстве и должен быть готов к выполнению работы, когда это потребуется, но фактически в течение дня, быть может, работает даже меньше часа, но он тем не менее против очень длительного дежурства, поскольку оно лишает его жизнь разнообразия, возможностей предаваться удовольствиям у себя дома и в общественных местах, а быть может, также и благоприятных условий для питания и отдыха.

Если человек может прекращать работу, когда пожелает, он так и поступает, когда польза от нее уже не перекрывает неприятные ее стороны. Если ему приходится работать вместе с другими, продолжительность рабочего дня часто для него фиксирована, а в ряде отраслей количество рабочих дней в году практически также для него твердо установлено. Но едва ли существуют такие отрасли, где был бы твердо установлен объем усипий, которые ему следует затратить в своей работе. Если он не в состоянии или не желает прилагать в работе минимальную норму усилий, принятую в местности, где он проживает, он обычно может найти себе занятие в другой местности, где эта норма ниже; повсюду указанная норма устанавливается общим уравновешиванием пользы и неприятности различных степеней напряженности труда работающего населения данной местности. Поэтому случаи, когда индивидуальная воля человека не играет никакой роли в определении количества выполняемой им в течение года работы, столь же исключительны, как и случаи, когда человеку приходится жить в доме, резко отличном по своей площади от дома, который он предпочел бы лишь потому, что никаких других домов не имеется. Верно, что человек, который хотел бы работать не 9, а 8 часов в день за ту же почасовую ставку в 10 пенсов, но вынужден либо работать 9 часов, либо вовсе отказаться от работы, испытывает лишения от труда в течение девятого часа, но такие случаи редки, а когда они возникают, приходится принимать рабочий день как целое, т. е. как единицу. Однако общий закон затрат этим вовсе не нарушается, так же как не нарушается общий закон полезности тем фактом, что за целое, за единицу приходится принимать концерт или чашку чая, т. а. что человек, который предпочел бы заплатить 5 шилл. за половину концерта, а не 10 шилл. за целый концерт, или 2 пенса за полчашки чая, а не 4 пенса за целую чашку, может понести потери от второй половины. Поэтому у Бем-Баверка, по-видимому, не было достаточных оснований утверждать ("The Ultimate Standard of Value", § IV, опубликовано в "Zeitschrift fur Volkswirtschaft", vol. II), что стоимость обычно должна определяться спросом, без прямой связи с издержками, поскольку эффективное предложение труда представляет собой фиксированную величину; дело в том, что, даже если бы количество рабочих часов в году было жестко фиксировано - а это не так, - интенсивность труда оставалась бы эластичной.]

Чем дольше человек работает или даже просто отбывает дежурство, тем больше у него желание получить отдых (если, конечно, он не очень увлечен своей работой); в то же время каждый добавочный час работы дает ему дополнительную оплату и все больше приближает его к рубежу, на котором могут быть удовлетворены его самые настоятельные потребности, а чем выше плата, тем скорее достигается этот рубеж. Следовательно, от самого индивидуума зависит, возникают ли у него с возрастающей оплатой труда новые потребности и новые желания обеспечить на последующие годы жизненные удобства для других и для самого себя или же он вскоре удовлетворяется теми благами, какие можно получить только трудом, а затем стремится больше отдыхать и больше использовать возможности для видов деятельности, которые сами по себе доставляют удовольствие. Универсальное правило вывести невозможно, но опыт, очевидно, показывает, что наиболее невежественные и флегматичные народы и отдельные лица, особенно живущие в южных краях, посвящают работе меньше времени и прилагают к ней меньше усилий, когда оплата труда повышается настолько, чтобы обеспечить им привычное удовлетворение потребностей в обмен на меньший, чем прежде, объем работы. Но те, кто обладает более широким умственным кругозором и более твердым и гибким характером, трудятся тем энергичнее и дольше, чем выше доступный им уровень оплаты их труда, если, конечно, они не предпочитают посвятить свои силы более возвышенным целям, нежели труд во имя материальной выгоды. Однако этот вопрос потребуется обсудить более подробно в разделе о воздействии прогресса на стоимость. Здесь же можно сделать вывод, что, как правило, возросшее вознаграждение порождает немедленное увеличение предложения эффективного труда, а только что отмеченные исключения из этого правила редко встречаются в широких масштабах, хотя они и имеют известное значение [ См. далее, гл. XII. Низкие урожаи, цены военного времени и кредитные потрясения в разные времена вынуждали некоторых рабочих - мужчин, женщин и детей - перенапрягаться на работе. А примеры постоянно возрастающего напряжения труда вследствие неуклонного снижения заработной платы, хотя теперь и не столь многочисленны, как это зачастую утверждают, в прошлые времена наблюдались далеко не редко. Это напряжение труда можно сравнить с усилиями, предпринимаемыми приходящей в упадок фирмой с целью обеспечить хоть какую-нибудь отдачу от своих затрат путем принятия заказов на условиях, лишь с небольшим превышением возмещающих ее основные или специальные и прямые издержки. С другой стороны, почти каждый век — наш, быть может, несколько меньше, чем большинство других - дает примеры того, как люди в условиях внезапно наступившего процветания довольствуются заработком, получаемым за очень малый объем работы, и тем самым способствуют прекращению периода процветания. Однако рассмотрение подобных вопросов мы отложим до завершения изучения колебаний хозяйственной конъюнктуры. В обычные времена мастеровой, лицо свободной профессии или капиталистический предприниматель решают - в качестве индивидуального лица или члена профессиональной ассоциации, -какова самая низшая цена, которую они не отвергнут.].

§ 3. Когда, однако, мы переходим от анализа непосредственного воздействия, оказываемого ростом заработной платы на выполняемую индивидуумом работу, к анализу его конечных последствий спустя одно или два поколения, вывод не столь расплывчат. Верно, конечно, что хотя временное улучшение положения позволяет очень многим молодым людям вступить в брак и приобрести жилье, которого они ожидали, тем не менее непрерывный рост процветания способен как понизить, так и повысить уровень рождаемости. Но, с другой стороны, увеличение заработной платы почти наверняка снизит уровень смертности, если только оно не достигнуто ценою пренебрежения матерями своими обязанностями перед детьми. Этот аргумент представляется еще более убедительным, когда мы оцениваем влияние высокой заработной платы на физическую и умственную энергию грядущего поколения.

В этом смысле существует определенный уровень потребления, совершенно необходимый для каждого вида труда, а при каком-либо снижении этого уровня соответствующая работа не может быть эффективно выполнена; конечно, взрослые в состоянии удовлетворять свои потребности за счет своих детей, но это лишь отсрочит снижение производительности на период жизни одного поколения. К тому же имеются традиционные жизненные средства, спрос на которые так твердо обусловлен обычаем и привычкой, что на деле люди обычно скорее откажутся от значительной доли насущных жизненных средств — в строгом толковании этого понятия, -чем обойдутся без большей части традиционных. Кроме того, существуют привычные жизненные удобства, от которых некоторые люди, хотя и не все, полностью не откажутся даже при большой нужде. Многие из этих традиционных жизненных средств и привычных удобств являются воплощением материального и духовного прогресса, и их объем различен для разных веков и различных географических районов. Чем их объем больше, тем менее экономичен человек как фактор производства. Но если они выбраны разумно, то в наибольшей степени способствуют достижению конечной цели всего производства, ибо они в таком случае повышают общий тонус человеческой жизни.

Всякое увеличение строго необходимого для производительности потребления окупает себя и прибавляет к национальному дивиденду столько же, сколько оно из него изымает. Но увеличение потребления, не вызываемое такой необходимостью, можно себе позволить лишь в случае усиления власти человека над природой, а это осуществимо на основе развития знаний и техники производства, совершенствования организации, облегчения доступа ко все более крупным и богатым источникам сырья и, наконец, на основе увеличения капиталам всех форм материальных средств достижения поставленных целей.

Итак, вопрос о том, насколько близко соответствует предложение труда спросу на него, в большей мере зависит от ответа на следующие вопросы; какую долю текущего потребления всего населения составляют насущные жизненные средства - в строгом смысле этого понятия, - необходимые для жизни и производительности молодого поколения и взрослых; какова в нем доля традиционных жизненных средств, без которых теоретически можно было бы обойтись, но которые большинство людей практически предпочитает каким-то из вещей, действительно необходимых для производительности; наконец, какова доля потребления, по существу необоснованно рассматривающаяся как средство, способствующее производству, хотя, разумеется, часть этой доли может иметь первостепенное значение, если ее рассматривать как самоцель.

Прежние французские и английские экономисты, как мы уже отмечали в начале предыдущей главы, относили почти все потребление трудящихся слоев к первой категории. Делали они это отчасти простоты ради, а отчасти потому, что эти слои были тогда бедны в Англии и очень бедны во Франции; они приходили к заключению, что предложение труда реагирует на изменения эффективного спроса на него таким же образом - хотя, конечно, не так быстро, — как предложение машин. Даже и теперь их точка зрения почти целиком верна по отношению к менее развитым странам. Дело в том, что в большей части мира трудящиеся слои могут позволить себе приобретать очень мало предметов роскоши и даже лишь немного традиционных жизненных средств; всякое увеличение их доходов привело бы к такому большому росту их численности, что эти доходы очень скоро оказались бы на прежнем уровне, обеспечивающем лишь затраты на содержание подрастающего поколения. В огромной части земного шара заработная плата регулируется почти целиком так называемым "железным", или "бронзовым", законом, который тесно связывает ее с затратами на подготовку и содержание весьма неэффективного класса рабочих.

Что касается современного западного мира, то ответ на поставленный выше вопрос существенно иной; уж очень велико здесь в последнее время продвижение вперед по пути расширения знаний и свободы, увеличения предприимчивости и богатства, облегчения доступа к отдаленным богатым источникам поставок продовольствия и сырья. Но все еще остается верным, что даже в сегодняшней Англии подавляющая часть потребления основной массы населения способствует лишь поддержанию жизненных сил и энергии, быть может, не самым экономичным путем, но все же без сколько-нибудь значительного расточительства. Бесспорно, некоторые виды излишеств весьма пагубны, но по сравнению с остальными их масштабы сокращаются; главное исключение здесь, вероятно, составляют азартные игры. Большая часть тех расходов, которые не являются строго экономичными в смысле способе творения обеспечению производительности, тем не менее содействует формированию навыков поистине изобретательной предприимчивости и придает жизни то разнообразие, без которого люди становятся тупыми и вялыми и мало чего достигают, хотя и отдают работе много времени; широкоизвестно, что даже в западных странах квалифицированный труд дешевле всего там, где заработная плата самая высокая. Следует признать, что индустриальное развитие Японии обнаруживает тенденцию, свидетельствующую о возможности отказа от некоторых наиболее дорогих традиционных жизненных средств без соответствующего уменьшения производительности; но, хотя этот опыт способен принести весьма важные результаты в будущем, он все же не получил широкого распространения ни в прошлом, ни в настоящее время. Принимая человека таким, каков он есть теперь и каким он был до сих пор, необходимо считаться с тем фактом, что в западном мире доходы, получаемые от производительного труда, ненамного выше низших доходов, требующихся для покрытия издержек на обеспечение подрастающего поколения, обучение производительных рабочих и на поддержание и приведение в действие всей их энергии. [На всех локомотивах имеются какие-то латунные или медные детали, которые служат частично в качестве орнамента и которые можно либо вовсе не изготовлять, либо заменить чем-то другим без какого-либо ущерба для производительности парового двигателя. Количество таких деталей зависит от вкуса должностных лиц различных железных дорог, выбирающих образцы двигателей. Но возможно, что традиция требует таких затрат, что традиция не поддается логике и что железнодорожные компании не рискуют ее нарушить. В этом случае при рассмотрении периодов, в течение которых традиция действует, следует включить затраты на указанные орнаментальные металлические детали в издержки производства определенной мощности локомотивов, точно так же как сюда включаются затраты на сам поршень двигателя. Существует много практических проблем, особенно относящихся к периодам умеренной длительности, в которых традиционные и реальные жизненные средства можно считать почти равнозначными.]

Мы, следовательно, приходим к заключению, что увеличение заработной платы, если оно только не осуществлено в силу вредных условий труда, почти всегда увеличивает физические, умственные и даже духовные силы следующего поколения и что при прочих равных условиях рост доходов от труда усиливает темпы роста трудового населения или, иными словам и, повышение цены спроса на труд увеличивает его предложение. Когда уровень знаний, общественные и семейные обычаи известны, тогда можно сказать, что энергия населения в целом, или даже его численность, а также численность и энергия всякой отдельной профессии обладают ценой предложения в том смысле, что существует определенный уровень цены спроса, который обеспечивает их устойчивость, и что повышение цены приводит к их увеличению, а понижение цены - к их сокращению.

И здесь мы, следовательно, видим, что спрос и предложение оказывают равное влияние на заработную плату, ни то, ни другое не может притязать на преобладающую роль, так же как на нее не может претендовать ни одно из лезвий пары ножниц или каждая из опор арки. Заработная плата имеет тенденцию быть равной чистому продукту труда; предельная производительность труда регулирует цену спроса на него; но, с другой стороны, заработной плате присуща тенденция находиться в тесном, хотя и в непрямом и весьма сложном соотношении с издержками воспроизводства, обучения и содержания производительных работников. Различные стороны этой проблемы взаимно обусловливают (в смысле регулируют) друг друга, а это вместе с тем обеспечивает действие тенденции цены предложения и цены спроса к равенству; заработная плата регулируется не ценой спроса, не ценой предложения, а всей совокупностью причин, которые регулируют спрос и предложение. [Повторения в этом параграфе представлялись нам неизбежными из-за неправильного толкования главного тезиса данной книги различными критиками, к которым следует причислить даже такого проницательного экономиста, как проф. фон Бем-Баверк. В цитированной несколько выше статье (см. § 2) он, по-видимому, придерживается мнения, что внутреннее противоречие, неизбежно присуще концепции, согласно которой заработная плата соответствует и чистому продукту труда, и издержкам воспроизводства, обучения и поддержания производительности рабочей силы (или короче, но менее точно, издержкам производства рабочей силы). С другой стороны, взаимодействие основных экономических сил хорошо показано в талантливо написанной статье проф. Карвера в Quarterly Journal of Economics за июль 1894 г.; см. также его "Distribution of Wealth", ch. IV.]

Несколько слов следует сказать по поводу распространенного выражения "общий уровень заработной платы", или "заработная плата труда вообще". Подобные выражения удобны в общем обзоре распределения, и особенно когда мы рассматриваем общие отношения капитала и труда. Но в действительности в современной цивилизации не существует такой вещи, как общий уровень заработной платы. Перед каждой из сотни или более групп рабочих стоит своя собственная проблема заработной платы, своя собственная совокупность особых причин — естественных и искусственных, — управляющих ценой предложения и ограничивающих численность данной группы; каждая из них обладает своей собственной ценой спроса, регулируемой потребностью других факторов производства в ее труде.

§ 4. Примерно аналогичные трудности возникают и с выражением "общая ставка процента". Но здесь главное затруднение проистекает из того факта, что доход, извлекаемый из капитала, уже инвестированного в конкретные объекты, как, например, фабрики или суда, представляет собой, по существу, квазиренту и может считаться процентом лишь при допущении, что капитальная стоимость инвестиций осталась неизменной. Оставляя на время эту трудность в стороне[ См. далее, кн. VI, гл. VI, § 6. ] и памятуя, что выражение "общая ставка процента" строго применимо лишь к ожидаемому чистому доходу от новых инвестиций незанятого капитала, мы можем кратко резюмировать результаты наших прежних исследований роста капитала.

Мы видели [См. кн. IV, гл. VII, суммированная в § 10.], что накопление капитала регулируется множеством причин, ни одна из которых не может претендовать на преобладающую роль: обычаем, навыками сдержанности и предвидения будущего, а сверх всего — силою семейных привязанностей; при этом необходимым его условием служит безопасность, а прогресс знаний и распространение информации многими путями способствуют ему. Но, несмотря на то что на сбережения вообще влияют многие причины, помимо процентной ставки, и, несмотря на то что на сбережения многих людей процентная ставка оказывает лишь очень малое воздействие, причем отдельные лица, решившие обеспечить для себя или семьи доход установленного размера, могут сберечь меньше при высокой процентной ставке, чем при низкой, тем не менее тщательное взвешивание имеющихся данных, очевидно, подтверждает мнение, что повышение ставки процента или цены спроса на сбережение ведет к увеличению объема накопления.

Итак, следовательно, процент, будучи ценой, уплачиваемой на всяком рынке за использование капитала, стремится к равновесному уровню, при котором совокупный спрос на капитал на данном рынке при данной процентной ставке равен совокупному объему капитала, поступающему туда по этой процентной ставке. Когда рассматриваемый нами рынок невелик, скажем отдельный город или отдельная отрасль в передовой стране, возросший на нем спрос на капитал будет быстро покрыт возросшим его предложением из соседних районов или смежных отраслей. Однако, когда мы рассматриваем весь мир в целом или даже большую страну в целом как единый рынок капитала, мы не можем считать, что совокупное предложение последнего способно быстро и в большой степени измениться в результате изменения процентной ставки. Дело в том, что общий фонд капитала - это продукт труда и ожидания, а добавочный труд и добавочное ожидание, в отношении которых повышение процентной ставки действовало бы как стимул, не составляют большой величины по сравнению с объемом труда и ожидания, результатом которых является существующий запас капитала. Поэтому в течение некоторого времени реакция на значительное расширение спроса на капитал вообще выразится не столько в увеличении предложения, сколько в повышении ставки процента, а это вызовет частичный отток капитала из тех областей его применения, где предельная его полезность самая низкая. Повышение процентной ставки способно лишь медленно и постепенно увеличивать общий запас капитала.

§ 5. Земля находится в ином положении, чем сам человек и те факторы производства, которые сотворены человеком и в которые включаются также и произведенные человеком улучшения на самой земле [В данном параграфе этот вопрос поставлен в самой общей форме. Для ознакомления со специальным и более подробным его анализом мы отсылаем читателя к кн. V, гл. X.]. В то время как предложение всех других факторов производства в различной степени и разными путями реагирует на спрос на свои услуги, земле такая реакция несвойственна. Так, исключительно большое повышение доходов какой-либо категории работников ведет либо к увеличению ее численности, либо к повышению ее производительности, либо к тому и другому, а увеличение предложения производительного труда этой категории работников ведет к удешевлению услуг, оказываемых ею обществу. Когда возрастает ее численность, размер доходов каждого из составляющих ее работников устремляется вниз, к прежнему уровню. Но когда возрастает их производительность, тогда, несмотря на вероятное увеличение их среднего заработка на одного работника против прежнего, их выигрыш будет получен из возросшего национального дивиденда, а не за счет других факторов производства. То же верно и в отношении капитала, но неверно в отношении земли. Поэтому земля, наряду с другими факторами производства, подвержена воздействию тех обстоятельств, какие мы рассматривали в конце предыдущей главы, но не подвержена влиянию обстоятельств, исследуемых нами в данной главе.

Верно, что с точки зрения индивидуального промышленника или земледельца земля представляет собой лишь особую форму капитала. Земля также подвержена действию рассмотренных нами в предыдущей главе законов спроса и замещения, поскольку ее существующий запас, подобно существующему запасу капитала или любого рода труда, имеет тенденцию перемещаться из одного вида применения в другой до тех пор, пока никакое дальнейшее перемещение уже не в состоянии принести выгоду производству. И в свете того, что рассмотрено в последней главе, доход, получаемый от фабрики, оптового магазина или плуга (за вычетом износа и т.п.), регулируется таким же образом, как и доход от земли. В каждом случае доход имеет тенденцию быть равным стоимости предельного чистого продукта фактора производства; в каждом случае последняя регулируется в течение некоторого времени общим запасом данного фактора и потребностью других факторов в его использовании.

Это одна сторона вопроса. Другая его сторона заключается в том, что земля (в давно заселенной стране) не подвержена рассмотренным в данной главе обратным влияниям, которые оказывает высокий уровень дохода на предложение других факторов производства, а следовательно, и на их вклад в национальный дивиденд и соответственно на реальные цены, по которым другие факторы производства покупают их услуги. Возведение добавочного этажа на здании одной из фабрик или приобретение одной из ферм еще одного плуга вообще не означает уменьшения на один этаж здания другой фабрики или изъятие плуга у другой фермы; страна в целом добавляет к своему хозяйству фабричный этаж или плуг так же, как это добавляет к своему предприятию индивидуум. Таким образом увеличивается подлежащий распределению национальный дивиденд; в конечном счете рост дохода фабриканта или фермера происходит, как правило, не за счет других производителей, В противоположность этому запас земли (в давно заселенной стране) во всякое время представляет собой запас навсегда, и, когда фабрикант или земледелец решает присоединить к своему предприятию дополнительный участок земли, он фактически решает отнять его у предприятия, принадлежащего кому-то другому. К своему предприятию он прибавляет немного земли, но страна к своему хозяйству ничего не прибавляет, само по себе это изменение не увеличивает национальный доход.

§ 6. Подведем итог данному этапу нашей аргументации: чистая совокупность всех произведенных товаров сама является подлинным источником образования цен спроса на все эти товары, а поэтому и на все факторы производства, используемые для их изготовления. Это же самое можно сформулировать иначе, а именно: этот национальный дивиденд представляет собой одновременно и совокупный чистый продукт всех факторов производства внутри страны, и единственный источник оплаты этих факторов; он подразделяется на доходы от труда, процент на капитал и, наконец, избыток для производителя или ренту от земли или других дифференциальных преимуществ для производства. Национальный дивиденд охватывает их все как единое целое, и сам он в целом распределяется между ними; и чем он сам больше, тем больше при прочих равных условиях доля каждого из этих образующих его элементов.

Национальный дивиденд распределяется между ними, вообще говоря, пропорционально потребности населения в услугах каждого из них, но пропорционально не общей потребности, а предельной потребности. Под этим подразумевается потребность на том уровне, на котором людям безразлично, покупать ли несколько больше услуг (или плодов услуг) одного фактора или направить свои дополнительные средства на покупку услуг (или плодов услуг) других факторов. При прочих равных условиях каждый фактор может увеличиваться тем скорее, чем больше получаемая им доля, если он, конечно, вообще способен увеличиваться. Но каждое такое увеличение будет означать какой-то шаг к удовлетворению наиболее настоятельной потребности в этом факторе и, таким образом, уменьшит предельную потребность в нем и понизит цену, по которой он может найти себе рынок сбыта. Иначе говоря, увеличение пропорциональной доли или нормы вознаграждения всякого фактора должно, вероятно, привести в действие силы, которые сократят эту долю, в результате чего останется пропорционально большая доля национального дивиденда для распределения между остальными факторами. Это обратное воздействие может быть медленным. Однако, когда не происходит резких изменений в технике производства или в общем экономическом положении общества, предложение каждого фактора довольно основательно регулируется издержками его производства; при этом следует принимать в расчет те традиционные жизненные средства, потребление которых неизменно расширяется, по мере того как возрастающий объем национального дохода выделяет одному слою населения за другим все больший избыток над одними лишь насущными жизненными средствами для обеспечения производительности.

§ 7. Изучение влияния, которое возросшая производительность и возросшие доходы одной профессии оказывают на другие, мы можем начать со следующего общего факта: при прочих равных условиях, чем больше предложение всякого фактора производства, тем дальше ему приходится проникать в сферы применения, к которым он специально не приспособлен, и тем ниже цена спроса на него, какой ему приходится довольствоваться в тех областях применения, в которых его использование оказывается на грани или пределе, на каком оно может быть признано невыгодным; а поскольку конкуренция выравнивает цену, получаемую фактором во всех областях его применения, эта цена и становится его ценой для всех видов его использования. Дополнительное производство, являющееся результатом увеличения данного фактора, направляется на повышение национального дохода, и другие факторы производства получают от этого выгоду, но сам данный фактор вынужден смириться с более низкой нормой его вознаграждения.

Например, когда не происходит никаких других изменений и капитал быстро увеличивается, процентная ставка должна снизиться; когда не происходит других изменений, а численность людей, согласных выполнять определенного вида работу, возрастает, их заработная плата должна снизиться. В каждом из этих случаев результатом явится увеличение объема производства и рост национального дивиденда; в каждом из них потери одного фактора производства приводят к выигрышу других факторов, но необязательно всех других. Так, открытие богатого месторождения сланца или повышение численности или производительности рабочих сланцевых карьеров приведет к улучшению качества всех категорий жилых зданий, а это в свою очередь вызовет расширение спроса на труд каменщиков и плотников и повышение их заработной платы. Но ущерб изготовителям черепицы как производителям строительных материалов окажется большим, чем выигрыш для них как потребителей жилья. Увеличение предложения одного фактора производства повышает спрос на одни из числа других ненамного, а на другие — намного, в то же время на некоторые факторы оно сокращает спрос.

Мы уже знаем, что заработная плата всякого рабочего, скажем рабочего на обувной фабрике, имеет тенденцию к равенству с чистым продуктом его труда. Однако заработная плата не регулируется этим чистым продуктом, так как чистый продукт, подобно всем другим явлениям предельного использования, регулируется вместе со стоимостью общими отношениями спроса и предложения [См. кн. V, гл. VIII, § 5, и кн. VI, гл. I, § 7.]. Но когда: во-первых, совокупное приложение капитала и труда в обувной промышленности доведено до предела, на котором дополнительная продукция от всякого дальнейшего их приложения едва ли может принести прибыль; во-вторых, распределение ресурсов между производственным оборудованием, трудом и другими факторами производства осуществлено рационально; в-третьих, мы берем фабрику, работе которой сопутствует нормальный успех, которой управляют люди нормальных способностей и положение которой таково, что ее владелец пребывает в сомнении, а стоит ли принять еще одного рабочего, обладающего нормальными способностями и нормальной физической силой и предлагающего свой труд за нормальную заработную плату, — когда все эти условия соблюдены, мы вправе прийти к заключению, что отказ от использования труда этого последнего рабочего, скорее всего, приведет к уменьшению чистого объема продукции данной фабрики на такое ее количество, стоимость которой примерно равна заработной плате указанного рабочего. В перевернутом виде это положение гласит, что заработная плата этого рабочего примерно равна чистому продукту его труда (разумеется, чистый продукт труда индивидуума нельзя механически отделить от чистого продукта других работающих вместе с ним рабочих) [См. ранее, кн.VI гл.I §7. Теперь общепринято считать, как это и делается в официальном Цензе промышленности, что чистый продукт фабрики - это объем работы, вложенный ею в переработку материалов, таким образом, стоимость ее чистого продукта образует превышение валовой стоимости ее продукции над стоимостью использованных ею материалов.].

Работы, выполняемые различными категориями рабочих на обувной фабрике, не все равной трудности, но здесь мы можем игнорировать квалифицированные различия между этими категориями рабочих и предположить, что все они одного разряда. (Это допущение намного упрощает изложение наших аргументов, не меняя их общего содержания.)

Между тем при быстро изменяющихся условиях современного производства то в одной отрасли, то в другой время от времени оказывается либо избыток, либо недостаток предложения труда, причем эти неизбежные неравенства имеют тенденцию углубляться под влиянием ограничительных ассоциаций и других обстоятельств. Тем не менее сама подвижность рабочей силы дает все основания считать, что заработная плата рабочих одной и той же квалификации или категории проявляет тенденцию к равенству в различных профессиях на всей территории одной и той же западной страны. В соответствии с этим не будет большим отступлением от точности заявление о том, что вообще всякий рабочий такого же разряда, что и нормальный рабочий обувной фабрики, способен купить пару сапог любого сорта (с учетом качества их материала) на такого же размера заработную плату, полученную им за такой же отрезок времени, какой требуется обувщику для прибавления пары сапог этого сорта к чистому продукту своей фабрики. Чтобы сформулировать это заявление в более общей форме, мы можем сказать, что всякий рабочий вообще способен на заработок за 100 дней труда купить чистые продукты 100 дней труда других рабочих одинаковой с ним квалификации; при этом он может по своему усмотрению выбрать любой их набор в пределах указанной совокупной суммы.

Когда нормальный заработок рабочих другой квалификации наполовину выше заработка обувщика, последнему приходится затратить трехдневную заработную плату, чтобы купить чистый продукт двух дней труда рабочих указанной квалификации, и т д. в таком же соотношении.

Итак, при прочих равных условиях, всякое увеличение чистой производительности труда в любой отрасли, включая собственную отрасль обувщика, повышает в одинаковой пропорции реальную стоимость той части его заработной платы, которую обувщик расходует на покупку продуктов этой отрасли; в свою очередь при прочих равных условиях равновесный уровень реальной заработной платы рабочего-обувщика прямо зависит от средней производительности и прямо пропорционально изменяется вместе с этой средней производительностью отраслей - включая его собственную, - производящих продукты, на приобретение которых он расходует свою заработную плату. И наоборот, отказ рабочих какой-либо отрасли от применения усовершенствования, с помощью которого производительность их труда повысится на 10%, причиняет рабочему-обувщику ущерб, равный 10% той части его заработной платы, которую он тратит на покупку продуктов указанной отрасли. Однако повышение производительности тех рабочих, чьи продукты конкурируют с его собственным, может, по крайней мере временно, нанести ему ущерб, особенно если он сам не является потребителем этих продуктов.

Далее, рабочий-обувщик выигрывает от любого такого изменения в соотношении производительности рабочих различных квалификаций, которое ставит его в преимущественное положение по сравнению с другими. Он выигрывает от увеличения численности медицинских работников, в чьей помощи он время от времени нуждается. Он еще больше выигрывает, когда состав работников, занятых главным образом управлением предприятиями — будь то промышленными, торговыми или любыми другими, - существенно пополняется за счет притока работников других категорий, ибо в этом случае уровень доходов работников управления неизменно снижается по отношению к уровню заработков работников физического труда и происходит увеличение чистого продукта любой категории работников физического труда; при прочих равных условиях рабочий-обувщик получает при этом большее количество каждого продукта, на который он расходует заработную плату, представляющую его собственный чистый продукт.

§ 8. Процесс замещения, тенденции которого мы рассматривали, — это одна из форм конкуренции; здесь вполне уместно повторить, что мы не считаем конкуренцию явлением идеальным. Совершенная конкуренция требует идеального знания состояния рынка; и, хотя не будет большим отступлением от реальных фактов признать наличие такого знания у дилеров, когда дело касается движения конъюнктуры на Ломбард-стрит, на фондовой бирже или на оптовом продовольственном рынке, такое признание представляется совершенно необоснованным, когда мы исследуем причины, регулирующие предложение труда низших категорий работников. Дело в том, что, когда человек обладает достаточной способностью знать все о рынке сбыта своего труда, ему не придется долго оставаться в рядах низшей категории работников. Старые экономисты при той тесной связи, которую они поддерживали с реальной действительностью хозяйственной жизни, должны были это хорошо понимать; однако отчасти ради краткости и простоты, отчасти из-за того, что термин "свободная конкуренция" превратился в модное выражение, а отчасти вследствие недостаточно четкой формулировки и отшлифовки ими своих доктрин они создавали впечатление, будто предполагают наличие именно такого совершенного знания рынка.

Вот почему особенно важно подчеркнуть, что мы не исходим из предположения, будто члены какой-нибудь производственной группы лиц наделены большей способностью и проницательностью, или движимы не теми мотивами, какие на деле являются нормальными для членов этой группы и какие всякий сведущий человек мог бы им приписать; при этом постоянно надо иметь в виду общие обстоятельства места и времени. Можно наблюдать множество своенравных и импульсивных поступков, низменные и благородные мотивы могут смешиваться друг с другом, но каждый человек проявляет постоянную тенденцию выбирать для себя и для своих детей такие занятия, какие ему представляются в целом наиболее выгодными из числа доступных ему и на получение каких он может и хочет затратить определенные усилия. [Различия между равновесием спроса и предложения соответственно на товары и на труд рассматриваются в следующих главах]

§ 9. Последняя группа вопросов, которую нам остается здесь рассмотреть, касается отношения капитала вообще к заработной плате вообще. Очевидно, что, хотя капитал вообще постоянно конкурирует с трудом из-за области их применения в отдельных производствах, тем не менее, поскольку сам капитал есть воплощение как труда, так и ожидания, конкуренция фактически имеет место между некоторыми видами труда, оснащенными большей длительностью ожидания, и другими видами труда, оснащенными меньшей длительностью ожидания. Когда, например, говорят, что "капиталистические машины заменили много труда, занятого изготовлением сапог'', то под этим подразумевают, что если прежде было много рабочих, изготовлявших сапоги вручную, и очень мало рабочих, производивших шила и другие простейшие инструменты и оснащенных малой длительностью ожидания, то теперь гораздо меньше людей занято в производстве сапог и они изготовляют большее, чем прежде, количество сапог при помощи мощных машин, созданных механиками, оснащенными большой длительностью ожидания. Существует подлинная и действенная конкуренция между трудом вообще и ожиданием вообще. Но она охватывает малую долю всей сферы приложения труда и имеет небольшое значение по сравнению с выгодами, какие труд извлекает из получения дешевой помощи от капитала, а поэтому и от эффективных методов производства вещей, которые ему требуются [Мы здесь оставляем в стороне конкуренцию из-за области приложения между трудом в более узком смысле этого термина и деятельностью самого предпринимателя, его менеджеров и мастеров (форменов). Значительная часть гл. VII и VIII посвящена этой трудной и важной проблеме. ] .

Вообще говоря, увеличение способности и готовности к накоплению вызывает постоянное расширение функций, выполняемых ожиданием, и препятствует тому, чтобы оно находило применение по такой же высокой процентной ставке, что и прежде. Иными словами, процентная ставка постоянно снижается, если только новое изобретение не открывает новых выгодных областей применения многоступенчатых (roundabout) методов производства. Но этот рост капитала увеличивает национальный дивиденд, открывает новые и богатые области для других форм применения труда и, таким Образом, более чем компенсирует частичное замещение услуг труда услугами ожидания [Капитал здесь рассматривается в широком смысле и не сводится к торгово-промышленному капиталу. Этот вопрос представляет второстепенный интерес и относится в Приложении J, §4.].

Увеличение национального дивиденда в результате роста объема капитала и изобретательства определенно скажется на всех категориях товаров и позволит, например, сапожнику приобретать на свои доходы больше пищи и одежды, обеспечить себе лучшее водоснабжение, искусственное освещение и отопление, предпринимать путешествия и т.д. Следует признать, что некоторые улучшения затрагивают лишь товары, потребляемые богатыми, по крайней мере в первую очередь, что из соответствующего прироста национального дивиденда непосредственно на долю трудящихся ничего не приходится и что они немедленно не получают какие-либо средства для возмещения возможного ущерба, наносимого какой-то части работников отдельных отраслей, Но такие случаи редки и обычно не принимают больших масштабов, причем даже и в этих случаях почти всегда имеет место какое-то косвенное возмещение. Дело в том, что улучшения предметов роскоши, предназначаемых для богатых, вскоре распространяются и на удобства для других классов. И хотя это не является неизбежным следствием, тем не менее остается фактом, что удешевление предметов роскоши обычно разными путями приводит к усилению у богатых желания приобретать вещи ручного изготовления и предназначенные для личных нужд, оно увеличивает также у богатых средства для удовлетворения указанного желания. Это приводит нас к другому аспекту отношений между капиталом вообще и заработной платой вообще.

§ 10. Следует иметь в виду, что доля национального дивиденда, получаемая в течение года любой категорией работников, состоит либо из вещей, созданных в течение данного года, либо из эквивалента этих вещей. Многие из вещей, созданных или частично созданных в течение данного года, вероятно, должны оставаться во владении капиталистов и предпринимателей и быть присовокуплены к запасу капитала, а последние в свою очередь прямо или косвенно передают трудящимся некоторые вещи, созданные в предыдущие годы.

Обычная сделка между трудом и капиталом заключается в том, что наемный работник получает в свое распоряжение товары в готовой к употреблению форме, а в обмен продвигает принадлежащие его работодателю предметы еще на один шаг ближе к превращению их в товары, готовые к немедленному употреблению. Но если это верно в отношении большинства наемных работников, это неверно в отношении тех, кто завершает процесс производства. Например, те, кто производит окончательную сборку часов предоставляют своему работодателю гораздо больше товаров в готовой к употреблению форме, чем они сами получают в виде заработной платы. И если сложить один сезон года с другим таким образом, чтобы были учтены периоды посева и уборки урожая, то обнаружится, что все работники в целом передают своим работодателям больше готовых товаров, чем они получают в виде заработной платы. Существуют, однако, весьма убедительные аргументы в пользу утверждения, что доходы рабочих зависят от авансирования труда капиталом. Даже если не принимать в расчет машины, фабрики, корабли и железные дороги, то одни лишь жилые дома, сдаваемые во временное пользование рабочим, и сырье на различных стадиях его переработки в потребляемые ими товары являют собой гораздо большее оснащение их капиталом, который они используют, чем эквивалентный аванс с их стороны капиталисту, даже и в том случае, когда они работают для последнего целый месяц до получения какой бы то ни было заработной платы.

Во всем этом, следовательно, нет ничего такого, что бы сильно отличало отношения между капиталом вообще и заработной платой вообще от отношений между двумя любыми другими факторами производства в общей системе распределения, уже охарактеризованной выше. Современная концепция отношений между трудом и капиталом есть результат, к которому прежние концепции по этому вопросу пробивали себе дорогу; отличается она лишь большей точностью, завершенностью и цельностью от той доктрины, которую Милль сформулировал в гл.III своей кн.IV, т.е. в единственном месте, где он собрал воедино все различные элементы этой проблемы.

Подведем итог еще одной стадии нашей аргументации: капитал вообще и труд вообще взаимодействуют в производстве национального дивиденда и получают из него свои доходы соответственно в меру своей (предельной) производительности. Их взаимная зависимость самая тесная; капитал без труда мертв; рабочий без помощи своего собственного или чьего-либо другого капитала проживет недолго. Когда труд энергичен, капитал пожинает богатые плоды и быстро возрастает; благодаря капиталу и знаниям рядовой рабочий западного мира питается, одевается и даже обеспечен жильем во многих отношениях лучше, чем принцы в прежние времена. Сотрудничество между капиталом и трудом столь же обязательно, как и сотрудничество между прядильщиком и ткачом; небольшой приоритет на стороне прядильщика, но это не дает ему никакого преимущества. Процветание каждого из них теснейшим образом связано с силой и энергией другого, хотя каждый из них может выгадать себе временно, а то и постоянно, за счет другого, несколько большую долю национального дивиденда.

В современном мире частные предприниматели и должностные лица акционерных компаний, из которых многие накопили лишь небольшой собственный капитал, стоят у руля управления великим индустриальным механизмом. Нити интересов собственников капитала и рабочих сходятся к ним и расходятся от них, и они жесткой хваткой держат те и другие в своих руках. Поэтому им будет уделено главное место в том исследовании динамики занятости и заработной платы, которое мы отнесли во второй том настоящего трактата; значительное, хотя и не преобладающее место они займут в изучении вторичных аспектов способа проявления спроса и предложения, свойственного соответственно труду, капиталу и земле, в следующих восьми главах.

В Приложении J будет сделан краткий обзор теории "фонда заработной платы". Будет показано, что эта теория делает чрезмерный упор на сторону спроса на труд и несколько игнорирует причины, регулирующие его предложение; она видит корреляцию между запасом капитала и движением заработной платы вместо подлинной корреляции между движением продуктов труда, оснащенного капиталом, и движением заработной платы. Будет также обосновано мнение о том, что сами экономисты-классики - хотя, вероятно, и не все их последователи, — если бы их переспросить, отвергли бы ложные положения этой доктрины и, таким образом. привели бы ее в данном вопросе в полное соответствие с современными доктринами. В Приложении К будут кратко рассмотрены различные виды производительского и потребительского избытков и поставлены вопросы несколько абстрактного характера, но имеющие лишь малое практическое значение.

Как уже отмечалось, производительность (общая и предельная) различных факторов производства, их непосредственный и косвенный вклад в совокупный чистый продукт или национальный дивиденд, а также распределяемые между ними доли этого дивиденда связаны между собой рядом таких сложных взаимодействий, что совершенно невозможно полностью охарактеризовать все их в одной формулировке. И все же при помощи скупого, сжатого, точного языка математики можно прийти к вполне однозначному общему заключению, хотя, разумеется, в нем не могут быть учтены различия по качеству, разве только если их более или менее приблизительно не выразить через количественные различия. [Такой сжатый обзор приведен в Замечаниях XIV - XXI Математического приложения. Замечание XXI легко доступно для понимания и показывает всю сложность этих проблем. Большинство остальных Замечаний развивают детали, вытекающие из Замечания XIV; содержание части последнего изложено на обычном языке в кн. V, гл. IV.]

Глава III. Доходы от труда.

§ 1. При рассмотрении общей теории равновесия спроса и предложения в кн. V и основных черт центральной проблемы распределения и обмена в данной книге мы, насколько возможно, оставляли в стороне все соображения, касающиеся особых свойств и сфер действия факторов производства. Мы подробно не выясняли, насколько общие теории отношений между стоимостью средства производства и стоимостью продукта, изготовленного с помощью данного средства производства, применимы к доходам, извлекаемым из естественных способностей или из давно приобретенной квалификации и знания — будь то предпринимателями, наемными работниками или лицами свободных профессий. Мы избегали трудностей, связанных с анализом прибыли, не обращая внимания на разнообразное содержание, вкладываемое в рыночной практике в этот термин и в даже более простой термин "процент"; мы не принимали также в расчет влияние самых различных видов собственности на форму спроса на землю.

Эти и другие недостатки будут исправлены при более подробном анализе в следующих трех группах глав, посвященных спросу и предложению соответственно на труд, на капитал и деловые способности и на землю.

Проблемы, связанные с методами исчисления и оценки доходов, которым посвящена настоящая глава, относятся главным образом к области арифметики или бухгалтерии, но невнимательное обращение с ними породило много ошибок.

§2. Наблюдая действие спроса и предложения на какой-нибудь вещественный товар, мы постоянно сталкиваемся с трудностью, заключающейся в том, что две вещи, продаваемые под одним и тем же названием и на одном и том же рынке, в действительности обладают неодинаковым качеством и неодинаковой ценностью для покупателей. Или же, когда эти вещи фактически и одинаковы, они могут продаваться даже в обстановке острейшей конкуренции по ценам, которые номинально разные, поскольку условия продажи неодинаковы; например, часть затрат или риска, связанных с их доставкой, которая в одном случае ложится на продавца, а в другом может быть переложена на покупателя. Но этого рода трудности оказываются намного большими, когда дело касается не вещественных товаров, а рабочей силы: реальная цена, уплачиваемая за труд, зачастую значительно отличается от номинально уплаченной цены, причем пути возникновения этой разницы нелегко проследить.

Уже на предварительном этапе мы сталкиваемся с трудностью в толковании термина "производительность". Когда утверждают, что примерно равные заработки (или, вернее, равные выгоды, см. ранее, кн. II, гл. IV, § 2) получают в разных профессиях люди примерно равной производительности, термин "производительность" следует понимать широко. Он должен отражать общую производительность труда в соответствии с определением, данным ранее (кн. IV, гл.V, § 1). Но когда речь идет о различиях в способности зарабатывать у разных людей одной и той же профессии, тогда производительность следует измерять, специально учитывая те конкретные элементы производительности, которые необходимы для данной профессии.

Обычно говорят, что конкуренция ведет к выравниванию заработков людей, занятых в одной и той же профессии или в профессиях одинаковой трудности, однако это утверждение требует досконального истолкования. Дело в том, что конкуренция ведет не к равенству, а к неравенству доходов, получаемых двумя индивидуумами с разной производительностью в каждый данный отрезок времени, скажем в день или год; подобным же образом она ведет не к выравниванию средней недельной заработной платы, а к ее неравенству в двух районах, в которых средний уровень производительности неодинаков. Если известно, что средняя сила и энергия рабочих на севере Англии выше, чем на юге, отсюда следует, что чем полнее "конкуренция заставляет вещи стремиться к своему собственному уровню", тем вероятнее, что средняя недельная заработная плата на севере оказывается выше, чем на юге. [Около 50 лет назад переписка между фермерами севера и юга Англии привела их к заключению, что погрузка на телегу корнеплодов представляет собой великолепное мерило производительности физического труда; тщательное сопоставление показало, что заработная плата устанавливается примерно в том же соотношении, что и вес грузов, которые рабочие обычно погружают на телеги за день работы в этих двух районах. Уровни заработной платы и производительности на юге теперь, вероятно, значительно ближе, чем в те времена, к их уровням на севере. Однако уровень заработной платы членов профсоюзов обычно выше на севере, чем на юге, причем многие рабочие, отправляющиеся на север с целью получить более высокую заработную плату, обнаруживают, что не могут справиться с требуемой от них работой, и возвращаются назад.]

Клифф Лесли и некоторые другие авторы наивно полагали, что местные колебания заработной платы будто бы доказывают, что мобильность рабочих весьма незначительна и что конкуренция среди них из-за работы неэффективна. Но большая часть фактов, на которые они ссылаются, относится только к дневной или недельной заработной плате; это лишь полуфакты, если же учесть их недостающую половину, они обычно приводят к выводу, противоположному тому, какой указанные авторы делали на основе приводимых ими данных. Установлено, что местные колебания заработной платы и производительности обычно совпадают и, следовательно, факты, если они вообще имеют отношение к делу, подтверждают эффективность конкуренции. Однако мы вскоре увидим, что исчерпывающее объяснение таких фактов представляет собой весьма трудную и сложную задачу.

Доходы или заработную плату, которые человек получает за какой-либо отрезок времени, например за день, неделю или год, можно назвать повременными доходами, или повременной заработной платой, поэтому мы вправе заявить, что приводимые Клиффом Лесли примеры с неравной повременной заработной платой в целом скорее подкрепляют, а не ослабляют довод о том, что конкуренция приводит в соответствие заработки в профессиях одинаковой трудности и заработки в соседних районах с производительностью труда рабочих этих профессий.

Однако двусмысленность выражения "производительность труда рабочих" еще полностью не устранена. Когда плата за всякого рода труд соразмеряется с количеством и качеством выполненной работы, говорят, что выплачиваются единообразные ставки сдельной заработной платы; если два человека работают в одинаковых условиях и с одинакового качества орудиями труда, они оплачиваются пропорционально производительности их труда, когда они получают сдельную заработную плату, исчисляемую на основе одинаковой шкалы расценок за каждый из видов работы. Однако, когда орудия труда не равноценны по качеству, единообразная ставка сдельной заработной платы дает результаты, непропорциональные производительности труда рабочих. Если, например, одинаковые шкалы расценок сдельной заработной платы применяются и на хлопчатобумажных фабриках, оснащенных устаревшими машинами, и на фабриках с новейшим оборудованием, видимое равенство оказывается фактическим неравенством. Чем эффективнее конкуренция, чем большее развитие получает экономическая свобода и предприимчивость, тем больше оснований ожидать, что шкалы расценок окажутся выше на фабриках с устаревшими машинами.

Поэтому, чтобы придать правильное значение утверждению, согласно которому экономическая свобода и предприимчивость ведут к выравниванию заработной платы в профессиях одинаковой трудности в одной и той же местности, нам требуется новый термин. Им может служить выражение оплата труда, обусловленная производительностью (efficiency-wages), или, более широко, доходы, обусловленные производительностью (efficiency-earnings); иначе говоря, заработки измеряются не повременной оплатой в соответствии с временем, затраченным на их получение, и не как сдельная оплата в соответствии с количеством продукции, произведенной для ее получения; они измеряются в соответствии с применением рабочим требующихся от него ловкости и производительности.

Таким образом, тенденция экономической свободы и предприимчивости (или, в более общепринятом понимании, конкуренции) заставлять заработки каждого человека стремиться к достижению своего собственного надлежащего уровня представляет собой тенденцию к выравниванию в одном и том же районе доходов, обусловленных производительностью. Эта тенденция тем сильнее, чем выше мобильность рабочей силы, чем менее узко она специализирована, чем более настойчиво родители стремятся подбирать своим детям наиболее выгодные профессии, чем быстрее рабочие могут приспособиться к изменяющимся условиям и, наконец, чем менее стремительными и резкими являются сами эти изменения.

Такая характеристика этой тенденции нуждается, однако, в небольшой поправке. До сих пор мы предполагали, что предпринимателю безразлично, нанимает ли он мало или много людей для выполнения определенного объема работы при условии, что общий фонд заработной платы остается неизменным. Но фактически дело обстоит не так. Те рабочие, недельный заработок которых больше всего, когда их работа оплачивается по расценкам за выполненный объем работы, это как раз самые дешевые рабочие для предпринимателей; они самые дешевые также и для общества при условии, что они не слишком перенапрягаются и не изнашивают себя прежде времени. Дело в том, что они применяют такое же количество основного капитала, как и их более медлительные товарищи по работе, а поскольку они выполняют больший объем работы, на каждую часть этого объема работы приходится меньше затрат капитала. Основные издержки в обоих случаях равны, однако общая сумма издержек на работу, выполняемую более производительными и получающими более высокую повременную оплату рабочими, ниже, чем общая сумма издержек на работу, выполняемую рабочими, получающими более низкую повременную оплату при тех же сдельных расценках [В это положение следует вносить поправку в тех случаях, когда в производстве допускается работа больше, чем в одну смену. Предпринимателю часто выгоднее платить каждой из двух смен рабочих столько же за 8-часовой рабочий день, сколь ко он теперь платит за 10-часовой рабочий день в одну смену. Дело в том, что, хотя при двухсменной работе каждый рабочий вырабатывает меньше, каждая машина производит больше. Но к этому вопросу мы еще вернемся.].

Это положение редко имеет большое значение для наружных работ, когда имеется много свободного пространства и применяется сравнительно мало дорогих машин, так как в этом случае, за исключением проблемы надзора, предпринимателю, выплачивающему 100 ф.ст. за определенный объем работы, практически безразлично, будет ли эта сумма поделена между двадцатью производительными рабочими или тридцатью менее производительными. Однако, когда применяются дорогостоящие машины, рассчитанные на определенное число рабочих, предприниматель часто обнаруживает, что общие издержки производства его товаров оказываются ниже, если ему удается получить от двадцати рабочих за плату 50 ф.ст. такой же объем продукции, какой он прежде получал от тридцати рабочих за плату 40 ф .ст. Во всех подобного рода вопросах лидерство принадлежит Америке, и там нередко можно услышать, что лучшим является тот бизнесмен, который умудряется платить самую высокую заработную плату.

Следовательно, скорректированный закон гласит, что тенденция экономической свободы и предприимчивости вообще ведет к выравниванию в одном и том же районе доходов, обусловленных производительностью, но там, где применяется много дорогостоящего основного капитала, предпринимателю оказывается выгодным повысить повременную оплату более производительных рабочих в большей пропорции к уровню их производительности. Разумеется, этой тенденции могут противодействовать особые обычаи и институты, а в некоторых случаях и профсоюзные правила [ не игнорировал важное значение различия между колебаниями количества товаров, выплачиваемых рабочему в виде заработной платы, и колебаниями в степени прибыльности рабочего для своего предпринимателя. Он видел, что реальный интерес предпринимателя заключается не в размере выплачиваемой рабочему заработной платы, а в отношении этой заработной платы к стоимости продукта, являющегося результатом труда рабочего; он пришел к заключению, что уровень заработной платы измеряется этим отношением, и заявил, что заработная плата повышается, когда увеличивается это отношение, и снижается, когда оно сокращается. Достойно сожаления, что он не изобрел какой-либо новый термин для данной цели, так как искусственно употребляемый им старый термин редко кто понимал, а в ряде случаев он даже сам его забывал (см. Senior. Political Economy, p.142 - 148). Колебания в производительности труда, которые главным образом имел в виду Рикардо, это, с одной стороны, колебания, проистекающие из совершенствования техники производства, а с другой - колебания, являющиеся результатом действия закона убывающей отдачи, когда рост численности населения вынуждает извлекать из ограниченной площади земли более высокие урожаи. Если бы он уделил пристальное внимание повышению производительности труда, которое является прямым следствием улучшения условий жизни рабочего, позиции экономической науки и реальное благосостояние страны, по всей вероятности, оказались бы теперь продвинутыми намного дальше вперед. Однако в настоящем ее виде трактовка заработной платы у Рикардо представляется менее поучительной, чем в "Political Economy" Мальтуса.].

§ 3. До сих пор речь шла об оценках труда, за который производится оплата, но далее нам надлежит более тщательно рассмотреть факты, показывающие, что при оценке реальных доходов от профессии следует принимать в расчет многие вещи, по мимо ее денежной оплаты, а с другой стороны, необходимо также принять во внимание многие попутные неудобства помимо тех, которые непосредственно связаны с напряжением и тягостью труда.

Как говорит Адам Смит, "реальную заработную плату за труд можно считать состоящей из количества жизненных средств и удобств, которые можно за нее получить, а номинальная заработная плата за него заключается в количестве денег... Рабочий богат или беден, хорошо или плохо вознаграждается лишь пропорционально реальной, а не номинальной цене его труда" [А. Смит. Исследование о природе и причинах богатства народов, кн. I, гл. V.] . Но слова, "которые можно за нее получить", не следует воспринимать как относящиеся лишь к жизненным средствам и удобствам, непосредственно обеспечиваемым покупателем труда или плодов труда; здесь следует принять в расчет также и преимущества, связанные с профессией и не требующие со стороны покупателя труда никаких особых затрат.

Во всякой попытке определить реальную заработную плату рабочего какой-нибудь профессии в любом месте и в любое время первым шагом является учет колебаний покупательной силы денег, в форме которых выступает номинальная заработная плата. Этот вопрос нельзя досконально уяснить, пока мы не подойдем к рассмотрению теории денег в целом. Но здесь можно мимоходом заметить, что такой учет не сводится к решению простой арифметической задачи даже и в том случае, когда мы располагаем вполне точной статистикой всей истории цен на все товары. Когда мы сравниваем отдаленные друг от друга географические районы или исторические периоды, мы обнаруживаем людей, обладающих разными потребностями и разными средствами удовлетворения этих потребностей; даже когда мы ограничиваем себя исследованием одного и того же периода и одного и того же района, мы обнаруживаем людей, принадлежащих к различным классам и тратящих свои доходы самыми различными способами. Например, цены на бархат, билеты в оперу или научные книги не имеют большого значения для низших слоев трудящихся, тогда как снижение цен на хлеб или кожу для обуви оказывает на них гораздо большее влияние, чем на высшие слои. Подобного рода различия всегда следует иметь в виду, причем обычно представляется возможным приблизительно их учитывать. ["The Report of the Poor Law Commissioners on the Employment of Women and Children in Agriculture", 1843, p. 297. Здесь содержится ряд интересных примеров годовой заработной платы в Нортумберленде, которая включала очень мало денег. Вот один из них: 10 бушелей пшеницы, 30 - овса, 10 - ячменя, 10 - ржи и 10 - гороха, годовой запас корма для коровы, 800 куб. ярдов картофеля, дом и огород, навес для угля, 3 ф.ст. и 10 шилл. наличными, а также 2 бушеля ячменя взамен кур.]

§ 4. Мы уже отмечали, что суммарный реальный доход человека определяется путем вычета из его валового дохода затрат, связанных с его производством, и что этот валовой доход включает много вещей, не выступающих в форме денег, и поэтому возникает опасность того, что они не будут учтены1.

Прежде всего рассмотрим вопрос об указанных затратах. Мы здесь не учитываем расходы на образование—общее и специальное, связанное с овладением любой профессией; мы не принимаем также в расчет истощение сил и здоровья человека в процессе его труда. Поправки на все это нужно делать другими способами. Однако мы должны вычесть все профессиональные затраты, будь то производимые лицами свободных профессий или ремесленниками. Так, из валового дохода адвоката нужно вычесть арендную плату за его конторское помещение и жалованье его клерка; из валового дохода плотника необходимо вычесть его расходы на инструменты; при исчислении дохода рабочих каменоломни в любом районе необходимо выяснить, относят ли местные обычаи расходы на инструменты и взрывчатку за счет рабочих или их нанимателей. Такие случаи [См. кн. II, гл. IV, §7. ] сравнительно просты, но гораздо труднее решить, какую часть затрат, которые производит врач на жилое помещение, транспорт и светские приемы, следует рассматривать как профессиональные расходы [Эта группа вопросов тесно связана с вопросами, поднятыми при трактовке проблемы определения понятий "доход" и "капитал" в кн. II, где уже было высказано предостережение против пренебрежения элементами дохода, не принимающими форму денег. Доходы многих людей, относящихся даже к лицам свободных профессий и к наемным работникам, в значительной степени зависят от наличия в их распоряжении некоторого количества вещественного капитала.].

§ 5. Далее, когда слугам или продавцам приходится обеспечивать себя за собственный счет дорогой одеждой, которую они не стали бы покупать, будь на то их воля, ценность их заработной платы в результате такого принуждения несколько снижается. А когда хозяин обеспечивает слугам ливреи, жилье и питание, все это представляет для слуг меньшую ценность, чем то, во что это обошлось хозяину; поэтому ошибочно исчислять реальную заработную плату слуг, как это делали некоторые статистики, прибавляя к их денежной заработной плате эквивалент затрат хозяина на все, чем он их снабжает.

С другой стороны, когда фермер привозит для своих работников уголь, он, конечно, выбирает такое время, когда его лошади мало загружены работой, и поэтому реальная прибавка к доходам работников намного больше, чем связанные с этим затраты для фермера. То же самое относится и ко многим побочным приработкам и льготам, как, например, когда хозяин безвозмездно выдает работникам продукты, полезные для них, но не представляющие почти никакой ценности для самого хозяина из-за больших затрат, связанных с их сбытом, или когда он разрешает им приобретать для собственных нужд по оптовым ценам продукты, которые они помогали произвести. Однако, когда такое разрешение покупать превращается в обязанность покупать, тогда открывается дверь для серьезных злоупотреблений. Фермер, который в старые времена имел обыкновение принуждать своих работников покупать у него испорченное зерно по оптовой цене за доброкачественное зерно, фактически платил им более низкую заработную плату, чем она номинально выглядела. В целом, когда эта так называемая оплата натурой (trucksystem) преобладает в любой отрасли в давно заселенной стране, можно с уверенностью считать, что реальный уровень заработной платы ниже ее номинального уровня. [Предприниматели, чье основное предприятие процветает, обычно являются слишком деловыми людьми, чтобы соглашаться управлять таким производством без особенно острой необходимости для этого; в результате те, кто в старых странах применяют систему оплаты натурой, чаще всего делают это с целью тайными путями вернуть часть номинально выплаченной заработной платы. Они заставляют работающих на дому арендовать машины и инструменты за непомерную плату; они вынуждают своих рабочих покупать испорченные товары с недовесом и по завышенным ценам, а в ряде случаев даже тратить очень большую часть заработной платы на товары, из которых легче всего извлекать самую большую норму прибыли, особенно на спиртные напитки. Лекки, в частности, приводит забавный пример с предпринимателями, которые не смогли противостоять искушению покупать театральные билеты со скидкой и заставлять своих работников покупать их у них по полной цене (L е с k у. History of the Eighteenth Century, ch. VI, p. 158). Однако зло это принимает наихудшие формы, когда предприятие ведет не сам его владелец, а назначаемый им начальник производства или лица, действующие в согласии с последним, и когда этот начальник, не заявляя об этом открыто, намекает тем, кто не производит свои покупки главным образом в хозяйской лавке, что они едва ли дождутся от него доброго слова. Сам предприниматель более или менее испытывает огорчение от всего, что причиняет вред его работникам, тогда как вымогательства нечестного начальника лишь в незначительной степени ограничивают соображения, диктуемые его собственными конечными интересами.

В целом зло подобного рода в настоящее время сравнительно мало распространено. Не следует забывать, что во вновь заселяемой стране крупные предприятия часто возникают в отдаленных местностях, в которых нет даже порядочных розничных магазинов или лавок; в результате предприниматели оказываются перед необходимостью снабжать своих работников почти всем, в чем они нуждаются, либо путем выплаты им части заработной платы в натуре - продовольствием, одеждой и т. д., — либо открывая для них магазины.]

§ 6. Приходится также принимать в расчет влияние, оказываемое на реальный уровень доходов той или иной профессии неуверенностью в достижении в ней успеха и нестабильностью занятости в ней.

Совершенно очевидно, что размер доходов в какой-либо профессии следует брать как среднюю между заработками преуспевающих и неудачливых ее работников, но необходимо приложить большие старания, чтобы вывести подлинную среднюю. Если средние доходы преуспевающих составляют в год 2 тыс. ф.ст., а неудачливых - 400 ф.ст., то средний доход всех работников данной профессии будет равен 1200 ф.ст. лишь в том случае, когда численность обеих групп равна; однако, если число неудачливых в десять раз превышает число преуспевающих, как это, очевидно, имеет место у адвокатов, подлинная средняя составит лишь 550ф.ст. К тому же многие из тех, кто потерпел полную неудачу, скорее всего, покидают эту профессию и, таким образом, не учитываются.

Далее, хотя, принимая такую среднюю, мы исключаем необходимость делать особую скидку на страховку против риска, мы все же обычно должны учитывать негативный фактор неопределенности. Существует много людей с трезвым, уравновешенным характером, которые скорее предпочтут место, сулящее твердый доход, скажем в 400 ф.ст. в год, чем место, которое не исключает возможности получения дохода в 600 ф.ст., но имеет также такие же шансы обеспечивать лишь 200 ф.ст. Поэтому неопределенность, если она не взывает к большим амбициям и возвышенным устремлениям, обладает особой привлекательностью лишь для очень немногих, но вместе с тем выступает как сдерживающее начало для многих из тех, кто делает выбор своей карьеры. Как правило, в расчете на равный доход уверенность в умеренном успехе более привлекательна, чем ожидание неопределенного успеха.

Но, с другой стороны, когда профессия сулит какие-то чрезвычайно крупные вознаграждения, привлекательность ее возрастает совершенно несоразмерно с их общей суммой. Для этого имеются две причины. Первая заключается в том, что молодых людей авантюристического склада больше привлекают перспективы крупного успеха и меньше сдерживают опасения неудачи; вторая состоит в том, что социальный престиж профессии больше зависит от высокого уважения и общественного положения, которые она позволяет приобрести, чем от доставляемого ею среднего достатка. Старая заповедь государственной мудрости гласит, что правительству надлежит в каждом своем ведомстве предлагать несколько крупных вознаграждений; в аристократических странах высшие чиновники получают очень большое жалованье, тогда как низшие их категории довольствуются жалованьем ниже рыночного уровня оплаты аналогичной работы, движимые надеждой со временем достигнуть желаемого поста и соображениями социального престижа, которым в таких странах всегда пользуются государственные чиновники. Этот порядок имеет своим побочным следствием то, что он ставит в более выгодное положение тех, кто уже обладает богатством и властью; отчасти по этой причине он не принят в демократических странах. Последние часто бросаются в другую крайность и платят низшим категориям служащих за их работу жалованье, превышающее ее рыночный уровень, а высшим категориям — соответственно меньшее. Но эта система, каковы бы ни были ее достоинства с других точек зрения, является несомненно дорогой.

Теперь можно рассмотреть вопрос о влиянии, которое оказывает на заработную плату непостоянство занятости. Очевидно, что в тех профессиях, где занятость нерегулярна, оплата труда должна быть пропорционально выполняемой работе выше; как врач, так и чистильщик обуви должны за выполняемую работу получать плату, которая включает компенсирующее вознаграждение за то время, когда у них нет работы. Если бы преимущества их профессии были во всех других отношениях равными, а работа одинаковой трудности, каменщику, когда он имеет работу, следовало бы платить по более высокой ставке, чем плотнику, а последнему— больше, чем железнодорожному охраннику. Работа на железной дороге постоянна круглый год, тогда как плотник и каменщик почти всегда стоят перед угрозой лишиться работы вследствие застоя в хозяйстве, а труд каменщика к тому же прерывается из-за мороза или дождя. Обычный способ учитывать такие перерывы состоит в том, чтобы складывать заработки за длительный период и выводить средний; но этот способ не вполне удовлетворителен, если только мы не допустим, что отдых и свободное от работы время не приносят человеку ни прямо, ни косвенно никакой пользы [Эти соображения особенно важны в отношении сдельной работы; в некоторых случаях заработки резко сокращаются из-за перебоев в обеспечении материалами и иных перерывов, устранимых или неизбежных.] .

В ряде случаев это допущение вполне обоснованно, так как ожидание работы часто связано с такими беспокойствами и треволнениями, что вызывает большее напряжение, чем сама работа [Бедствия от перебоев в занятости весьма убедительно охарактеризованы в лекции на эту тему, прочитанной проф. Фоксвеллом в 1886 г. ] . Но так дело обстоит не всегда.

Перерывы в работе, возникающие в нормальной деятельности предприятия и поэтому не вызывающие опасения за будущее, позволяют системе воспроизводить себя и накапливать запас энергии для будущих усилий. Например, преуспевающий адвокат в течение некоторых сезонов в году испытывает жестокое напряжение, а это уже само по себе беда. Но если принять это в расчет, можно считать, что он очень мало теряет, лишаясь возможности во время судебных каникул зарабатывать свой гонорар [Рабочим высших разрядов, как правило, предоставляют оплачиваемый отпуск, но рабочие низших разрядов обычно теряют свой заработок, если берут отпуск. Причины этого различия очевидны, однако оно естественно порождает известное недовольство, нашедшее отражение в расследовании, предпринятом Комиссией по труду. См., например. Labour Commission, Group В. 24, р. 431 -436.].

§ 7. Далее нам следует учесть возможности, которые окружающая человека обстановка может предоставить ему для дополнения его заработков по основной работе путем приработков. Необходимо также принять в расчет и предоставляемые его окружением возможности обеспечивать работой и других членов его семьи.

Многие экономисты предложили даже принять в качестве единицы измерения доходы семьи; многое говорит в пользу этого предложения, когда речь идет о сельском хозяйстве и тех старомодных отраслях домашней промышленности, где вся семья трудится вместе, со скидкой на потери, порождаемые вытекающим отсюда пренебрежением жены своими домашними обязанностями. Но в современной Англии такие отрасли являются исключением; профессия главы семьи редко оказывает большое непосредственное влияние на профессии других членов семьи, за исключением тех его сыновей, которых он вовлекает в свою собственную; конечно, когда место его работы закреплено, виды занятий, которые могут быть доступны членам его семьи, ограничены возможностями данной местности.

§ 8. Следовательно, привлекательность профессии зависит от многих причин, кроме тягости и напряжения выполняемой работы, с одной стороны, и денежных заработков от нее - с другой. Когда считают, что доходы от любой профессии влияют на предложение рабочей силы для этой профессии, или когда говорят, что эти доходы представляют собой цену ее предложения, мы всегда должны помнить, что термин "доходы" употребляется лишь как краткое выражение "чистых выгод" от данной профессии [См. кн. II, гл. IV, § 2.]. Следует учитывать те обстоятельства, что одна профессия здоровее или чище другой, что связанная с нею работа выполняется в более здоровой или приятной местности или что она приносит больший общественный престиж; это подтверждается хорошо известным замечанием Адама Смита о том, что отвращение многих людей к работе мясника, а в какой- то степени и к самому мяснику, поднимает заработки мясников выше уровня заработков рабочих других профессий равной трудности.

Конечно, индивидуальный характер всегда проявит себя в оценке конкретных преимуществ высокого или низкого уровня доходов. Некоторые люди, например, исполнены таким сильным желанием иметь для себя отдельный дом, что предпочитают жить на низкую заработную плату в деревне, чем получать более высокую в городе, тогда как другим безразличен размер их жилой площади и они готовы обходиться без жизненных удобств, лишь бы обеспечить себе то, что они воспринимают как роскошь. Последнее относится, например, к семье, о которой сообщали Королевской комиссии по жилищному положению трудящихся в 1884 г.; общий заработок семьи составлял 7 ф.ст. в неделю, но она предпочитала жить в одной комнате, чтобы иметь возможность без затруднений расходовать деньги на экскурсии и развлечения.

Подобного рода индивидуальные особенности не позволяют с уверенностью предсказывать поведение конкретных личностей. Однако, если каждое преимущество и каждый недостаток данной профессии выражать в виде средней денежной стоимости, которую они представляют для категории людей, могущих избрать эту профессию или обучить ей своих детей, мы получаем в свои руки средство для приблизительной оценки относительной эффективности сил, действующих в направлении увеличения или сокращения предложения труда для данной профессии в рассматриваемые нами время и место. Ибо следует неизменно исходить из того, что безоговорочное распространение такого рода оценок, основывающихся на условиях, существующих в одно время и в одном месте, на условия, действующие в другое время и в другом месте, может привести к грубым ошибкам.

В этой связи представляет интерес выяснение влияний различий в национальном характере в наше время. Так, в Америке мы видим, что шведы и норвежцы устремляются в сельское хозяйство северо-западных районов, тогда как ирландцы, в тех случаях, когда они вообще решают заниматься земледелием, предпочитают фермы в старых восточных штатах. Преобладание немцев в мебельной и пивоваренной промышленности, итальянцев—в железнодорожном строительстве, славян — в мясоконсервной промышленности и в некоторых отраслях горнодобывающей, ирландцев и французских канадцев — в ряде текстильных отраслей в Соединенных Штатах, а также предпочтение, которое еврейские иммигранты в Лондоне оказывают швейной промышленности и розничной торговле,—все это отчасти объясняется различиями в национальных склонностях, но отчасти также и различиями в оценках, которые люди разных национальностей составляют себе о сравнительных преимуществах и недостатках различных профессий.

Наконец, неприятность труда, очевидно, оказывает очень малое влияние на увеличение заработной платы, когда работа такого рода, что ее способны выполнять люди, чья производственная квалификация очень низка. При всем прогрессе науки все еще сохранилось много людей, которые неспособны выполнять никакую другую работу, кроме самой простой. Они жестоко конкурируют друг с другом из-за сравнительно малого количества работы, к которой они пригодны, и, испытывая острую нужду, они думают почти исключительно о заработной плате, которую они могли бы заработать; они не в состоянии придавать большое значение тягости работы, а под влиянием окружающей обстановки многие из них приучились рассматривать связанную с профессией грязь лишь как второстепенное зло.

Отсюда вытекает парадоксальное следствие, что связанная с некоторыми работами грязь служит причиной низкого уровня заработной платы за такие работы. Предприниматели считают, что грязный характер работы сильно увеличил бы заработную плату, которую пришлось бы платить за выполнение ее квалифицированными и обладающими чувством ответственности рабочими с твердым характером при помощи сложного оборудования; поэтому они часто придерживаются старых производственных методов, требующих лишь неквалифицированных и равнодушных рабочих, которых можно нанимать за низкую (повременную) заработную плату, поскольку они недорого обходятся всякому предпринимателю. Нет более настоятельной социальной задачи, чем задача сокращения численности такого рода рабочей силы, а следовательно, и ее удорожания.

Глава IV. Доходы от труда (продолжение).

§ 1. Действие спроса и предложения в сфере труда рассматривалось в предыдущей главе в связи с трудностями выявления реальной цены труда в противоположность номинальной его цене. Однако некоторые особенности этого действия, имеющие более кардинальное значение, еще надлежит исследовать. Они оказывают влияние не только на форму, но и на сущность действия сил спроса и предложения, причем в какой-то мере они ограничивают и сковывают свободу действия этих сил. Мы увидим, что влияние многих из указанных особенностей отнюдь не следует измерять их первыми и самыми очевидными последствиями и что те из этих последствий, которые носят нарастающий характер, в долгосрочном плане обычно являются гораздо более важными, чем те, которые не являются кумулятивными, какими бы заметными ни выглядели эти последние.

Таким образом, данная проблема во многом сходна с проблемой выявления экономической роли обычая. Мы уже отмечали, а в последующем это станет еще яснее, что непосредственное влияние обычая на то, чтобы вещь иногда продавалась по несколько более высокой, а иногда по несколько более низкой цене, чем за нее могли бы без этого воздействия заплатить, в действительности не играет очень большой роли, так как всякое такое отклонение, как правило, не обладает тенденцией к самозакреплению и к самовозрастанию, а, наоборот, оно, когда приобретает значительные размеры, имеет тенденцию приводить в действие силы, препятствующие ему самому. Иногда эти силы полностью разрушают обычай, но чаще всего они обходят его посредством постепенных и малозаметных изменений свойств продаваемой вещи, в результате чего покупатель фактически получает новую вещь по старой цене и под старым названием. Эти прямые следствия очевидны, но не кумулятивны. С другой стороны, косвенные влияния обычая, проявляющиеся в помехах свободному развитию новых методов производства и самой личности производителей, не столь очевидны, но обычно они носят кумулятивный характер, а поэтому оказывают глубокое и направляющее воздействие на историю человечества. Когда обычай сдерживает прогресс одного поколения, то последующее поколение начинает с более низкого уровня, чем оно начало бы в противном случае; всякое отставание данного поколения накапливается и добавляется к отставанию предшествующего поколения и т. д. от поколения к поколению [Следует, однако, заметить, что некоторые благотворные влияния обычая носят кумулятивный характер. Дело в том, что в число многих разнообразных представлений, включаемых в широкий термин "обычай", входят выкристаллизовавшиеся образцы высоких нравственных принципов, правил благородного и учтивого поведения, воздержания от изнурительных споров из-за ничтожных выгод; большая доля благотворного влияния, оказываемого этими принципами на национальный характер, является кумулятивной. См. кн. I, гл. II, § 1, 2.].

Так же обстоит дело и с воздействием спроса и предложения на доходы от труда. Если в какое-то время это воздействие на отдельных лиц или категории людей очень сильное, непосредственные результаты приносимых им бедствий очевидны. Однако причиняемые им страдания бывают различного рода: те, действие которых прекращается вместе с устранением вызвавшего их бедствия, обычно по своему значению несравнимы с теми страданиями, которые имеют своим косвенным следствием падение нравов рабочих или создание помех укреплению их нравов. Этот последний вид страданий порождает новые слабости и еще новые страдания, которые в свою очередь создают новые слабости и новые страдания, и так далее по нарастающей. С другой стороны, высокие заработки и высокие нравы ведут к укреплению характера личности и к более высоким заработкам, которые в свою очередь ведут к еще большему укреплению характера и к еще более высоким заработкам , и так далее по нарастающей.

§ 2. Первая из указанных особенностей, на которую необходимо обратить внимание, заключается в том, что человеческий фактор производства не покупается и не продается, как машины и другие вещественные факторы производства. Рабочий продает свой труд, но сам он остается собственником самого себя; те, кто несет расходы по его воспитанию и обучению, получают лишь очень малую долю цены, выплачиваемой за его услуги в последующие годы [Это вполне согласуется с тем широко признанным фактом, что труд раба неэкономичен; как уже давно заметил Адам Смит, "фондом, предназначенным на восстановление или, если можно так выразиться, на ремонт раба, обычно распоряжается нерадивый хозяин или беспечный надсмотрщик. Фондом, предназначенным для той же цели по отношению к свободному человеку, распоряжается сам этот человек... с соблюдением строгой умеренности и величайшей бережливости".].

Каковы бы ни были недостатки современных методов ведения предприятия, они обладают по меньшей мере тем достоинством, что тот, кто несет издержки производства материальных благ, получает уплачиваемую за них цену. Тот, кто строит фабрики, паровозы или дома, кто расходует средства, чтобы вырастить рабов, извлекает для себя выгоду от чистого объема оказываемых ими услуг до тех пор, пока он держит их в своей собственности; когда же он продает их, он получает цену, по которой оценивает чистую стоимость их будущих услуг; поэтому он производит свои затраты на них до того момента, когда, по его мнению, уже неблагоразумно ожидать, что выгоды от всяких дальнейших инвестиций возместят ему его затраты. Он должен поступать так мудро и смело, поскольку постоянно находится под угрозой потерпеть поражение в конкуренции с другими предпринимателями, проводящими более решительную и более дальновидную политику, — под угрозой вытеснения его из рядов тех, кто направляет ход мирового бизнеса. Действие конкуренции и выживание в борьбе за существование тех, кто лучше умеет извлекать из окружающей обстановки наибольшие выгоды для себя самого, ведут в конечном счете к тому, что строительство фабрик и паровозов концентрируется в руках людей, готовых и способных идти на любые расходы, в результате которых стоимость фабрик и паровозов в качестве факторов производства превысит их себестоимость. Но в Англии вложение капитала в воспитание и начальное обучение рабочих ограничено наличием средств у родителей из различных слоев общества, их способностью предвидеть будущее и их готовностью жертвовать собой ради своих детей.

Конечно, это зло отличается сравнительно малыми масштабами, когда дело касается категорий работников высших квалификаций. Большинство относящихся к этим категориям людей четко представляют себе будущее и "дисконтируют его по низкой процентной ставке". Они прилагают большие усилия, чтобы выбрать для своих сыновей наилучшую карьеру и возможно лучше подготовить их к этой карьере; обычно они хотят и в состоянии пойти для этой цели на значительные расходы. Особенно это относится к лицам свободных профессий, которые обычно стремятся скопить некоторый капитал для своих детей, но даже еще больше заняты изысканием возможностей инвестировать капитал в самих детей. Как только в верхних эшелонах труда открывается место, которое требует дополнительного и специального образования, будущие доходы от него вовсе не обязательно должны быть очень высокими по сравнению с текущими затратами, чтобы возникла острая конкуренция за этот пост.

Однако в низших слоях общества указанное зло очень велико. Дело в том, что скудные средства и низкий уровень образования родителей, их сравнительно малая способность четко представлять себе будущее мешают им вкладывать капитал в образование и профессиональное обучение своих детей с такой же свободной предприимчивостью и смелостью, с какой капитал применяется для усовершенствования машин на любой хорошо управляемой фабрике. Многие дети рабочих скудно питаются и плохо одеты; их жилищные условия не обеспечивают им ни физического, ни нравственного здоровья; получаемое ими школьное образование, хотя в современной Англии оно не столь уж плохое, все же далеко не достаточно; они располагают очень малой возможностью приобрести широкий кругозор или получить представление о содержании высших видов труда в бизнесе, науке или искусстве; с самого раннего возраста на их долю выпадает тяжкий, изнурительный труд и в большинстве случаев они обречены на него на всю жизнь. В конце концов они отправляются на тот свет, унося с собой не раскрытые способности и дарования, которые, если бы могли получить полное развитие, увеличили бы вещественное богатство страны — не говоря уж о более высоких соображениях—намного больше, чем ушло бы на расходы по обеспечению им надлежащих возможностей для их развития.

Но обстоятельство, которое следует особенно подчеркнуть, заключается в том, что это зло нарастающее. Чем хуже питаются дети одного поколения, тем меньше они станут зарабатывать, когда вырастут, тем меньше они будут в состоянии обеспечивать надлежащее удовлетворение материальных потребностей своих собственных детей и так далее в последующих поколениях. И еще, чем меньше развиты их собственные способности, тем меньше осознают они необходимость развития лучших черт своих детей и тем меньше они в состоянии развивать эти черты. И наоборот, всякое изменение, обеспечивающее рабочим одного поколения более высокие заработки и одновременно большие возможности для развития своих лучших качеств, увеличивает материальные преимущества, которые они могут доставить своим детям, увеличивая их собственные умственные способности, мудрость и предусмотрительность; такое изменение в известной степени повысит их готовность жертвовать своими собственными удовольствиями ради благополучия своих детей, хотя и сейчас даже среди беднейших слоев часто наблюдается такая готовность приносить все в жертву детям в пределах, допускаемых их материальными средствами и уровнем образованности.

§ 3. Преимущества родившихся в высших слоях общества перед родившимися в низших слоях в большой мере заключаются в предоставлении им их родителями лучших условий для познания жизни и для лучшего старта в их карьере; значение такого хорошего старта в жизни нигде так четко не обнаруживается, как при сравнении судеб сыновей квалифицированных и неквалифицированных рабочих. Не так уж много существует квалифицированных профессий, которые были бы легко доступны сыну неквалифицированного рабочего, и в громадном большинстве случаев сын идет по стопам отца. В старых отраслях домашней промышленности это было почти общим правилом, и даже при современных условиях отец часто располагает большими возможностями приобщить сына к своей собственной профессии. Предприниматели и их старшие рабочие обычно отдают парню, отца которого они уже знают и доверяют ему, предпочтение перед другим, за которого им приходится брать на себя всю ответственность. А во многих профессиях парень даже после того, когда он уже получил доступ к работе, не очень может рассчитывать на продвижение и приобретение прочного положения, если только ему не удается работать рядом с отцом или каким-нибудь другом отца, которые взяли бы на себя труд учить его и дали бы ему возможность выполнять операции, требующие строгого контроля, но зато играющие роль в приобретении им квалификации.

Сын квалифицированного рабочего обладает дополнительными преимуществами. Обычно он живет в лучшем и более чистом доме, его материальное положение более совместимо с культурным образом жизни, чем условия, к которым привык простой рабочий. Его родители, скорее всего, лучше образованны, имеют более высокое представление о своих обязанностях по отношению к детям и, наконец, что не менее важно, его мать, вероятнее всего, в состоянии посвящать больше своего времени заботе о семье.

Когда мы сравниваем одну страну цивилизованного мира с другой, одну часть Англии с другой или одну профессию в Англии с другой, то обнаруживаем, что уровень деградации трудящихся классов почти в равной мере изменяется в зависимости от объемов тяжелой работы, выполняемой женщинами. Самый ценный капитал - это тот, который вложен в человеческие существа, а из этого капитала самой драгоценной его частью является та, которая составляет результат забот и влияния матери, когда она сохраняет инстинкты нежности и самоотречения и не ожесточена тяжестью и напряжением неженского труда.

Это привлекает наше внимание к другому аспекту уже отмеченного принципа, согласно которому при исчислении издержек производства производительного труда за единицу измерения следует принимать семью. Во всяком случае, нельзя рассматривать издержки производства мужчин с высокой производительностью труда как изолированную проблему; к ней необходимо подходить как к составной части более широкой проблемы издержек производства мужчин с высокой производительностью труда вместе с издержками производства женщин, способных строить счастье своих семей, растить своих детей физически и умственно здоровыми, правдивыми и добродетельными, добрыми и храбрыми. [Уильям Петти весьма остроумно рассмотрел эту проблему в работе "Ценность людей" ('The Value of the People"); связь между издержками на то, чтобы вырастить взрослого мужчину, и издержками на создание семейной ячейки подвергли обстоя тельному научному исследованию Кантильон ("Essai sur la nature du commerce en generale". Part I, ch. XI), а также Адам Смит ("Богатство народов", кн. I, гл. VIII) и совсем недавно д-р Энгель в своем блестящем труде "Der Preis der Arbeit", д-р Фарр и др. Было выдвинуто много оценок прироста богатства какой-либо страны в результате прибытия туда иммигранта, затраты на воспитание которого в его молодые годы производились в другой стране и который в принявшей его стране скорее всего станет производить больше, чем потреблять. Оценки эти делались на основе многих схем, все они были весьма приблизительными, а некоторые в принципе явно ошибочными, но в большинстве своем они приводили к заключению, что средняя стоимость иммигранта составляет около 200 ф. ст. Нам представляется, что, если бы можно было пока игнорировать различие между полами, следовало бы исчислять стоимость иммигранта на основе схемы аргументации, приведенной в кн. V, гл. IV, § 2. Иначе говоря, нужно "дисконтировать" вероятную стоимость всех результатов его будущего труда, сложить их и затем вычесть из полученной суммы сумму "дисконтированных" стоимостей всего богатства и всех прямых услуг других лиц, которые потом будут им потреблены; следует заметить, что при таком исчислении каждого элемента производства и потребления по его вероятной стоимости мы одновременно учитывали возможности преждевременной смерти иммигранта, его болезни, а также неудачи или успеха в жизни. Можно также исчислять его стоимость по денежным издержкам его производства, произведенным на его родине; эту оценку можно сделать таким же способом, суммируя "накопленные" стоимости всех различных элементов его прошлого потребления и вычтя отсюда сумму "накопленных" стоимостей всех различных элементов его прошлого производства.

До сих пор мы не принимали во внимание разницу между полами. Но ясно, что приведенные выше схемы расчетов слишком завышают стоимость иммигрантов-мужчин и слишком занижают стоимость иммигрантов-женщин, если не учитывать, что женщины выполняют функции матерей, жен и сестер, что из стоимости иммигрантов-мужчин следует вычесть эти потребленные ими услуги, а к стоимости иммигрантов-женщин нужно присовокупить предоставление этих услуг (см. Математическое приложение, Замечание XXIV).

Многие авторы считают, по крайней мере косвенно, что чистое производство среднего индивидуума и его потребление в течение всей жизни равны между собой или, иными словами, что он нисколько не увеличивает и нисколько не уменьшает материальное благосостояние страны, в которой он остается на протяжении всей своей жизни. При таком допущении приведенные выше две схемы исчисления стоимости индивидуума взаимозаменяемы и следует, конечно, производить наши исчисления на основе последнего, более простого способа. Можно, например, предположить, что общая сумма, израсходованная на то, чтобы вырастить среднего ребенка, принадлежащего к менее обеспеченной части трудящегося класса, скажем из 2/5 населения, составляет 100 ф.ст.; для следующей 1/5 населения можно предположить сумму в 175 ф. ст., для следующей 1/5 - 300 ф. ст., для следующей 1/10 - 500 ф. ст. и для оставшейся 1/10 населения - 1200 ф. ст., или в среднем - 300 ф. ст. Разумеется, часть населения очень молода и на нее затрачивается очень мало, а другая его часть находится уже на закате своей жизни; поэтому на основе таких допущений следует, очевидно, принять за среднюю стоимость индивидуума 200 ф. ст.]

§ 4. Когда юноша взрослеет, влияние его родителей и школьного учителя ослабевает, и с этого времени до конца его жизни характер его формируется главным образом содержанием его работы и влиянием тех, с кем его связывают предприятие, развлечения и религиозные узы.

Уже много было сказано относительно технического обучения взрослых, об упадке старой системы ученичества и о трудности создания взамен нее новой системы. Здесь мы снова сталкиваемся с той трудностью, что кто бы ни производил затраты, связанные с вложением капитала в развитие способностей рабочего, эти способности составляют собственность самого рабочего; таким образом, добродетель тех, кто помог ему, должна в большой мере служить сама себе вознаграждением.

Верно, что высокооплачиваемый труд в действительности оказывается дешевым для тех предпринимателей, которые ставят себе цель быть впереди других и которые исполнены стремления наилучшим образом выполнять работу при помощи самых передовых методов. Они готовы платить своим рабочим высокую заработную плату и обеспечивать им хорошее обучение отчасти потому, что это окупается, а отчасти и потому, что сам их характер, позволяющий им возглавить прогресс техники производства, может заставить их проявлять великодушную заинтересованность в благоденствии тех. кто на них работает. Но хотя число таких предпринимателей возрастает, их все еще сравнительно немного. И даже эти немногие не всегда могут позволить себе довести инвестиции капитала в обучение своих рабочих до такого размера, как они бы это сделали, если бы результаты указанных инвестиций возрастали бы таким же темпом, как результаты любых усовершенствований, вносимых в их машинное оборудование. Даже и их иногда сдерживает соображение, что они находятся в одинаковом положении с тем фермером, который, не будучи уверенным в длительности своей аренды и в возможности получить возмещение за вносимые улучшения, помещает капитал в увеличение стоимости собственности землевладельца.

Кроме того, платя своим рабочим высокую заработную плату и заботясь об их счастье и культуре, либеральный предприниматель предоставляет выгоды, действие которых не завершается в течение жизни его собственного поколения. Ими пользуются также дети его рабочих, они вырастают физически и духовно сильнее, чем это произошло бы в противном случае. Цена, которую он платит за труд, включает издержки производства расширяющегося предложения высоких технических способностей в последующем поколении, однако эти способности окажутся собственностью тех, кто будет иметь право сдавать их внаем по самой высокой цене, какую удастся заполучить; ни наш предприниматель, ни даже его наследники не могут рассчитывать на получение большой материальной выгоды от сделанного ими добра.

§ 5. Следующая из присущих труду особенностей действия спроса и предложения, которую нам предстоит исследовать, состоит в том, что, когда человек продает свои услуги, ему приходится представить себе, где именно ему нужно будет работать. Для продавца кирпичей безразлично, где используют кирпич, в постройке дворца или канализации, но для продавца своего труда, берущегося за выполнение работы определенной трудности, далеко не все равно, будет ли место, где ему предстоит трудиться, здоровым и приятным и окажутся ли его товарищи по труду такими, каких он хочет иметь. При тех формах годового найма, которые еще сохранились в некоторых районах Англии, работник выясняет так же дотошно, каким характером обладает его новый предприниматель, как и каков размер заработной платы.

Эта особенность труда имеет большое значение во многих индивидуальных случаях, но она часто не оказывает такое же широкое и глубокое влияние, как рассмотренная до этого особенность. Чем неприятнее свойства профессии, тем, конечно, выше заработная плата, требующаяся для привлечения в нее людей, но, насколько длителен и распространен причиняемый этими свойствами ущерб, зависит от того, подрывают ли они здоровье и физические силы рабочих и ослабляют ли их характер. Когда эти свойства имеют именно такой результат, они, конечно, сами по себе представляют зло, но обычно не порождают другие недостатки, а их последствия редко являются нарастающими.

Поскольку, однако, никто не может предложить свой труд на рынке, на котором он не присутствует лично, из этого следует, что понятия "мобильность труда" и "мобильность рабочего" взаимозаменяемы; нежелание покинуть родные места, порвать со старыми товарищами, иногда, возможно, даже расстаться с любимым домом или с кладбищем, где покоятся его родители, часто превозмогает желание искать на новом месте занятие с более высокой заработной платой. Когда члены семьи заняты в разных профессиях и когда переселение, выгодное одному, может нанести ущерб другим, неотделимость рабочего от его работы служит значительным препятствием для приспособления предложения труда к спросу на него. Но этот вопрос мы рассмотрим подробнее позже.

§ 6. Далее, труд часто продается при особо неблагоприятных условиях, проистекающих из группы тесно связанных между собою фактов, а именно из того, что рабочая сила отличается "нехранимостью" (labour power is "perishable"), что продавцы ее - это обычно бедные люди, не имеющие никакого резервного фонда, и что они не в состоянии произвольно снять свою рабочую силу с продажи.

Нехранимость представляет собой свойство, присущее всем категориям труда: время, теряемое рабочим, когда он лишен работы, невозобновимо, хотя в некоторых случаях отдых может освежить его энергию. [См. ранее, кн. VI, гл. III.]

Следует, однако, помнить, что рабочая мощность материальных факторов производства в этом смысле также не сохраняется, поскольку значительная часть дохода, которую они лишены возможности приносить, когда их заставляют простаивать, полностью теряется. Правда, когда фабрика бездействует или когда пароход стоит на приколе, возникает некоторая экономия на износе, но она чаще всего незначительна по сравнению с размером дохода, от которого их владельцы вынуждены отказаться; последние не получают возмещения за потерю процента на вложенный капитал, или за физическую амортизацию, которой подвергаются отдельные элементы этих факторов производства, или за их обесценение, обусловленное тенденцией к устареванию в случае появления новых изобретений.

В свою очередь и многие предназначенные для продажи товары также носят скоропортящийся характер. Во время стачки лондонских докеров в 1889 г. подверженность порче, свойственная фруктам, мясу и другим продуктам, составлявшим груз многих кораблей, в большой мере укрепляла позиции стачечников.

Отсутствие резервных фондов и неспособность надолго откладывать предложение на рынке своей рабочей силы присущи почти всем категориям работников, занятых физическим трудом. Но особенно это относится к неквалифицированным рабочим отчасти потому, что размер их заработной платы оставляет им очень мало возможностей для сбережений, отчасти же потому, что, когда какая-либо группа таких рабочих прекращает работу, всегда имеется много людей, способных занять их место. Как мы вскоре увидим, когда подойдем к рассмотрению профессиональных объединений, для них гораздо труднее, чем для квалифицированных рабочих, организоваться в мощные и прочные объединения и, таким образом, поставить себя в положение, позволяющее примерно на равных вести переговоры со своими предпринимателями. Не следует забывать, что человек, нанимающий к себе на работу тысячу других людей, уже сам представляет собой абсолютно прочное объединение, по величине равное одной тысяче единиц покупателей на рынке труда.

Но эти положения не относятся ко всем видам труда. Домашние слуги, хотя они и не обладают большими резервными фондами и редко имеют свой официальный профсоюз, иногда лучше своих хозяев способны действовать согласованно друг с другом. Общая реальная заработная плата домашних слуг в фешенебельном Лондоне очень высока по сравнению с другими профессиями, в которых требуются равные способности и квалификация. Но, с другой стороны, те домашние слуги, которые не имеют специальной квалификации, которые нанимаются в услужение к людям с очень ограниченными средствами, оказываются не в состоянии добиться для себя сколько-нибудь удовлетворительных условий найма и тяжко трудятся за очень низкую заработную плату.

Переходя к высшим категориям труда, мы обнаруживаем, что, как правило, люди, относящиеся к этим категориям, имеют преимущество в торге с покупателем их рабочей силы. Многие среди лиц свободных профессий богаче, располагают большими резервными фондами, большими знаниями и большей решительностью, намного большей способностью к согласованным действиям по поводу условий продажи своих услуг, чем большая часть их клиентов и потребителей.

Если еще требуются дополнительные свидетельства тому, что неблагоприятные условия торга, в которых обычно оказывается продавец рабочей силы, зависят от его собственного материального положения и от его собственных качеств, а не от того факта, что продаваемая им специфическая вещь — это труд, то такие свидетельства можно найти при сравнении преуспевающего барристера, адвоката, врача, оперного певца или жокея с беднейшими независимыми производителями потребительских товаров. Например, те, кто в отдаленных местах собирает моллюсков, предназначенных для продажи на крупных центральных рынках, располагают ничтожными резервными фондами и имеют очень слабое представление о большом мире и о том, что делают производители в других районах страны, тогда как те, кому они продают моллюсков, представляют собой небольшую, сплоченную группу оптовых торговцев, располагающих широкой информацией и крупными резервными фондами; в результате продавцы занимают в процессе торга весьма невыгодные позиции. Почти то же справедливо и в отношении женщин и детей, продающих кружева ручной работы, и в отношении кустарей лондонского Ист-Энда, продающих мебель своего изготовления крупным и богатым торговцам.

Бесспорно, однако, что работники физического труда как класс в торге с работодателями находятся в невыгодном положении и что, когда такое невыгодное положение существует, оно по своим последствиям носит нарастающий характер. Это объясняется тем, что хотя при наличии какой-нибудь конкуренции между предпринимателями последние, скорее всего, готовы предлагать за труд цену, лишь не намного меньшую высшей цены, которую они платили бы, чтобы получить искомую рабочую силу, тем не менее все, что понижает заработную плату, ведет к понижению производительности труда работника, а следовательно, к снижению цены, которую предприниматель готов платить, чтобы не остаться без этой рабочей силы. Поэтому последствия невыгодного положения работника в торге с предпринимателем нарастают по двум направлениям. Во-первых, они снижают его заработную плату, а это, как мы видели, снижает его производительность в качестве рабочего и тем самым сокращает нормальную стоимость его труда. Во-вторых, они ослабляют его позиции в качестве участника торга и, таким образом, увеличивают возможность того, что он продаст свой труд по цене ниже его нормальной стоимости. [Изложенные в данном параграфе положения ср. с положениями в кн. V, гл. II, § 3, и в Приложении F о бартерном обмене. Проф. Брентано был первым, кто привлек внимание к ряду пунктов, рассмотренных в настоящей главе. См. также: Н о w е 11. Conflicts of Capital and Labour.]

Глава V. Доходы от труда (продолжение).

§ 1. Следующая особенность действия спроса и предложения в отношении труда, которую нам следует рассмотреть, тесно связана с некоторыми его особенностями, уже охарактеризованными выше. Она заключается в длительности времени, требующегося на подготовку работника к труду и на обучение его профессии, с одной стороны, и в медленной отдаче результатов такого обучения - с другой.

Такой учет будущего, такое сознательное приспособление предложения дорогой обученной рабочей силы к спросу на нее наиболее четко наблюдается в выборе родителями профессий для своих детей и в их стремлении обеспечить своим детям более высокое по сравнению с собственным место в иерархии труда.

Именно это имел главным образом в виду Адам Смит, когда писал: "Когда сооружается дорогая машина, обычно рассчитывают, что громадный объем работы, который она до своего износа выполнит, возместит затраченный на нее капитал по меньшей мере с обычной прибылью. Человека, на обучение которого профессии, требующей чрезвычайной ловкости и мастерства, затрачено много средств и времени, можно уподобить такой дорогой машине. Следует ожидать, что работа, которую он обучается выполнять, возместит ему сверх обычной заработной платы за простой труд все расходы по обучению с по меньшей мере обычной прибылью на капитал, равный сумме указанных расходов. Она должна обеспечить ему такое возмещение в достаточно приемлемый промежуток времени с учетом того, что продолжительность жизни человека весьма неопределенна, причем таким же образом, как исчисляется возмещение затрат на машину, продолжительность эксплуатации которой известна несколько более точно".

Но это положение следует воспринимать лишь как примерное обозначение общих тенденций. Независимо от того факта, что при воспитании и обучении своих детей родители руководствуются иными мотивами, чем мотивы, побуждающие капиталистического предпринимателя построить новую машину, период, на который простирается способность приносить доход, у человека больше, чем у машины; поэтому обстоятельства, обуславливающие доход человека, труднее предвидеть, а приспособление предложения к спросу происходит и более медленно и менее точно. Хотя фабрики и дома, главные шахтные стволы и железнодорожные насыпи могут просуществовать намного дольше людей, их построивших, все эти сооружения составляют исключение из общего правила.

§ 2. С момента выбора родителями квалифицированной профессии для одного из детей и до момента, когда он уже пожинает зрелые плоды их выбора, проходит период немногим короче жизни поколения. За это время сам характер профессии почти совершенно преобразовывается под влиянием изменений, одни из которых, возможно, задолго имеют своих предвестников, а другие таковы, что их не в состоянии предвидеть даже самые мудрые люди или лица, лучше всех разбирающиеся в функционировании данной профессии.

Трудящиеся почти всех районов Англии пребывают в постоянном поиске выгодных возможностей приложения труда для себя самих и для своих детей, выясняют у друзей и родственников, поселившихся в других местах, какую заработную плату можно получить в различных профессиях, каковы плюсы и минусы той или иной профессии. Однако очень трудно установить причины, могущие определить будущее профессий, которые они выбирают для своих детей, и лишь немногие берутся за такое трудоемкое выяснение. Большинство предполагает, без долгих раздумий, что состояние каждой профессии в данное время служит достаточным основанием для того, чтобы судить о ее будущем, а поскольку привычка руководствоваться таким предположением устойчива, постольку предложение труда данной квалификации при жизни настоящего поколения имеет тенденцию находиться в соответствии с заработками, которые приносила эта квалификация в предшествующем поколении.

Кроме того, некоторые родители, обнаружив, что заработки в одной профессии в течение ряда лет повышались по сравнению с заработками работников равной квалификации в других профессиях, делают отсюда заключение, что ход изменений может продолжаться в том же направлении. Однако часто оказывается, что предыдущее повышение заработков было вызвано преходящими причинами и что даже в том случае, если это не привело к исключительно большому притоку труда в эту профессию, за этим повышением следует не дальнейшее повышение, а снижение; если же такой исключительно большой приток имеет место, то следствием его может явиться такое чрезмерное предложение труда, которое сохранит на многие годы уровень заработков ниже нормального.

Далее следует вспомнить тот факт, что, хотя и существуют профессии, легко доступные лишь для сыновей тех, кто уже принадлежит к ним, тем не менее большинство профессий вербует себе рабочую силу из числа сыновей работников других профессий, но равной квалификации; поэтому, когда мы выясняем зависимость предложения рабочей силы от материального положения тех, кто несет расходы на ее общеобразовательную подготовку и техническое обучение, мы зачастую должны принимать в качестве единицы изучения не одну какую-либо профессию, а слой работников равной квалификации в разных профессиях. При этом следует исходить из того, что, поскольку предложение труда ограничено имеющимися средствами для покрытия издержек его производства, постольку предложение труда во всякой квалификационной группе работников определяется заработками рабочих данной группы предшествующего, а не настоящего поколения.

Однако нельзя забывать, что уровень рождаемости в каждой категории населения определяется многими причинами, среди которых сознательные расчеты на будущее занимают лишь второстепенное место, хотя даже в стране, где традиция играет лишь очень малую роль, как, например, в современной Англии, огромное влияние оказывают обычаи и общественное мнение, которые сами по себе являются следствием опыта прошлых поколений.

§ 3. Но не следует оставлять без внимания то обстоятельство, что приспосабливание предложения труда к спросу на него обусловлено также перемещением взрослых работников из одной профессии в другую, из одной квалификационной группы в другую, из одного района в другой. Передвижение из одной квалификационной группы в другую редко может принять крупные масштабы, хотя верно, что иногда исключительные обстоятельства могут вызвать быстрое развитие значительных скрытых способностей у работников низших квалификаций. Например, неожиданное открытие новой страны или такое событие, как война в Америке, могут поднять вверх из низших квалификационных групп многих людей, способных справиться с трудными и ответственными постами.

Между тем перемещение взрослых работников из одной профессии в другую и из одной местности в другую может в ряде случаев принять такие крупные масштабы и происходить так быстро, что очень резко сокращается период, требующийся для того, чтобы предложение труда могло приспособиться к спросу на него. Значение той общей, неспециализированной трудовой способности, которая может свободно перемещаться из одной профессии в другую, с каждым годом возрастает по сравнению с долей квалифицированного ручного труда и технических знаний, специализированных на одну отрасль производства. Таким образом, экономический прогресс, с одной стороны, несет с собой постоянно возрастающую изменчивость методов производства, а поэтому и постоянно возрастающую трудность предсказывать на поколение вперед объем спроса на какой-нибудь вид труда, но, с другой стороны, он несет с собой также возрастающую способность исправлять допущенные ошибки в формировании отношений предложения и спроса на труд [Изложенные в настоящем параграфе положения ср. с положениями в кн. IV, гл. VI, § 8; см. также: Charles Booth. Life and Labour in London и A. LI. S m i th. Modem Changes in the Mobility of Labour.].

§ 4. Обратимся теперь к тому закону, который гласит, что доход, извлекаемый из средства производства товаров, оказывает в конечном счете регулирующее влияние на предложение и цену самих этих средств, а поэтому и на предложение и цену самого товара, и что в рамках коротких периодов недостаточно времени для оказания сколько-нибудь значительного воздействия такого рода. Попытаемся в данной связи выяснить, как этот закон следует модифицировать, когда он применяется не к материальным факторам производства, которые служат лишь средством к достижению цели и которые могут составлять частную собственность капиталистов, а к человеческим существам, которые одновременно выступают и как цель, и как средство производства и которые сохраняют личную собственность на самого себя.

С самого начала следует заметить, что, поскольку рабочая сила производится медленно и изнашивается медленно, термин "долгий период" необходимо употреблять более точно и исходить из того, что он вообще подразумевает большую продолжительность, когда мы рассматриваем отношения нормального спроса и предложения труда, чем когда речь идет об отношениях спроса и предложения обычных товаров. Существует много проблем, охватывающих период, достаточно продолжительный, чтобы позволить предложению потребительских товаров и даже предложению большинства вещественных средств, требующихся для их производства, приспособиться к спросу на них, а поэтому достаточно продолжительный, чтоб мы имели полное основание считать средние цены на эти товары в течение данного периода "нормальными" и равными нормальным издержкам их производства в довольно широком смысле этого понятия; вместе с тем этот период недостаточно длителен, чтобы предложение труда в такой же мере приспособилось к спросу на него. Поэтому средние доходы от труда за этот период вовсе не обязательно обеспечат примерно нормальную отдачу тем, кто прилагает свой труд; скорее в сего, придется считать, что указанные средние доходы определяются имеющимся количеством рабочей силы, с одной стороны, и спросом на нее — с другой. Рассмотрим этот вопрос более подробно.

§ 5. Рыночные колебания цены товара регулируются временными отношениями между спросом на него и имеющимся его запасом на рынке или в доступных пределах досягаемости. Когда устанавливающаяся таким образом цена выше ее нормального уровня, те, кому удается вовремя обеспечить дополнительные поставки на рынок, чтобы воспользоваться высокой ценой, получают ненормально высокое вознаграждение, а если это мелкие ремесленники, ведущие производство на собственный счет, все это повышение цены идет на увеличение их доходов.

Однако в современном индустриальном мире те, кто берет на себя риск вести производство и кому в первую очередь достаются выгоды от всякого повышения цены и кто несет потери от ее падения, - это капиталистические предприниматели. Их чистые доходы после вычета непосредственных издержек, связанных с изготовлением товара, т. е. основных (денежных) издержек на него, представляют собой отдачу, получаемую на данный момент от капитала, в различных формах вложенного в их предприятие, включая сюда и их собственные способности и дарования. Но когда конъюнктура благоприятная, сила конкуренции среди самих предпринимателей, каждый из которых стремится расширить свое дело и получить для себя возможно большую долю такого высокого дохода, заставляет их платить своим работникам более высокую плату, чтобы заручиться их услугами; даже когда они действуют согласованно друг с другом и в течение некоторого времени отказываются идти на какие бы то ни было уступки, их работники, объединившись в союз, могут вырвать у них уступки под угрозой лишения выгод, которые сулит им благоприятная конъюнктура рынка. Обычно все это имеет своим результатом то, что вскоре значительная часть выгод распределяется между работниками и их заработки остаются выше нормального уровня, пока длится процветание.

Так, высокая заработная плата шахтеров в период инфляции, достигшей своей кульминации в 1873 г., определялась отношением спроса на их труд к количеству имеющейся квалифицированной рабочей силы для шахт, а импортируемая в отрасль неквалифицированная рабочая сила приравнивалась к такому же количеству квалифицированного труда равной производительности. Если бы вовсе невозможно было импортировать такой труд, заработки шахтеров ограничивались бы лишь эластичностью спроса на уголь, с одной стороны, и постепенным вступлением в рабочий возраст подрастающего поколения шахтеров — с другой. В действительности рабочих стягивали с других работ, которые они не очень стремились покинуть, ибо, оставаясь на прежних работах, они могли получать высокую заработную плату, так как угольная и металлургическая промышленность были на самом гребне нарастающей волны кредитной экспансии. Эти новые рабочие не имели навыков подземной работы; тягости ее они переносили очень тяжело, ее опасность увеличивалась из-за отсутствия у них технических знаний, недостаток сноровки заставлял их перенапрягать силы. Поэтому и пределы, которыми конкуренция с их стороны ограничивала повышение обусловленных шахтерской квалификацией особых заработков, не были очень узкими.

Когда конъюнктура изменилась, те из новых рабочих, которые были наименее пригодны к шахтерскому труду, покинули шахты, но и оставшихся шахтеров было слишком много по сравнению с наличным объемом работы, и их заработная плата стала падать, пока не достигла того предела, при котором менее приспособленные к труду и жизни шахтера могли получить больше от продажи своей рабочей силы в другие отрасли. А предел этот был очень низким, поскольку инфляционная волна, достигшая вершины в 1873 г., ослабила хозяйство, подорвала подлинные основы процветания и оставила почти все отрасли в более или менее нездоровом и застойном состоянии.

§ 6. Мы уже отметили, что лишь часть дохода, извлекаемого из технического усовершенствования, действие которого исчерпывается, можно считать чистым доходом от него, так как сумму, эквивалентную исчерпанию капитальной стоимости данного усовершенствования, следует вычесть из этих доходов, прежде чем их можно считать каким бы то ни было чистым доходом. Аналогичным образом при исчислении чистого дохода от машины следует из общей его величины вычесть износ, а также издержки ее эксплуатации. Но шахтер так же подвержен износу, как и машина, поэтому и из его заработков следует вычесть затраты на возмещение износа, когда производится исчисление особого дохода от его квалификации [ Есть некоторое основание рассматривать этот особый доход как квазиренту. См. кн. VI, гл. V, §7, и гл. VIII, § 8.] .

Однако в этом случае возникает новая трудность. В то время как владелец машины нисколько не страдает от того, что машина находится долго в работе, когда издержки ее эксплуатации, включая ее износ, уже учтены, владелец рабочей квалификации несет потери при ее длительном использовании, он вместе с тем испытывает такие неудобства, как сокращение времени для отдыха, ограничение свободы передвижения и т. п. Когда шахтер в одну неделю работает 4 дня и зарабатывает 1 ф. ст., а в другую неделю работает шесть дней и зарабатывает 1 ф.ст. 10 шилл., то лишь часть этих добавочных 10 шилл. можно рассматривать как доход от его квалификации, так как остальную часть следует считать возмещением за дополнительную усталость и за износ. [Ср, ранее, кн. VI, гл. II, § 2. Если рабочие владеют сколько- нибудь значительным количеством рабочих инструментов, то они в этой мере являются капиталистами и часть их дохода представляет собой квазиренту на этот капитал.]

Сделаем вывод из этой части нашей аргументации. Цена на любой товар, т. е. его цена для коротких периодов, определяется главным образом отношением спроса на него к наличному запасу; в случае со всяким фактором производства, будь то человеческим или вещественным, этот спрос "проистекает" из спроса на те вещи, для изготовления которых используется данный фактор. В эти относительно короткие периоды колебания заработной платы следуют за колебаниями продажных цен произведенных товаров, а не предшествуют им.

Но доходы, получаемые от применения всех факторов производства, как человеческих, так и вещественных, а также доходы, которые, вероятно, будут получены от их использования в будущем, оказывают непрестанное воздействие на тех людей, чья деятельность предопределяет будущее предложение этих факторов. Существует постоянная тенденция к установлению состояния нормального равновесия, при котором предложение каждого из этих факторов будет находиться в таком отношении к спросу на их услуги, чтобы дать тем, кто обеспечил такое предложение, достаточное вознаграждение за их усилия и жертвы. Если экономические условия остаются стационарными достаточно долго, эта тенденция реализует себя в таком приспособлении предложения к спросу, когда машины приносят в общем такой доход, а люди получают в общем такой заработок, которые вполне соответствуют издержкам на их воспроизводство и обучение с учетом удовлетворения традиционных жизненных средств наряду с удовлетворением строго насущных жизненных средств. Однако объем традиционных жизненных средств может изменяться под влиянием неэкономических причин даже и тогда, когда сами экономические условия остаются стационарными, а такие изменения оказывают воздействие на предложение труда, сокращают национальный дивиденд и несколько модифицируют его распределение. В реальной действительности экономические условия страны непрестанно изменяются, и точка равновесия между спросом и предложением труда постоянно перемещается.

§ 7. Теперь можно рассмотреть вопрос о том, к какой рубрике следует относить те дополнительные доходы, которые приносят необычные природные способности. Поскольку они не являются результатом вложения человеческих усилий в фактор производства с целью повышения его производительности, существует, казалось бы, большое основание считать их производительским избытком, проистекающим из обладания дарованным природой дифференциальным преимуществом в осуществлении производства. Но эта аналогия закономерна и полезна лишь тогда, когда мы анализируем составные части дохода, получаемого индивидуумом. Представляет известный интерес выяснение того, какой долей своего дохода преуспевающие люди обязаны счастливому случаю, благоприятно сложившимся обстоятельствам, той или иной конъюнктуре, а какой — хорошему старту в их карьере, как велика прибыль на капитал, вложенный в их специальное обучение, как велико вознаграждение за исключительно упорный труд, а какая часть их доходов остается им в качестве производительского избытка или ренты, источником которой служит обладание редкими природными дарованиями.

Однако, когда мы исследуем совокупность всех занятых в какой-либо профессии, мы не вправе считать исключительно высокие доходы преуспевающих людей в качестве ренты без учета низких доходов неудачливых. Дело в том, что предложение труда во всякой профессии регулируется при прочих равных условиях доходами, какие она сулит. Будущее тех, кто вступает в данную профессию, нельзя предсказать наверняка; одни из них, имеющие с самого начала наименьшие перспективы, оказываются обладателями больших скрытых способностей и вскоре, возможно, сопутствуемые удачей, составляют себе крупные состояния, тогда как другие, вначале подававшие блестящие надежды, кончают ничем. Шансы на успех и возможности неудачи следует учитывать совместно, так же как шансы рыбака на хороший и низкий улов или фермера на хороший и низкий урожай. Когда юноша выбирает себе профессию или когда родители выбирают ее для него, они отнюдь не сбрасывают со счетов состояния преуспевающих людей. Эти состояния поэтому образуют часть той цены, которая в конечном счете выплачивается за предложение труда и способностей для данной профессии; они входят в подлинную или "относящуюся к долгому периоду" нормальную цену предложения труда для нее.

Следует, однако, допустить, что когда определенную категорию людей сама природа наделяет особыми дарованиями в какой-либо конкретной профессии, и ни в какой другой, вследствие чего они в любом случае стремятся в эту профессию, тогда получаемые такими людьми доходы можно не учитывать в силу их исключительности при взвешивании шансов обыкновенных людей на успех или неудачу. Но в реальной действительности такого не бывает, так как большая доля успеха человека во всякой профессии зависит от развития его способностей и вкусов, масштабы которых невозможно предсказать до того момента, когда он уже сделал свой выбор профессии. Такого рода предсказания по меньшей мере столь же ненадежны, как предсказания нового поселенца относительно будущего плодородия и преимуществ по местоположению различных земельных участков, предложенных ему на выбор [Ср. кн. V, гл. X, § 2.]. Отчасти по этой причине добавочный доход, извлекаемый из редких природных дарований, больше похож на избыточный продукт от участка поселенца, сделавшего исключительно удачный выбор, чем на земельную ренту в давно заселенной стране. Но земля и человеческие существа во многих отношениях столь резко отличаются друг от друга, что даже и эта аналогия, если ее проводить слишком буквально, может ввести в заблуждение; необходимо соблюдать величайшую осторожность в применении термина "производительский избыток" к доходам, имеющим своим источником исключительные способности.

Наконец, следует отметить, что наша аргументация в кн. V, гл. VIIIXI, относительно специальных доходов (носящих характер либо ренты, либо квазиренты) от средств производства, которые можно использовать в ряде отраслей производства, применима и к специальным доходам от природных способностей и умения. Когда земля или машина, которые могут быть использованы для производства одного товара, применяются для производства другого, цена предложения первого повышается, хотя и не на такую величину, какая обусловлена доходом, приносимым этими средствами производства при их использовании для производства второго товара. Точно так же, когда приобретенная квалификация или природные способности, которые могут быть использованы для производства одного товара, применяются в производстве другого, цена предложения первого повышается вследствие ограничения источников его предложения

Глава VI. Процент на капитал.

§ 1. Применительно к капиталу, как и к труду, отношения спроса и предложения нельзя рассматривать сами по себе. Все элементы великой центральной проблемы распределения и обмена взаимно регулируют друг друга; поэтому первые две главы настоящей книги, и особенно разделы, касающиеся капитала, следует считать введением к данной главе и двум последующим. Но прежде, чем перейти к подробному анализу темы, который и составит главное содержание этих глав, следует сказать несколько слов об отношении современной теории капитала и процента к прежним трудам по этому вопросу.

Экономическая наука внесла весьма основательную и существенную лепту в объяснение роли, которую играет в нашей индустриальной системе капитал, но она не сделала никаких потрясающих открытий. Всем сколько-нибудь значительным, что теперь известно экономистам, уже давно руководствовались даровитые бизнесмены, хотя они и не сумели бы четко или даже точно изложить свои знания.

Каждому известно, что никто не станет предлагать плату за применение капитала, если не рассчитывает извлечь какую-нибудь выгоду от его применения; более того, каждому известно, что выгоды эти самого различного рода. Одни берут ссуду, чтобы удовлетворить какую-либо настоятельную потребность, реальную или воображаемую, и платят другим за то, что те жертвуют настоящим ради будущего, тогда как сами, возможно, жертвуют будущим ради настоящего. Другие берут ссуду, чтобы приобрести машины и иные "промежуточные" товары, с помощью которых они могут создавать вещи и продавать их с прибылью; третьи приобретают гостиницы, театры и иные заведения, которые оказывают свои услуги потребителям непосредственно, но тем не менее служат источником прибыли для тех, в чьем ведении они находятся. Некоторые снимают дома, чтобы самим в них жить, или же заимствуют средства, с помощью которых покупают или строят для себя дома, расход ресурсов страны на такие вещи, как дома, возрастает при прочих равных условиях по мере увеличения этих ресурсов и по мере последующего снижения процентной ставки, точно так же, как и расход ресурсов на машины, верфи и т д. Спрос на долговечные кирпичные дома, взамен деревянных, обеспечивающих до поры до времени почти такие же удобства, указывает на то что страна богатеет и что капитал доступен по более низкой процентной ставке; этот спрос действует на рынок капитала и на процентную ставку так же, как действовал бы спрос на новые фабрики или железные дороги.

Всякий знает, что люди, как правило, не станут предоставлять ссуды задаром, поскольку даже в том случае, когда они не располагают делом, к которому могли бы приложить свой капитал или его эквивалент, они наверняка в состоянии найти других людей, кому использование их капитала принесло бы выгоду и кто готов был бы заплатить за ссуду; поэтому владельцы капитала и подыскивают для него возможно лучший рынок [На то, что предложение капитала сдерживается предположительностью видов его применения, нежеланием людей заглядывать вперед, тогда как спрос на капитал проистекает из его производительности в самом широком смысле этого понятия, указывалось в кн. II, гл. IV.].

Всякому известно, что редко кто, даже среди англосаксов и представителей других упорных и самодисциплинированных наций, стремится сберегать значительную часть своих доходов; известно также, что в последнее время открылись большие возможности для применения капитала в результате научных открытий и получения доступа к освоению новых стран; каждому поэтому в общем известны причины, удерживавшие предложение накопленного богатства на низком уровне по сравнению со спросом на его использование; каждый понимает, что в целом применение капитала служит источником прибыли и ссуда его требует вознаграждения. Всякому известно, что накопление богатства ограничивается, а процентная ставка до сих пор удерживается на прежнем уровне вследствие предпочтения, которое громадные массы людей оказывают сегодняшним, а не отложенным удовольствиям или, иными словами, их нежеланием "ожидать". По существу, подлинный экономический анализ в этом отношении заключается не в том, чтобы подтверждать эту известную истину, а в том, чтобы указать, насколько более многочисленны исключения из указанного общего предпочтения, чем может показаться на первый взгляд [См. кн. III, гл. V, § 3, 4, и кн. IV, гл. VII, § 8. Чтобы исправить эту ошибку, достаточно отметить, что потребовалось бы лишь маленькое изменение существующих в современном мире условий, чтобы привести нас к другой ошибке, при которой массы людей так сильно стремились бы обеспечить свою старость и свои семьи после себя и при которой новые возможности для прибыльного использования любых форм накопленного богатства были бы столь малы, и что размер богатства, за сохранение которого люди готовы платить, превышает тот, который люди готовы взять взаймы; и как следствие, даже те, кто ставил своей целью извлечь выгоду из употребления капитала, оказались бы в состоянии требовать плату за его хранение, а процентная ставка стала бы повсюду негативной.] .

Эти истины хорошо известны, и они служат основой теории капитала и процента. Но в повседневной жизни истины имеют свойство выступать фрагментарно. Конкретные отношения четко видимы только по отдельности, но воздействия друг на друга взаимно обусловленных причин редко представляются в виде единого целого. Главная задача экономической науки в области исследования капитала заключается в том, чтобы расставить в определенном порядке и выявить систему взаимного влияния всех сил, которые действуют в производстве и накоплении богатства и в распределении дохода, с тем чтобы как в отношении капитала, так и других факторов производства можно было бы пред ставить себе, как они друг друга взаимно регулируют.

Далее экономической науке надлежит подвергнуть анализу влияния, побуждающие людей делать выбор между настоящими и будущими у довольствиями, включая досуг и возможности для осуществления таких форм деятельности, какие сами себе служат вознаграждением. Но здесь главное место принадлежит психологии, доктрины которой экономическая наука заимствует и применяет в сочетании с другими материалами для своих специальных проблем [Ср. кн. III, гл. V, и кн. IV, гл. VII.].

Поэтому задача экономической науки значительно труднее в занимающем данную и две следующие главы анализе выгод, извлекаемых из применения накопленного богатства для достижения поставленных целей, особенно когда это богатство принимает форму применяемого в хозяйстве капитала (trade capital). Дело в том, что выгоды или прибыли содержат много элементов, из которых одни образуют процент за использование капитала в широком смысле этого понятия, а другие образуют нетто-процент, или так называемый собственно процент. Некоторые элементы его представляют собой вознаграждение за управленческие способности и предприимчивость, включая сюда и риск, другие же в свою очередь проистекают не столько из этих факторов производства, сколько из их сочетания.

Научная доктрина капитала имеет долгую историю непрерывного роста и совершенствования на протяжении последних трех столетий в каждом из указанных трех направлений. Адам Смит уяснил себе, казалось бы, не вполне отчетливо, а Рикардо весьма отчетливо почти все самое важное в этой теории в значительной мере в таком ее виде, какая нам известна сегодня; и, хотя первый предпочитал подчеркивать одну из ее многих сторон, а второй — другую, у нас нет оснований полагать, что какой-нибудь великий экономист со времен Адама Смита когда-либо совершенно игнорировал какую бы то ни было сторону этой теории; особенно очевидно, что ни одно из известных людям бизнеса обстоятельств не выпало из поля зрения практического финансового гения Рикардо. Однако продвижение вперед происходило: почти каждый экономист улучшал какую-то часть теории, придавал ей более четкие и ясные очертания либо способствовал объяснению сложных отношений между различными ее частями. Едва ли от чего-нибудь из созданного любым великим мыслителем пришлось отказаться, но кое-что новое постоянно добавлялось. [Проф. Бем-Баверк явно недооценивал проницательность своих предшественников, проявленную ими в их работах о капитале и проценте. То, что он считал лишь наивными фрагментами теории, скорее представляло собой высказывания людей, которые хорошо знали, как практически функционирует бизнес, и которые, отчасти руководствуясь специальными соображениями, а отчасти вследствие недостаточно четкой системы изложения, настолько чрезмерно подчеркивали значение какого-либо одного из элементов проблемы, что другие ее элементы оставались в тени. Быть может, в какой-то мере та парадоксальность, с какой он выдвигает свою собственную теорию капитала, является результатом такого же чрезмерного выпячивания одних аспектов проблемы за счет других и нежелания признавать, что все ее элементы взаимно регулируют друг друга. Мы уже обращали внимание на тот факт, что, хотя Бем-Баверк и исключает из своего определения капитала дома, гостиницы и, по существу, все, что, строго говоря, не является промежуточным товаром, в действительности спрос на использование непромежуточных товаров так же непосредственно воздействует на процентную ставку, как и на капитал в его собственном определении. С таким же употреблением понятия капитала связана и доктрина, на которую Бем-Баверк делает особый упор, а именно доктрина о том, что "методы производства, требующие времени, более производительны" ("Positive Capital", bk. V, ch. IV, p. 261) или что "всякое увеличение длительности многоступенчатого процесса производства сопровождается дальнейшим увеличением технического результата" (Ibid., bk. II, ch. II, р.84). Существует, однако, множество процессов, требующих длительного времени и являющихся многоступенчатыми, которые не являются производительными и поэтому не применяются; фактически он перепутал причину со следствием. Истинная доктрина, очевидно, подразумевает, что, поскольку за капитал приходится платить процент и за предоставление капитала в пользование можно получить процент, те длительные и многоступенчатые процессы, которые связаны с закреплением значительного капитала, стремятся не применять, если только они не производительнее других. То обстоятельство, что многие многоступенчатые процессы являются в различной степени производительными, служит одной из причин, влияющих на процентную ставку; процентная ставка и масштаб применения многоступенчатых процессов - это два элемента коренной проблемы распределения и обмена, взаимно обусловливающие друг друга. См. Приложение I, §3.]

§ 2. Но когда мы обращаемся к средневековой и древней истории, мы действительно сталкиваемся с отсутствием четких представлений о природе услуг, которые капитал оказывает производству и платой за которые является процент; поскольку история давних времен оказывает косвенное влияние на проблемы нашего века, следует по этому поводу сказать здесь несколько слов.

В первобытных обществах существовало очень мало возможностей для применения нового капитала в предпринимательстве, и всякий, кто обладал собственностью, которая ему не была немедленно нужна для своего личного потребления, редко стал бы отказываться ссудить ее другим под надежную гарантию и без всяких процентов. Взаймы обычно брали бедные и слабые, люди, чьи потребности были неотложны и чьи способности вести торг были очень малы. Заимодавцами были, как правило, либо люди, которые безвозмездно делились своими излишками, чтобы оказать помощь соседям, либо профессиональные ростовщики. К этим последним бедный человек обращался в случае крайней нужды, и ростовщики часто жестоко пользовались своей властью, запутывали бедняка в свои сети, из которых он не мог высвободиться, не претерпев тяжкие страдания, иногда даже ценою потери личной свободы для самого себя или своих детей. Не только необразованные люди, но и мудрецы древности, отцы средневековой церкви, а в наше время британские правители Индии склонны считать, что ростовщики "торгуют несчастьями других, наживая барыши на их невзгодах; под предлогом жалости они роют яму для угнетенных" [Из Пятой проповеди св. Златоуста; см. ранее, кн. I, гл. II. Ср. также: A s h 1 е у. Economic History, bk. VI, ch. VI, и В е n t h a m. On Usury, Антиростовщические настроения во многих случаях, а за исключением израильтян, вероятно, во всех случаях , уходят корнями в племенные отношения. Клифф Лесли ("Essays", 2-nd ed., p. 244) отмечает: эти настроения "унаследованы от доисторических времен, когда члены каждой общины еще считали себя родственниками, когда, по крайней мере на практике, отношения собственности были коммунистическими и когда всякий, кто располагал превышавшими его потребности благами, не вправе был отказаться разделить свое излишнее богатство со своим соплеменником, оказавшимся в нужде". ] . При таком состоянии общества предметом дискуссии может явиться вопрос о том, не в общественных ли интересах поощрять людей ссужать богатство на основе договора, предусматривающего возврат через определенное время ссуды в несколько увеличенном размере; уменьшают ли или увеличивают в целом такие договоры, все вместе взятые, общий объем человеческого счастья.

Но, к сожалению, были предприняты попытки разрешить этот трудный и важный практический вопрос посредством философского разграничения между процентом на денежную ссуду и рентным платежом за пользование вещественным богатством. Аристотель утверждал, что деньги бесплодны и что взимать процент за предоставление их взаймы означает противоестественное их употребление. Вслед за ним схоластики весьма усердно и искусно доказывали, что тот, кто отдавал взаймы дом или лошадь, вправе был получать плату за их использование, поскольку он отказывал себе в удовлетворении от вещи, которая непосредственно приносит пользу. Но для процента на денежную ссуду они такого оправдания не находили; процент несостоятелен потому, утверждали они, что он представляет собой плату за услугу, которая заимодавцу ничего не стоит. [Они делали различие также между сдачей внаем вещей, которые сами по себе подлежат возврату, и одалживанием вещей, лишь эквивалент которых подлежит возврату. Однако это различие, хотя и интересно с аналитической точки зрения, имеет очень малое практическое значение.]

Если ссуда действительно ничего не стоит заимодавцу, если он сам никак не может использовать свои деньги, если он богат, а заемщик беден и в нужде, тогда, конечно, можно утверждать, что заимодавец морально обязан ссудить свои деньги безвозмездно; но на таком же основании он должен был бы бесплатно сдать бедному соседу в пользование дом, в котором он сам не живет, или на день работы лошадь, которая ему в данное время не нужна. Доктрина этих авторов, по существу, подразумевает и фактически внушает людям вредное ошибочное представление, будто независимо от особого положения заемщика и заимодавца ссужение денег, т.е. ссужение власти над вещами вообще, не является жертвой со стороны заимодавца и не приносит заемщику такую же выгоду, как и ссужение ему конкретного товара; они затемняют тот факт, что человек, занимающий деньги, может, например, купить на них молодого коня и использовать его для работы на себя, а затем, когда настанет срок уплаты ссуды, продать его по более высокой цене, чем уплатил сам. Заимодавец уступает возможность это осуществить, а заемщик ее получает; нет существенной разницы между ссудой в размере покупной цены лошади и сдачей в наем самой лошади [Архидиакон Каннингем хорошо показал изощренность, с какой средневековая церковь обходила свой собственный запрет на ссуды под процент в большинстве случаев, когда этот запрет наносил серьезный ущерб государству. Эти изощренные приемы напоминают юридические фикции, с помощью которых судьи постепенно обходили букву закона, когда естественное ее толкование представлялось вредным. В обоих случаях устранялось какое-либо практическое зло за счет развития навыков запутанного и неискреннего изложения своих мыслей.].

§ 3. История отчасти повторяет сама себя: и в современном западном мире новый реформаторский порыв был вызван другим ошибочным анализом природы процента и от него же получил дополнительную силу. По мере развития цивилизации ссуды богатства нуждающимся людям становились все более редким явлением и составляли все меньшую долю всех ссуд, тогда как ссуды капитала на производительное его использование в хозяйстве возрастали все большими темпами. И в результате, хотя заемщиков теперь уже не считают объектами угнетения, недовольство порождает тот факт, что все производители независимо от того, работают ли они с помощью заимствованного капитала или своего собственного, включают процент на применяемый ими капитал в состав издержек, которые они считают необходимым в конечном счете вернуть себе через цены своих товаров как условие продолжения производства. На этом основании и на основании возможностей, которые современная индустриальная система открывает для накопления громадного богатства путем длительных удачливых спекуляций, стали доказывать, что выплата процента и в наше время, хотя и не прямо, но косвенно, имеет своим источником угнетение трудящихся классов и что процент лишает их справедливой доли выгод, проистекающих из увеличения знаний. Отсюда выводится практическое заключение, что интересы всеобщего счастья, а поэтому и справедливости требуют, чтобы никакому частному лицу не разрешалось владеть ни средствами производства, ни какими-либо косвенными средствами удовлетворения потребностей людей, кроме тех, какие необходимы для его собственных нужд.

Этот практический вывод подкреплялся и другими аргументами, которые в дальнейшем потребуют нашего внимания, но здесь мы коснемся лишь доктрины, выдвинутой в подкрепление указанного вывода Уильямом Томпсоном, Родбертусом и другими. Они доказывали, что труд всегда производит "прибавку" (surplus) [Родбертус называл это "добавком" (plus). ] сверх заработной платы и износа капитала, примененного в помощь труду, и что зло, причиняемое труду, заключается в эксплуатации указанной прибавки другими людьми. Но само допущение, что вся эта "прибавка" представляет собой продукт труда, принимает за само собой разумеющееся то, что в конце концов предполагается с его помощью доказать; указанные авторы не делают никакой попытки его доказать, и само это допущение неверно. Неверно, что производство пряжи на фабрике после вычета на износ машин представляет собой продукт труда рабочих. Оно является продуктом их труда, но также и труда предпринимателя, помогающих ему менеджеров и примененного в производстве капитала, а последний сам представляет собой продукт труда и ожидания; поэтому, изготовление пряжи есть продукт труда многих видов и ожидания. Если бы мы признали, что оно является продуктом только труда, а не труда и ожидания, мы были бы, несомненно, силой неумолимой логики вынуждены признать также, что не существует никакого основания для "процента", т.е. для вознаграждения за ожидание, ибо вывод подразумевается самой посылкой. Правда, Родбертус, защищая свою посылку, смело апеллирует к авторитету Рикардо; но в действительности его посылка столь же противоречит четкому изложению и общему смыслу рикардианской теории стоимости, сколь и здравому смыслу . [См. Приложение I, § 2.]

Изложим то же самое иными словами: если верно, что откладывание удовлетворения на будущее означает в общем жертву со стороны того, кто откладывает, точно так же как добавочное усилие означает жертву со стороны того, кто работает, и если верно, что такая отсрочка удовлетворения позволяет человеку применить методы производства, первоначальные издержки которых велики, но в результате применения которых совокупное удовлетворение возрастает так же наверняка, как и при увеличении количества труда, тогда не может соответствовать истине то, что стоимость вещи зависит просто от количества затраченного на ее изготовление труда. Всякая попытка отстаивать указанную посылку по необходимости молча подразумевала, что оказываемые капиталом услуги являются "даровым" благом, предоставляемым без всяких жертв и поэтому не нуждающимся в вознаграждении в качестве стимула для дальнейшего его функционирования; это именно тот вывод, который названная посылка стремится доказать. Глубокое сочувствие Родбертуса страждущим должно вызывать у нас всяческое уважение, но то, что он считал научной основой своих практических предложений, представляется не более чем порочным крутом ряда аргументов в подтверждение тезиса об отсутствии экономических оснований для существования процента, хотя этот вывод содержится уже в самой его посылке.

§ 4. Теперь мы можем продолжить наш анализ. Процент, который мы имеем в виду, когда говорим, что он представляет собой просто доход на капитал или просто вознаграждение за ожидание,—это "нетто"-процент; однако то, что обычно подразумевается под выражением "процент", включает, помимо этого, и другие элементы, и это можно назвать "валовым" процентом.

Указанные дополнительные элементы тем более важны, чем менее развиты и чем более рудиментарны состояние коммерческих гарантий и организация кредита. Так, например, в средние века, когда правитель хотел наперед получить в свое распоряжение некоторую часть своих будущих доходов, он брал взаймы, скажем, тысячу унций серебра с обещанием вернуть к концу года полторы тысячи. Не было, однако, никакой гарантии, что он выполнит это обещание; заимодавец, очевидно, предпочел бы вместо такого обещания абсолютную уверенность в получении к концу года 1300 унций. В этом случае номинальная ставка ссудного процента составляла 50%, а реальная - 30%.

Необходимость такой поправки на страховку от риска столь очевидна, что ее нередко игнорируют. Однако менее очевидно, что каждая ссуда доставляет ссудодателю некоторые хлопоты, что, когда ссуда, в каком-либо конкретном случае, предполагает значительный риск, часто приходится затрачивать большие усилия на сведение этого риска до минимума и что тогда то, что ссудополучателю представляется как процент, с точки зрения заимодавца, является доходом от управления хлопотным делом.

В настоящее время нетто-процент на капитал в Англии составляет несколько меньше 3% годовых, поскольку невозможно получить более высокий процент за помещение капитала в такие первоклассные биржевые ценные бумаги, какие приносят их владельцу твердый доход без сколько-нибудь значительных хлопот или затрат с их стороны. Когда же мы видим, что способный бизнесмен берет ссуду под вполне надежный заклад из расчета (скажем) 4%, можно считать, что этот валовой процент состоит из нетто-процента или собственно процента в размере несколько менее 3% и из управленческих доходов заимодавцев в размере несколько более 1% [Иногда заимодавцы больше стремятся ссужать под заклад на долгие периоды, а не на короткие, иногда же они этого меньше добиваются. Долгосрочные закладные исключают хлопоты, связанные с частым их пролонгированием, но лишают ссудодателя возможности распоряжаться своими деньгами на длительный срок и, таким образом, ограничивают его свободу действий. Первоклассные рыночные ценные бумаги сочетают в себе преимущества очень долгосрочных и очень краткосрочных закладных. Дело в том, что держатель этих бумаг может сохранять их за собой сколько угодно времени по своему усмотрению и обращать их в деньги по своему желанию, хотя, когда кредит нарушается и другие люди начинают нуждаться в наличных деньгах, ему придется продавать их с убытком. Если бы их всегда можно было реализовывать без убытка и если бы не существовало брокерских комиссионных за куплю-продажу, они приносили бы не больший доход, чем деньги, предоставленные взаймы "до востребования" по усмотрению заимодавца, причем в последнем случае доход всегда будет меньше, чем процент по ссудам на твердый срок - будь то долгий или короткий.].

Далее, ростовщическое дело почти не связано ни с каким риском, но ростовщическая ссуда обычно предоставляется под 25% годовых или даже более; при этом большая часть этого процента составляет доход от управления весьма хлопотным бизнесом. Возьмем более крайний случай: в Лондоне, Париже, а вероятно, и в других местах есть люди, которые зарабатывают на жизнь, ссужая деньги уличным торговцам. Часто деньги ссужаются в начале дня для закупки фруктов и т д. и возвращаются к концу дня, после прекращения торговли, с прибылью в 10%; в этом деле риск очень невелик, и деньги редко пропадают [Д-р Джессоп в свою очередь сообщает нам ("Arcady", р. 114), что "вблизи скотных рынков снует множество мелких заимодавцев, обращающихся к опытным спекулянтам с предложением предоставить взаймы суммы, в исключительных случаях достигающие 200 ф. ст., на срок 24 часа под 10%-ный валовой процент".] . Между тем фартинг, помещенный под 10% за день, приносит за год 1 млрд. ф.ст. Но никто не может разбогатеть, ссужая деньги уличным торговцам, поскольку таким путем невозможно ссужать крупные суммы. Так называемый процент по ссудам фактически состоит почти исключительно из доходов от такой работы, к какой мало кто из капиталистов имеет склонность.

§ 5. Следовательно, необходимо несколько более обстоятельно проанализировать дополнительный риск для предприятия, обусловленный тем, что значительная часть применяемого на нем капитала получена в виде ссуды. Допустим, что два лица имеют аналогичные предприятия, из которых одно работает на собственном капитале, а другое — на заимствованном.

Существует категория риска, с которой сталкиваются оба предпринимателя и которую можно охарактеризовать как предпринимательский риск (trade risks) в той конкретной отрасли хозяйства, к какой относятся их предприятия. Этот вид риска обусловлен колебаниями на рынках сырья и готовых изделий, непредвидимыми изменениями в моде, новыми изобретениями, вторжением новых и сильных конкурентов в их соответствующие районы и т. д. Однако существует и другая категория риска, бремя которого ложится только на человека, работающего с заемным капиталом, и ни на кого другого; этот вид риска можно назвать личным риском (personal risks). Дело в том, что тот, кто ссужает капитал для применения его в предпринимательских целях, должен взимать за него высокий процент в качестве страховки от возможного изъяна или дефекта в личном характере или в личных способностях заемщика [ См. также далее, гл. VIII, § 2.].

Заемщик может оказаться менее способным, чем это представляется, менее энергичным или менее честным. У него нет таких стимулов, как у человек а, работающего со своим собственным капиталом, к тому, чтобы смотреть неудаче прямо в глаза и выйти из спекулятивного предприятия, как только оно обнаруживает признаки грозящей ему опасности. Напротив, если его представления о честности не очень высоки, он может и не очень переживать свои убытки. Дело в том, что, если он немедленно прекратит дело, он потеряет все, принадлежащее ему самому, но, если он продолжит спекулятивное дело, всякий дополнительный убыток ляжет на его кредиторов, а всякая возможная прибыль достанется ему самому. Многие кредиторы несут потери из-за граничащей с мошенничеством инертности такого рода со стороны должников, а некоторые терпят убытки от преднамеренного обмана; должник может, например, пока он числится банкротом, хитроумными способами утаить средства, фактически составляющие собственность кредитора, а затем начать новую предпринимательскую карьеру; он может постепенно вводить в дело свои тайные резервные фонды, не вызывая больших подозрений.

Следовательно, цена, которую заемщик должен платить за ссуду и которую он рассматривает как процент, с точки зрения заимодавца, следует с большим правом рассматривать как прибыль, поскольку она включает страховку от риска, зачастую очень крупного, и доходы от управления при решении зачастую очень трудной задачи сведения этого риска к минимуму. Колебания в степени такого риска и в масштабах управленческой задачи порождают, конечно, колебания в уровне так называемого валового процента, выплачиваемого за пользование деньгами. Поэтому тенденция конкуренции не ведет к выравниванию этого валового процента; напротив, чем лучше разбираются в своем деле заимодавцы и заемщики, тем шире практика, при которой одни категории заемщиков получают ссуды под более низкий процент, чем другие.

Мы должны отложить до более поздней стадии наше исследование поразительно эффективной организации современного денежного рынка, при помощи которого капитал перемещается из мест, где он в избытке, в другие места, где его не хватает, или из одной отрасли, переживающей процесс сокращения, в другую, расширяющуюся; здесь же мы можем довольствоваться — как само собой разумеющимся—тезисом, согласно которому очень малая разница между ставками нетто-процента на ссуды капитала при двух различных способах инвестирования в одной и той же западной стране вызовет перелив капитала, хотя, быть может, и по косвенным каналам, от одного способа к другому.

Правда, когда при каждом способе инвестиции производятся в небольшом масштабе и мало людей знает о них, перелив капитала может быть медленным. Например , один человек может платить по небольшой закладной 5%, а его сосед платит 4% по закладной, имеющей небольшую надежность. Но в крупных сделках ставка нетто-процента (в той мере, в какой его можно вычленить из других составных частей прибыли) почти одинакова на всей территории Англии. Кроме того, разница между средними ставками нетто-процента в различных странах западного мира быстро уменьшается в результате общего расширения связей, и особенно в силу того обстоятельства, что ведущие капиталисты всех этих стран владеют крупными пакетами рыночных ценных бумаг, которые приносят одинаковый доход и продаются практически по одному и тому же курсу в тот же самый день во всем мире.

Когда мы дойдем до рассмотрения "денежного рынка", нам придется выяснить причины, обеспечивающие в некоторые периоды намного более высокое предложение капитала для немедленного применения, чем в другие периоды. Нам придется также выяснить причины, заставляющие банкиров и других заимодавцев в известные периоды довольствоваться крайне низкой процентной ставкой при условии достаточной надежности репутации ссудополучателей и возможности в случае необходимости быстро получить свои деньги назад. В такие времена они готовы предоставлять краткосрочные ссуды даже заемщикам, надежность которых не отличается самым высоким уровнем, причем по не очень высокой процентной ставке. Дело в том, что риск при этом сокращается их способностью отказаться от возобновления ссуды, как только они заметят признаки слабости позиций заемщика; поскольку же за высоконадежные краткосрочные ссуды выплачивается лишь номинальная цена, почти весь получаемый за них процент состоит из страховки против риска и вознаграждения за усилия самих заимодавцев. Но, с другой стороны, такие ссуды в действительности не являются для заемщика очень дешевыми, они связаны для него с риском, для избежания которого он зачастую готов платить значительно более высокую процентную ставку. Дело в том, что в случае, если какая-нибудь неудача повредит его кредитоспособности или если расстройство денежного рынка вызовет временную нехватку ссудного капитала, он может быстро попасть в большое затруднение. Поэтому ссуды торговцам по номинально низким процентным ставкам, даже краткосрочные, фактически не составляют исключения из изложенного выше общего правила.

§ 6. Перелив инвестиционных ресурсов из их обычного источника в производство состоит из двух потоков. Меньший образует новые приращения к накопленному капиталу. Больший лишь заменяет капитал, который уничтожен либо в процессе непосредственного потребления, например пища, топливо и т д., либо в результате износа, например железнодорожные рельсы, либо от времени, как в случае с соломенной крышей или справочником-указателем фирм, либо вследствие сочетания действия всех этих факторов. Годовой объем этого второго потока составляет, вероятно, не меньше четверти всего накопленного капитала даже в такой стране, как Англия, где преобладающими являются формы долговременного капитала. Поэтому есть все основания полагать, что теперь все владельцы капитала вообще сумели в массе своей приспособить его формы к современным нормальным условиям, с тем чтобы получать достаточный чистый доход от своих инвестиций как в первом направлении, так и во втором.

Только исходя из этого предположения, можно говорить о том, что капитал вообще накапливается в расчете на получение известного чистого процента, одинакового для всех форм капитала уровня. При этом никогда не лишне подчеркивать, что выражение "процентная ставка" применимо к старым инвестициям капитала лишь в очень ограниченном смысле. Например, можно, вероятно, принять, что применяемый в хозяйстве капитал в размере около 7 млрд. ф.ст. помещен в различные отрасли английской экономики по ставке около 3% (нетто-процент). Однако такое утверждение, хотя и удобно и для многих целей оправдано, не является точным. Правильнее будет сказать, что, принимая ставку нетто-про-цента на инвестиции капитала в каждой из указанных отраслей (т.е. на предельные инвестиции) в размере около 3%, мы в результате получаем приносимый всем применяемым в различных отраслях хозяйства капиталом такой совокупный чистый доход, который при капитализации его в 33% годовых (т.е. на базе ставки в 3%) составит примерно 7 млрд. ф.ст. По существу, стоимость капитала, уже инвестированного в улучшение земель или в возведение зданий, в строительство железной дороги или машины, представляет собой совокупную дисконтированную стоимость его оценочных будущих чистых доходов (или квазирент), и если его ожидаемая доходоспособность сократится, его стоимость снизится соответственно и образует капитализированную стоимость этого меньшего дохода после вычета амортизации.

§ 7. В настоящем труде мы повсюду предполагаем— если нет специальной оговорки о противоположном,— что все стоимости выражаются в деньгах с фиксированной покупательной способностью, точно так же как астрономы учат нас определять начало или конец дня не по фактическому движению Солнца, а по среднему Солнцу, движение которого по небосводу предполагается постоянно одинаковым. При этом влияние, оказываемое колебаниями покупательной силы денег на условия заключения сделок о займах, наиболее заметно на рынке краткосрочных ссуд — на рынке, во многих отношениях отличающемся от всех других рынков; обстоятельное рассмотрение этого влияния следует отложить. Но здесь мимоходом его нужно отметить -во всяком случае, как вопрос абстрактной теории. Дело в том, что процентная ставка, по какой заемщик готов принять ссуду, служит мерилом выгоды, которую он ожидает извлечь из применения капитала, лишь при том допущении, что деньги обладают одинаковой покупательной силой, когда их ссужают и когда их возвращают.

Допустим, например, что некто заимствует 100 ф.ст. с условием к концу года вернуть заимодавцу 105 ф.ст. Если тем временем покупательная сила денег повысилась на 10% (или, что то же самое, общий уровень цен сократился в отношении 10 к 11), он не может получить эти подлежащие возврату 105 ф.ст., не увеличив продажу своих товаров на 1/10 по сравнению с той, какая была бы достаточна в начале года. При условии, что производимые им товары не изменили своей стоимости по сравнению со всеми товарами вообще, он должен к концу года продать такое количество товара, которое к началу года стоило бы ему 115 ф.ст. 10 шилл., чтобы погасить свою ссуду в 100 ф.ст. с процентами; следовательно, если стоимость его товаров не возросла на 15,5%, он терпит банкротство. Номинально выплатив 5% за ссуду, он в действительности заплатил бы 15,5%.

С другой стороны, если цены повышаются настолько, что покупательная сила денег сокращается в течение года на 10% и он может за товары, стоившие ему в начале года 90 ф.ст., получить 100 ф.ст., тогда он вместо того, чтобы уплатить 5% за ссуду, сам получит 5,5% в качестве цены за деньги [Ср. Fisher. Appreciation and Interest, 1896 и The Rate of Interest, 1907, особенно гл. V, XIV и их соответствующие приложения.].

Когда мы дойдем до исследования причин чередования периодов инфляции и депрессии в коммерческой деятельности, то обнаружим, что они тесно связаны с теми колебаниями реальной процентной ставки, которые порождаются изменениями покупательной силы денег. Дело в том, что, когда ожидается повышение цен, люди устремляются брать ссуды и покупать товары и тем самым способствуют повышению цен; деловая активность бурно расширяется, предприятия управляются беспечно и расточительно; те, кто работает на заемном капитале, возвращают меньше реальной стоимости, чем получили взаймы, и обогащаются за счет общества. Когда затем кредит подорван и цены начинают падать, каждый стремится избавиться от товаров и завладеть деньгами, стоимость которых быстро возрастает; это приводит к еще более быстрому падению цен, а их дальнейшее падение ведет даже к еще большему сокращению кредита, и, таким образом, в течение длительного времени цены падают потому, что цены упали.

Мы увидим, что колебания цен лишь в очень малой степени вызываются колебаниями в предложении драгоценных металлов, причем колебания цен не стали бы намного меньше в результате принятия за основу нашей валюты золота и серебра вместо одного лишь золота. Но порождаемые этими колебаниями бедствия столь велики, что стоит приложить большие усилия к тому, чтобы их немного смягчить. Однако указанные бедствия вовсе не являются неотъемлемым свойством тех медленных изменений в покупательной силе денег, которые следуют за изменением власти человека над природой; таким изменениям обычно присущи как потери, так и выгоды. За 50 лет, предшествовавших мировой войне, совершенствования в технике производства и расширение доступа к богатым источникам сырья удвоили производительность труда человека в создании и доставке многих требующихся ему вещей. Если бы покупательная сила соверена в товарном выражении оставалась стабильной, а не следовала бы, как это происходит в действительности, за усилением власти человека над природой, ущерб был бы нанесен тем трудящимся (численность их фактически быстро сокращается), на чью денежную заработную плату большое влияние оказывает обычай. Но этот вопрос потребует обстоятельного рассмотрения в другом месте.

Глава VII. Прибыль на капитал и предпринимательские способности.

§ 1. В заключительных главах кн. IV мы в некоторой степени рассмотрели различные формы управления коммерческой деятельностью и личные качества, требующиеся для их осуществления; мы увидели, что предложение людских ресурсов для распоряжения капиталом определяется тремя элементами — наличием капитала, наличием предпринимательских способностей для управления им и наличием организации, посредством которой сочетаются первые два элемента и обеспечивается их участие в производстве. В последней главе мы рассматривали главным образом процент, т. е. доход, получаемый на первый из указанных элементов. В первой части настоящей главы мы займемся изучением совокупного дохода второго и третьего элементов, который мы называем валовым доходом от управления, а затем перейдем к рассмотрению соотношения этого дохода и дохода, извлекаемого только вторым элементом, который определяется нами как чистый доход от управления [См. кн. IV, гл. XII. § 12] . Нам следует более глубоко изучить природу услуг, предоставляемых обществу создателями и управляющими коммерческих предприятий, как и вознаграждения, получаемого за их деятельность; мы увидим, что факторы, определяющие это вознаграждение, являются менее произвольными и гораздо ближе по своим свойствам к факторам, воздействующим на другие виды дохода, чем это обычно считают.

Однако с самого начала следует отметить одно существенное отличие. Вспомним [См. > кн. IV, гл. VIII.] тот факт, что борьба за выживание приводит к преобладанию таких методов организации, которые лучше всего приспособлены к обеспечению процветания в данном окружении, но таковыми необязательно оказываются методы, приносящие наибольшую пользу этому окружению, если только эта польза, прямая или косвенная, не вознаграждается надлежащим образом и в полном объеме. В реальной жизни этого не происходит. Дело в том, что обычно закон замещения — представляющий собой не что иное, как специфическое и ограниченное проявление закона выживания наиболее приспособленных,—приводит к вытеснению одного метода промышленной организации другим методом, приносящим прямые и непосредственные результаты при меньших затратах. Косвенные и конечные результаты, которые даст каждый из этих методов, как правило, играют незначительную роль или вообще не оказывают никакого влияния. Поэтому многие коммерческие предприятия чахнут и гибнут, хотя в конечном итоге они могли бы сослужить хорошую службу обществу при более справедливых исходных условиях. Это особенно относится к некоторым формам кооперативных ассоциаций.

В этой связи мы можем разделить работодателей и других предпринимателей на две категории: тех, кто открывает новые и улучшенные методы хозяйствования, и тех, кто следует проторенными путями. Услуги, оказываемые последними обществу, являются главным образом прямыми и редко остаются без вознаграждения в полном объеме. С первой категорией дело обстоит противоположным образом.

Например, в некоторых отраслях черной металлургии в последнее время была достигнута экономия посредством снижения числа нагреваний металла на его пути от руды к конечной продукции, причем некоторые из новых изобретений по своему характеру не могли быть запатентованы или сохранены в секрете. Предположим, что производитель с капиталом в 50 тыс. ф. ст. получает в обычных условиях ежегодную чистую прибыль в 4 тыс. ф. ст., 1,5 тыс. ф. ст. из которых мы можем рассматривать в качестве управленческой заработной платы, а остальные 2,5 тыс. ф. ст.— в качестве дохода, получаемого за счет двух других элементов. Мы исходим из того, что до сих пор он работал таким же образом, как и его соседи, и проявлял хотя и большие способности, но не превышающие нормальные или средние способности людей, занимающих столь исключительно трудные посты. Таким образом, мы предполагаем, что 1,5 тыс. ф. ст. в год представляют собой нормальный заработок при выполнявшейся им работе. Спустя некоторое время он изобретает способ, позволяющий избавиться от одного из нагревательных процессов, использовавшихся до сих пор, и вследствие этого, не неся дополнительных затрат, он оказывается способен увеличить годовой выпуск продукции на количество, которое может быть реализовано за 2 тыс. а. ст. чистой выручки. Поэтому, пока он может продавать свой товар по старой цене, его доходы от управления будут на 2 тыс. а. ст. в год превышать средний уровень, и он будет полностью получать вознаграждение за услуги, предоставляемые обществу. Однако его соседи последуют его примеру и, возможно, в течение некоторого времени будут получать прибыль выше среднего уровня. Вскоре конкуренция приведет к увеличению предложения товара и снижению его цены, пока их прибыли не упадут примерно до прежнего уровня: никто не сможет получать чрезмерно высокую заработную плату, ставя куриные яйца на острый конец, после того как замысел Колумба стал общественным достоянием.

Многие предприниматели, чьи изобретения оказались почти бесценными для человечества, заработали на своих изобретениях даже меньше, чем Дж. Мильтон на своей книге "Потерянный Рай" или Ж. Ф. Милле на картине "Анжелюс", и, хотя многие накопили огромные богатства лишь по счастливой случайности, а не в силу исключительных способностей к выполнению особенно важных для общества услуг, весьма вероятно, что те предприниматели, которые проложили новые пути, часто приносили обществу несравненно большие выгоды, чем получали сами, даже если и уходили из жизни миллионерами. Хотя мы затем обнаружим, что вознаграждение любого коммерческого предпринимателя имеет тенденцию оставаться в определенной пропорции к прямым услугам, оказываемым им обществу, это само по себе вряд ли послужит сколь-нибудь серьезным доказательством того, что существующая промышленная организация общества является лучшей из всех мыслимых или даже достижимых; не следует также забывать, что сфера настоящего исследования ограничена изучением воздействия причин, определяющих доходы от коммерческого предпринимательства и управления при существующих социальных институтах.

Мы начнем с рассмотрения изменений в вознаграждениях за услуги, предоставленные обществу рядовыми рабочими, мастерами и работодателями различных категорий; мы выявим повсеместное воздействие принципа замещения.

§ 2. Мы уже отмечали, что большая часть работы, выполняемой непосредственно главой мелкого предприятия, в крупных предприятиях возлагается на наемных руководителей отделов, управляющих, мастеров и др. Учет этого факта окажется очень полезным в нашем настоящем анализе. Наиболее простым случаем является доход рядового мастера, с рассмотрения которого мы можем начать наше исследование.

Предположим, например, что управляющий на строительстве железной дороги или на судостроительном заводе приходит к выводу о наиболее целесообразном соотношении между численностью мастеров и рабочих, когда один мастер приходится на 24 рабочих, при этом его заработная плата в два раза превышает заработную плату рабочего. Это означает, что, располагая 500 рабочими и 24 мастерами, управляющий будет рассчитывать на выполнение чуть большего количества работы при одинаковых затратах, наняв еще одного мастера, чем взяв на работу двух рядовых рабочих. Если же он имел бы 490 рабочих и 25 мастеров, он предпочел бы нанять двух дополнительных рабочих. Если он смог бы заполучить мастеров за заработную плату в размере полутора заработков рядового рабочего, он, возможно, нанял бы одного мастера на каждые пятнадцать рабочих. Однако в нашем случае численность мастеров установилась на уровне одной двадцатой части от численности рабочих, и их цена, определенная спросом, равна двойной зарплате рядового рабочего. [Это положение можно сравнить с положением, изложенным в кн. VI, гл. I, § 7.]

В исключительных случаях мастера могут обеспечивать свой заработок путем чрезмерной интенсификации труда тех, чью работу они контролируют. Однако мы предполагаем в данном случае, что они способствуют успеху своего предприятия законным путем, обеспечивая лучшую организацию во всех деталях, т. е. сводя к минимуму количество неправильно выполненных операций, которые приходится переделывать; добиваясь, чтобы каждый получал в необходимый момент требующуюся ему помощь, например для перемещения тяжелых грузов, и т. д.; обеспечивая содержание оборудования и приспособлений в хорошем рабочем состоянии, с тем чтобы никто не терял времени и усилий, работая с неисправным инструментом, и. т. д. Заработная плата мастеров, выполняющих работу этого рода, может рассматриваться в качестве типичной для огромной части доходов от управления: общество, действуя через отдельного работодателя, предъявляет эффективный спрос на их услуги до тех пор, пока не достигается предел, при котором совокупная эффективность промышленности могла бы увеличиваться в большей мере посредством привлечения дополнительных работников каких-либо других специальностей, а не мастеров, заработная плата которых увеличивала бы сумму издержек производства в размере всей выплаченной им заработной платы.

До сих пор работодатель рассматривался в качестве агента, посредством которого конкуренция оказывает воздействие на распределение и организацию факторов производства таким образом, чтобы максимум прямых услуг (оцененных в денежном выражении) достигался при минимальных денежных издержках. Однако теперь мы должны рассмотреть работу самих работодателей, которая распределяется и организуется для них с применением более опасного способа — под непосредственным воздействием конкуренции между ними.

§ 3. Рассмотрим теперь, каким образом деятельность мастеров и работающих по найму управляющих постоянно соотносится с деятельностью главы предприятия. Было бы интересно проследить процесс постепенного расширения мелкого предприятия. Плотник, например, постоянно увеличивает имеющийся у него запас инструмента до тех пор, пока не оказывается в состоянии снять небольшую мастерскую и приняться за осуществление отдельных видов работы для частных лиц, которые должны согласиться с ним относительно того, что подлежит выполнению. Деятельность по управлению и принятию на себя какого бы то ни было риска разделяется между этими лицами и самим плотником, и, поскольку это доставляет данным лицам массу хлопот, они не согласны выплачивать плотнику большие суммы за какую-нибудь выполняемую им работу по управлению. Ср. кн. IV, гл. XII, §3.]

Таким образом, следующим шагом явится взятие на себя всех операций по осуществлению мелкого ремонта. Теперь он вступил на стезю подрядчика-строителя; и если его дело растет, он постепенно устраняется от физического труда и в некоторой степени даже от тщательного надзора над ним. Замещая свой собственный труд трудом наемных лиц, он вынужден теперь вычитать их заработную плату из полученных им сумм прежде, чем начнет подсчитывать свои прибыли, и если он не проявит деловых способностей, равных нормальному уровню таких способностей в том виде производства, где он начал теперь свою деятельность, он, возможно, вскоре потеряет весь ранее накопленный небольшой капитал и после недолгой борьбы вновь вернется к тому более низкому социальному положению, при котором он процветал. Если же его способности будут примерно соответствовать этому уровню, то при некотором среднем везении он сохранит свои позиции и, возможно, немного расширит свою деятельность, а избыток получаемых им доходов по сравнению с расходами будет представлять собой средний доход от управления предприятиями данного типа. В случае, когда его способности будут превышать средний уровень способностей, требующихся для данных предприятий, он сможет получить столь хорошие результаты при определенном уровне затрат на заработную плату и другие расходы, что для достижения таких же результатов основная масса его соперников должна будет затратить большие средства. Таким образом, этот предприниматель произведет замещение части расходов за счет своих дополнительных способностей в области организации, а его доход от управления будет включать стоимость затрат, без которых он смог обойтись. Тем самым он увеличит свой капитал и расширит свой кредит, сможет занимать больше средств под более низкий процент. Он приобретет более широкие связи и знакомства в деловых кругах, получит более глубокое представление об используемых материалах и процессах; расширяется возможность для смелых, но разумных и прибыльных начинаний. Наконец, он возложит на других почти полностью те обязанности, выполнение которых занимало все его время даже после того, как он прекратил выполнять физическую работу. [Тот, кто имеет большое число наемных рабочих, должен экономить свою энергию таким же образом, как это делается лучшими офицерами современной армии. Уилкинсон говорил (The Brain of an Army, p. 42—46): "Организация подразумевает, что работа каждого определена, что каждый точно знает, за что он должен нести ответственность, и что его полномочия соответствуют его обязанностям... [В германской армии] каждый командир в ранге выше капитана руководит частью, состоящей из отдельных подразделений, во внутренние дела каждого из которых он не вмешивается, за исключением явных ошибок офицера, непосредственно отвечающего за это подразделение... Генерал, командующий армейским корпусом, должен иметь дело лишь с несколькими подчиненными... Он проверяет и контролирует состояние всех различных частей, но... насколько это возможно, он не затрудняет себя заботой о деталях. Он спокойно может принимать решения. Характерным является замечание Бейджгота (Lombard Street, ch. VIII) о том, что, если глава крупного предприятия "очень занят, это является признаком какой-то ненормальности". Бейджгот сравнивал (очерк Transfer-ability of Capital) примитивного работодателя с Гектором или Ахиллесом, втянутым в потасовку, и типичного современного предпринимателя - с "человеком на дальнем конце телеграфного провода — графом Мольтке, склонившимся над какими-то бумагами, - который следит за тем, чтобы были уничтожены надлежащие люди, и решает, кто обеспечит победу".]

§ 4. Рассмотрев формирование соотношения доходов мастера и рядовых рабочих, а также работодателей и мастеров, мы можем теперь перейти к рассмотрению доходов глав мелких и крупных предприятий.

После того как наш плотник стал хозяином очень крупного строительного предприятия, его начинания окажутся столь многочисленными и масштабными, что для них потребуются затраты времени и энергии, равные усилиям многих предпринимателей, осуществлявших дальнейший контроль за функционированием своих фирм. На всем протяжении этой борьбы между крупными и мелкими предприятиями мы наблюдаем постоянное воздействие принципа замещения — крупный предприниматель замещает небольшую часть собственного труда и большую долю труда наемных управляющих и мастеров трудом мелкого предпринимателя. Когда, например, объявляется о сборе предложений на подряд по строительству какого-либо здания, владелец крупного строительного предприятия зачастую считает целесообразным представить свое предложение, даже если стройка находится далеко от него. Местные строители добиваются большой экономии за счет того, что их мастерские и надежные люди уже находятся поблизости от строительной площадки; в то же время крупный предприниматель получает некоторые выгоды от закупки материалов большими партиями, обладания машинами, особенно деревообрабатывающими, и, вероятно, наличия возможностей для займа любого количества требующегося ему капитала на более льготных условиях. Эти два набора преимуществ часто примерно уравновешивают друг друга, и борьба за получение контракта нередко перемещается в область относительной эффективности целенаправленной энергии мелкого строителя и того очень ограниченного надзора, который лично может осуществлять более способный, но и более занятый крупный предприниматель, хотя и дополняющий этот надзор деятельностью своего местного управляющего и клерков в своей центральной конторе. [Ср. кн. IV, гл. XI, § 4.]

§ 5. До сих пор мы рассматривали валовые доходы от управления, осуществляемого человеком, который применяет в предприятии свой собственный капитал и, таким образом, сам может извлекать сумму, эквивалентную прямым и косвенным издержкам, возникающим в тех случаях, когда право на использование капитала должно быть получено от его владельцев, непосредственно не занимающихся хозяйственным применением этого капитала, и передано тем, чей капитал оказывается недостаточным для функционирования их предприятий.

Перейдем к рассмотрению того, каким образом в одних отраслях борьба за существование выдвигает предпринимателей, использующих главным образом свой собственный капитал, а в других — тех, кто работает прежде всего с заемным капиталом. Степень личного риска, от которого должен быть гарантирован владелец заемного капитала, подлежащего применению в предприятии, колеблется в определенных границах в зависимости от природы этого предприятия и конкретных условий деятельности данного заемщика. В некоторых случаях риск очень велик, как, например, при открытии нового филиала в электрической промышленности, где накоплен лишь незначительный опыт, на который можно было бы опереться, и заимодавец не может составить какого-либо собственного представления о ходе дел у заемщика. Во всех подобных случаях тот, кто работает с заемным капиталом, оказывается в очень неблагоприятном положении - норма прибыли определяется главным образом конкуренцией между предпринимателями, использующими свой собственный капитал. Возможно, лишь немногие предприниматели этого рода имеют доступ в данную отрасль, и в этом случае конкуренция может оказаться слабой, а норма прибыли - высокой, т. е. она значительно превысит чистый процент на капитал вместе с доходом от управления, пропорциональным сложности выполняемого труда, хотя такая сложность, вероятно, будет превышать средний показатель.

Кроме того, новичок, имеющий лишь небольшой собственный капитал, оказывается в невыгодном положении в отраслях, отличающихся невысокой динамикой, в которых "необходимо сеять задолго до того, как удастся собрать урожай".

Однако во всех отраслях, где смелая и настойчивая предприимчивость за короткое время принесет свои плоды, и особенно там, где более дешевое воспроизводство требующих высоких издержек товаров временно может приносить высокие прибыли, новичок оказывается в своей стихии: именно он своими быстрыми решениями и ловкими выдумками, а возможно, чуть-чуть и своей бесшабашностью "задает темп".

Он во многих случаях настойчиво добивается своего, даже при весьма неблагоприятных условиях, так как свобода и достоинства его положения очень привлекательны для него. Так, крестьянин, владеющий землей, чей крохотный участок заложен и перезаложен, "хозяйчик" или "чердачный мастер", берущий субподряд за очень низкую оплату, будут зачастую работать с большей интенсивностью и за меньший чистый доход, чем рядовой рабочий. Промышленник же, совершающий крупные коммерческие операции при относительно небольшом размере собственного капитала, будет считать тяготы своего труда и бремя своих забот почти не существующими, поскольку он знает, что в любом случае должен зарабатывать себе на жизнь, и не желает поступать на службу к кому-либо другому; поэтому он будет лихорадочно работать ради увеличения дохода, которое не окажет заметного воздействия на его положение по сравнению с более богатым соперником, способным уйти от дел и благополучно жить на проценты со своего капитала и, возможно, размышляющим над тем, следует ли дальше подвергаться треволнениям деловой жизни.

Инфляция цен, достигшая кульминации в 1873 г., привела к обогащению за счет общества заемщиков вообще и особенно коммерческих предпринимателей. Путь новичков в коммерцию оказался почти беспрепятственным, а те, кто накопил или унаследовал богатство в предпринимательской сфере, нашел легкий путь, чтобы отойти от активной деятельности. Поэтому Бейджгот, говоря об этом времени [См.: Lombard Street, Introductory ch.], утверждал, что появление новых людей делало английский коммерческий мир более демократичным, и хотя он признавал, что "склонность к изменениям в человеческом, как и животном, царстве есть принцип прогресса", но с сожалением говорил и о том, как много выиграла бы страна от долгого правления коммерческих династий. Однако в последние годы наблюдались некоторые изменения, частично в результате социальных причин, а частично из-за воздействия продолжающегося падения цен. Сыновья предпринимателей сейчас больше, чем предшествующее поколение, склонны гордиться призванием своих отцов, и им было бы труднее удовлетворить свой спрос на все возрастающую потребность в роскоши на тот доход, который они получали бы, отказавшись от занятия коммерцией.

§ 6. Однако в определенных аспектах соотношение между услугами, а таким образом, и заработками наемных служащих, и доходами предпринимателей от управления лучше всего иллюстрирует пример акционерных компаний. В этих компаниях основная масса управленческой работы разделена между работающими по найму директорами (которые на деле сами являются держателями определенного количества акций), а также наемными управляющими и нижестоящими служащими, большинство из которых обладает незначительным капиталом или вообще не имеет его в какой бы то ни было форме; их же доходы, почти полностью представляющие собой доходы от труда, в конечном счете определяются теми же общими причинами, которые определяют доходы от труда равной тягости в обычных видах деятельности.

Как уже отмечалось [См. кн. IV, гл. XII. § 9,10.], акционерные компании испытывают трудности из-за внутренних трений и столкновений интересов между держателями акций и держателями облигаций, держателями простых и привилегированных акций и между всеми ими и директорами, а также из-за необходимости иметь сложную систему чеков, в том числе оплачиваемых банками в присутствии владельца счета. Они редко обладают предприимчивостью, энергией, единством цели и быстротой действий, присущими частному предприятию. Однако в некоторых отраслях эти недостатки имеют относительно небольшое значение. Та гласность, которая является одним из основных недостатков государственных компаний во многих обрабатывающих отраслях и при спекулятивных операциях, является определенным преимуществом в обычном банковском деле, страховании и аналогичных им видам деятельности; в то время как в этих, а также в большинстве транспортных отраслей (железные дороги, трамвайные компании, каналы, снабжение газом, водой и электричеством) неограниченная возможность распоряжаться капиталом дает им неоспоримое преимущество.

Когда могущественные акционерные компании действуют согласованно и прямо или косвенно не участвуют в спекулятивных махинациях на фондовой бирже либо в кампаниях по уничтожению соперников или принуждению их к слиянию, они обычно ориентируются на отдаленное будущее и проводят дальновидную, хотя и малоэффективную политику. Они редко готовы пожертвовать своей репутацией ради временных выгод, они не склонны вынуждать своих служащих соглашаться на крайне неблагоприятные условия работы, которые делали бы их деятельность малопопулярной.

§ 7. Таким образом, каждый из современных методов предпринимательства имеет свои преимущества и недостатки: использование различных методов продолжается до тех пор, пока не достигнут определенного предела, при котором специфические преимущества этого метода в данном применении не превышают более его недостатков. Или, если представить это положение иным образом, предел выгодности применения различных методов организации коммерческих предприятий для какой-либо конкретной цели следует рассматривать не в качестве точки на одной линии, а в виде неправильной кривой, пересекающей последовательно все мыслимые организационные формы предприятий; и эти современные методы - частично из-за их огромного разнообразия, но частично и из-за широкого выбора, предоставляемого ими людям, обладающим деловыми способностями, но не имеющим капитала,- создают возможность для гораздо более тесной взаимосвязи между доходами предприятия, управлением и услугами, посредством которых обеспечивается получение этих доходов, чем может быть в принципе достигнуто при примитивной системе, когда капитал почти никто не применяет в производстве, кроме его владельцев. В этом случае только при неожиданно удачном стечении обстоятельств может оказаться, что те, кто имеет капитал и возможность заниматься каким-либо нужным для общества производством или оказывать услуги, обладают качествами, требующимися для выполнения этой задачи. Однако в действительности та доля нормальных издержек производства любого товара, которая обычно классифицируется как прибыль, таким образом регулируется с каждой стороны в результате воздействия принципа замещения, что она не может на длительное время отклоняться от нормальной цены предложения требующегося капитала, к которой добавлена нормальная цена предложения способностей и энергии, требующихся для управления предприятием, и, наконец, нормальная цена предложения той организации, посредством которой соединяются соответствующие деловые способности и требующийся капитал.

Предложение труда для коммерческой деятельности является широким и эластичным, поскольку его источником служит разнообразный людской контингент. Каждый должен вести коммерцию своей жизни; занимаясь этим, он может получить определенную подготовку для управления предприятием, если он располагает для этого природными способностями. Поэтому нет редких — и потому высокооплачиваемых — полезных способностей, которые в столь малой мере зависели бы от усилий и затрат, потраченных специально для их получения, и в столь большой мере — от "природных качеств". Кроме того, "рабочая сила" для ведения коммерческих дел в высшей степени не специализирована, поскольку в подавляющем большинстве отраслей технические знания и навыки становятся с каждым днем все менее существенными по сравнению с такими широкими, не поддающимися специализации личными качествами, как способность правильно принимать решения, оперативность, находчивость, осторожность и настойчивость в осуществлении цели [См. кн. IV, гл. XII, § 12. Когда формы производства перестают быть малочисленными, то "больше не соответствует действительности, что человек становится работодателем в силу того, что он капиталист. Люди распоряжаются капиталом, поскольку они обладают квалификацией для прибыльного найма рабочих. Для этих капитанов промышленности... капитал и труд создают возможность выполнять их различные функции" (Walker. Wages Question. Ch. XIV).].

Действительно, на мелких предприятиях, где хозяин лишь немного отличается от бригадира, специализация навыков имеет очень большое значение. Правда и то, что "каждый вид производственной деятельности имеет собственные традиции, которые никогда не были изложены в письменном виде, возможно, и не могут быть таким образом изложены, они могут быть освоены лишь фрагментарно, и им лучше всего учиться в молодости, до того как сформировались взгляды и усвоены идеи. Однако любая деятельность в современном хозяйстве окружена вспомогательными и близкими к ней видами деятельности, которые позволяют составить о ней представление и определить ее состояние" [Bagehot. Postulates, p. 75.]. Более того, такие общие качества, которые характерны для современного предпринимателя, становятся более важными по мере увеличения масштабов предприятия. Именно эти качества выделяют его как лидера среди других людей, позволяют ему браться сразу за существо практических проблем, которыми ему приходится заниматься, почти инстинктивно видеть относительные пропорции вещей, разрабатывать разумную и далеко идущую политику и спокойно и решительно ее осуществлять [Бейджгот (Ор. cit., p. 94-95) утверждает, что крупная со временная коммерция имеет "некоторые принципы, которые являются общими для всех ее видов, и человек может принести значительную пользу в нескольких таких видах, если он пони мает эти принципы и имеет соответствующий склад ума. Однако появление этого общего элемента в коммерции, как и в политике является признаком размаха, а примитивная коммерция совершенно ограниченна. У неразвитых племен существовала специализация только среди людей - изготовитель ткани, каменщик, оружейник. Каждое ремесло имело тенденцию превращаться в нечто таинственное для всех, кроме непосредственно занимавшихся им. Знаниями, требующимися каждому, обладали немногие, они держали их в секрете и не использовали ничего, кроме этого монополизированного и зачастую унаследованного приобретения; "общих" коммерческих знаний не существовало. Идея об общем искусстве добывания денег очень современна: почти все старое содержащееся в нем является индивидуальным и частным .] .

Следует признать, что приспособление предложения к спросу на лиц с деловыми способностями в какой-то мере наталкивается на трудность точного определения цены, которая выплачивается за такие способности в какой-либо области. Сравнительно легко установить заработную плату каменщиков или глиномесов, найдя среднюю величину заработной платы работников, имеющих различную производительность труда, и учтя перерывы в их работе по найму. Валовой же доход от управления, получаемый данным человеком, может быть определен лишь после тщательного подсчета фактических прибылей его предприятия и вычета процента на его капитал. Точное состояние его дел зачастую неизвестно и ему самому, и в редких случаях даже те, кто занимается такой же деятельностью, могут его правильно определить. Даже в маленькой деревне в наши дни каждый не может знать о делах своего соседа. Как сказал Клифф Лесли, "хозяин деревенской гостиницы, содержатель таверны или лавки, наживающий небольшое состояние, не будет создавать себе конкурентов, рассказывая соседям о получаемой прибыли, а человек, чьи дела идут неважно, не будет возбуждать тревогу у своих кредиторов, излагая состояние своих дел". [Fortnightly Review, June 1879. Перепечатано в его "Очерках".]

Однако, хотя, может быть, трудно будет извлечь урок из опыта отдельного предпринимателя, результаты деятельности целой отрасли никогда не могут быть скрыты полностью и вообще не могут утаиваться в течение длительного времени. Нельзя сказать, происходит ли на море прилив или отлив, понаблюдав, как пяток волн разбились о берег, хотя, набравшись чуть-чуть терпения, можно твердо ответить на этот вопрос; предприниматели повсеместно согласны с тем, что средняя норма прибыли в отрасли не может значительно повыситься или понизиться, без того чтобы к этому изменению за короткое время не было привлечено повсеместное внимание. И хотя иногда для предпринимателя может оказаться более трудной задачей, чем для квалифицированного рабочего, определить, улучшит ли он свои перспективы, сменив отрасль, в которой ведет свою деятельность, предприниматель имеет широкие возможности выяснить все, что действительно можно выяснить, относительно настоящего и будущего других отраслей, и, если он пожелает перейти в другую отрасль, сможет сделать это, в общем, легче, чем квалифицированный рабочий.

В целом мы можем прийти к выводу, что редкость природных способностей и затраты на специальное обучение, требующиеся для данного вида труда, воздействуют на нормальные доходы от управления в большой мере таким же образом, как они воздействуют на нормальную заработную плату квалифицированного рабочего. В любом случае повышение получаемого дохода приводит в действие силы, вызывающие увеличение предложения со стороны тех, кто способен заработать этот доход, и в любом случае степень увеличения предложения в результате определенного увеличения дохода зависит от социальных и экономических условий существования лиц, от которых исходит предложение. Ибо хотя соответствует действительности, что способный предприниматель, начинающий свою жизнь, обладая крупным капиталом и хорошими деловыми связями, вероятно, будет получать более высокие доходы от управления по сравнению с одинаково способным человеком, не имеющим таких преимуществ, но существуют подобные, пусть даже небольшие неравенства между заработками специалистов, начинающих свою деятельность, обладая неодинаковыми социальными преимуществами; и даже заработки рабочего зависят от начального этапа его жизни почти в такой же мере, как и от расходов на его образование, которые смог осуществить его отец. [См. кн. VI, гл. IV, § 3. Об общих функциях тех, кто несет основную ответственность за предприятия, см.: Brentano. Der Unternehmer, 1907.]

Глава VIII. Прибыль на капитал и предпринимательские способности (продолжение).

§ 1. Тщательное исследование факторов, определяющих доходы от управления, велось лишь в течение последних пятидесяти лет. Более ранние экономисты не занимались значительной работой в этом направлении, поскольку они не выделяли в достаточной степени четко составные элементы прибыли, а вели поиск простого общего закона, определяющего среднюю норму прибыли,— закона, который в силу природы вещей не может существовать.

Первое затруднение, с которым мы сталкиваемся при анализе факторов, определяющих прибыль, в значительной мере вызывается нечеткостью применяемых определений. Оно возникает в связи с тем обстоятельством, что глава небольшого предприятия сам осуществляет значительную часть работы, которая в крупных предприятиях осуществляется наемными управляющими и мастерами, чей заработок вычитается из чистых поступлений крупных предприятий, прежде чем подсчитывается прибыль этих предприятий, в то время как общий доход от его труда включается в его прибыль. Эта трудность признана уже давно. А.Смит писал: "Но все то количество лекарств, которое продаст за год в большом городе ведущий бойкую торговлю аптекарь, не стоит ему, пожалуй, больше тридцати или сорока фунтов. И хотя он продаст эти лекарства за триста или четыреста фунтов, т. е. с прибылью в тысячу процентов, это часто будет лишь справедливая плата за его труд, переложенная на цену его лекарств тем единственным способом, каким он может переложить ее. Значительнейшая часть кажущейся прибыли представляет собой на самом деле заработную плату, имеющую вид прибыли. В небольшом портовом городе мелочный торговец наживает на свой капитал в сотню фунтов сорок или пятьдесят процентов, а крупный оптовый торговец в этом же городе выручает не более восьми или десяти процентов на капитал в десять тысяч" [А. Смит. Исследование о природе и причинах богатства народов. кн. I, гл. X. Сениор определяет обычную норму прибыли на капитал в 100 тыс. ф.ст. в размере менее 10%, на капитал от 10 тыс. до 20 тыс. ф.ст. - примерно в 15%, на кали-тал от 5 тыс. до 6 тыс. ф.ст. - в 20% и "значительно большую норму" - на капиталы меньших размеров. Сравните также § 4 предшествующей главы настоящей книги. Следует отметать, что номинальная норма прибыли частной фирмы возрастает, когда управляющий, не приносящий своего капитала, становится партнером и получает свое вознаграждение в виде доли в прибылях, а не заработной платы.].

В данном случае важно учитывать различие между годовой нормой прибыли на капитал, вложенный в коммерческое предприятие, и нормой прибыли, получаемой при каждом обороте капитала, т. е. каждый раз, когда осуществляются продажи, равные этому капиталу, или нормой прибыли на один оборот. В данном случае мы рассматриваем годовую норму прибыли.

Основная часть номинальной разницы между обычными нормами годовой прибыли исчезнет, если в первом случае будет сужено либо во втором расширено применение термина "прибыль" таким образом, чтобы в обоих случаях он охватывал вознаграждение одинакового рода услуг. В действительности существуют некоторые отрасли, где при правильном подсчете нормы прибыли на крупный капитал имеют тенденцию оказаться выше, чем на небольшой капитал, хотя при подсчете обычным способом они будут казаться ниже. Ибо из двух предприятий, конкурирующих в одной отрасли, то, которое обладает большим капиталом, почти всегда может осуществлять закупки по более низкой цене и может обеспечить себе большую экономию за счет специализации в области производственных навыков и используемого оборудования, а также другими путями, не доступными мелкому бизнесу, в то время как единственное специфическое преимущество последнего, которым он, возможно, будет обладать, состоит в условиях, позволяющих устанавливать более тесный контакт с покупателями и учитывать их индивидуальные потребности. В отраслях, где это преимущество не является важным, и особенно в тех отраслях обрабатывающей промышленности, в которых крупная фирма может реализовать свою продукцию по более низкой цене, чем мелкая фирма, затраты первой из них пропорционально ниже, а поступления выше, и поэтому, если прибыль рассчитывается таким образом, чтобы включать в обоих случаях одинаковые элементы, норма прибыли в первом случае должна оказаться выше, чем во втором.

Но именно в этих областях коммерческой деятельности, наиболее часто крупные фирмы, сначала сокрушив мелкие, либо объединяются друг с другом и обеспечивают таким образом для себя преимущества ограниченной монополии, либо в результате ожесточенной конкуренции между собой снижают норму прибыли до очень низкого уровня. Существует много отраслей текстильной, металлообрабатывающей промышленности и транспорта, в которых вообще невозможно создать новое предприятие без крупного капитала; в то же время те, кто начал свою деятельность в скромных масштабах, преодолевают огромные трудности в надежде, что спустя некоторое время окажется возможным найти применение крупному капиталу, и это значительно увеличит совокупные доходы от управления, хотя они невысоки по отношению к капиталу.

Существуют такие отрасли, которые требуют больших способностей, но в которых управлять очень крупным предприятием почти столь же легко, как и предприятием скромных размеров. Например, на предприятиях, выпускающих прокат, лишь немногие операции не могут быть сведены к стандартным повторяющимся действиям, и вложенный в такие предприятия капитал в 1 млн. ф. ст. может легко контролироваться одним человеком. Норма прибыли в 20% не является очень высокой для некоторых отраслей металлургической промышленности, требующих постоянных умственных усилий и изобретательности при решении самых мелких вопросов, однако она принесет 150 тыс. ф. ст. в год владельцу предприятия в одной из таких отраслей в качестве дохода от управления. Еще более убедительны примеры недавних слияний гигантских фирм в смежных отраслях черной металлургии. Их прибыли очень сильно колеблются в зависимости от состояния отрасли, однако при огромных общих размерах этих прибылей, как говорят, их средняя норма оказывается низкой.

Норма прибыли является низкой почти во всех тех отраслях, которые требуют использования лишь незначительного числа людей с выдающимися способностями, в которых государственная или частная фирма с хорошими связями и крупным капиталом может противостоять возникновению новых предприятий до тех пор, пока ею управляют трудолюбивые люди, обладающие обычным здравым смыслом и умеренной степенью предприимчивости. А люди этого рода редко стремятся попасть в пользующиеся высокой репутацией государственные компании или частные фирмы, которые готовы принять наиболее способных из своих служащих в качестве партнеров.

В целом, таким образом, мы можем, во-первых, сделать вывод, что действительная норма прибыли в крупных коммерческих предприятиях выше, чем это кажется на первый взгляд, поскольку значительная часть того, что обычно считается прибылью в мелких предприятиях, должна классифицироваться по другой статье, прежде чем норма прибыли в этих предприятиях будет сопоставляться с нормой прибыли в крупных предприятиях, и, во-вторых, даже после осуществления такой поправки норма прибыли, рассчитанная обычным способом, как правило, снижается по мере роста размеров предприятия.

§ 2. Нормальный доход от управления, конечно, является высоким по отношению к капиталу, и, таким образом, годовая норма прибыли на капитал окажется высокой, когда тягость работы по управлению непропорционально высока по сравнению с количеством капитала. Работа по управлению может быть тяжелой, поскольку она включает большое умственное напряжение, связанное с организацией и разработкой новых методов, либо поскольку она требует сильного нервного напряжения и высокой степени риска; зачастую и первое и второе имеют место одновременно. Отдельным отраслям промышленности и торговли действительно присущи свои особенности, а все закономерности в данной сфере имеют многочисленные исключения. Однако следующие общие положения окажутся справедливыми при прочих равных условиях и объяснят многие отклонения от нормальной нормы прибыли в различных отраслях.

Во-первых, масштабы управленческой работы, требующейся на каком-либо предприятии, в большей степени зависят от суммы используемого оборотного капитала, чем от суммы основного капитала. Таким образом, норма прибыли будет низкой в отраслях, где имеется непропорционально большое количество капитального оборудования, требующего после установки незначительного обслуживания и ухода. Как мы уже видели, эти отрасли, вероятно, попадут в руки акционерных компаний, и совокупная заработная плата директоров и руководящих сотрудников будет очень незначительной по сравнению с используемым капиталом в железнодорожных компаниях и компаниях, осуществляющих водоснабжение, и даже еще в большей степени в компаниях, владеющих каналами, доками и мостами.

Далее, при данном соотношении между основным и оборотным капиталом в каком-либо предприятии работа по управлению будет тяжелее и норма прибыли тем выше, чем выше будет сумма заработной платы по сравнению с издержками на приобретение материалов и стоимостью товарного запаса.

В отраслях, где используются дорогие материалы, успех очень сильно зависит от удачи и способностей к осуществлению покупок и продаж; человек со складом ума, требующимся для правильной оценки факторов, которые могут оказать воздействие на цены, и для уменьшения воздействия этих факторов до приемлемого уровня, встречается редко и может добиться высоких доходов. Учет этого обстоятельства в некоторых отраслях оказался настолько важным, что это побудило некоторых американских авторов рассматривать прибыли в качестве простого вознаграждения за риск, состоящего из остатка, получаемого после вычитания процента и дохода от управления из валовой прибыли. Однако в целом подобное использование термина представляется невыгодным, поскольку оно приводит к отождествлению работы по управлению с осуществлением элементарного рутинного надзора. Конечно, соответствует действительности, что человек не будет заниматься рискованным бизнесом, если — при прочих равных условиях — он не ожидает получить от него больший доход, чем мог бы это сделать в других доступных ему отраслях, после вычитания вероятных убытков из вероятных поступлений, рассчитанных на основе надежной страховой статистической оценки. Если бы не существовало определенной возможности понести ущерб в связи с таким риском, клиенты страховой компании не соглашались бы выплачивать страховые ставки; как известно этим клиентам, подобные ставки рассчитываются таким образом, чтобы покрывать страховую оценку риска, компенсировать большие расходы компании на рекламу и все операции и даже обеспечивать избыток, представляющий собой чистую прибыль. В тех же случаях, когда не имеет места страхование от определенного риска, он должен компенсироваться примерно на уровне, соответствующем ставке страховой компании, если удастся преодолеть практические трудности, связанные со страхованием от предпринимательского риска. Далее, многие из тех, кто мог бы проявить наибольшую мудрость и предприимчивость в управлении сложными коммерческими предприятиями, не осмеливаются принимать на себя большой риск, поскольку их собственный капитал не достаточен для компенсации крупных убытков. Таким образом, связанная с риском отрасль скорее попадает в руки безрассудных людей или, возможно, в руки немногих могущественных капиталистов, которые умело управляют ею, договариваются между собой о предотвращении такого воздействия на рынок, которое помешало бы им получить высокую среднюю норму прибыли [Относительно риска в качестве элемента издержек см. кн. V, гл. VII, § 4. Было бы полезно провести аналитическое и фактологическое исследование привлекающего или отталкивающего воздействия, которое различного рода риск оказывает на лиц, обладающих теми или иными личными качествами, и, как следствие, на доходы и прибыли в связанных с риском видах деятельности. Такое исследование можно было бы начать с замечаний А. Смита по данному вопросу.].

В отраслях промышленности и торговли, где спекулятивный элемент не имеет очень большого значения и управленческая деятельность сводится главным образом к осуществлению надзора, доходы от управления будут довольно близко следовать за объемом работы, осуществляемым предприятием, и весьма приблизительным, но удобным показателем его может явиться общая сумма заработной платы. И возможно, наименее неточное утверждение, которое может быть предложено для отражения общей тенденции к выравниванию прибыли в различных отраслях, будет состоять в том, что при использовании равных капиталов прибыли стремятся к определенному ежегодному процентному показателю от всей суммы капитала, как и к определенному процентному показателю от общей суммы заработной платы. [Существуют большие трудности даже в приблизительном определении сумм различного рода капитала, вложенных в те или иные виды коммерческих предприятий. Но, исходя главным образом из ценных данных американского статистического бюро, как бы открыто ни признавалась их неточность в данном конкретном показателе, мы можем сделать вывод, что годовой объем производства меньше общей суммы капитала в тех отраслях промышленности, где стоимость производственного оборудования очень велика, а процесс обработки сырья длителен, как это обстоит на часовых и хлопковых предприятиях; но объем производства более чем в четыре раза превышает капитал коммерческого предприятия, в котором используется дорогое сырье, а процесс производства отличается быстротой, например обувные фабрики, как и в некоторых отраслях, где осуществляется лишь незначительная обработка исходного материала, таких как рафинирование сахара, скотобойни и изготовление мясных полуфабрикатов.

Анализируя далее движение оборотного капитала и сравнивая затраты на сырье и заработную плату, мы приходим к выводу, что первые значительно ниже последних на предприятиях часовой промышленности, где объем материала невелик, и в производстве строительного камня, кирпича и черепицы, где он весьма дешев; однако в подавляющем большинстве отраслей издержки на материалы значительно превышают издержки на заработную плату - в среднем по всем отраслям они больше в три с половиной раза. В отраслях, где изменение исходного материала невелико, эти издержки выше в 25-50 раз.

Многие из этих различий исчезнут, если стоимость сырья, угля и т.д., использованных в производстве, вычесть, перед тем как производить подсчет объема выпуска. Подобного метода придерживаются добросовестные статистики при оценке объема производства обрабатывающей промышленности страны, с тем чтобы исключить двойной учет, например пряжи и ткани; схожие причины должны побудить нас к стремлению избегать одновременного учета скота и корма в сельскохозяйственной продукции страны. Однако подобный метод не является полностью удовлетворительным. Дело в том, что с точки зрения логики следует исключить покупаемые ткацкой фабрикой станки, как и пряжу. Кроме того, если сама фабрика была учтена в качестве продукции строительной промышленности, ее стоимость следует вычитать (на протяжении ряда лет) из стоимости продукции ткацкого производства. Подобным же образом обстоит дело с сельскохозяйственными постройками. Конечно, не следует учитывать лошадей, используемых на фермах, как и в определенных целях любых лошадей, используемых в какой-либо отрасли. Однако методика вычитания лишь стоимости сырья находит свое применение, если четко себе представлять степень ее неточности.]

Производитель, обладающий исключительными способностями и энергией, будет применять более совершенные методы и, возможно, машины, чем его конкуренты; он лучше организует и производственные и коммерческие службы своего предприятия и установит более рациональное соотношение между ними. При помощи этих мер он расширит свое дело и вследствие этого сможет получить больше выгод от специализации как труда, так и самого предприятия [См. ранее, кн. IV, гл. XI, §2-4. ] . Таким образом он увеличит свои поступления и также свои прибыли, поскольку, если он является лишь одним из многих производителей, увеличение его производства не приведет к существенному снижению цен на его товары и почти все выгоды от достигнутой им экономии достанутся ему самому. Если окажется, что он обладает частичной монополией в своей отрасли промышленности, он будет таким образом регулировать свое возросшее производство, что его монопольная прибыль будет возрастать. [См. ранее, кн. V, гл. XIV, §4.]

Однако когда такие усовершенствования не ограничены лишь одним или двумя производителями - когда они обусловлены общим увеличением спроса и соответствующим увеличением производства, либо совершенствованием методов производства или используемых машин, доступных в рамках всей отрасли, либо прогрессом в смежных отраслях и во "внешней" экономике в целом,-тогда цены на продукцию будут держаться близко к уровню, который будет обеспечивать лишь норму прибыли, нормальную для промышленности данной категории. При подобном развитии событий существует возможность, что промышленность перейдет в другую категорию, где нормальная норма прибыли ниже, чем в предшествующей категории, в связи с тем, что ей присуще большее единообразие и монотонность, и потребность в меньшем умственном напряжении, чем раньше, и, что почти то же самое, если сказать иными словами, поскольку она больше подходит для управления в рамках акционерного общества. Таким образом, общее изменение воздействия, которое количество продукции оказывает на качество труда и капитала в отрасли, вероятно, будет сопровождаться падением нормы прибыли, и оно с некоторых точек зрения может рассматриваться в качестве снижения дохода, выраженного в стоимостных категориях. [Ср. кн. III, гл. XII § 3.]

§ 3. Теперь мы можем закончить рассмотрение годового дохода и перейти к рассмотрению факторов, определяющих прибыль с оборота. Очевидно, что, в то время как нормальная норма годовой прибыли колеблется в узких пределах, прибыль с оборота может колебаться очень широко в различных отраслях, поскольку она зависит от продолжительности и количества работы, требующейся для одного оборота. Таким образом, оптовые торговцы, покупающие и продающие большие партии товара за одну операцию и способные оборачивать свой капитал очень быстро, могут наживать большие состояния, хотя их средняя прибыль от оборота меньше одного процента. Но судостроитель, который должен вложить труд и материалы в корабль, обеспечить ему место на стапеле задолго до того, как этот корабль будет готов для продажи, и который должен позаботиться о каждой детали, должен добавить очень высокий процент к своим прямым и косвенным затратам с целью получить вознаграждение за свой труд и за замораживание своего капитала [У него, однако, не будет необходимости требовать высокой годовой нормы прибыли на ту часть капитала, которую он вложил на ранних стадиях строительства корабля, поскольку этот капитал, однажды вложенный, больше не потребует какого-либо специального применения его способностей и усердия; для него будет достаточно рассматривать его вложения как "накопленные" при высокой ставке сложного процента, однако в этом случае он должен учитывать стоимость своего труда как часть его более ранних затрат. С другой стороны, если бы существовала какая-либо отрасль, в которой непрерывная и почти единообразная затрата усилий требовалась на всем протяжении вложения капитала, в этой отрасли было бы целесообразно найти "накопленную" стоимость ранее произведенных вложений путем добавления "сложной" нормы прибыли (т.е. нормы прибыли, возрастающей в геометрической прогрессии, как это происходит со сложным процентом). На практике такая методика часто находит применение ради простоты даже там, где теоретически она является не совсем правильной.] .

Вместе с тем в отраслях текстильной промышленности некоторые фирмы покупают сырье и выпускают готовые изделия, в то время как другие ограничиваются прядением, ткачеством или осуществлением окончательной отделки, и ясно, что норма прибыли с оборота фирм первого вида должна быть равна сумме норм прибыли каждой из фирм трех других типов [Строго говоря, она будет немного больше суммы этих трех норм, поскольку будет включать сложный процент за более продолжительный период.] . Кроме того, прибыль розничного торговца от оборота товаров широкого спроса, не подверженным изменениям моды, часто составляет лишь 5 или 10%, таким образом, хотя объем продаж является большим, необходимые запасы невелики, и вложенный в них капитал может обращаться очень быстро при очень небольших усилиях и без риска. Однако прибыль с оборота, равная почти 100%, требуется для вознаграждения розничного торговца специфическими товарами для особого круга покупателей, эти товары могут реализовываться лишь постепенно, запас их должен быть разнообразным, требующим большой площади для их экспонирования, при этом изменение моды может привести к тому, что их удастся реализовать лишь с убытком; но даже такая высокая норма часто оказывается превышенной при торговле рыбой, фруктами, цветами и овощами. [Торговцы рыбой и зеленщики в рабочих кварталах специально вкладывают средства в мелкие предприятия с высокой нормой прибыли, поскольку каждая отдельная покупка настолько мала, что покупатель предпочтет купить в дорогом магазине поблизости, чем преодолеть некоторое расстояние до более дешевого. Поэтому розничный торговец может иметь не очень большой доход, хотя он и назначает цену в один пенс за товар, купленный за половину пенса. Однако та же самая вещь, возможно, была продана рыбаком или фермером за один фартинг или даже дешевле, и прямые издержки доставки товара и его страхования от гибели не могут в сколь-нибудь значительной мере объяснить эту разницу. Таким образом, видимо, есть определенные основания для распространенного мнения о том, что посредники в такой торговле располагают особыми возможностями для получения исключительно высоких прибылей путем заключения соглашений между собой.]

§ 4. Итак, мы видели, что общей тенденции к выравниванию прибыли с оборота не существует, но может существовать и в действительности существует в каждой отрасли промышленности и торговли и в отдельных видах предприятий внутри этих отраслей более или менее определенная норма прибыли с оборота, которая рассматривается как "справедливая", или нормальная. Конечно, эти нормы постоянно изменяются вследствие изменения методов, применяемых в отрасли. Такие изменения, как правило, исходят от людей, стремящихся осуществить более крупные коммерческие операции при более низкой норме прибыли, чем это обычно имело место, но при более высокой годовой норме прибыли на их капитал. Если, однако, случается так, что больших изменений подобного рода не происходит, традиции этой отрасли, предусматривающие изъятие определенной нормы прибыли с оборота за выполнение конкретной категории работы, оказываются весьма полезными в практическом плане для занятых в этой отрасли. Подобные традиции являются результатом большого опыта, показывающего, что если такая норма подлежит изъятию, то следует учитывать все издержки (как дополнительные, так и прямые), понесенные ради данной конкретной цели, и, кроме того, должна быть обеспечена нормальная для данного вида коммерческой деятельности годовая прибыль. Если они назначают цену, приносящую значительно меньшую прибыль с оборота, то вряд ли смогут процветать; а если они назначают гораздо большую цену, то сталкиваются с опасностью утраты своей клиентуры, поскольку другие могут переманить ее более дешевыми товарами. Именно "справедливую" норму прибыли с оборота должен извлекать добропорядочный человек при изготовлении товаров по заказу, когда цена на них не была оговорена заранее; и именно такую норму прибыли примет во внимание суд при рассмотрении спора между покупателем и продавцом. [Показания экспертов, представленные в подобных случаях, во многих аспектах весьма поучительны для экономистов, и особенно в связи с использованием средневековой терминологии, касающейся обычаев отрасли при более или менее осознанном признании причин, вызвавших возникновение таких обычаев и на которые следует сослаться в обоснование целесообразности их дальнейшего сохранения. В конечном же счете почти всегда оказывается, что, если "обычная" норма прибыли на оборот выше для одного вида работ, чем для другого, причина состоит в том, что для первого из них требуется (или требовалась в недавнем прошлом) иммобилизация капитала на более продолжительное время, либо более широкое применение дорогого оборудования (особенно быстро изнашивающегося или используемого лишь периодически и поэтому подлежащего оплате за счет выполнения относительно небольшого числа операций) , либо необходимы затраты более тяжелого и неприятного труда или большее внимание со стороны предпринимателя, либо он связан с каким-то специфическим элементом риска, в отношении которого необходимы гарантии. Неспособность же экспертов изложить подобное обоснование обычаев, спрятанное где-то в глубине их сознания, дает почву для уверенности, что, если бы мы могли вызвать к жизни средневековых коммерсантов и устроить им перекрестный допрос, мы обнаружили бы значительно более частое полусознательное приспособление нормы прибыли к требованиям конкретных ситуаций, чем это предполагалось историками. Многие из них иногда не могут четко установить, является ли обычная норма прибыли, о которой они говорят, фиксированной долей с оборота или такой долей с оборота, которая в итоге должна привести к определенной годовой норме прибыли на капитал. Конечно, большее единообразие методов предпринимательства в средневековье создало бы возможность для существования относительно неизменной годовой нормы прибыли на капитал, которая не приводила бы к большим вариациям в норме прибыли с оборота, как это неизбежно происходит в современном мире. Но тем не менее ясно, что, если один вид нормы прибыли оказывается почти единообразным, другой таковым не будет, и ценность того, что было опубликовано относительно средневековой экономической истории, окажется несколько ниже из-за отсутствия четкого признания различия между этими двумя видами и между теми основополагающими соображениями, от которых зависят обычаи, относящиеся сугубо к каждому из этих видов.]

§5. На всем протяжении настоящего исследования мы имели в виду главным образом конечные, долгосрочные или действительно нормальные результаты действия экономических сил; мы рассмотрели способ, посредством которого предложение предпринимательских способностей, имеющих в распоряжении капитал, в итоге приводится в соответствие со спросом; мы видели, как такое предложение обращается к каждому виду коммерческой деятельности и к каждому методу осуществления такой деятельности в поисках возможности для предоставления услуг, которые столь высоко ценятся людьми, способными заплатить хорошую цену за удовлетворение своих потребностей, что в конечном счете эти услуги будут высоко вознаграждены. Движущей силой является конкуренция между предпринимателями; каждый пробует любую возможность, прогнозируя вероятное развитие событий в будущем, сводя их к действительным относительным пропорциям и пытаясь определить, какой избыток будет, вероятно, обеспечен поступлениями по сравнению с затратами любого предприятия, необходимыми для получения этих поступлений. Все его возможные доходы образуют прибыль, которая и привлекает его к участию в предприятии; все вложения его капитала и затраты энергии на изготовление средств груда для будущего производства и создание "нематериального" капитала в виде деловых связей должны представляться ему как вероятно прибыльные прежде, чем он приступит к их осуществлению: вся сумма ожидаемых им прибылей входит в вознаграждение, которое он рассчитывает получить за свое начинание. И если он является человеком нормальных способностей (нормальных для этого вида деятельности) и колеблется, стоит ли браться за это предприятие, он может рассматриваться в качестве истинного выразителя (маргинальных) нормальных производственных затрат данного вида услуг. Таким образом, нормальная прибыль целиком входит в истинную, или конечную, цену предложения.

Мотивы, побуждающие человека и его отца осуществлять вложение капитала и затраты труда для подготовки его в качестве ремесленника, специалиста или предпринимателя, подобны мотивам, которые ведут к вложению капитала и труда в создание производственного и коммерческого предприятия. В любом случае капиталовложения (поскольку действия человека вообще определяются осознанными мотивами) осуществляются до того предела, при котором какое бы то ни было последующее их увеличение, видимо, не принесет дополнительной выгоды, не даст излишка или избытка полезности над "отрицательной полезностью", и цена, т. е. ожидаемое вознаграждение за все эти вложения, таким образом, явится частью нормальных издержек производства предоставленных им услуг.

Однако требуется длительное время, чтобы все эти факторы стали оказывать свое полное воздействие таким образом, чтобы исключительный успех был сбалансирован исключительной неудачей. С одной стороны, находятся такие люди, которые добиваются крупного успеха, поскольку проявляют редкие способности или им необычайно везет в каких-то особых случаях их спекулятивных предприятий, либо они сталкиваются с благоприятными возможностями для общего развития своего дела. С другой же стороны, есть такие люди, которые из-за своих умственных или моральных качеств не могут надлежащим образом использовать свою подготовку или благоприятные обстоятельства в начале своей жизни, которые не обладают способностями для своего дела, чьи спекуляции оказываются неудачными, а предприятия терпят ущерб от нападок конкурентов или страдают от падения спроса, волна которого отхлынула от них и движется в каком-то ином направлении.

Но хотя этими вызывающими нарушения факторами можно пренебречь при рассмотрении проблем, относящихся к нормальным доходам и нормальной стоимости, они являются первостепенными и оказывают доминирующее воздействие в отношении доходов, полученных конкретными лицами в определенное время. А поскольку эти вызывающие нарушения факторы воздействуют на доходы от управления способами, весьма отличающимися от воздействия на обычные доходы, при рассмотрении временных колебаний и частных случаев с научной точки зрения следует подходить дифференцирован но к прибылям и обычным доходам. Вопросы, связанные с рыночными колебаниями, не могут быть проанализированы надлежащим образом до тех пор, пока не будут рассмотрены теоретические проблемы денег, кредита и внешней торговли: но даже на этой стадии мы можем отметить следующие резкие различия между способами воздействия вызывающих нарушения факторов на прибыли и обычные доходы.

§ 6. Прежде всего на прибыли предпринимателя оказывают в первую очередь воздействие любые изменения в цене тех товаров, которые являются продуктом его капитала (включая его коммерческую организацию), его труда и труда его наемного персонала; и в результате колебания его прибыли, притом гораздо более значительные, предшествуют колебаниям в заработной плате. Ибо - при прочих равных условиях - сравнительно небольшое увеличение цены, за которую он может продать свою продукцию, вряд ли приведет к многократному увеличению его прибыли или обеспечит получение прибыли вместо убытка. Такое увеличение возбудит в нем стремление воспользоваться, пока это возможно, хорошими ценами, и он будет опасаться, как бы его работники не ушли от него или не отказались работать. Поэтому он будет в состоянии платить высокую заработную плату и согласится сделать это; заработная плата будет расти. Но опыт показывает, что (независимо от применения скользящей шкалы) она в редких случаях возрастет в той же пропорции, что и цены, и поэтому они не увеличиваются темпами, близкими к темпам роста прибыли.

Другой аспект того же явления состоит в том, что при неблагоприятных условиях сбыта наемный работник коммерческого предприятия в худшем случае лишается источников дохода, обеспечивающих существование его самого и его семьи, расходы же работодателя, вероятно, превзойдут его поступления, особенно если он использует большое количество заемного капитала. В этом случае даже его валовой доход от управления становится отрицательным, т. е. он теряет свой капитал. При очень неблагоприятных условиях это случается со многими - возможно, с большинством предпринимателей,—и это почти постоянно происходит с теми, кто менее удачлив или менее способен либо в меньшей степени по сравнению с другими подходит для конкретной отрасли.

§ 7. Переходя к другому вопросу, отметим, что число тех, кто добивается успеха в коммерческой деятельности, составляет лишь незначительную долю, и в их руках сосредоточивается богатство других людей, которых больше в несколько раз,— людей, добившихся собственных накоплений или унаследовавших их от других и полностью потерявших такие накопления вместе с плодами собственных усилий в результате неудачной коммерческой деятельности. Поэтому для определения средних прибылей отрасли производства и торговли нам не следует делить общую сумму полученных в ней прибылей на число тех, кому они достались, даже если к этому числу добавить и число тех, кто потерпел неудачу; для этого из общей суммы прибылей тех, кто добился успеха, мы должны вычесть общую сумму убытков потерпевших неудачу и, возможно, прекративших деятельность в данной отрасли, и нам следует разделить остаток на общую численность. Действительная валовая прибыль от управления, т. е. избыток прибыли сверх процента, вероятно, составит в среднем не более половины, а в некоторых связанных с повышенным риском отраслях — не более десятой части того уровня прибыли, который будут представлять себе люди, формирующие свою оценку прибыльности отрасли наблюдением лишь за предпринимателями, добившимися успеха. Есть, однако, как мы вскоре увидим, основание считать, что предпринимательский риск в целом уменьшается, а не увеличивается. [Сотню лет назад многие англичане возвращались из Индии с большими богатствами, и распространилось мнение, что средняя норма получаемой прибыли была гигантской. Но как отмечал сэр У. Хантер (Annals of Rural Bengal, ch. VI), неудачи были многочисленными, однако только "те, кто вытащил счастливые номера в великой лотерее, вернулись, чтобы рассказать свою историю". В те же времена, когда это происходило, в Англии обычно говорили, что семьи богачей и их кучеров в течение трех поколений, вероятно, смогут поменяться местами. Частично это было правдой из-за дикого расточительства, присущего молодым наследникам в ту эпоху, а частично - из-за трудности найти место для надежного вложения капитала. Стабильность богатых классов Англии была укреплена как в результате распространения трезвенного образа жизни и образования, так и развития методов осуществления капиталовложений, позволяющих наследникам богатого человека получать надежный и постоянный доход от своего богатства, хотя они не унаследовали предпринимательских способностей, посредством которых это богатство было приобретено. Даже сейчас, однако, существуют в Англии районы, где большинство фабрикантов составляют рабочие или сыновья рабочих. В Америке же, хотя там глупое расточительство, возможно, распространено меньше, чем в Англии, но большая нестабильность условий и трудность добиться соответствия предприятия требованиям своего времени, вызвали к жизни поговорку о том, что семья "остается без пиджака" каждые три поколения. Уэллс пишет (Recent Economic Changes, p. 351): "Между теми, кто может составить свое мнение, в течение длительного времени существовало согласие относительно того, что 90% всех пытавшихся заниматься бизнесом самостоятельно не достигли успеха". А Дж. Уолкер (Quarterly Journal of Economics, vol. II, p. 448) приводит некоторые подробные данные относительно происхождения и карьеры промышленников в ведущих отраслях г. Вустера в штате Массачусетс в период между 1848 и 1888 гг. Более девяти десятых среди них начали свою жизнь, работая в качестве наемных мастеров или поденщиков, и менее 10% сыновей тех, кто был включен в список промышленников в 1840, 1850 и 1860гг., обладали какой-либо собственностью в 1888 г. либо умерли, оставив какую-либо собственность. Что касается Франции, Леруа-Болье (Repartition des Richesses, ch. XI) отмечает, что из каждой сотни новых коммерческих предприятий, начавших свою деятельность, 20 исчезают почти немедленно, 50 или 60 влачат свое существование, не расширяясь и не сокращаясь, и только 10 или 15 добиваются успеха.]

§ 8. Мы можем перейти к рассмотрению другого различия в колебаниях между прибылями и обычными доходами. Мы видели, что, прежде чем свободный капитал и труд вкладываются в приобретение мастерства, требующегося для деятельности квалифицированного ремесленника или специалиста, ожидаемый от них доход по своей природе является прибылью, даже если требующаяся норма прибыли оказывается высокой в силу двух причин: люди, осуществляющие подобные затраты, сами не получают большей части вознаграждения за эти затраты; они часто находятся в стесненных обстоятельствах и не могут производить вложения ради поступлений в отдаленном будущем без крупных самоограничений. Мы уже видели, что, когда квалифицированный ремесленник или специалист получили навыки мастерства, требующиеся для его деятельности, часть его дохода в будущем фактически является квазирентой на капитал и труд, вложенные в его подготовку к трудовой деятельности, обеспечения ее начала, создания деловых связей и в целом возможностей для превращения его личных качеств в основу для хорошей репутации, и лишь остаток доходов представляет собой действительный доход, полученный в результате затраченных усилий. И именно в этом заключается резкое различие. Когда подобный анализ проводится в отношении прибылей предпринимателя, пропорции оказываются иными: в этом случае большая часть приходится на квазиренту.

Доход, получаемый владельцем крупного коммерческого предприятия от материального и нематериального капитала, вложенного в его дело, настолько велик и подвержен столь резким колебаниям — от весьма отрицательного до больших величин положительного значения,— что он часто не задумывается о доле собственного труда в доходе. Если возникает возможность осуществления выгодного предприятия, он рассматривает полученные от него результаты в качестве почти чистой выгоды; настолько мала разница между тем, как он заботится о своем предприятии, лишь частично загруженном, и о предприятии, работающем на полную мощность, что, как правило, ему редко приходит в голову рассматривать его собственные дополнительные усилия в качестве вычета из этих выгод: для него они не выглядят в сколь нибудь существенной степени как доходы, приобретенные ценой дополнительной физической нагрузки таким же образом, как дополнительный заработок приобретается ремесленником за счет работы в сверхурочное время. Это обстоятельство является основной причиной и в некоторой мере оправданием неполного признания широкой общественностью, и даже некоторыми экономистами, единства той основы, на которую опираются факторы, определяющие нормальные прибыли и нормальную заработную плату.

Другое различие самым тесным образом связано с предшествующим. Когда ремесленник или специалист обладают исключительными природными способностями, не созданными за счет человеческих усилий и не представляющими собой результат жертв, принесенных ради будущих выгод, это позволяет им получить больший дополнительный доход по сравнению с тем, какой могут ожидать обычные люди при аналогичных усилиях, следующих за аналогичными вложениями капитала и труда в их образование и начало трудовой деятельности - излишек, имеющий природу ренты.

Но, возвращаясь к положению, изложенному в конце предшествующей главы, вспомним, что класс коммерческих предпринимателей содержит непропорционально большое число лиц, обладающих высокими природными способностями, поскольку в дополнение к способным людям, родившимся в его среде, он включает также значительную долю лучших дарований, родившихся в нижестоящих слоях промышленного населения. Таким образом, хотя прибыли на капитал, вложенный в образование, составляют очень важный элемент доходов специалистов, рассматриваемых как отдельный класс, рента на редкие природные способности может рассматриваться в качестве особенно важного элемента в доходах коммерческих предпринимателей, до тех пор пока мы рассматриваем этих предпринимателей как отдельных лиц. (По отношению к нормальной стоимости доходы даже от редких способностей следует рассматривать, как мы убедились, скорее в качестве квазиренты, чем собственно ренты.)

Однако из этого правила имеются исключения. Заурядный предприниматель, унаследовавший хорошее дело и имеющий как раз достаточно сил, чтобы не дать ему развалиться, может получать доход во многие тысячи фунтов, который включает очень небольшую ренту на редкие природные способности. С другой же стороны, большая часть доходов, полученных и исключительно удачливыми адвокатами, и писателями, и художниками, и певцами, и жокеями, может рассматриваться в качестве ренты на редкие природные способности - до тех пор, пока мы рассматриваем их в качестве от дельных лиц и не принимаем во внимание зависимости нормального предложения труда в каждом из отдельных видов занятий от перспектив блестящего успеха, предлагаемого ими для полной надежд молодежи.

Доход конкретного коммерческого предприятия зачастую оказывается под очень сильным воздействием изменений его промышленной среды и его возможностей или связей. Но подобное воздействие оказывается и на специфические доходы, получаемые за счет производственных навыков многими категориями рабочих. Открытие богатых медных месторождений в Америке и Австралии привело к снижению доходности производственных навыков шахтеров в Корнуэлле, пока те оставались дома; любое же открытие медных месторождений в новых районах повышало доходность производственных навыков тех шахтеров, кто уже переехал туда. Далее, рост интереса к театральным развлечениям, увеличивая нормальные доходы актеров и побуждая увеличенное предложение их мастерства, повышает доходность мастерства тех, кто уже занят в данном виде деятельности; значительная часть этой доходности, с точки зрения отдельного лица, представляет собой излишек, получаемый постановщиком благодаря редким природным качествам. [Покойный Уолкер внес большой вклад в понимание факторов, определяющих, с одной стороны, заработную плату, а с другой - доходы от управления. Однако он утверждал ("Political Economy", § 31.1), что прибыли не составляют части цены произведенных продуктов, и он не ограничивал эту доктрину лишь краткими периодами, для которых, как мы видели, доход, полученный от всех производственных навыков, как исключительных, так и обычных, относится ли это к рабочему или к работодателю, может рассматриваться в качестве квазиренты. Он использовал термин "прибыль" в искусственном смысле, поскольку, полностью исключив процент из прибыли, он предполагал, что "не получающий прибыли работодатель" зарабатывает в "в целом, или в конечном счете, сумму, которую он мог бы рассчитывать получить в качестве заработной платы, если бы работал по найму у других" ("First Lessons", 1889, § 190), т.е. "не получающий прибыли работодатель" имеет в дополнение к проценту на свой капитал нормальный чистый доход от управления, присущий людям равных с ним способностей, каков бы он ни был. Таким образом, прибыли в понимании Уолкера не включают четыре пятых тех элементов, которые рассматриваются в качестве составных частей прибыли в Англии (соотношение будет, пожалуй, ниже в Америке и выше на Европейском континенте, чем в Англии). Итак, его доктрина, видимо, должна означать лишь, что та часть дохода работодателя, которая обусловлена исключительными способностями или везением, не входит в цену. Но выигрыши, как и потери, в любом занятии, идет ли речь о работодателе или нет, играют свою роль в определении численности лиц, стремящихся к этому занятию, и энергии, с которой они отдаются работе, и именно поэтому входят в нормальную цену предложения. Уолкер, видимо, основывает свою аргументацию главным образом на том обстоятельстве, столь старательно им подчеркивавшемся, что наиболее способные работодатели, которые в конечном счете получают самые высокие прибыли, - это, как правило, те, кто платит рабочим наивысшую заработную плату и продает товары по самым низким ценам. Но в равной мере реальным и еще более существенным является то обстоятельство, что рабочие, получающие наиболее высокую заработную плату, - это те, кто наилучшим образом использует предприятие и материалы своего работодателя (см. кн. VI, гл. III, § 2) и таким образом позволяет ему получать для себя наибольшие прибыли и брать за товары с покупателей самую низкую цену.]

§ 9. Теперь рассмотрим взаимное отношение интересов различных промышленных категорий, занятых в одной отрасли.

Такая общность представляет собой специфический случай общего явления, состоящего в том, что на отдельные факторы производства любого товара существует единый спрос, и мы можем вернуться к иллюстрации этого общего явления, приведенной в кн. V гл. VI. Мы видели там, как предложение (скажем) труда штукатуров одинаково затронет интересы всех других отраслей строительства, однако в значительно большей степени, чем интересы всего общества. Дело в том, что доходы, получаемые от специализированного капитала и специализированных рабочих навыков, принадлежащих всем различным промышленным категориям, занятым в строительстве домов или производстве ситца или чего угодно, в очень большой степени зависят от общего процветания отрасли. И до тех пор, пока дело обстоит подобным образом, они могут рассматриваться для кратковременных периодов в качестве долей составного или общего дохода всей отрасли. Доля каждой категории имеет тенденцию к росту, когда этот совокупный доход увеличивается в результате повышения эффективности его собственной деятельности или под воздействием внешнего фактора. Но когда совокупный доход неизменен и какая-либо отдельная категория получает большую долю, чем раньше, это неизбежно происходит за счет других. Данное положение справедливо в отношении всей совокупности людей, занятых в любой данной отрасли, и справедливо в определенном смысле в отношении тех, кто провел большую часть своей жизни в совместной работе на одном коммерческом предприятии.

§ 10. Доходы добившегося успеха предпринимателя, рассматриваемые с точки зрения самого этого предпринимателя, представляют собой сумму доходов, во-первых, от его собственных способностей, во-вторых, от его производственного предприятия и другого материального капитала и, в-третьих, от репутации его фирмы и клиентуры, или коммерческой организации и связей. Но в действительности его доходы — это нечто большее, чем указанная сумма: ведь эффективность его деятельности частично зависит от того, что она осуществляется в каком-то конкретном бизнесе; и если бы он должен был продать свое предприятие по справедливой цене и затем заняться другим видом коммерческой деятельности, его доход, вероятно, значительно бы снизился. В ходе его деятельности общая стоимость его коммерческих связей представляет для него замечательный пример конъюнктурной, или обусловленной возможностями, стоимости. Она является продуктом способностей и усилий, хотя удача могла сыграть свою роль в ее образовании. Та ее часть, которая поддается передаче и может быть куплена частным лицом или крупным конгломератом фирм, должна включаться в другие издержки и в некотором смысле представляет собой конъюнктурные, или обусловленные возможностями, издержки.

Точка зрения работодателя не отражает, однако, всех выгод предприятия, поскольку существует еще одна их часть, относящаяся к его наемным работникам. Действительно, в некоторых случаях и для некоторых целей весь доход предприятия может рассматриваться в качестве квазиренты, т. е. дохода, определяемого на данное время состоянием рынка его товаров, но лишь в незначительной степени зависящего от издержек по подготовке к функционированию различных элементов и работников, занятых в производстве. Другими словами, это совокупная квазирента [Ср. кн. V, гл. X, § 8], подлежащая разделу между различными лицами на предприятии на основе соглашения, дополненного обычаем и принципами справедливости,—результат, который достигается под воздействием факторов, имеющих некоторую аналогию с факторами, почти всегда приводившими при ранних формах цивилизации к передаче производителем излишка продукта земли в руки не отдельных лиц, а сельскохозяйственных фирм. Так, начальник канцелярии коммерческого предприятия обладает знаниями о людях и положении вещей, которые он может за очень высокую цену продать в некоторых случаях для использования конкурирующими фирмами. В других же случаях такие знания имеют ценность лишь для предприятия, на котором он уже работает, и поэтому его уход, может быть, нанесет этому предприятию ущерб, сумма которого в несколько раз превышает его жалованье, в то время как в каком-нибудь другом месте он не смог бы получить и половины своего жалованья [Когда фирма имеет узкую специализацию, многие даже рядовые рабочие потеряли бы значительную часта своей заработ ной платы, покинув эту фирму, и в то же время нанесли бы ей серьезный ущерб. Начальник канцелярии может быть принят в качестве совладельца, и заработная плата всех наемных работни ков частично могла бы выплачиваться в виде доли в прибылях концерна; однако независимо от того, имеет ли это место или нет, их доходы определяются не столько конкуренцией и не посредственным воздействием закона замещения, сколько соглашением между ними и их работодателями, условия кото рого теоретически являются произвольными. В практике, одна ко, они, возможно, будут определяться желанием "поступить по справедливости", т.е. достигнуть соглашения об оплате, пред ставляющей нормальный доход от таких способностей, приле жания и специальной подготовки, которыми располагает инди видуально каждый из наемных работников, с добавлением неко торой суммы, если дела фирмы идут удачно, и изъятием ее, если положение оказывается неблагополучным.].

Важно выявить, насколько положение таких наемных работников отличается от положения других работников, чьи услуги имели бы почти равную ценность для любого предприятия в какой-либо крупной отрасли. Каждую неделю доход любого из них состоит, как мы видели, частично из компенсации за усталость от работы на протяжении этой недели и частично из квазиренты за его специализированные рабочие навыки и способности; предполагая же наличие полностью эффективной конкуренции, эта квазирента определяется ценой, которую либо его работодатель в данный период, или любой другой работодатель готовы были бы заплатить за его услуги при состоянии рынка их товаров на протяжении этой недели. Цены, которые должны быть выплачены за данную работу данного вида, будучи, таким образом, определены общими условиями отрасли, входят в прямые издержки, подлежащие вычитанию из валового дохода конкретной фирмы с целью установления ее квазиренты за определенное время; но в повышении или снижении такой квазиренты наемные работники участия не принимают. Однако на практике воздействие конкуренции не оказывается столь совершенно эффективным. Даже когда одинаковая цена выплачивается повсеместно на рынке за одинаковую работу на одинаковых машинах, процветание фирмы увеличивает шансы продвижения вверх каждого из ее наемных работников, а также вероятность не потерять работу при снижении деловой активности и получить столь желанную сверхурочную работу при благоприятной конъюнктуре.

Таким образом, фактически имеется некоторый способ разделения прибылей и убытков между каждым предприятием и его наемными работниками, и, возможно, в наивысшей форме он существует, когда, не будучи воплощенным в определенном контракте, совпадение интересов тех, кто работает на одном коммерческом предприятии, признается с сердечной щедростью как результат истинно братских чувств. Однако подобные случаи являются не очень частыми, и, как правило, отношения между работодателями и наемным персоналом поднимаются на более высокий уровень и в экономическом и в моральном плане путем принятия системы участия в прибылях, особенно когда она рассматривается в качестве шага к еще более высокому, но гораздо более труднодостижимому уровню истинного сотрудничества.

Если наниматели действуют совместно и таким же образом поступают наемные работники, решение проблемы заработной платы становится неопределенным, и лишь путем выторговывания можно определить точное распределение избытка поступлений над расходами на данное время между работодателями и наемным персоналом. Если не принимать во внимание финансируемых отраслей, которые вытесняются и прекращают свое существование, никакое снижение заработной платы не будет неизменно соответствовать интересам работодателей, поскольку оно будет выталкивать квалифицированных рабочих на другие рынки или даже в другие отрасли, где они лишатся специфических доходов от трудовых навыков; кроме того, заработная плата должна быть достаточно высокой в среднем за год, чтобы привлекать молодых людей к данному виду занятий. Таким образом, устанавливается нижний предел уровня заработной платы, а верхний предел определяется потребностями, соответствующими предложению капитала и кадров предпринимателей. Однако в какой точке между этими двумя пределами окажется заработная плата, может быть определено лишь путем споров и торговли, острота которых, возможно, будет несколько снижена под влиянием этических соображений и благоразумия, особенно когда в данной отрасли существует хороший согласительный орган.

На практике проблема оказывается еще более сложной. Каждая группа наемных работников, вероятно, имеет свой собственный союз и ведет борьбу за свои интересы. Работодатели выступают в качестве буферного механизма, но забастовки с целью повышения заработной платы одной из групп могут на практике свести к нулю заработную плату какой-либо другой группы в такой же мере, как и прибыли предпринимателей.

Здесь не место для исследования причин и последствий возникновения объединений, союзов и контрсоюзов среди предпринимателей и наемных работников. Они представляют собой цепь занимательных событий и романтических трансформаций, приковывающих внимание публики и, видимо, свидетельствующих о грядущих изменениях наших социальных порядков то в одном, то в другом направлении, а их важность, безусловно, велика и продолжает быстро возрастать. Но их значение, вероятно, преувеличивают, поскольку многие из них есть не что иное, как мелкие завихрения, которые всегда образовывались на поверхности прогресса. И хотя в современный век они достигли более впечатляющих масштабов, чем в прошлом, основное движение зависит от глубинного мощного молчаливого потока тенденций нормального распределения и обмена, которые "не видны", но которые контролируют направление тех эпизодов, которые "заметны". Поскольку даже в умиротворении и улаживании споров основная трудность состоит в определении, что же представляет собой нормальный уровень, от которого решения суда не должны отходить далеко, чтобы не подорвать свой собственный авторитет.

Глава IX. Земельная рента.

§ 1. В кн. V утверждалось, что земельная рента не представляет собой ничего уникального, а просто является основным видом широкой группы экономических явлений; и что теория земельной ренты не есть изолированная экономическая доктрина, а лишь одна из основных сфер применения частных выводов из общей теории спроса и предложения; и что существует непрерывный переход от собственно ренты за те бесплатные дары, которые были присвоены человеком, через доход, полученный от постоянного улучшения земли, к тому, что дают строения ферм и фабрик, паровые машины и менее долговечные товары. В данной и в последующих главах мы должны провести специальное исследование чистого дохода от земли. Это исследование состоит из двух частей. Одна часть относится к общему чистому доходу, или производительскому избытку, получаемому от земли, другая часть касается способа, посредством которого этот доход распределяется между теми, кто имеет отношение к земле. Первая часть носит общий характер независимо от формы собственности на землю. Мы начнем с нее и предположим, что возделывание земли осуществляется ее владельцем.

Мы можем припомнить, что земля имеет естественный приток тепла и света, воздуха и дождя, на который человек не способен оказать существенного воздействия, многие преимущества по местоположению находятся вне сферы человеческого контроля, в то же время некоторые из оставшихся качеств являются прямым результатом вложений капитала и усилий в землю, осуществленных ее отдельными владельцами. Таковы самые главные свойства земли, наличие которых не зависит от человеческих усилий и которые поэтому не будут улучшены в результате дополнительного вознаграждения за такие усилия; налог же на эти свойства будет всегда падать исключительно на владельца. [Ср. кн. V, гл. XI, § 2 - исключения из правил, касающиеся ренты по местоположению.]

С другой стороны, те химические или механические свойства почвы, от которых в основном зависит плодородие, могут быть модифицированы, а в крайних случаях - изменены коренным образом в результате человеческой деятельности. Но налог на доход, полученный от улучшений, которые хотя и могут быть применены повсеместно, однако осуществляются медленно и их результаты сказываются в течение значительного времени, не приведет в краткосрочном плане к существенному воздействию на количество таких улучшений, а следовательно, и на предложение продукта в связи с их осуществлением. Этот налог падет главным образом на владельца; арендатор будет рассматриваться для данного времени при наличии ипотечного кредита в качестве владельца. Однако в долгосрочном плане он приведет к снижению количества улучшений, к повышению нормальной цены предложения продукта и падет на потребителя.

§ 2. Теперь вернемся к нашему рассмотрению тенденции убывающей отдачи в сельском хозяйстве, которое было сделано в кн. IV, мы все еще предполагаем, что владелец земли осуществляет ее обработку, таким образом, наши рассуждения могут иметь общий характер и не зависеть от специфики конкретных форм земельной собственности.

Мы видели, как доход от вложений последовательных доз капитала и труда, хотя и может увеличиваться при нескольких первых дозах, начнет уменьшаться, когда земля уже хорошо обработана. Тот, кто занимается обработкой земли, продолжает применять дополнительное количество капитала и труда до тех пор, пока не достигнет точки, при которой поступления будут как раз достаточны для того, чтобы возместить его затраты и вознаградить за его собственную работу. Это будет доза на пределе возделывания земли независимо от того, будет ли она применяться к богатой или бедной земле; необходима будет сумма, эквивалентная доходу от нее, которая будет достаточна для возмещения ему каждой из предшествующих доз вложений. Избыток валового продукта сверх этой суммы будет являться избытком производителя.

Земледелец пытается заглянуть в будущее как можно дальше, однако только в редких случаях удается составить картину отдаленного будущего. В любой же данный момент он исходит как из достоверного факта, что все плодородие земли, являющееся результатом постоянного ее улучшения, и доход (или квазирента), полученный от такого улучшения, в сумме с тем, что дают исходные качества земли, составляют причитающийся ему избыток производителя, или ренту. Отсюда только доход, полученный от новых капиталовложений, представляется в качестве дохода и прибыли: он осуществляет эти новые вложения вплоть до предела прибыльности; его же излишек производителя, или рента, есть избыток валового дохода от улучшенной земли сверх того, что требуется для его вознаграждения за затрачиваемые им ежегодно новые дозы капитала и труда.

Этот избыток зависит, во-первых, от плодородия почвы и, во-вторых, от относительной стоимости тех вещей, которые он должен продавать, и тех вещей, которые ему приходится покупать. Плодородие, или урожайность, земли, как мы видели, не может измеряться в абсолютных показателях, поскольку оно изменяется в зависимости от выращиваемых культур, методов и степени интенсивности обработки. Два участка земли, даже обрабатываемые одним человеком при одинаковых затратах капитала и труда, принося одинаковый урожай ячменя, могут дать неодинаковый урожай пшеницы; если при слабой или примитивной обработке урожай пшеницы на них окажется одинаковым, то существует возможность получения различных результатов при интенсивной обработке или при применении современных методов. Далее, цены, по которым приобретается различный сельскохозяйственный инвентарь и продаются различные сельскохозяйственные продукты, зависят от состояния отрасли; изменения же в ней постоянно приводят к изменению относительной стоимости различных продуктов растениеводства и поэтому — относительной стоимости земли в различных ситуациях.

Наконец, мы предполагаем, что земледелец обладает нормальными способностями для выполнения поставленной им перед собой задачи, соответствующей данным условиям времени и места. Если его способности окажутся ниже, полученный им в действительности валовой продукт будет меньше, чем тот, который должен быть нормальным с данной земли, она принесет ему более низкий производительский избыток по сравнению с реальным избытком. Если же, напротив, его способности превышают обычную норму, он в дополнение к избытку производителя, получаемому за счет земли, будет иметь некоторый избыток производителя за счет редких способностей.

§ З. Мы уже довольно детально рассмотрели, каким путем рост стоимости сельскохозяйственной продукции приводит к увеличению выраженного в продукте избытка производителя со всех участков земли, но особенно с тех участков, где тенденция к уменьшению отдачи проявляется слабо [См. кн. IV, гл. III, § 3. Так, мы видим, если стоимость продукта возрастает с ОН' до ОН (рис 12 - 14) таким образом, что, в то время как количество продукта ОН требовалось для вознаграждения вложения капитала и труда до повышения, количество ОН' окажется достаточным после повышения, тогда излишек производителя возрастет незначительно при использовании земель той категории, которая представлена на рис. 12, где тенденция к уменьшению отдачи проявляется наиболее быстро; он возрастет гораздо больше на землях второй категории (см. рис. 13) и в наибольшей мере - третьей категории (см. рис.14).]. Мы видели, что в общем он увеличивает стоимость бедных участков земли по сравнению с плодородными; или, другими словами, если человек ожидает увеличения стоимости продукта, он может в будущем ожидать большего дохода от вложения данной суммы денег в бедную землю при существующих ценах, чем от вложения в богатую землю [Там же, § 4. Сравнивая два участка земли (рис. 16, 17), в отношении которых тенденция к уменьшению отдачи действует аналогичным образом, но из которых первый является плодородным, а второй - бедным, мы обнаруживаем, что рост избытка производителя от АНС до AH'C', вызванный повышением цены продукта в соотношении ОН к ОН' , был гораздо выше во втором случае.].

Далее, реальная стоимость избытка производителя, т. е. его стоимость, измеренная с точки зрения общей покупательной способности, возрастет относительно стоимости его продукта в такой же пропорции, как и измеренная аналогичным образом стоимость продукта; это означает, что увеличение стоимости продукта вызывает двойное увеличение стоимости избытка производителя.

Термин "реальная стоимость" продукта в действительности является нечетким. Исторически он чаще всего использовался для обозначения реальной стоимости с точки зрения потребителя. Такое применение таит в себе определенную опасность, поскольку для некоторых целей предпочтительнее рассматривать реальную стоимость с точки зрения производителя. Но с этой оговоркой мы можем использовать термин "трудовая стоимость" для выражения количества труда определенного вида, которое будет приобретено за продукт, а "реальная стоимость" — для выражения количества необходимых вещей, источников комфорта и роскоши, которое за данное количество продукта можно приобрести. Увеличение трудовой стоимости сырьевого продукта может подразумевать увеличивающееся давление со стороны населения на средства существования; а увеличение производительского избытка, получаемого от земли, происходит одновременно с деградацией населения и является какой-то мерой этой деградации. Но если, с другой стороны, возрастание реальной стоимости сырьевого продукта было вызвано совершенствованием производства, сюда не входит сельскохозяйственное производство, оно, возможно, будет сопровождаться повышением покупательной способности заработной платы.

§ 4. Из всего сказанного ясно, что избыток, получаемый производителем от земли, не является доказательством великой щедрости природы, как это утверждали физиократы и в более измененном виде — Адам Смит; это — доказательство ограниченности такой щедрости. Но следует помнить, что неравенство местоположения по отношению к лучшим рынкам является столь же сильным фактором возникновения неравенства в избытке производителя, как и неравенство в абсолютной производительности. [Англия настолько мала и настолько густо населена, что даже молоко и овощи, которые должны быть быстро доставлены на рынок, и даже сено, несмотря на его объем, могут быть отправлены через всю страну без чрезмерных затрат, в то время как за текстильное сырье, зерно и живой скот производитель может получить почти ту же самую чистую цену, в какой бы части Англии он ни находился. В силу этой причины английские экономисты приписывали плодородию ведущую роль среди факторов, которые определяют стоимость сельскохозяйственной земли, и считали, что ее расположение имеет второстепенное значение. Поэтому они часто рассматривали избыток производителя, или рентную стоимость, земли в качестве излишка приносимого ею продукта сверх того, что составляет прибыль на равный капитал и равный труд (примененный с равной степенью умения), вложенные в землю настолько малоплодородную, что она находится на пределе возделывания, не беря на себя труд четко определить, что любой из двух участков земли должен находиться в одинаковом окружении или что необходимо отдельно учитывать различия в издержках доставки на рынок. Однако подобный метод изложения не свойствен экономистам в новых странах, где самые богатые земли могут оставаться невозделанными, поскольку отсутствуют хорошие пути доставки продукции на рынки. Для этих экономистов местоположение представлялось по крайней мере столь же существенным при определении стоимости земли, как и плодородие. В их представлении земля на пределе возделывания была той землей, которая была удалена от рынков и особенно от железных дорог, ведущих к крупным рынкам; излишек же производителя представлялся им как избыток стоимости продукта хорошо расположенной земли над стоимостью продукта, который при равном капитале, труде (и навыках) будет получен с наихудшим образом расположенной земли; конечно, в случае необходимости учитывались различия в плодородии. В этом смысле Соединенные Штаты не могут более рассматриваться как новая страна, поскольку все лучшие земли были заняты и почти все эти земли получили доступ через дешевые железные дороги к рынкам продовольствия.]

Эта истина, как и ее основные следствия, многие из которых кажутся ныне столь очевидными, впервые была четко продемонстрирована Д. Рикардо. Он горячо доказывал, что никакого излишка нельзя получить от обладания теми природными дарами, наличие которых повсеместно практически неограниченно, и, в частности, не могло бы быть излишка от земли, если бы ее количество не было ограниченно и она была бы вся одинаково плодородной и одинаково доступной. Он развил этот довод и показал, что совершенствование искусства возделывания земли, в равной мере применимого ко всем почвам (что эквивалентно общему увеличению естественного плодородия почвы), почти наверняка приведет к снижению совокупного избытка в зерне и совершенно определенно — к уменьшению совокупного реального избытка, получаемого от земли, которая обеспечивает данное население сырьевым продуктом. Он также отмечал, что, если улучшение затронуло главным образом те земли, которые уже были самыми плодородными, это может увеличить совокупный излишек, но, если бы оно затрагивало главным образом наиболее бедную категорию земель, произошло бы очень значительное его уменьшение.

Данное положение дает все основания утверждать, что улучшение искусства обработки земли в Англии привело бы к увеличению совокупного избытка от земли, поскольку это увеличило бы продукт без материального снижения его цены, если бы только это не сопровождалось подобным улучшением в тех странах, откуда Англия импортирует сырьевые продукты, либо, что в данном случае имеет одинаковое значение, улучшением транспортного сообщения с ними. И как утверждает сам Рикардо, улучшения, касающиеся в равной мере всей земли, обеспечивающей один и тот же рынок, "дают великий стимул населению, гак как в то же самое время они представляют нам возможность обрабатывать худшие земли с меньшими трудовыми затратами и в конечном счете с огромным преимуществом для их владельцев" [Д. Рикардо, примечание к гл. III. ].

Имеет смысл попытаться различать ту часть стоимости земли, которая является результатом человеческого труда, и ту часть стоимости, которая является результатом первоначальной щедрости природы. Часть стоимости земли обусловлена созданием шоссейных дорог и другими усовершенствованиями, предпринятыми в интересах всей страны и неоплачиваемыми только за счет ее сельского хозяйства. Включая их в стоимость земли, Лист, Кэри, Бастиа и другие авторы утверждали, что затраты на ее трансформацию из первоначального в современное состояние будут превышать ее стоимость в настоящее время, и поэтому, как отмечали они, вся ее стоимость есть результат человеческого труда. Приводимые ими факты можно оспаривать, однако в действительности они не имеют отношения к их выводам. Чего не хватает в их аргументации, так это того, что современная стоимость земли не должна превышать затрат в той мере, в какой они могут быть должным образом отнесены на счет сельского хозяйства, т. е. затраты на преобразование земли из ее первоначального состояния в то состояние, при котором она будет настолько же плодородной и в целом полезной для сельского хозяйства, насколько она является таковой в настоящее время. Многие из осуществленных на ней изменений должны были соответствовать сельскохозяйственным методам, которые уже давно устарели, и некоторые из них означали изъятие из стоимости земли, а не добавление к ней. Кроме того, затраты на осуществление изменений должны представлять собой чистые затраты с учетом фактического процента на их постепенную компенсацию и за вычетом совокупной стоимости дополнительного продукта, который с самого начала и до конца можно считать полученным за счет улучшения. Стоимость земли в густонаселенном районе в целом значительно выше таких затрат, притом часто превышает их во много раз.

§ 5. Существо рассуждений, изложенных в настоящей главе, применимо ко всем системам земельной собственности, в которых в какой бы то ни было форме признается частное владение землей, поскольку эти рассуждения касаются избытка производителя, достающегося производителю, если он сам занимается возделыванием земли; если же он этого не делает, то этот избыток достается ему и его арендаторам, рассматриваемым в качестве фирмы, занимающейся возделыванием земли в коммерческих целях. Это остается справедливым, каково бы ни было то распределение между ними индивидуальных долей затрат на возделывание земли, с одной стороны, и получаемых результатов — с другой, которое устанавливается в соответствии с обычаями, законом или контрактом. В основном приведенные рассуждения оказываются также независимыми от достигнутого уровня экономического развития, и они остаются в силе, даже если на рынке реализуется небольшое количество продукта или он совершенно не попадает на рынок, а арендная плата вносится в натуральной форме и т. д. [Известная формулировка Петти закона ренты ("Taxes and Contributions", IV. 13) изложена таким образом, чтобы она могла относиться ко всем формам земельной собственности и ко всем стадиям развития цивилизации: "Предположим, человек может собственными руками засадить зерновыми определенный участок, т.е. он может его вскопать или вспахать, забороновать, прополоть, скосить, доставить урожай домой, обмолотить и провеять, как того требует данная земля, к тому же он обладает семенами для посева на ней. Я считаю, что когда этот человек вычел из всего урожая требующиеся ему семена, то, что ему необходимо для пропитания и обмена на одежду и другие необходимые вещи, то остающаяся часть зерна есть естественная и истинная земельная рента за этот год; средняя же величина за семь лет или, скорее, за столько лет, в пределах которых произойдет цикл смены голода изобилием, и наоборот, даст обычную земельную ренту в зерне".]

В наши дни в тех частях Англии, где обычаи и чувства сказываются менее всего, а свободная конкуренция и предпринимательство имеют решающее значение в торге об использовании земли, повсеместно считают, что владелец обеспечивает и в определенной мере продолжает те улучшения земли, которые медленно реализуются и медленно истощаются. Когда это осуществляется, землевладелец требует от своего арендатора весь производительский излишек, который улучшенная подобным образом земля предположительно должна дать в год при нормальном урожае и при нормальных ценах, за вычетом количества, достаточного для возмещения нормальных затрат фермерского капитала и нормальной фермерской прибыли, при этом фермер терпит убытки в плохие годы и получает выигрыш в хорошие годы. При изложенной оценке подразумевается, что фермер обладает нормальными для данной категории арендованной земли способностями и предприимчивостью, и, таким образом, если его качества окажутся выше этого уровня, выгоды достанутся ему, а в случае, если он будет обладать более низкими способностями, ему придется рассчитываться за убытки, и, вероятно, в итоге он будет вынужден отказаться от фермы. Другими словами, та часть дохода от земли, которая достается землевладельцу, для всех периодов не очень большой продолжительности определяется главным образом состоянием рынка на данный продукт, но имеет небольшую связь с издержками различных посредников, требующихся для выращивания этого продукта, вот почему по своей природе эта часть является рентой. Та же часть, которую оставляет у себя арендатор, должна рассматриваться даже для коротких периодов в качестве прибылей, входящих непосредственно в нормальную цену продукта, поскольку продукт не производился бы, если бы не предполагалось, что он принесет эти прибыли.

Вот почему, чем более резко проявляются характерные для Англии черты землепользования, тем больше граница между долей землевладельца и долей арендатора совпадает с наиболее глубокой и наиболее важной разграничительной линией, существующей в экономической теории [Технически это - различие между квазирентой, которая не входит, и прибылью, которая непосредственным образом входит в нормальную цену предложения продукта для периодов не очень большой продолжительности.]. Этот факт, возможно, в большей мере, чем другие, явился причиной развития английской политической экономии в начале XIX в., которое позволило английским экономистам продвинуться настолько далеко вперед, что даже при нашем поколении, когда столько же интеллектуальных усилий было затрачено в других странах на экономические исследования, как и в Англии, почти все новые конструктивные идеи оказываются лишь развитием других идей, которые в скрытой форме могут быть выявлены в работах английских экономистов прошлого.

Сам по себе этот факт представляется случайным, но, возможно, и нет. Ибо подобный способ разграничения приводит к меньшим трениям, меньшим потерям времени и усилий на проверку и перепроверку, чем какой-либо другой. Могут возникнуть сомнения, что так называемая "английская система" сохранится. Ей присущи большие недостатки, и, может быть, на будущем этапе развития цивилизации она окажется не лучшей. Но когда мы сравниваем ее с другими системами, мы видим, что она принесла большие выгоды стране, проложившей миру путь к свободному предпринимательству и которая должна была давно принять все те изменения, что приносят свободу и энергию, гибкость и силу.

Глава Х. Землепользование.

§ 1. В древние времена, а в некоторых отсталых странах даже в нашу эпоху, все права на собственность определялись общими соглашениями, а не точными законами и документами. В той мере, в какой существо подобных соглашений может быть сведено к определенным понятиям и изложено языком современного предпринимательства, оно в целом состояло в следующем: владение землей осуществляется не отдельным лицом, а фирмой, в которой один член или группа членов являются пассивным партнером, в то время как другой член или группа членов (им может быть целая семья) представляет собой работающего партнера [Пассивным партнером может оказаться деревенская община, однако последние исследования, особенно проведенные Зеебомом, дали основания считать, что общины зачастую не были "свободными" и конечными владельцами земли. Изложение дискуссии относительно роли, которую деревенская община играла в истории Англии, содержится в первой главе книги Эшли "История экономики" (A s h I e у. Economic History). Упоминания о том, как примитивные формы совместного владения тормозили прогресс, см. кн. I, гл. II, § 2. ].

Пассивный партнер иногда бывает главой государства, иногда им оказывается лицо, унаследовавшее право на сбор платежей, причитающихся этому правителю с тех, кто возделывает какую-то часть земель, превратившееся со временем в право собственности, более или менее определенное, более или менее абсолютное. Если, как это и обстоит в целом, он сохраняет обязанность выплачивать некоторые суммы главе государства, компания может считаться состоящей из трех членов, двое из которых являются пассивными. Фирма может быть еще больше расширена за счет введения посредника, который собирает платежи от нескольких лиц, обрабатывающих землю, и после изъятия определенной доли передает их главе фирмы. Он не является посредником в том смысле, в каком это слово обычно употребляется в Англии, т.е. он не представляет собой лицо, нанятое по субконтракту, которое будет уволено после истечения определенного срока контракта, предусматривающего, что данное лицо будет производить сбор платежей. Он является партнером фирмы, имеющим права на землю столь же реальные, как и права главы фирмы, может быть, не столь широкие. Возможен еще более сложный случай. Могут существовать промежуточные арендаторы между теми, кто фактически обрабатывает землю, и теми, кто арендует ее непосредственно у государства. Лица, фактически обрабатывающие землю, также сильно различаются по характеру своих интересов: некоторые пользуются правом выплачивать фиксированную ренту и полностью избавлены от ее увеличения, другие выплачивают ренту, которая может быть увеличена лишь при определенных оговоренных условиях, некоторые заключают контракт на пользование землей ежегодно.]

Пассивного партнера или одного из таких партнеров обычно называют собственником, или держателем земли, или лендлордом, или владельцем земли. Однако эта терминология неверна, когда закон или обычай, имеющие почти равную с законом силу, не позволяют ему лишить того, кто обрабатывает землю, аренды путем произвольного повышения платы за аренду либо каким-нибудь иным способом. В этом случае владение землей осуществляется не одним лицом, а целой фирмой, в которой он является лишь пассивным партнером; платежи, производимые работающим партнером, представляют собой вовсе не ренту, а такую фиксированную сумму или такую долю валовых поступлений, которая обязательна для выплаты в соответствии с устройством фирмы, и, поскольку обычай или закон являются фиксированными и не подлежащими изменениям, постольку теория ренты может лишь в ограниченной степени применяться непосредственно.

§ 2. Но в действительности платежи и отчисления, которые предположительно унифицируются в соответствии с обычаем, почти всегда содержат элементы, не поддающиеся точному определению, в то время как расчет размеров таких платежей и отчислений, основанный на традициях, исходит из приблизительных и расплывчатых понятий либо в лучшем случае выражается терминами, не претендующими на научную точность. [ Проф. Мейтланд в статье о судебных архивах в "Словаре политической экономии" ("Dictionary of Political Economy") замечает, что "мы никогда не узнаем, насколько неопределенной была плата средневековых арендаторов, пока не изучим эти документы".]

Мы можем наблюдать влияние такой неопределенности на соглашения между владельцем и арендатором даже в современной Англии, поскольку такие соглашения всегда толковались при помощи обычаев, значение которых всегда незаметно уменьшалось и вновь возрастало в зависимости от изменявшихся потребностей следовавших друг за другом поколений. Мы быстрее изменяем свои обычаи, чем это делали наши отцы, и мы лучше принимаем наши изменения и с большей охотой преобразуем наши обычаи в правовые нормы и унифицируем их [Так, комиссия палаты общин во главе с Пьюзи сообщала, "что различные узансы длительное время преобладали в различных графствах и районах страны, подтверждая претензии выбывающих арендаторов в связи с различными видами сельскохозяйственных работ... Что эти местные узансы учитываются в контрактах или договорах об аренде... если только условия договоров прямо или косвенно не отрицают такую презумпцию. Что в некоторых частях страны возник новый узанс, предоставляющий выбывающему арендатору право на возмещение некоторых издержек... сверх тех, которые были упомянуты... Что эти узансы, видимо, возникли в связи с улучшенной и более активной системой сельского хозяйства, требующей больших затрат капитала... Что эти [новые] узансы постепенно достигли всеобщего признания в некоторых районах, вплоть до того, что в конечном итоге они были признаны там в качестве обычаев страны". Многие из них сейчас приобрели характер юридически закрепленных норм. См. далее § 10.].

В наши дни, несмотря на детализированное законодательство и тщательно составляемые договоры, все еще остается большая неопределенность в отношении размеров той суммы капитала, которую лендлорд периодически вкладывает в содержание и расширение сельскохозяйственных построек и другие усовершенствования. Именно в этих вопросах, в той же мере как и в своих прямых денежных отношениях с арендатором, щедрый и либеральный землевладелец может проявить себя, и, что особенно важно для общих положений настоящей главы, изменения в реальной чистой ренте, требуемые от арендатора, столь же часто осуществляются путем негласного изменения долей в расходах на деятельность фирмы, которые несут лендлорд и арендатор, сколь и путем изменения денежной ренты. Таким образом, корпоративные объединения и многие крупные частные землевладельцы часто предоставляют своим арендаторам возможность заниматься своим делом из года в год, не предпринимая никаких попыток добиться, чтобы денежная рента следовала за изменениями в реальной арендной стоимости земли; имеется также много ферм, которые не сдаются в аренду, и все-таки их номинальная рента осталась неизменной во время сельскохозяйственной инфляции, достигшей своего пика в 1874 г., и во время последовавшей депрессии. Но в более отдаленном прошлом фермер, знавший, что его рента занижена, не мог оказывать давление на своего лендлорда, чтобы тот вложил капитал в систему осушения, либо в новые здания, или даже в осуществление ремонта, и должен был ублажать его на охоте и в других делах; сейчас же лендлорд, имеющий постоянного арендатора, пойдет на многое, что не предусмотрено договором, ради того, чтобы сохранить этого арендатора. Таким образом, хотя денежная рента оставалась стабильной, реальная рента подверглась изменениям.

Изложенные обстоятельства служат важной иллюстрацией того общего положения, что экономическая теория ренты, или, как ее иногда называют, рикардианская теория, неприменима к современному землепользованию, если не внести в нее многочисленных исправлений и ограничений как в отношении существа, так и формы; дальнейшие же исправления и ограничения сделают эту теорию применимой ко всем формам средневекового и восточного землепользования, в которых признавалась какая-либо форма частной собственности. Такие различия касаются лишь степени, а не существа.

§ 3. Однако такие различия очень велики. Частично это вызвано тем, что в древние времена и в отсталых странах власть обычая была более бесспорной; частично же это имеет место потому, что при отсутствии научной истории короткая жизнь человека позволяет ему обнаружить медленные изменения а обычае не лучше, чем рожденной сегодня и гибнущей завтра мухе удастся заметить рост цветка, на котором она сидит. Однако основная причина заключена в том, что условия партнерства отражались в понятиях, которые редко поддаются точному определению и изменению.

Дело в том, что доля старшего партнера в фирме, или лендлорда, как мы можем называть его для краткости, обычно включала (независимо от того, имелось или нет право на определенную долю продукта) право требовать определенных трудовых услуг и повинностей, податей и подарков, и суммы, которые он получал по каждой из этих статей, изменялись в зависимости от времени, места и личности землевладельца. Во всех случаях, когда платежи всех видов, осуществлявшиеся земле дельцем, давали ему остаток сверх необходимого для этого земледельца и его семьи в сочетании с теми удобствами и предметами наслаждения, количество которых устанавливалось в соответствии с обычаем, лендлорд мог использовать свое преимущественное положение для повышения платежей в той или иной форме. Если платежи осуществлялись главным образом в виде определенной доли продукта, он мог увеличить эту долю; однако, поскольку это могло осуществляться в редких случаях без проявления насилия, более вероятно, что он увеличивал число и размеры мелких податей либо настаивал, чтобы обработка земли велась более интенсивно и большая часть земельной площади отводилась зерновым культурам, требующим больших затрат труда и имеющим большую стоимость. Таким образом, изменения происходили большей частью гладко, молчаливо и почти незаметно, подобно движению часовой стрелки, но в конечном счете эти изменения были очень глубокими [ стоимость услуги в виде определенного количества отработанных дней будет частично зависеть от быстроты, с которой работник покинул свой собственный сенокос, когда он был направлен на сенокос своего лендлорда, и энергии, которую он затратил на свою работу. Его собственные права, такие, как право на рубку леса или заготовку торфа, были гибкими; такими же гибкими были права его лендлорда, который обязывал земледельца позволять стаям голубей беспрепятственно пожирать его зерно, молоть зерно только на мельнице милорда и платить пошлины за проезд по его мостам и торговлю на принадлежащих ему рынках. Затем штрафы, или подарки, или "абвабы", как их называют в Индии, к внесению которых могли вынудить арендатора, были более или менее гибкими не только в отношении суммы, но и случаев, в связи с которыми они требовались. При моголах главные арендаторы должны были выплачивать огромное число подобных податей в дополнение к номинально зафиксированной доле продукта, и они возлагали их в увеличенных размерах на своих арендаторов в дополнение к своим собственным поборам. Британское правительство не налагало подобных податей, но ему не удавалось, несмотря на многочисленные усилия, защитить субарендаторов от них. Например, в некоторых частях Ориссы сэр У. У. Хантер обнаружил, что арендаторы в дополнение к обычной ренте должны выплачивать 33 различных местных налога. Они платили за свадьбы своих детей, за разрешение на участие в строительстве дамб, за выращивание сахарного тростника, посещение национальных празднеств и т.д. ("Orissa", I, 55 - 59).].

Защита, которую арендатор находил в существующем обычае, имела некоторое значение даже в отношении подобных поборов. Ведь он всегда достаточно точно знал, какие требования должен выполнить в какой-либо данный момент. Здравый смысл окружавших его людей, как тех, кто был выше его, так и тех, кто стоял ниже, противился любым попыткам со стороны его лендлорда осуществить внезапное и насильственное увеличение платежей и податей, налогов и штрафов по сравнению с теми, которые признавались в качестве обычных, и тем самым действие обычая притупляло отроту происходивших изменений.

Кроме того, соответствует действительности, что эти неопределенные и непостоянные элементы ренты составляли обычно лишь небольшую ее часть и что в тех не очень редких случаях, когда денежная рента оставалась фиксированной на всем протяжении весьма длительных периодов, арендатор становился как бы совладельцем земли, что происходило частично в результате отказа лендлорда от дополнительных претензий в случае повышения действительной чистой стоимости земли, а частично также под воздействием ограничивающего влияния обычаев и общественного мнения. Такая сила в какой-то мере напоминает силу, удерживающую дождевые капли на нижней кромке оконной рамы: они держатся крепко до тех пор, пока окно резко не откроют, и тогда они падают вниз одновременно; таким же образом юридические права лендлорда, которые длительное время находились в скрытом состоянии, иногда вдруг вводятся в действие в период великих экономических изменений. [дии в наши дни мы наблюдаем существование бок о бок самых различных форм землепользования, иногда выступающих под одинаковыми названиями, иногда - под разными. Существуют местности, где райяты и основные арендаторы совместно владеют землей, выплачивая определенный налог правительству, и где райят свободен не только от угрозы изгнания, но и от опасности того, что под страхом применения насилия его вынудят заплатить арендатору, у которого он осуществляет субаренду, сверх той доли излишка производителя, которая строго предписана обычаем. В таком случае производимый им платеж является, как уже говорилось, просто передачей другому партнеру по фирме такой доли поступлений фирмы, которая по неписаному договору о партнерстве принадлежит этому партнеру. Это вовсе не рента. Однако эта форма землевладения существует только в тех районах Бенгалии, в которых в последнее время не происходило крупных беспорядков и где полиция проявляет достаточную активность и справедливость в своих действиях, чтобы воспрепятствовать тирании основных арендаторов над субарендаторами.

В большинстве районов Индии земледелец арендует землю непосредственно у правительства на основе договора, условия которого могут периодически пересматриваться. Принцип же, положенный в основу этих договоров, особенно на северо-западе и северо-востоке страны, где заселяются новые земли, для обеспечения соответствия подлежащих взносу за эти земли платежей вероятному излишку продукта земли, остающемуся после вычитания того, что необходимо земледельцу для удовлетворения насущных потребностей и его скромных наслаждений, отвечающих общепринятому уровню данной местности, исходит из предположения, что он осуществляет обработку земли с энергией и использованием навыков, являющихся нормальными в этой местности. Таким образом, производимая одним человеком другому в том же самом месте, эта выплата будет иметь природу экономической ренты. Но поскольку неравные суммы будут выплачиваться в двух районах, обладающих одинаковым плодородием, из которых один обрабатывается энергичными, а другой - лишь слабыми людьми, подобный метод выплаты при сравнении двух различных районов будет являться скорее налогом, а не рентой. Ведь предполагается, что налоги должны взиматься с фактически полученной суммы чистого дохода, а рента - с суммы, которая была бы заработана лицом, обладающим нормальными способностями: удачливый коммерсант выплатит за фактический доход, превышающий доход его соседа в десять раз, сумму налога в десять раз больше, чем этот сосед, который живет с ним в одинаково благоприятных условиях и платит одинаковую ренту.

Во всей истории Индии отмечено мало таких периодов стабильности, который наступил в сельской Англии, после того как войны, голод и эпидемии перестали посещать нас. Широкие волнения, видимо, почти всегда имели место, частично из-за периодического голода (поскольку, как показывает статистический "Атлас Индии", найдется очень немного районов, в которых хотя бы один раз в XIX в. не отмечался жесточайший голод), частично из-за разрушительных войн, которые одна группа завоевателей вслед за другой навязывала этим терпеливым людям, и частично из-за быстроты, с которой самые богатые земли вновь превращаются в густые джунгли. Земля, которая обеспечивает существование самого большого населения, будучи лишенной этого населения, очень быстро превращается в глухое убежище для диких зверей, ядовитых змей, становится рассадником малярии; все это препятствует возвращению беженцев в свои старые дома, и часто им приходится долго бродяжничать, прежде чем они перейдут к оседлой жизни. Когда земля лишается населения, те, в чьем владении она находится, будь это правительство или частные лица, предлагают очень благоприятные условия, чтобы привлечь земледельцев из других мест; подобная конкуренция за привлечение арендаторов оказывает очень большое влияние на отношения между земледельцами и основными арендаторами на большом расстоянии вокруг них, и поэтому в дополнение к изменениям в основанном на обычаях землепользовании, которые, хотя и не ощутимы в данный момент, происходили непрерывно, почти в каждом месте были многочисленные периоды, когда непрерывность воздействия даже старого обычая оказывалась нарушенной, и ожесточенная конкуренция играла доминирующую роль.

Эти нарушающие равновесие силы войны, голода и эпидемий часто проявляли себя в средневековой Англии, однако степень их действия была не столь сильной. Кроме того, темпы почти всех изменений в Индии были выше, чем они могли быть, если бы средняя продолжительность жизни одного поколения была такой же, как в более холодном климате Англии. Мир и процветание поэтому позволяют индийскому населению быстрее оправиться после пережитых катастроф, и традиции, в которых каждое поколение отражает дела своих отцов и дедов, восходят к более близкому прошлому, поэтому узансы, возникшие сравнительно недавно, часто воспринимаются как возникшие в глубокой древности. Изменение может происходить быстрее, если его не считают изменением. Современный анализ может быть применен к существующим ныне условиям землепользования в Индии и других странах Востока, данные о которых удается изучить и сопоставить таким образом, чтобы пролить свет на нечеткие и отрывочные сведения о средневековых видах землепользования, которые практически можно изучить, но невозможно сопоставить. Конечно, существует большая опасность в применении современных методов к примитивным условиям: здесь гораздо легче совершить ошибку, чем пойти по правильному пути. Однако иногда выдвигаемое утверждение о том, что такие методы совершенно не применимы, видимо, основано на таких концепциях, касающихся задач, методов и результатов анализа, которые имеют мало общего с настоящим, как и с другими современными исследованиями (см. Economic Journal, September, 1892).]

§ 4. Вопрос о том, должны ли платежи, осуществляемые земледельцем за пользование землей, рассчитываться в деньгах или в продукте, представляет все больший интерес в отношении как Индии, так и Англии. Однако мы можем пока обойти его и рассмотреть более фундаментальное различие между "английской" системой аренды и "испольщиной", как ее называют в Новом Свете, либо системой "метайеров" [Термин "метайер" (фр. - "испольщик") в первоначальном смысле применим только в случаях, когда доля землевладельца в продукте равна половине, однако он обычно применяется ко всем формам отношений, какова бы ни была доля землевладельца. Испольщину следует отличать от системы аренды имущества, при которой землевладелец предоставляет по крайней мере часть имущества, но арендатор полностью ведет все дела фермы на свой собственный риск, выплачивая фиксированную годовую сумму землевладельцу за землю и инвентарь. В средневековой Англии такая система использовалась часто, но, видимо, была известна и система "метайеров" (см.: Rogers. Six Centuries of Work and Wages, ch. X). ] , как ее называют в Старом Свете.

В большей части континентальной Европы, где говорят на романских языках, земля разделена на участки, которые арендатор обрабатывает, используя свой труд и груд членов своей семьи и иногда, хотя и редко, используя труд нескольких наемных работников; на этих участках землевладелец предоставляет строения, скот и иногда даже сельскохозяйственное оборудование. В Америке существует несколько различных форм землепользования, но две трети из них приходится на мелкие участки, сдаваемые в аренду белым из числа более бедных классов или получившим свободу неграм на условиях, при которых труд и капитал получают какую-то определенную долю в продукте. [В 1880 г. 74% ферм в Соединенных Штатах основывались на груде их владельцев, 18%, т.е. свыше двух третей остальной части, сдавались в аренду с оплатой в виде доли в продукте и только 8% применяли английскую систему. Наибольшая доля ферм, где владельцы не принимали участия в обработке земли, приходилась на южные штаты. В некоторых случаях землевладелец, "фермер", как здесь его называют, предоставлял не только лошадей и мулов, но и корм для них, и в этом случае земледелец, который во Франции назывался бы не "метайером", а "метр-вале", оказывался почти в положении наемного работника, получающего в виде заработной платы часть производимого им продукта, как, например, наемный рыбак, чья плата представляет собой стоимость части улова. Доля арендатора колеблется от одной трети в районах, где почва богатая и выращивание урожая требует небольшого труда, до четырех пятых там, где затрачивается много труда, а предоставленный землевладельцем капитал невелик. Много полезных сведений может дать изучение различных схем, на которых основывается издольный контракт.]

Подобная система позволяет человеку, почти не имеющему собственного капитала, получить капитал в пользование за более низкую плату, чем он это смог бы сделать каким-либо другим способом, и пользоваться большей свободой и иметь большую ответственность, чем если бы он был наемным работником; таким образом, подобная система имеет многие преимущества, присущие трем современным системам: кооперации, участию в прибылях и сдельной заработной платы [Отношения между издателем и автором с применением системы "половина прибыли" во многом напоминают отношения между землевладельцем и "метайером".]. Однако хотя "метайер" пользуется большей свободой, чем наемный работник, он менее свободен, чем английский фермер. Землевладелец должен потратить много времени и усилий либо собственных, либо наемного агента, чтобы заставить своего арендатора работать, и он должен изымать за это крупную сумму, которая, хотя и выступает под другим названием, в действительности представляет собой доход от управления. Ведь когда земледелец должен отдать землевладельцу половину поступлений на каждую дозу капитала и труда, которую он вкладывает в землю, не в его интересах осуществлять те вложения, общие поступления от которых менее чем вдвое превышают удовлетворяющий его доход. Если, затем, он свободен возделывать почву по своему усмотрению, он будет возделывать ее с гораздо меньшей интенсивностью, чем в соответствии с "английской схемой"; он будет применять только такое количество капитала и труда, которое обеспечит ему поступления, более чем вдвое превышающие сумму, которая удовлетворила бы его; таким образом, его землевладелец будет получать меньшую долю даже по сравнению с теми поступлениями, которые он имея бы при фиксированных платежах. [Это может быть легко показано на графиках, аналогичных тем, которые использованы в кн. IV, гл. III. Кривая, отражающая долю арендатора, пройдет наполовину (или на одну треть, или на две трети) выше OD, как и АС; площадь под этой кривой будет представлять долю арендатора, над ней — долю землевладельца. Как и раньше, ОН будет отражать поступления, требующиеся для вознаграждения арендатора за одну часть вложений; предоставленный сам себе, он не будет осуществлять обработку за пределами точки пересечения кривой, отражающей долю арендатора, с НС, и поэтому доля землевладельца в поступлениях при менее интенсивной обработке почвы будет относительно ниже, чем в соответствии с английской системой. Графики этого вида могут быть использованы для иллюстрации того, каким образом проведенный Рикардо анализ факторов, определяющих излишек производителя продукта земли, применим к иным, чем английская, системам землепользования. Небольшие дальнейшие изменения позволят применить их с учетом обычаев, существующих в Персии, где земля сама по себе не имеет высокой стоимости, и "урожай делится на пять частей, каждая из которых причитается: 1-я - земле, 2-я - воде для орошения и т.д., 3-я - семенам, 4-я - труду, 5-я — тягловому скоту. Землевладельцу обычно принадлежат какие-либо две из этих вещей, поэтому он получает две пятых урожая".]

Таким образом обстоит дело во многих районах Европы, где арендатор имеет практически фиксированную аренду, и тогда только при помощи постоянного вмешательства землевладелец может поддерживать на необходимом уровне количество вкладываемого в ферму труда и добиться меньшего использования арендатором принадлежащего ферме скота за ее пределами, плодами которого он не делится с землевладельцем.

Но даже в наиболее стабильных районах количество и качество имущества, которое в соответствии с обычаем обязан предоставить землевладелец, хотя и незаметно, но постоянно изменяется в зависимости от соотношения между спросом и предложением. И если арендатор не имеет постоянной аренды, землевладелец может сознательно и беспрепятственно добиться того, чтобы сумма капитала и труда, предоставленная арендатором, и сумма капитала, предоставленная им самим, соответствовали требованиям каждого конкретного случая. [Это уже делается в Америке и во многих районах Франции. И многие специалисты считают, что такая практика может быть широко распространена и вдохнет новую жизнь в тот способ землепользования, который еще недавно считался разлагающейся системой метайяжа. При тщательной разработке она приведет к тому, что земледелие окажется примерно на столь же высоком уровне и будет приносить землевладельцу столь же высокий доход, как если бы он использовал английскую систему в отношении столь же плодородной земли, расположенной одинаково выгодным образом, в которую вкладывается такой же капитал и которая находится в местности, где нормальные способности и предприимчивость тех, кто претендует стать фермером, являются аналогичными.

Относительно гибкости метайяжа во Франции см. статью Хигтса и Ламбелина в: Economic Journal, March 1894; и в кн.: Леруа-Болье. Распределение богатства, гл. IV (Leroy-Beaulieu. Repartition des Richesses). Как и в предыдущем примечании, пусть оборотный капитал, предоставленный землевладельцем, обозначен отрезком ОК. на прямой OD. Тогда, если землевладелец свободно распоряжается суммой ОК, притом в своих собственных интересах, и может торговаться с земледельцем относительно количества применяемого им труда, можно доказать геометрически, что этот землевладелец добьется от арендатора вложений труда на таком уровне, как это имело бы место при английской системе, и его доля при этом будет такой же, как и при этой системе. Если он не может изменить сумму ОК, но все еще оказывается в состоянии контролировать количество вложенного арендатором труда, тогда при определенных формах кривой, представляющих продукт, возделывание земли будет более интенсивным, чем при английской системе, но доля землевладельца окажется несколько ниже. Такие парадоксальные результаты представляют некоторый научный интерес, но их практическое значение невелико.]

Очевидно, что преимущества системы "метайеров" оказываются значительными, когда арендуемые участки очень малы, арендаторы бедны и землевладельцы не питают отвращения к тому, чтобы прилагать большие усилия ради различных мелких вещей; но она не подходит для участков, достаточно больших для того, чтобы на них мог проявить свою предприимчивость способный и серьезный арендатор. Обычно это ассоциируется с системой крестьянской собственности, и мы можем перейти к ее рассмотрению.

§ 5. Положение крестьянина-собственника имеет ряд весьма привлекательных черт. Он свободен делать все, что ему угодно, и ему нечего опасаться вмешательства землевладельца и того, что кто-нибудь другой воспользуется плодами его работы и самоограничения. Осознание им себя как владельца дает ему самоуважение и стабильность характера, делает его предусмотрительным и сдержанным в привычках. Он вряд ли когда предается безделью и в редких случаях считает свою работу лишь нудным и тяжелым занятием, вся его любовь обращена к земле.

"Магия собственности превращает песок в золото",— говорил Артур Янг. Это, несомненно, происходило во многих случаях, когда собственниками были люди исключительной энергии. Однако не исключено, что такие люди добились бы того же или большего, если бы их кругозор не был ограничен узкими надеждами крестьянина-собственника. У этой медали действительно есть и оборотная сторона. "Земля,— говорят нам,— это лучший сберегательный банк для работящего человека". Иногда же она оказывается "вторым по значению банком". Лучшим же "банком" является энергия самого человека и его детей, но крестьяне-собственники настолько поглощены своей землей, что редко задумываются о чем-то еще. Многие даже из самых богатых среди них экономят на собственном питании и питании членов своей семьи, они гордятся респектабельностью своих домов и обстановкой в этих домах, но ради экономии они живут на кухне, и практически их жилищные условия хуже, а питание гораздо хуже, чем у более высокого класса владельцев коттеджей. Наиболее же бедные из них занимаются тяжелой работой в течение долгих часов, но они не могут сделать многого, потому что они питаются хуже, чем самые бедные английские наемные рабочие. Они не понимают, что богатство полезно только как средство к получению действительного счастья, они жертвуют целью ради средств [Термин "крестьянин-собственник" является очень неопределенным: он включает многих, кто путем выгодных браков собрал в одни руки плоды упорного труда и терпеливого накопительства, а во Франции некоторые из них могли легко выступать в качестве кредиторов государства после большой войны с Германией. Но накопления рядового крестьянина очень невелики, и в трех случаях из четырех его земля испытывает острую нехватку капитала; у него может иметься немного накопленных или вложенных денег, но не обнаружено достаточных оснований считать, что у него их часто бывает много.].

Необходимо вспомнить, что английские работники физического труда отражают скорее провал английской системы, чем ее успех. Они являются потомками тех, кто на протяжении многих следующих друг за другом поколений не воспользовался теми возможностями, посредством которых их более способные и более предприимчивые соседи добивались высоких постов у себя в стране и, что гораздо важнее, получали сборы с большой части поверхности земного шара. Среди причин, которые сыграли решающую роль в том, что британская раса стала основным владельцем Нового Света, наиболее важная заключена в смелой предприимчивости, которая заставила человека, достаточно богатого, чтобы стать крестьянином-собственником, отказаться от нудной жизни и скромного дохода крестьянина. А среди факторов, которые способствовали формированию предприимчивости, ни один не является более важным, чем отсутствие соблазнов ожидать получения мелкого наследства и заключить брак ради какого-то имущества, а не на основе свободного проявления личного выбора, - соблазнов, которые часто тушили энергию молодежи в районах, где преобладала крестьянская собственность.

Частично именно из-за отсутствия этих соблазнов "фермеры" в Америке, хотя они и являются людьми, относящимися к трудящемуся классу, возделывающему свою собственную землю своими собственными руками, не напоминают "крестьян-собственников". Они беспрепятственно и разумно вкладывают свой доход в развитие своей собственной энергии и энергии своих детей, и эта энергия составляет основную часть их капитала, поскольку их земля имеет все еще небольшую стоимость. Их мысль постоянно работает, и, хотя многие из них имеют небольшие технические знания в области сельского хозяйства, острота их ума и разнообразие навыков позволяют им почти безошибочно найти лучшее решение возникающей перед ними проблемы.

Эта проблема в основном состоит в получении большего продукта по сравнению с затраченным на его производство трудом, хотя этот продукт невелик по сравнению с изобильными землями, имеющимися в их распоряжении. В некоторых частях Америки, однако, где земля начинает приобретать стоимость из-за ее редкости и где непосредственное соседство хороших рынков делает прибыльной интенсивную обработку земли, методы ведения хозяйства и землепользования преобразуются в соответствии с английской моделью. За последние несколько лет появились признаки тенденции к тому, что коренные американцы передают лицам, недавно приехавшим из Европы, фермы на Западе, как они уже это делали на Востоке и как это имело место в отношении текстильных предприятий в далеком прошлом.

§6. Вернемся к английской системе землепользования. Она является порочной и жестокой во многих отношениях, но она стимулировала предприимчивость и деятельность, как и экономию усилий, что наряду с географическими преимуществами Англии и свободой от разрушительных войн позволило ей занять ведущее место в мире в искусстве производства и колонизации, а также, хотя и в меньшей степени, в сельском хозяйстве. Англия училась ведению сельского хозяйства у многих стран, и особенно у Голландии, но в целом она учила гораздо больше, чем училась. И в настоящее время ни одна страна, за исключением Голландии, не может сравниться с Англией по производству продукции на один акр плодородной земли, и ни одна страна в Европе не имеет столь больших доходов по сравнению с трудом, затраченным на их получение [Видимо, Англия получает больше продукта с акра плодородной земли, чем Голландия, хотя в этом и есть некоторые сомнения. Эта страна проложила для Англии дорогу в большем числе видов промышленного предпринимательства, чем любая другая страна, и это предпринимательство распространилось из густо разбросанных городов по всей территории. Но распространенное мнение о том, что Голландия обеспечивает существование столь же плотному населению, как и Англия, и еще вдобавок экспортируют большое количество излишков сельскохозяйственной продукции, является ошибочным. В Бельгии на импорт приходится значительная часть потребляемого продовольствия, и даже Голландия ввозит столько же продовольствия, сколько она экспортирует, хотя ее несельскохозяйственное население невелико. Во Франции сбор зерновых и даже картофеля в среднем составляет примерно лишь половину сбора собственно Англии, и Франция имеет только половину того количества крупного рогатого скота и овец, которое имеет Англия на единицу площади. С другой стороны, мелкие производители во Франции занимают ведущее положение в выращивании птицы и фруктов, а также в других менее трудоемких областях производства, для которых хорошо подходит ее великолепный климат. ].

Основное преимущество системы состоит в том, что она позволяет лендлорду брать на себя ответственность только за ту часть имущества, над которой он может осуществлять надзор, притом с небольшими усилиями с его стороны и причинением минимального беспокойства арендатору; вложения же в это имущество, хотя и требуют предприимчивости и рассудительности, не связаны с постоянным мелочным контролем. Его часть состоит из земли, строений и усовершенствований постоянного характера, в Англии она в среднем в пять раз превышает ту собственность, которую должен представить сам фермер, и лендлорд готов внести свою часть в совместное предприятие в виде столь крупного капитала за чистую ренту, в редких случаях приносящую свыше 3% от суммы издержек. Не существует другого вида деятельности, где человек может занять необходимый ему капитал по столь низкой ставке либо, как часто бывает, занять очень большую часть необходимого капитала вообще по любой ставке. Возможно, крестьянин-собственник, как говорят, заимствует даже еще большую долю, но по гораздо более высокой ставке [В отношении долгих периодов лендлорда можно рассматривать в качестве активного и ведущего партнера в предприятии, для коротких периодов он занимает скорее место пассивного партнера. О значении его предприимчивости см. книгу герцога Аргайллского "Unseen Foundations of Society", особенно с. 374.].

Другое преимущество английской системы, которое частично вытекает из первого, состоит в том, что она предоставляет землевладельцу значительную свободу в выборе способного и серьезного арендатора. Насколько это касается использования земли, в отличие от владения ею элемент случайности, обусловленный прирожденными качествами человека, оказывает гораздо меньшее воздействие в Англии, чем в какой-либо другой стране Европы. Но мы уже видели, что даже в современной Англии такой элемент имеет очень большое значение в определении возможностей для получения доступа к командным постам во всех видах коммерческой деятельности, к профессиям, требующим высокого уровня образования, и даже к физическому труду высокой квалификации. И в еще большей мере велика роль этого элемента в английском сельском хозяйстве, поскольку положительные и отрицательные качества лендлордов сочетаются таким образом, что препятствуют отбору арендаторов, исходя из чисто коммерческих соображений, и лендлорды не слишком часто отправляются далеко от своего дома в поисках новых арендаторов [До сих пор (1907 г.) существует значительная разница во мнениях относительно того, в какой степени привычки лендлордов в сочетании с существующей системой землепользования препятствуют выделению новых мелких участков земли для аренды, которые могли бы предоставить разумному работнику возможность создать собственное независимое коммерческое предприятие с такой же легкостью, как ремесленник может создать розничный магазин и мастерскую по металлоремонту или по ремонту других изделий.].

§ 7. Число людей, имеющих возможность совершить шаг вперед в искусстве сельскохозяйственного производства, очень велико. И поскольку различные отрасли сельского хозяйства в меньшей степени отличаются друг от друга по своему общему характеру, чем отрасли обрабатывающей промышленности, можно было бы ожидать, что новые идеи будут одна за другой быстро проникать в сельское хозяйство и распространяться высокими темпами. Однако, напротив, прогресс оказался медленным. Дело в том, что наиболее предприимчивые сельскохозяйственные работники мигрируют в направлении города, те, кто остается в сельской местности, живут более или менее изолированно; и в результате естественного отбора и воспитания их мышление всегда было более консервативным, чем мышление горожан, и они менее охотно предлагали новые пути или следовали по новым путям. Далее, хотя промышленник почти всегда находится в безопасности, копируя схему, которая оказалась удачной у своего соседа, занимающегося таким же производством, фермер не чувствует себя в безопасности, поскольку каждой ферме присущи небольшие особенности, таким образом, слепое заимствование образа действий, оказавшегося удачным по соседству, может привести к провалу, и такой провал заставляет других верить, что старые и испытанные пути являются наилучшими.

Далее, разнообразие мелких элементов сельскохозяйственного производства делает очень трудным надлежащее ведение учета. Существует настолько большое число совместно производимых продуктов и столь много побочных продуктов, столь сложны и непостоянны отношения должника и кредитора в производстве различных культур и применении различных методов откорма скота, что обыкновенный фермер, будь он настолько привержен к ведению учета, насколько он в действительности испытывает к нему отвращение, имел бы огромные трудности в определении, если только он не прибегал бы к полуинстинктивным догадкам, какова цена, которая позволит ему точно оплатить выращивание определенного количества дополнительного продукта. Он может знать достаточно точно основные затраты, но в редких случаях имеет представление об истинных общих издержках, и это еще больше затрудняет быстрое извлечение уроков из опыта и достижение быстрого прогресса при их помощи. [При аренде небольших участков трудности оказываются еще более значительными. Дело в том, что капиталистический фермер действительно измеряет во всех случаях основные издержки в деньгах. Земледелец же, работающий при помощи своих собственных рук, зачастую вкладывает в землю столько труда, сколько он в состоянии вложить без тщательной оценки стоимости этого труда в деньгах по отношению к стоимости продукта. Хотя крестьяне - собственники земли напоминают владельцев других мелких предприятий своей готовностью работать с большим напряжением, чем те, кого они нанимают, и за меньшее вознаграждение, но они отличаются от мелких производителей в промышленности тем, что часто не привлекают дополнительного труда даже тогда, когда это может окупиться им с избытком. Если все, что они вместе со своей семьей могут сделать для своей земли, оказывается меньше необходимого для этой земли вложения труда, она будет в целом недостаточно возделанной; если труда вложено больше, то часто она будет обработана сверх предела рентабельности затрат Общепринято, что те, кто уделяет свое свободное от основных занятий время какому-либо другому виду производственной деятельности, часто рассматривают свои заработки от него, какими бы низкими они ни были, в качестве дополнительной выгоды; и они иногда работают даже за плату, которая означала бы голодное существование для тех, кто целиком зависит от этого вида производства. Это особенно справедливо, когда побочная деятельность состоит в обработке, частично ради удовольствия от самого процесса работы, мелкого участка земли при помощи несовершенного инвентаря.]

Существует и другое различие между способами воздействия конкуренции в сельском хозяйстве и в обрабатывающей промышленности. Если промышленник не проявляет предприимчивости, другие могут заполнить образовавшийся в результате вакуум; но когда один землевладелец лучшим образом не использует ресурсов своей земли, другие не могут восполнить недостачу без того, чтобы не вызвать действия тенденции убыванию отдачи, таким образом, отсутствие у него мудрости и предприимчивости делает (предельную) цену предложения несколько выше, чем она была бы в ином случае [См. ранее кн. IV, гл. II, § 5 и примечания к нему. ] . Правда, указанное различие состоит лишь в степени проявления, поскольку рост любой отрасли производства может быть ощутимо замедлен любым падением в уровне способностей и предприимчивости владельцев ведущих фирм, функционирующих в этой отрасли. Основные усовершенствования в области сельского хозяйства были осуществлены лендлордами, которые сами являлись горожанами или по крайней мере были тесно связаны с горожанами, а также предпринимателями в отраслях, зависящих от сельского хозяйства [Протеро в "English Farming", гл. VI, приводит некоторые примеры длительного сопротивления изменениям и добавляет, что даже в 1634 г. пришлось издать в Англии закон, "запрещавший пахать землю при помощи сохи".].

§ 8. Хотя природа обычно дает более низкую отдачу при увеличении затрат труда данной производительности, сама человеческая деятельность в целом соответствует закону возрастания отдачи (т. е. совокупная производительность труда растет быстрее, чем численность рабочих) как в сельском хозяйстве, так и в промышленности [См. ранее кн. IV, гл. III, § 5, 6.]. Однако в каждом из этих двух случаев экономические показатели расширения масштабов производства оказываются не совсем одинаковыми.

Во-первых, сельское хозяйство должно быть распространено на более обширную земельную площадь: сырье может быть доставлено промышленнику для обработки, но сельскохозяйственный производитель должен искать место для применения своих усилий. Далее, те, кто работает на земле, должны приспосабливать свою деятельность к смене времен года и лишь в редких случаях могут целиком заниматься одним видом работ; вследствие этого сельское хозяйство, даже в условиях применения английской системы, не может быстро осуществлять внедрение промышленных методов производства.

Но существуют и значительные силы, толкающие сельское хозяйство в этом направлении. Развитие изобретательства постоянно увеличивает число полезных, но дорогих машин, применение большинства которых мелким фермером может иметь место лишь в течение очень непродолжительного времени. Он может арендовать некоторые из них, но существует много и таких машин, которые ему удастся использовать только в кооперации со своими соседями; капризы же погоды препятствуют безукоризненной реализации такой кооперации на практике. [Использование лошадиной тяги относительно дороже паровой тяги и мускульной силы человека в Англии, чем в большинстве других стран. Англия занимает ведущее место в применении паровой тяги в сельском хозяйстве. Дешевизна лошадиной тяги обычно проявляется при сравнении небольших ферм с очень мелкими, но дешевизна паровой тяги или машин, работающих на бензине, проявляется лишь на очень крупных фермах, за исключением тех случаев, когда аренда паровых машин для использования на поле может быть осуществлена на экономически выгодных условиях и в удобное время.]

Кроме того, фермер должен расширить границы собственного опыта и опыта своего отца, чтобы идти в ногу с изменениями своего времени. Ему необходимо иметь возможность достаточно внимательно следить за достижениями сельскохозяйственной науки и практики, чтобы определить основные пути их целесообразного применения на своей собственной ферме. Для того чтобы все сделать надлежащим образом, требуется подготовленное и гибкое мышление, а фермер, обладающий такими качествами, может найти время для определения общей линии в управлении несколькими сотнями или даже несколькими тысячами акров; простой же надзор в мельчайших деталях за работой его людей — задача, не подходящая для него. Работа, которую он должен выполнять, столь же трудна, как и работа крупного промышленника; последний же не будет расходовать свою энергию на мелочный надзор, для проведения которого он может легко нанять себе помощников. Фермер, способный осуществлять подобную работу более высокого ранга, должен будет тратить свою энергию на деятельность низшего порядка, если только он не наймет несколько бригад работников, каждая из которых будет возглавляться ответственным бригадиром. Однако не много найдется ферм, которые давали бы для этого необходимый простор, и поэтому стимулы, привлекающие действительно способных людей к занятию сельским хозяйством, оказываются очень слабыми; наиболее предприимчивые и способные люди страны, как правило, избегают сельского хозяйства и направляются в отрасли, где достаточно места для того, чтобы человек, обладающий первоклассными способностями, занимался только своей высококвалифицированной работой, выполнял большой объем такой работы и поэтому получал высокий доход от управления [Эксперимент по ведению фермерского хозяйства в крупных масштабах связан с большими трудностями и затратами, поскольку требуются фермерские строения и средства связи, специально приспособленные для такой фермы; для его осуществления, возможно, придется преодолеть сильное сопротивление, обусловленное обычаями и чувствами, которые не во всем являются вредными. Большим окажется и риск, поскольку в таких случаях те, кто идет впереди, часто терпят неудачу, хотя, когда путь уже проложен, он может оказаться наиболее легким и удобным.

Наши знания по многим спорным вопросам были бы значительно расширены и получены ценные рекомендации на будущее, если бы какие-то частные лица, или акционерные общества, или кооперативные ассоциации провели тщательные эксперименты с так называемыми "фабричными фермами". В соответствии с этим проектом должен существовать центральный комплекс зданий (их может быть несколько), от которого во все стороны будут проведены дороги или даже узкоколейные рельсовые пути. В этих зданиях будут применяться общепризнанные принципы фабричного управления; используемые машины будут специализированными и экономичными; потери материалов будут исключены; побочные продукты будут утилизироваться, и, что главное, будет применяться наиболее квалифицированная рабочая сила и кадры управления, но только для соответствующих их квалификации видов работ.].

Если предполагается, как это принято в наши дни, что фермер не будет постоянно работать со своими людьми и стимулировать их своим присутствием, то с точки зрения экономики производства, видимо, наиболее выгодной была бы настолько крупная ферма, насколько это позволяют существующие условия землепользования, с тем чтобы создавался простор для применения высокоспециализированных машин и проявления больших способностей со стороны фермера. Но если ферма не является очень крупной и если, как зачастую обстоит дело, фермер обладает не большими способностью и активностью мышления, чем в среднем обладают ведущие мастера в промышленности, то будет лучше всего для других, а в конечном счете и для него самого, когда такой фермер вернется к старой системе и будет работать вместе со своими людьми. Может быть, и его жена вернется к выполнению тех легких работ на ферме и вблизи нее, которые предписаны традицией. Они требуют спокойствия и рассудительности, они не противоречат образованию и культуре, и в сочетании и с тем и с другим они повысят, а не приведут к ухудшению стиля ее жизни и ее претензий на заметное социальное положение. Имеются некоторые основания считать, что жестокое воздействие принципа естественного отбора в наши дни приводит к вытеснению тех фермеров, которые не обладают способностями к напряженной умственной работе и в то же время не желают выполнять физическую работу. Их места занимают люди, чьи природные способности оказываются выше среднего уровня, которые при помощи современного образования поднимаются из рядов работников физического труда и вполне способны управлять обычной рутинной работой образцовой фермы; они вливают новую жизнь в эту ферму и привносят туда новый дух, призывая подчиненных присоединиться к ним и начать работать, а не приказывая им отправиться на работу. Если не считать очень крупных ферм, то ближайшее будущее английского сельского хозяйства будет связано с довольно небольшими фермами, основанными на этих принципах. Маленькие участки земли имеют великие преимущества во всех случаях, когда буквально каждому растению нужно уделить столько внимания, что о применении машин не может идти речи. Но современное применение научных методов повышает роль той экономии на технических навыках, которая может быть достигнута в крупном питомнике по выращиванию отборных цветов и фруктов при содействии нескольких высокооплачиваемых помощников.

§ 9. Теперь мы можем рассмотреть, в какой мере лендлорды, исходя из своих собственных интересов, могут приспособить размеры арендуемых участков к потребностям людей. Мелкие участки зачастую требуют более дорогостоящих построек, дорог и оград, а также усилий и неожиданных затрат на управление в расчете на единицу площади, чем крупные участки, сдаваемые в аренду; и в то время, как крупный фермер, имеющий некоторую часть богатых земель, может обратить себе на пользу и бедные земли, мелкие арендаторы в целом добьются процветания лишь при использовании хороших земель [Толкование этого понятия зависит от местных условий и индивидуальных потребностей. При использовании постоянных пастбищ вблизи города или промышленного района преимущества мелких арендуемых участков проявляются в максимальной степени, а влияние недостатков сведено к минимуму. Для мелких обрабатываемых участков почва должна быть не легкой, а плотной, и, чем плодороднее, тем лучше; особенно это относится к арендуемым участкам настолько малым, что они обрабатываются главным образом при помощи лопаты. Мелкому арендатору, как правило, легче всего платить аренду за холмистую и неровную почву, поскольку он очень мало теряет из-за невозможности использования машин. ] . Их валовая рента в расчете на акр должна быть поэтому выше, чем на крупных фермах. Однако выдвигаются утверждения, что лендлорды, особенно в тех случаях, когда земля густо заселена, неохотно идут на субаренду, если только они не представляют себе способа получения ренты за. мелкие участки, которая обеспечила бы им наряду с высокими прибылями на произведенные ими затраты надежную денежную гарантию на случай возникновения потребности воссоединения участков, и что рента за мелкие участки, особенно лишь в несколько акров, необычайно высока во многих районах страны. Иногда предрассудки, присущие лендлорду, и его стремление к неограниченной власти заставляют его решительно отказывать в продаже или аренде земли тем лицам, которые не разделяют его взглядов по социальным, политическим или религиозным вопросам. Представляется достоверным, что существование пороков этого рода всегда было ограничено небольшим числом районов и что они быстро исчезают, но справедливо привлекают к себе внимание, поскольку в каждом районе имеется общественная потребность не только в крупных, но и в мелких участках для аренды, в огородах и больших садах и в целом в настолько мелких участках, которые могли бы обрабатываться людьми, имеющими другие виды занятий. [Они способствуют увеличению числа людей, работающих умственно и физически на открытом воздухе, они дают сельскохозяйственному работнику опору для продвижения наверх, предупреждают его побуждения к уходу из сельского хозяйства ради поисков других возможностей удовлетворения его амбиций и таким образом ограничивают тот большой ущерб, который наносится постоянным оттоком наиболее способных и смелых молодых людей в города. Они нарушают монотонность существования и дают возможность здорового отдыха от постоянного пребывания в помещении, удовлетворяют интересы людей с самыми различными характерами и их фантазию и воображение в области организации своей личной жизни; они отвлекают людей от более грубых и низменных удовольствий, зачастую позволяют сохраниться семье, которая в противном случае распалась бы; при благоприятных обстоятельствах они позволяют значительно улучшить материальные условия работника, и они уменьшают раздражение, как и прямые потери, которые вызываются неизбежными перерывами в их обычной работе. В показаниях перед комиссией по мелким владениям, 1906 г. (Cd. 3278) с достаточной полнотой приведены преимущества и недостатки, которые испытывают владельцы мелких участков. В 1904 г. в Англии 111 тыс. участков имели от 1 до 5 акров земли, 232 тыс. - от 5 до 50 акров, 150 тыс. - от 50 до 300 акров и 18 тыс. - свыше 300 акров. См. там же, Приложение II.]

И наконец, хотя крестьянская собственность как система не подходит для экономических условий Англии, для ее почвы, климата и характера людей, все же там существуют некоторые крестьяне-собственники, совершенно довольные данными условиями, и есть люди, которые купили бы небольшие участки земли и счастливо жили на них, если бы они могли приобрести именно то, что им нужно, и там, где им нужно. По своему характеру они не возражали бы против тяжелой работы и экономной жизни при условии, что им никого не пришлось бы называть своим хозяином, они обожают спокойствие и ненавидят волнения, они обладают неиссякаемым источником любви к земле. Должны быть созданы разумные возможности для таких людей вкладывать свои сбережения в маленькие участки земли, на которых они при помощи своих собственных рук могут вырастить приемлемый урожай, и существующие ныне строгие правовые ограничения на передачу мелких участков должны быть по крайней мере уменьшены.

Не исключено, что кооперация может процветать в сельском хозяйстве и сочетать экономию от широкомасштабного производства с многими радостями и общественными выгодами, получаемыми от мелкой собственности. Она требует обычаев, основанных на взаимной ответственности и доверии, но, к сожалению, самые смелые и решительные, а поэтому и более надежные среди сельских жителей люди всегда переезжали в города, а те, кто оставался в сельском хозяйстве, внушали подозрение. Однако Дания, Италия, Германия и, наконец, Ирландия проложили дорогу движению, которое кажется многообещающим для организованной кооперации в обработке молочных продуктов, изготовлении масла и сыра в закупке инвентаря для ферм и реализации фермерской продукции, и Англия следует их примеру. Однако это движение имеет ограниченную сферу, оно мало затрагивает непосредственно полевые работы.

Подобно тому как кооперация может сочетать многие преимущества всех систем землепользования, коттерная система Ирландии часто сочетала их недостатки, но наибольшее зло и его причины почти полностью исчезли, и экономические аспекты проблемы именно сейчас вытесняются на второй план политическими аспектами. Поэтому мы не будем затрагивать эту проблему [Не следует соглашаться с основной массой обычно предъявляемых рикардианской теории обвинений в том, что она послужила причиной ошибок, допущенных английскими законодателями в первой половине XIX в. в их попытках навязать английскую систему землепользования Индии и Ирландии. Сама эта теория интересовалась причинами, которые определяют величину производительского избытка, получаемого за счет земли во все времена, и не особенно большой вред был причинен, если этот избыток рассматривался в трактате, написанном в Англии и для англичан, в качестве доли лендлорда. Эта ошибка юриспруденции, а не экономической теории заставила наших законодателей создать бенгальскому сборщику податей и ирландскому лендлорду условия для присвоения всей собственности занимающейся сельским хозяйством фирмы, состоявшей из арендатора и лендлорда в Ирландии и правительства и арендаторов вместе с испольщиками в Бенгалии, поскольку сборщик податей в большинстве случаев являлся не действительным членом фирмы, а только одним из ее служащих. Однако более разумные и справедливые понятия существуют ныне как у правительства Индии, так и Ирландии.].

§ 10. Провал английской системы землепользования в Ирландии четко обнаружил присущие ей трудности, которые, однако, были незаметны в Англии в силу соответствия этой системы предпринимательским обычаям и характеру ее населения. Основная из этих трудностей вызвана тем обстоятельством, что, хотя данная система по своей сути является конкурентной, условия сельского хозяйства даже в Англии создают серьезные препятствия для полного действия свободной конкуренции. Прежде всего имеются особые трудности в оценке реальных фактов, на которых должна базироваться такая конкуренция. Мы уже отмечали особую трудность ведения точного учета на ферме, к этому следует добавить, что подсчеты фермером ренты, на выплату которой ему целесообразно согласиться, еще больше осложнены трудностью определения, что представляет собой нормальный урожай и нормальный уровень цен. Дело в том, что урожайные и неурожайные годы подвержены столь сложной цикличности, что требуется много лет для получения надежного среднего показателя [См.: Т о о k e and Newmarch. History of Prices, vol. VI, app. III. ] ; за этот же продолжительный период промышленное окружение, вероятно, существенным образом изменится, могут также подвергнуться изменениям и местный спрос, возможности данного производителя для сбыта его продукции на отдаленных рынках и условия, способствующие его отдаленным конкурентам в осуществлении сбыта на местном рынке.

Лендлорд, пытаясь определять, какую ренту ему следует принять, тоже сталкивается с этой трудностью и еще с одной, возникающей в связи с разными по уровню способностями фермеров в различных частях страны. Избыток производителя, или английская рента фермы,- это такой излишек, который ее продукт приносит сверх понесенных затрат на возделывание земли, включая нормальную прибыль фермера; предполагается, что способности и предприимчивость фермера являются нормальными для ферм этой категории в данном месте. Очевидной становится трудность того, что эти последние слова можно толковать в очень широких пределах.

Ясно, что если фермер обладает способностями, которые ниже среднего уровня способностей фермеров его округа, если его единственной сильной стороной является умение выторговывать себе выгоды, если его валовой продукт невелик, а его чистый продукт пропорционально еще меньше, то в этом случае лендлорд будет действовать в интересах всего общества, когда он передает ферму более компетентному арендатору, который будет платить более высокую заработную плату наемным работникам, получать более высокий чистый продукт и платить несколько более высокую ренту. С другой стороны, когда местные требования в отношении нормальных способностей и предприимчивости невысоки, то ни непосредственно этические нормы, ни долгосрочные коммерческие интересы лендлорда не будут с достаточной очевидностью определять для лендлорда необходимость добиваться более высокой ренты, чем та, которая может быть выплачена фермером, соответствующим подобным требованиям, даже если повышение может быть достигнуто путем приглашения фермера из другого района, где требования являются более высокими Трудности этого рода практически решаются посредством подтвержденных опытом компромиссов, которые также соответствуют научному толкованию понятия "нормальный". Если местный арендатор проявил необычные способности, лендлорда будут считать алчным хищником, который под угрозой приглашения арендатора из других мест пытался вымогать более высокую ренту, чем та, которую дает земля при работе на ней обычного местного фермера. С другой стороны, если ферма освободилась, действия лендлорда будут считаться разумными, когда он пригласит арендатора из других мест, и деятельность этого арендатора послужит хорошим образцом для данного района, а сам арендатор будет примерно поровну делить с лендлордом дополнительный чистый избыток, полученный благодаря его способностям и навыкам, которые, строго говоря, не являясь исключительными, все же будут превышать нормальный местный уровень. Это следует сравнить с действиями правительственных чиновников в Индии в отношении одинаково плодородной земли, обрабатываемой энергичными и малоэнергичными народностями, о чем говорится в примечании на выше.].

Тесно связанным с изложенным выше оказывается и другой вопрос, касающийся свободы арендатора улучшать естественные положительные свойства земли на свой страх и риск, исходя из предположения, что в случае успеха он оставляет себе несколько больше, чем нормальная прибыль от его предприятия. Что касается проведения незначительных улучшений, то эта трудность в большей мере преодолевается в течение долгосрочной аренды. Такая аренда принесла много выгод Шотландии, но она обладает и рядом присущих ей недостатков. Как это часто отмечали, "английский арендатор всегда имеет какой-то срок аренды, даже если у него нет договора", и далее: "Черты, характерные для крестьянской земельной собственности, имеются даже в чисто английских отношениях землепользования". Когда погода и условия рынка благоприятствуют фермеру, он выплачивает свою полную ренту и избегает предъявлять лендлорду претензии, которые заставили бы последнего задуматься о возможности повышения ренты. Когда дела идут плохо, лендлорд частично в силу сочувствия, а иногда исходя из деловых соображений временно освобождает арендатора от уплаты ренты и принимает на себя расходы по ремонту и т.д., которые в другом случае должен был бы нести фермер. Таким образом, между лендлордом и арендатором могут иметь место значительные взаимные платежи и взносы без каких-либо изменений номинальной ренты. [Ср.: N i с h о I s о п. Tenants' Gain not Landlords' Loss, ch. X.]

В соответствии с обычаем арендатору в Англии всегда предоставлялась некоторая частичная компенсация за проведенные им усовершенствования, и в последнее время этот обычай нашел свое отражение и даже закрепление в законодательстве. На практике арендатор не гарантирован от повышения его ренты в связи с ростом продуктивности почвы в результате осуществленных им разумных усовершенствований, но при прекращении аренды он может потребовать компенсацию за неиспользованную стоимость таких усовершенствований, подлежащую установлению в судебном порядке [Закон о сельскохозяйственной аренде 1883 г. предусмотрел обеспечение соблюдения обычаев, которые комиссия Пьюзи восхваляла, но не предлагала обеспечить их соблюдение. Многие усовершенствования осуществляются частично за счет землевладельца и частично за счет арендатора, причем первый предоставляет материалы, а второй - труд. В других случаях лучше всего, если усовершенствования в действительности осуществляются лендлордом, который полностью несет связанные с ними расходы и принимает на себя риск, а также реализует все выгоды. Закон 1900 г. признал это и частично ради простоты его выполнения предусматривал, что компенсация за некоторые усовершенствования может быть истребована только в случае, если они были осуществлены с согласия землевладельца. При проведении дренажа лендлорду должно быть представлено извещение о желании арендатора, с тем чтобы он имел возможность принять на себя риск и воспользоваться долей полученных выгод. Что касается применения органических удобрений, некоторых видов ремонта и т.д., арендатор может действовать, не консультируясь с лендлордом, а просто принимая на себя риск, что его затраты не будут рассматриваться третейским судьей в качестве требующих компенсации.

В соответствии с законом 1900 г. третейский судья должен установить такую компенсацию, которая бы "справедливо отражала стоимость улучшения для нового арендатора" за вычетом любой части стоимости, могущей являться результатом реализации скрытых "природных качеств почвы". Но подобный вычет был отменен законом 1906 г., поскольку считалось, что интересы лендлорда в достаточной степени обеспечивались положениями, требующими его согласия в некоторых из тех случаев, когда подобные скрытые качества могут быть реализованы, и предоставляющими ему возможность взять на себя риск в остальных случаях.].

Наконец, следует сказать несколько слов по поводу частных и общественных интересов в связи с застройкой свободного пространства в городах. Уэйкфилд и американские экономисты показали нам, каким образом малонаселенный новый район становится богаче в результате появления каждого нового поселенца. Другая истина заключена в том, что густонаселенный район обедняется каждым, кто добавляет там новое здание или увеличивает высоту старого здания. Отсутствие воздуха и света, возможностей для спокойного отдыха вне помещения для людей всех возрастов и для здоровых игр детей приводят к истощению сил лучшей части английского населения, которая постоянно мигрирует в наши крупные города. Позволяя бездумно застраивать свободные территории, мы совершаем большую ошибку с деловой точки зрения. Ради небольшой материальной выгоды мы бесполезно растрачиваем те силы, которые являются фактором производства любого богатства, мы жертвуем теми целями, по отношению к которым материальное богатство представляет собой лишь средство. [Дальнейшее рассмотрение этого вопроса см. в Приложении G.]

Глава ХI. Общий взгляд на распределение.

§ 1. Мы можем резюмировать теперь аргументы, изложенные в предшествующих десяти главах. Это будет еще очень далеко от законченного решения рассматриваемой проблемы, поскольку оно охватывает вопросы, связанные с внешней торговлей, колебаниями кредита и занятости, а также последствиями совокупного и взаимного влияния этих факторов во всем многообразии его форм. Тем не менее наиболее важные и постоянные последствия, управляющие распределением и обменом, будут учтены. В резюме, приведенном в конце кн. V, мы провели линию непрерывности, связывающую приложения общей теории равновесия спроса и предложения к различным периодам — от настолько коротких, что издержки производства не могут оказывать прямого влияния на стоимость, до настолько продолжительных, что предложение средств производства может полностью приспособиться к косвенному спросу на них, который возникает из прямого спроса на товары, производимые с их помощью. В настоящей книге мы займемся другой линией непрерывности, пересекающей линию, которая связывает различные временные периоды. Она увязывает разные факторы и средства производства, вещественные и человеческие, и устанавливает единство их основы, несмотря на серьезные внешние различия между ними.

Во-первых, имеется много общего между процентом на капитал и заработной платой и другим вознаграждением усилий. Поскольку существует общая взаимосвязь между причинами, управляющими ценами предложения вещественного и личного капитала, мотивы, побуждающие человека накапливать личный капитал как вложения в образование его сына, схожи с теми, которым подчиняется накопление вещественного капитала для его сына. Существует непрерывный переход между отцом, цель работы и ожидания которого — суметь оставить своему сыну богатое и крепко поставленное промышленное или торговое предприятие, и отцом, который работает и ожидает, чтобы обеспечить своего сына, пока тот медленно приобретает законченное медицинское образование, и, наконец, купить ему доходную практику. Есть точно такой же непрерывный переход от него к отцу, который работает и ожидает, чтобы его сын мог подольше оставаться в школе, а затем работать еще некоторое время почти без оплаты, овладевая сложной профессией, вместо тою чтобы быть вынужденным содержать себя ранним трудом в качестве, например, посыльного, которому относительно много платят, потому что этот путь не ведет к будущему успеху.

Поистине верно, что единственные индивидуумы, которые — при существующем общественном устройстве — с большой вероятностью могут вкладывать значительные средства в развитие такого личного капитала, как юношеские возможности, ~ это его родители, и что многие первостепенные способности остаются навек неразвитыми из-за того, что никто из тех, кто мог бы развивать их, не получает какой-либо конкретной выгоды от этого. Данный факт имеет очень важное практическое значение, поскольку его последствия кумулятивны. Однако он не дает коренного различия между вещественными и человеческими факторами производства, так как аналогичен тому факту, что значительные площади богатой земли плохо обработаны потому, что те, кто мог бы обрабатывать их хорошо, не имеют к ним доступа.

К этому следует добавить, что, поскольку человеческие особи растут медленно и медленно изнашиваются, а родители, выбирая род занятий для своих детей, должны, как правило, смотреть вперед на целое поколение, изменения спроса на этот фактор требуют большего времени для полного проявления их воздействия на предложение, чем большинство вещественных средств производства; и особенно долгий период применительно к труду требуется для полного проявления экономических сил, ведущих к выравниванию соотношения спроса и предложения до нормального. Таким образом, в целом денежные издержки любого вида труда для нанимателя в долгосрочном аспекте точно соответствуют реальным издержкам производства данной рабочей силы [Ср. с кн. IV, гл. V, VI, VII, ХII, и кн. VI, гл. IV, V и VII.].

§ 2. Производительность человеческих факторов производства, с одной стороны, и вещественных — с другой, взвешиваются одна по отношению к другой и сравниваются с их денежными издержками, и каждый из этих факторов применяется в тех пределах, в которых он производительнее другого по соотношению их денежных издержек. Главная функция предпринимательской деятельности — облегчить свободное осуществление этого великого принципа замещения. Чаще всего к общественной выгоде, но иногда и в ущерб ей предприниматели постоянно сравнивают услуги машинного оборудования и рабочей силы, квалифицированного и неквалифицированного труда, мастеров и управляющих; они постоянно экспериментируют с новыми усовершенствованиями, предполагающими использование тех или иных факторов производства, и отбирают из них наиболее выгодные для себя [Ср. с кн. V, гл. III, § 3, и кн. VI, гл. VII, § 2. ] .

Таким образом, почти любой вид труда по производительности относительно его издержек постоянно сопоставляется в одной или более отраслях производства с какими-то другими видами труда, а последние в свою очередь - с остальными. Эта конкуренция главным образом "вертикальная"; это борьба за область занятости, происходящая между группами труда разной категории сложности (grade), но используемыми в одной отрасли производства и как бы запертыми одними и теми же вертикальными перегородками. Однако одновременно происходит и "горизонтальная" конкуренция, причем теми же способами, поскольку, во-первых, существует большая свобода перемещения взрослых индивидуумов из одной отрасли деятельности в другую и, во-вторых, родители, как правило, могут вводить своих детей почти в любую смежную область, где используется труд этой категории. Посредством этой комбинированной - вертикальной и горизонтальной — конкуренции достигается эффективное и точное равновесие в оплате услуг труда разной квалификации, несмотря на то что рабочая сила любой категории даже сейчас набрана преимущественно из детей тех, кто занят в этой категории [Ср. с кн. IV, гл. VI, § 7, и кн. VI, гл. V, § 2.].

Итак, принцип замещения действует главным образом косвенно. Когда два бака с какой-либо жидкостью соединены трубой, жидкость, находящаяся непосредственно у входного отверстия трубы в баке, где ее уровень выше, потечет во второй бак, даже если она очень вязкая; поэтому уровни в обоих баках будут выравниваться, хотя жидкость из дальнего угла одного бака не будет при этом переливаться в дальний угол другого. Если труба соединяет несколько баков, жидкость во всех них будет стремиться к одному уровню, даже если некоторые баки не будут соединены непосредственно друг с другом. Точно так же принцип замещения постоянно стремится косвенными путями установить пропорциональность отдачи и производительности в отраслях, даже в тех из них, которые непосредственно не связаны и не конкурируют друг с другом.

§З. Нет никакого нарушения непрерывности при переходе от неквалифицированного рабочего к квалифицированному, далее к мастеру, руководителю подразделении, главному управляющему крупным предприятием, оплачиваемому частично долей в прибылях, к младшему партнеру и наконец к главному компаньону огромного частного дела. В акционерной компании существует даже нечто вроде впадины (anticlimax) при переходе от директоров к рядовым акционерам, на которых в конечном счете ложится основной риск предпринимательства. Тем не менее предприниматели являются в известной мере отдельным классом.

Принцип замещения действует в направлении балансирования за какой-то период одного фактора производства с другим главным образом благодаря сознательным действиям предпринимателей; нет никакого другого посредника в осуществлении этого принципа, кроме косвенного влияния конкуренции между предпринимателями. Он действует слепо и даже разрушительно, принуждая многих из тех, кому вначале повезло с хорошей работой, сдаться в конкурентной борьбе, а вкупе с тенденцией возрастания отдачи он усиливает тех, кто уже силен, и передает бизнес слабых другим, тем, кто уже приобрел частичную монополию.

Однако, с другой стороны, находится, также постоянный, рост сил, разрушающих старые монополии и предоставляющих людям, обладающим хотя бы небольшим собственным капиталом, возможности как для создания новых предприятий, так и для продвижения по службе в крупных государственных и частных концернах; и эти силы предоставляют бизнесу возможность распоряжаться капиталом, требующимся для придания ему размаха.

В целом работа по управлению хозяйственной деятельностью обходится дешево - не так дешево, как это станет возможным в будущем, когда коллективистские инстинкты людей, их чувство долга и общественное сознание разовьются более полно, когда общество само будет больше стремиться развить скрытые способности тех, кто родился в бедности, и уменьшить секретность коммерческой деятельности и когда наиболее разрушительные формы спекуляции и конкуренции будут изжиты. Однако и сейчас она настолько дешева, что се вклад в производство превышает ее оплату, ибо предприниматель, подобно квалифицированному ремесленнику, предоставляет обществу необходимые услуги. которые обходились бы последнему дороже, если бы оно получало их другим путем.

Схожесть причин, определяющих нормальное вознаграждение обычных способностей, с одной стороны, и способности бизнеса распоряжаться капиталом — с другой, не распространяется на текущие колебания отдачи oт них. Поскольку предприниматель выступает в качестве буфера между покупателем товаров и всеми классами труда, которым они создаются, он получает полную цену одних товаров и платит полную цену остальных. Колебания его прибыли следуют за колебаниями цен на продаваемые им вещи, и поэтому их амплитуда больше, в то время как колебания заработной платы его наемных работников отстают во времени и менее значительны. Прибыль в каждое отдельное время на его капитал и способности иногда огромна, но иногда выражается и отрицательной величиной, тогда как вознаграждение его наемных работников никогда не бывает очень высоким и никогда не бывает со знаком минус. Тот, кто живет на заработок, вероятно, страдает больше, когда теряет работу, но это вследствие того, что у него нет запасов, а не потому, что он получатель заработной платы (wage-receiver) [Ср. с кн. V, гл. II, § 3, и кн. VI, гл. IV, § б, гл. VIII, § 7-9.].

Та часть дохода, которой человек обязан своим необычайным природным способностям, — подарок судьбы ему и в абстрактном представлении имеет определенное сходство с другими дарами природы, например такими, как плодородие земли. Однако по отношению к нормальным ценам ее нужно квалифицировать скорее как прибыль, полученную от обработки новых участков свободным поселенцем или от находки собирателя жемчуга. Урожай одного поселенца лучше, а другого — хуже, чем ожидавшийся. Удачная находка во время одного погружения собирателя жемчуга компенсирует многие другие, бесплодные. Высокий доход, который приносит одному адвокату', инженеру или торговцу его природный талант, соотносится со сравнительной неудачей многих других, которые в молодости, возможно, были столь же многообещающими людьми и затратили столько же на образование и жизненный старт, но у которых отношение их услуг производству к их затратам оказалось меньше. Наиболее умелые предприниматели — это, вообще говоря, те, кто получает самые высокие прибыли и вместе с тем производит свою работу с наименьшими издержками, и передать их работу менее квалифицированным людям, которые попытаются выполнить ее дешевле, столь же расточительно для общества, как отдать драгоценный алмаз в обработку более низко оплачиваемому, но неумелому гранильщику.

§ 4. Возвращаясь к точке зрения, изложенной в гл. II данной книги, мы можем определить двойное отношение, которым факторы производства связаны друг с другом. С одной стороны, они часто конкурируют за занятость: тот, чья производительность относительно издержек на него выше, стремится вытеснить другой и тем самым ограничивает цену спроса на него. С другой же стороны, они формируют сферу занятости друг для друга, так как для любого из них не существует сферы занятости, кроме той, которую создают другие: национальный дивиденд, который является общим продуктом всех их и который растет вместе с предложением каждого из них, является также единственным источником спроса на любой из них.

Таким образом, рост вещественного капитала заставляет его прокладывать пути в новые сферы его использования и, хотя это может случайно уменьшить сферу занятости для ручного труда в некоторых отраслях, в целом же приводит к значительному расширению спроса на ручной труд и все другие факторы производства. Поэтому значительно увеличивается и национальный дивиденд, который является общим источником спроса на все факторы, и, поскольку усиление конкуренции вещественного капитала за занятость снизит норму процента, общий продукт капитала и труда будет разделяться в более благоприятном соотношении для труда, чем ранее.

Этот новый спрос на труд отчасти примет форму создания новых предприятий, которые до этого не могли бы сводить концы с концами; тем временем возникнет новый спрос со стороны производителей нового, более дорогого, оборудования. Поэтому, когда мы говорим, что машины заменяются трудом, это означает, что один вид труда, связанный с длительным ожиданием, вытесняется другим — с меньшим ожиданием, и по одной только этой причине было бы невозможно заменить капитал трудом вообще, разве что на отдельных местах, импортируя его из других мест.

Остается верным, однако, что главной выгодой для груда, вытекающей из роста капитала, является не создание для первого новых сфер занятости, но возрастание общего продукта земли, труда и капитала (или земли, труда и ожидания) и уменьшение доли этого продукта, выделяемой как вознаграждение данной суммы капитала (или ожидания).

§5. При обсуждении влияния, которое оказывает изменение предложения какого-либо промышленного вида труда на сферу занятости других видов труда, не было необходимости затрагивать вопрос о том, вызывается ли увеличение массы труда ростом числа или повышением производительности работников этой группы, потому что данный вопрос не имеет прямого отношения к анализу. В любом случае к национальному дивиденду добавляется одинаковая величина, и в любом случае конкуренция заставит их в равной степени переступить те границы, за которыми предельная полезность их труда ниже, и таким образом уменьшит долю общего продукта, на которую способна претендовать как на вознаграждение данная сумма труда данного вида, в тех же масштабах.

Однако этот вопрос жизненно важен для самих работников данной группы, поскольку если изменение выражается в увеличении их средней производительности на 1/10, тогда уровень совокупного дохода каждых десяти из них будет таким же, каким он был бы у каждых 11 работников, если бы их число увеличилось на 1/10, производительность оставалась неизменно [Предположим, например, что расширение предложения тр да данной группы на 1/10 заставит работников этой группы выполнять работу с более низкой предельной полезностью и таким образом снизит их заработную плату за любое данное количество труда на 1/30. Тогда, если изменение будет связано с увеличением их численности, их средний заработок уменьшится на 1/30. Однако, если оно будет вызвано ростом производительности, оплата их труда увеличится на 1/16, (более точно она составит 11/10 х 1 19/300 прежней).].

Зависимость заработной платы каждой группы рабочих от числа и производительности других групп составляет особый случай общего правила о том, что окружение (или конъюнктура) играет роль, по меньшей мере сравнимую с ролью затрат человеческих энергии и способностей в определении той части чистого продукта, к которой всегда приближается его заработная плата под влиянием конкуренции.

Чистый продукт, к которому приближается нормальная заработная плата любой группы рабочих, следует исчислять на основе предпосылки, что производство доведено до такого уровня, при котором его продукт может быть продан с нормальной, но не большей прибылью и в расчете на рабочего с нормальной производительностью, чей добавочный продукт оплачивает предпринимателя нормальных способностей, нормальной удачливости и с нормальными ресурсами, приносящими нормальную прибыль, но не более. (Чтобы исчислить нормальную заработную плату рабочего, чья производительность больше или меньше нормальной, нужно добавить к чистому продукту или вычесть из него соответствующую величину.) Избираемый период должен характеризоваться нормальной степенью процветания и относительным соответствием предложения различных видов труда. Если же, например, строительная промышленность находится в исключительном застое, или, наоборот, необычайно процветает, или ее развитие ограничено недостаточным предложением труда каменщиков либо плотников, в то время как предложение труда других классов строительных работников избыточно, то такое положение не позволит правильно исчислить отношение чистого продукта к нормальной заработной плате ни по каменщикам, ни по плотникам. [О соотношении между заработной платой и предельным чистым продуктом труда см. кн. VI, гл. I и II, и особенно §7 в каждой из глав ; далее этот вопрос рассматривается в кн. VI, гл. XIII. Относительно необходимости находить представительный предел см. кн. V, гл. VIII, § 4, 5, где приводятся соответствующие аргументы в пользу вывода, что, когда он достигается, воздействие предложения труда любой группы рабочих на заработную плату остальных уже учтено и что влияние, которое оказывает тот или иной отдельный рабочий на общее экономическое положение отраслей страны, бесконечно мало и не соответствует отношению его чистого продукта к его заработной плате. О препятствиях к быстрому росту выпуска, даже когда такой рост теоретически дает большую экономию, и об особой осторожности, необходимой в употреблении термина "предельный" по отношению к этим препятствиям, немного говорится в кн. V, гл. XII, и в Приложении Н.]

Глава ХII. Общее воздействие экономического прогресса.

§ 1. Сфера занятости, предоставляемая труду и капиталу в каком-либо месте, зависит, во-первых, от наличия там природных ресурсов, во-вторых, от возможности их использования, вытекающей из развития знаний, а также общественной и промышленной организации, и, в-третьих, от доступа к рынкам сбыта для образующегося излишка товаров. Важность последнего условия часто недооценивается, однако если мы обратимся к истории новых государств, то увидим, что его роль значительна.

Обычно говорят, что там, где существует изобилие хорошей земли, свободной от ренты, а климат здоровый, и реальное вознаграждение труда, и процент на капитал должны быть высокими. Но это лишь отчасти верно. Жизнь первых колонистов Америки была очень тяжела. Природа давала им дерево и мясо почти свободно, однако удобств и наслаждений у них было мало. И даже сейчас остаются места, особенно в Южной Америке и Африке, которых капитал и труд избегают, так как несмотря на то, что природа рождает там все в изобилии, оттуда нет готовых коммуникаций в остальной мир. С другой стороны, капитал и труд могут быть с высокой отдачей применены в добывающих районах, расположенных в центре солончаковой пустыни, в которую однажды были проложены коммуникации из внешнего мира, или в торговых центрах, расположенных на бесплодном морском побережье, которые, если бы они были ограничены собственными ресурсами, могли бы содержать небольшое население, да и то лишь в крайней нищете. И великолепные рынки предлагаются для продуктов вновь заселенных стран странами, давно заселенными, с тех пор, как коммуникации на паровой тяге превратили Северную Америку, Австралию и отчасти Африку и Южную Америку в богатейшие за все время крупные сферы занятости капитала и труда.

Однако в конечном счете главная причина современного процветания новых стран заключается не в тех предлагаемых Старым Светом рынках, где на место доставляются товары, а в тех, на которые поступают обязательства доставить их к определенной дате. Горстка колонистов, получивших вечные права на необозримые площади богатой земли, стремится пожинать будущие ее плоды уже в этом поколении, и поскольку она не может сделать это непосредственно, то делает это косвенным путем, продавая в обмен на готовые товары Старого Света обещания заплатить намного большими количествами товаров, которые ее собственная земля произведет в будущем поколении. В той или иной форме они закладывают свою новую собственность Старому Свету под очень высокий процент. Англичане и другие люди, накопившие средства наслаждения в настоящем, спешат обменять их на более значительные обещания на будущее, чем они могут получить дома; огромный поток капитала течет в новую страну, и его поступление очень высоко поднимает уровень заработной платы. Новый капитал проникает, хотя и медленно, в отдаленные районы, где он настолько редок и где так много желающих получить его, что за него часто платят — и длительное время — 2% в месяц, и лишь постепенно ставка снижается до шести или даже пяти процентов годовых. Поскольку переселенцы, полные предприимчивости и видящие свой путь в приобретении прав частной собственности на имущество, стоимость которого должна быстро возрасти, стремятся стать независимыми предпринимателями и, по возможности, нанимать других, это привлекает наемных работников высоким заработком, который оплачивается в значительной степени товарами, полученными в кредит из Старого Света по закладным или иными путями.

Разумеется, трудно в точности оценить реальный уровень заработной платы в отдаленных районах новых стран. Рабочие там — это избранные люди с природной склонностью к приключениям, грубые, решительные и предприимчивые, мужчины в расцвете сил, не знающие, что такое болезни; и разного рода испытания, через которые они проходят, сильнее, чем может вынести средний англичанин, и гораздо сильнее, чем может вынести средний европейский рабочий. Среди них нет бедных, потому что нет слабых; если кто-то заболевает, он вынужден уйти в какие-нибудь менее населенные места, где меньше заработки, но где можно жить более тихо и не так напряженно. Их доходы очень высоки, если выразить их в деньгах, однако многие удобства и наслаждения, которые они могут получить свободно, они должны покупать по очень высоким ценам, т.е. полностью тратить свои доходы либо жить в более населенных местах, чтобы покупать по более низким ценам. Правда, многие из этих трат удовлетворяют искусственные потребности, от которых легко можно избавиться там, где никто не обладает вещами, удовлетворяющими их, и никто не ожидает их.

По мере роста населения, при том, что лучшие места уже заняты, природа дает в целом все меньше сырья на единицу предельных затрат производителя, и это несколько снижает его заработок. Но даже в сельском хозяйстве наряду с законом убывающей отдачи постоянно действует и закон ее возрастания, и многие, вначале исключенные из обработки, земли дают щедрую отдачу на заботливый уход, а тем временем развитие шоссейных и железных дорог, а также рост различных рынков и отраслей обеспечивает экономию в производстве, возможно, безграничную. Другими словами, тенденции возрастания и снижения отдачи, по-видимому, хорошо уравновешивают друг друга, хотя временами то одна, то другая оказывается сильнее.

Если труд и капитал растут одинаковыми темпами и если, увязывая их друг с другом, законом производства становится постоянная отдача, тогда не будет изменений в ее разделении на долю труда и долю капитала, другими словами, между трудом и капиталом, работающими вместе в том же соотношении, что и раньше; тогда поэтому необходимости в каких-либо изменениях заработной платы или процента не возникает.

Если же, однако, капитал возрастает намного быстрее, чем труд, норма процента, вероятно, упадет, и тогда уровень заработной платы, возможно, поднимется за счет доли данной массы капитала. Тем не менее совокупная доля капитала может при этом расти быстрее, чем совокупная доля труда. [Предположим, например, что какая-либо масса капитала с, соединенная с какой-то массой труда l, увеличивает продукт на , из которых выступает как процент на капитал, а остальные Зр приходятся на труд. (Труд включает в себя много ступеней сложности, в том числе труд по управлению, но он всегда соотносится с общей дневной нормой неквалифицированного труда данной производительности; см. ранее, кн. IV, гл. III, § 8.) Предположим, что количество труда удваивается, а количество капитала увеличивается в четыре раза, тогда как абсолютная продуктивность производства любой части каждого фактора остается неизменной. Тогда мы можем ожидать, что вместе с 2l произведут 2 х Зр + 4р = 10р. Допустим теперь, что норма процента, т.е. вознаграждение любой части капитала (исключая ту, которая приходится на труд по управлению, и т.п.), снижается до 2/3 первоначальной величины, так что на приходится только 8/3 вместо . Тогда на труд всех видов останется только 7 1/3 вместо . Сумма, приходящаяся на каждую часть капитала, должна уменьшиться, а та, которая приходится на каждую часть труда, - возрасти. Однако общая сумма, приходящаяся на капитал, должна увеличиться в пропорции 8:3, тогда как вознаграждение за труд возрастет в меньшей пропорции 22 : 9. В таких вопросах лучше всего выделять процент, но, конечно, мы могли бы говорить и о прибылях, а не о проценте, противопоставляя долю капиталистов (вместо доли капитала) доле наемного труда.]

Однако будет законом производства товаров постоянная отдача или нет, законом производства для новых землевладений является быстрое ее уменьшение. Приток иностранного капитала, даже если он остается таким же, как всегда, относительно численности населения уменьшается; товары, полученные в кредит из Старого Света, уже не играют столь значительной роли в заработной плате, я это - главная причина последующего сокращения массы жизненных средств, предметов роскоши и наслаждений, которые можно получить, работая с той же производительностью. Есть и еще две причины, уменьшающие среднедневное денежное выражение заработной платы. По мере роста удобств и наслаждений, связанных с цивилизацией, средняя производительность труда, как правило, снижается вследствие притока иммигрантов — менее крепких работников, чем первые переселенцы; и многие из новых удобств и предметов роскоши не входят непосредственно в заработную плату, а являются дополнением к ней. [Мы приняли их в расчет, когда пришли к выводу, что тенденция возрастания отдачи в целом уравновешивает противоположную, и мы обязаны учитывать их по полной стоимости, когда рассматриваем изменения в реальной заработной плате. Многие историки сравнивали заработную плату в различные эпохи, соотнося ее исключительно с теми товарами, которые всегда находились в общем употреблении. Но по сути рассматриваемого вопроса это как раз те товары, на которые распространяется закон убывающей отдачи и которых все больше не хватает по мере роста населения. Это делает подобный взгляд односторонним и ошибочным в общих выводах.]

§ 2. Существующие экономические условия в Англии — прямой результат тенденции к увеличению масштабов производства, торговли и найма рабочей силы, тенденции, которая долгое время развивалась медленно, но в XVIII в. получила двойной импульс — от изобретений в механике и от роста численности зарубежных потребителей, которые вывозили огромные количества товаров одного вида. То была пора начинаний в области машинного производства стандартных деталей и применения специального оборудования в производстве специального оборудования для всех отраслей промышленности. Впервые с полной силой проявился закон возрастания отдачи в промышленности стран со сформировавшимися отраслями и крупными капиталами, особенно когда многие значительные капиталы объединились как в акционерные либо регулируемые компании, так и в концерны современного типа. Именно тогда начиналась тщательная "сортировка" товаров, идущих на отдаленные рынки, которая вела к национального и даже международного масштаба спекулятивным объединениям на товарных рынках и фондовых биржах и не в меньшей степени является источником тяжелейших практических проблем для грядущих поколений, чем более долговременные объединения производителей — как промышленных предпринимателей, так и рабочих.

Ведущая тенденция современного развития — сведение огромного числа норм к одному шаблону, уменьшение любого рода препятствий к объединению действия мощных факторов и распространению их влияния на необозримо широкие сферы, развитие транспорта с помощью новых методов и новых возможностей. Мощеные дороги и модернизированный флот XVIII в. разрушили местные объединения и монополии и открыли возможности для роста других, охватывающих более широкие области; каждое новое расширение и удешевление наземных и морских коммуникаций, печатного оборудования, телеграфа и телефона питает эту двойственную тенденцию и в нашем веке.

§ 3. Однако хотя в XVIII в., как и сейчас, реальный национальный дивиденд Англии во многом зависел от действия закона возрастания отдачи от ее экспорта, тип этой зависимости претерпел большие изменения. Тогда Англия в известной степени захватила монополию на новые методы обработки материалов и каждую единицу своего товара могла продавать - во всех случаях, когда их предложение было искусственно ограничено, — в обмен на огромные количества продукции других стран. Однако, отчасти потому, что время для перевозки объемных товаров еще не пришло, ее импорт из дальних стран востока и запада составляли преимущественно предметы роскоши для зажиточных людей, оказывавшие лишь едва заметное прямое воздействие на снижение стоимости жизненных средств для английского рабочего. Косвенно новые торговые связи действительно снижали стоимость металлоизделий, одежды и тому подобных потребляемых им товаров, поэтому производство этих товаров в крупных масштабах на внешний рынок удешевляло их и для английского рабочего. Однако это очень мало влияло на стоимость его продуктов питания, которая продолжала расти под влиянием закона убывающей отдачи, приводимого в действие быстрым ростом населения в новых промышленных районах, где традиционных ограничений, связанных с узкими рамками деревенской жизни, не существовало. Несколько позднее Великая французская война и серия неурожаев подняли ее до высшей точки, когда-либо достигавшейся в Европе.

Однако постепенно влияние внешней торговли начало распространяться и на издержки производства основных продуктов питания в Англии. По мере того как заселение Америки продвигалось все дальше на запад от Атлантического океана, в обработку поступали все более и более богатые пахотные земли, а стоимость транспортировки снижалась столь значительно, особенно в последние годы, что общие издержки импортирования квартера пшеницы, выращенной на предельных фермах, резко упали, хотя отдаленность предела возрастала. Англия же, таким образом, была избавлена от необходимости все более и более интенсивной обработки земли. Безлесые склоны холмов, на которые наползали пшеничные поля во времена Рикардо, превратились в пастбища, и пахарь работает сейчас там, где земля дает обильную отдачу на его труд, тогда как если бы Англия была ограничена собственными ресурсами, он должен был бы надрываться на все более и более бедной земле, постоянно перепахивая уже бывшую в обработке землю в надежде добавить своим тяжким трудом еще один-два бушеля к урожаю с одного акра. В настоящее время в среднем по урожайности году, когда земледелие лишь покрывает затраты, обработка "предельной земли" дает, возможно, в два раза больше продукции, чем во времена Рикардо, и в пять раз больше, чем она могла бы дать сейчас, если бы при теперешней численности населения Англия была вынуждена сама производить все потребляемые в ней продукты питания.

§ 4. Каждое усовершенствование в обрабатывающих отраслях увеличивало способность Англии удовлетворять различные нужды отсталых стран, что отвечало цели этих стран направить усилия на производство сырья, покупать готовые изделия, вместо того чтобы производить их для собственного потребления вручную. Новые изобретения открывали более широкие возможности для Англии продавать свою продукцию, что позволяло ей все больше приближать производство продовольствия к условиям, в которых закон убывающей отдачи не мог проявиться достаточно сильно. Но так продолжалось недолго. Ее изобретения повторялись, а позднее и часто перенимались Америкой и Германией, а также другими странами, поэтому английская продукция потеряла почти все свои преимущества, вытекающие из монополии на производство. Поскольку на тонну английской стали можно было купить в Америке сельскохозяйственных и других сырых материалов не больше, чем производилось там с помощью такой массы капитала и труда, которая потребовалась бы для производства тонны стали (на основе новой технологии), постольку по мере роста продуктивности труда в производстве стали в Англии и Америке количество продовольствия или сырья, покупаемого за тонну стали, уменьшалось. Именно по этой причине — так же, как и вследствие высоких таможенных пошлин, установленных на ее товары во многих странах, — развитие обрабатывающих отраслей в Англии, несмотря на широкие масштабы ее торговли, в меньшей степени увеличивало ее реальный национальный дивиденд, чем можно было бы ожидать.

Возможность производить для собственного потребления дешевую одежду и мебель приносила Англии немалую выгоду, однако те усовершенствования в обрабатывающих отраслях, которые она делила с другими странами, не давали прямого увеличения объема сырья, которое она могла получить от других стран в обмен на продукт данного количества своего капитала и труда. Вероятно, более чем 3/4 той прибыли, которую она извлекла из совершенствования своих промышленных товаров в XIX в., Англия была обязана снижению издержек перевозки людей и товаров, удешевлению водоснабжения и освещения, электроэнергии и средств информации, поскольку главным экономическим событием нашего века является развитие не обрабатывающих, а транспортных отраслей. Именно они растут наиболее быстро, как по общим масштабам, так и каждая в отдельности, и именно они порождают большинство тревог, связанных с тенденцией крупного капитала обращать силы экономической свободы на разрушение этой свободы; правда, с другой стороны, именно они внесли также и наибольший вклад в увеличение богатства Англии.

§ 5. Таким образом, новый экономический век принес с собой большие изменения в относительной стоимости труда и основных жизненных средств, и природа многих из этих изменений такова, что в начале прошлого столетия они не могли произойти. Америка того времени плохо подходила для выращивания пшеницы, а стоимость ее наземной транспортировки на огромные расстояния делала его невозможным. Трудовые издержки пшеницы, т.е. масса труда, необходимого, чтобы оплатить один пек пшеницы, достигала тогда наивысшей точки, тогда как сейчас находится на низшей. В общем, заработная плата в сельском хозяйстве составляет меньше одного пека пшеницы в день, однако в первой половине XVIII в. она держалась на уровне пека, а в XV в. — пека с четвертью или, может быть, несколько больше, тогда как сейчас — два или три пека. Оценки проф. Роджерса для средних веков несколько выше, однако он, по-видимому, исходит из заработка более высоко оплачиваемых рабочих, представляя его как общий. В средние века, даже в достаточно благоприятные годы, качество пшеницы было более низким, нежели у обычной пшеницы сейчас, в неурожайные же годы пшеница бывала настолько заплесневелой, что в наши дни ее вообще не стали бы есть; кроме того, пшеница редко становилась хлебом прежде, чем из нее выплачивалась значительная доля за помол на мельнице, принадлежащей господину.

Известно, что там, где плотность населения невысока, природа поставляет траву, а значит и корм для скота, почти даром, и в Южной Америке на этой основе появилось немало новоиспеченных богачей. В средние века, однако, население Англии было уже достаточно плотным, чтобы поднять трудовые издержки (labour value) мяса довольно высоко, хотя качество его было низким. Крупный рогатый скот - хотя вес одного животного едва достигал пятой части веса современной коровы — отличался очень большим скелетом, поэтому мякоть была только там, где начинались самые крупные части туши, и поскольку зимой скот находился на грани голодной смерти, а на летних травах быстро набирал вес, в мясе было много воды, поэтому в процессе кулинарной обработки оно теряло значительную часть своего веса. В конце лета скот резали на засол, а соль была дорогой. Зимой даже зажиточным людям редко случалось попробовать свежего мяса. Столетие назад рабочие ели очень мало мяса, тогда как сейчас - несмотря на то что цена на него несколько выше — они потребляют его в среднем больше, чем, по-видимому, в какое-либо другое время в истории Англии.

Обратившись теперь к плате за жилье, мы увидим, что стоимость земельных участков (ground-rent) поднялась в городах как в абсолютной величине, так и в расчете на единицу площади. Это связано с тем, что все большая часть населения живет в домах, расположенных на участках, за которые надо платить, как в городе, а городской уровень стоимости земли растет. Однако действительная плата за жилье, т.е. то, что остается после вычета из общей платы полной арендной стоимости (rental value) земельного участка, вероятно, лишь ненамного выше, чем когда-либо раньше (если вообще выше), поскольку норма прибыли с оборота на капитал, занятый в строительстве, теперь низка, а трудовые издержки (labour cost) строительных материалов изменились незначительно. Кроме того, следует помнить, что те, кто платит высокую плату за городское жилье, в обмен получают развлечения и другие преимущества городской жизни, которые многие из них не захотели бы променять и на гораздо большее, чем общая арендная плата.

Трудовые издержки (labour cost) древесины сейчас выше, чем в средние века, хотя и ниже, чем в начале столетия, а глинобитной, кирпичной или каменной стены изменились незначительно, тогда как для железа — не говоря уже о стекле — сильно снизились.

Расхожее представление о том, что действительная квартирная плата выросла, на самом деле вытекает из недостаточного знакомства с условиями проживания наших предков. Спальня в современном загородном коттедже квалифицированного мастерового намного лучше, чем у средневекового джентри, а рабочие того времени вообще не имели другого ложа, кроме пука соломы, кишащего паразитами и брошенного на сырой земляной пол. И такие полы были, вероятно, даже менее вредными, когда они ничем не покрывались и были общими и для человеческих существ и для домашних животных, чем когда их для приличия застилали камышовыми циновками, под которыми почти всегда накапливался всякий мусор. Бесспорно, однако, что в настоящее время жилища беднейших классов в наших городах разрушительно действуют и на тела и на души и что при наших теперешних знаниях и ресурсах у нас нет ни причин, ни оправданий, чтобы позволить этому продолжаться. [Бедствия прошлого были, вероятно, еще значительнее, чем обычно полагают. См., например, разительные показания покойных лорда Шафтсбери и мисс Октавии Хилл Жилищной комиссии в 1885 г. Воздух Лондона сейчас полон дыма, но он, может быть, менее вреден, чем был до того, как пришло время научных способов его очистки, даже несмотря на то, что население было тогда относительно небольшим. ]

Топливо, как и трава, часто бывает свободным даром природы при небольшом населении, и в средние века коттеры (cottagers) почти всегда могли разжечь небольшой костер из хвороста, чтобы обогреть себя, когда они собирались в своих лачугах, не имевших дымохода, через который могло бы уходить тепло. Однако по мере роста населения нехватка топлива тяжелым бременем легла на плечи трудовых слоев и могла бы совсем остановить развитие Англии, если бы в ней не нашлось угля, готового занять место древесины в качестве топлива для домашних целей, равно как и для выплавки железа. В настоящее время он так дешев, что даже бедные имеют возможность обогревать свои жилища и при этом не жить в отравленной и отупляющей атмосфере.

Это одна из величайших услуг, которые оказал уголь современной цивилизации. Другая состоит в том, что благодаря ему у нас дешевое нижнее белье, без стирки которого массы людей, живущих в холодном климате, не могут обойтись; в этом заключена, может быть, главная выгода, которую получила Англия от непосредственного применения машин в производстве товаров для собственного потребления. Третья и не менее важная услуга — обеспечение изобилия воды, даже в крупных городах [Чтобы подать воду с возвышенного места к нескольким источникам коллективного пользования, достаточно примитивного устройства, но распределить воду повсеместно так, чтобы и ее подача и ее сток предоставляли жизненно важные услуги по очистке, было бы невозможно без паровых насосов, действующих на угольном топливе, и без железных труб, произведенных с помощью угля.]; и еще одна—обеспечение с помощью минерального масла дешевого искусственного освещения, которое необходимо не только при некоторых работах, но—и это момент более высокого порядка — также для разумного использования вечернего досуга. К этой группе атрибутов цивилизованной жизни, связанных с углем, с одной стороны, и современными средствами транспорта—с другой, мы должны добавить, как уже отмечалось, дешевые и совершенные средства передачи новостей и мыслей, осуществляемой на основе печатания с помощью пара и средств доставки, созданных с помощью пара. Эти факторы вкупе с электричеством делают возможной цивилизацию масс в странах, климат которых не настолько теплый, чтобы расслабляться, и подготовляют путь для подлинного самоуправления и объединенных действий населения не просто такого города, как Афины, Флоренция или Брюгге, но целой страны и в некоторых отношениях — даже всего цивилизованного мира [См. Приложение А, особенно § 6.].

§ 6. Мы уже уяснили, что национальный дивиденд — это одновременно и совокупный чистый продукт, и единственный источник оплаты всех внутренних факторов производства страны; что чем он больше, тем больше — при прочих равных условиях — доля каждого фактора производства; и что рост предложения данного фактора, как правило, снижает его цену — в пользу остальных факторов.

Этот общий принцип особенно применим к такому фактору, как земля. Увеличение массы продукта земли, поставляемого на какой-либо рынок, вначале увеличивает прибыль тех капиталистов и рабочих, которые представляют остальные факторы на этом рынке. И влияние на стоимости, производимое в современный период новыми средствами транспортировки, заметно сейчас, как никогда раньше в истории землевладения: стоимость земли увеличивается с каждым улучшением ее связи с рынками, на которых продается ее продукт, и падает с каждым новым поступлением на эти рынки продукции из более отдаленных мест. Еще не так давно английские графства были полны опасений относительно того, что строительство хороших дорог позволит более отдаленным частям Англии конкурировать с ними в снабжении Лондона продуктами питания, а сейчас дифференциальные преимущества (differential advantages) английских ферм в некоторых отношениях уже снижены импортом продовольствия, которое перевозится по индийским и американским железным дорогам, а затем кораблями, сделанными из стали и приводимыми в движение паровыми турбинами.

Однако, как утверждал Мальтус и признавал Рикардо, то, что способствует процветанию нации, в долговременном аспекте способствует также и благоденствию землевладельцев. Верно, что, когда в начале прошлого столетия серия неурожаев сразила страны, не имевшие возможности импортировать продукты питания, земельная рента в Англии росла очень быстро, однако рост, вызванный такими причинами, по самой природе рассматриваемого случая не мог продолжаться слишком долго. И введение свободы торговли зерном в середине века, за которым последовало расширение посевов пшеницы в Америке, быстро поднимает реальную стоимость взятой вместе городской и сельской земли, т.е. увеличивает массу жизненных средств, предметов роскоши и наслаждений, которая может быть оплачена совокупной рентой всех городских и сельских землевладельцев. [Согласно оценке Стуржа, содержащейся в инструктивном письме, прочитанном в Землемерном институте в декабре 1872 г., аграрная (денежная) рента Англии удвоилась за 1795 -1815 гг., а затем сократилась на треть к 1822 г. После этого она попеременно то увеличивалась, то снижалась и сейчас составляет приблизительно 40-50 млн. ф. ст. против 50-55 млн. ф. ст. в 1873 г., когда она достигла самого высокого уровня. Она составляла около 30 млн. ф. ст. в 1810 г., 16 - в 1770 г. и 6 млн. ф. ст. в 1600г. (Ср.: Giffen. Growth of Capital, ch. V; Porter. Progress of the Nation. Sect. II, ch. I). Однако рента с городских земельных участков сейчас намного выше, чем с сельскохозяйственных, и, чтобы исчислить полный доход землевладельцев от роста населения и общего прогресса, мы должны учесть стоимость тех участков, на которых возведены теперь железные дороги, шахты, доки и тому подобные сооружения. В целом денежная рента с английских земель более чем в два - а в реальном выражении, наверное, в четыре - раза выше, чем во время отмены хлебных законов. Существуют, конечно, и исключения. Экономическое развитие может принять форму строительства новых железных дорог, которые перехватят значительную часть перевозок, или наращивания размеров судов, и тогда новые корабли не смогут войти в существующие доки, рассчитанные на суда с низкой осадкой. ]

§ 7. Однако, хотя развитие промышленной среды в целом приводит к увеличению стоимости земли, оно чаще снижает, чем не снижает, стоимость машин и других видов основного капитала в той мере, в какой эту стоимость можно отделить от участков, на которых она находится. Вследствие внезапного подъема благосостояния действительно можно какое-то время получать очень высокую отдачу на производственные мощности, имеющиеся в какой-либо отрасли. Однако вещи, которые можно множить беспредельно, не могут долго сохранять ценность редких вещей, и если они весьма долговечны, как, например, корабли, доменные печи или ткацкие машины, то быстрое совершенствование их производства, вероятно, приведет к значительному их обесценению.

Стоимость таких сооружений, как железные дороги и доки, в долгосрочном аспекте зависит главным образом от их местоположения. Если оно удачно, то развитие их индустриального окружения повысит их чистую стоимость, даже с учетом тех расходов, которые необходимо будет произвести, чтобы поддерживать их на современном уровне [ См. ранее, кн. IV, гл. VII.].

§ 8. Можно сказать, что политическая арифметика началась в Англии в XVII в., и с этого времени мы наблюдаем постоянный и почти равномерный рост накопленного богатства на душу населения2.

Даже не терпящий отсрочки человек постепенно становится более склонным жертвовать праздностью или другими радостями во имя того, чтобы получить их в будущем. Он становится более "дальнозорким", т.е. приобретает все большую способность осознавать будущее и ясно представлять его своим внутренним взором; он более расчетлив, лучше управляет собой и поэтому более склонен высоко оценивать будущие потери и выгоды - понимая эти термины достаточно широко, чтобы их можно было отнести и к высшим либо низшим привязанностям человеческого разума. Он менее эгоистичен и поэтому более склонен работать и сберегать во имя увеличения общественного богатства и общественных возможностей, ведущих к более высокой жизни.

Несомненно, что он теперь более склонен, чем в прежние времена, нести потери в настоящем ради будущих выгод — можем ли мы проследить непрерывный рост потраченных им усилий во имя получения настоящих либо будущих удовольствий или нет. На протяжении многих поколений индустрия западного мира постоянно становилась все более работящей: число праздников сокращалось, рабочее время увеличивалось, и—по его ли воле или по необходимости — у человека оставалось все меньше возможностей для поиска удовольствий вне его работы. Однако эта тенденция достигла, по-видимому, своего апогея и теперь ослабевает. В работе любой сложности, исключая высшие ее ступени, люди ценят отдых выше, чем прежде, и все более нетерпимы к усталости, связанной с чрезмерным напряжением, и в целом они, вероятно, менее склонны, чем раньше, переносить постоянно растущее "неудобство" очень длинного рабочего дня ради получения наслаждений в настоящем. Эти же причины могли уменьшить их склонность напряженно трудиться для удовлетворения отдаленных потребностей, если бы не даже еще более быстрый рост их способности осознавать будущее и, может быть, — хотя это более сомнительно — их желания приобрести то социальное отличие, которое приносит обладание даже небольшим запасом накопленного богатства.

Это возрастание капитала на душу населения вело к уменьшению его предельной полезности, поэтому нормы процента на капиталовложения снизились, хотя и в разной степени. Согласно сообщениям в печати, норма процента держалась на уровне 10% в течение значительной части средних веков и упала до 3% в начале XVII в. Впоследствии огромный промышленный и политический спрос на капитал опять поднял ее и во время Великой войны она была относительно высокой. Когда политический спрос прекратился, она упала; приток золота в это время был очень слабым; однако она вновь выросла в третьей четверти прошлого века, когда в изобилии поступило новое золото, а капитал испытывал большую нужду в железных дорогах и развитии новых стран. После 1873 г. приход эры мира и сокращение притока золота привели к снижению процента, однако в настоящее время он снова растет, отчасти благодаря расширяющемуся поступлению золота [См. ранее, кн. VI, гл. VI, §7.].

§ 9. Благодаря повышению общей просвещенности и чувства ответственности за юные поколения наращивание общественного богатства стало осуществляться в значительной степени за счет инвестиций капитала, как вещественного, так и личного. Это нашло свое воплощение в громадном росте предложения квалифицированного труда, который намного увеличил национальный дивиденд и поднял средний уровень доходов всего народа, однако при этом квалифицированный труд во многом лишился своей ценности как редкой вещи и его вознаграждение снизилось, если не абсолютно, то во всяком случае по отношению к общему росту доходов. По этой причине многие занятия, которые еще недавно считались сферой приложения квалифицированного труда — и на словах их продолжают считать таковыми,— по величине заработной платы опустились до уровня неквалифицированного труда.

Разительным примером является умение писать. Верно, что многие виды конторского труда требуют редкого сочетания высокого интеллекта и моральных качеств, однако почти любого можно с легкостью обучить работе переписчика, и в Англии, наверное, скоро останутся лишь считанные мужчины и женщины, не умеющие писать достаточно хорошо. Когда писать умеют все, работа переписчика, которая оплачивалась более высоко, чем любой вид ручного труда, переходит в разряд неквалифицированных. Фактически лучшие виды ремесленного труда развивают человека больше и оплачиваются лучше, чем такого же уровня виды конторского труда, которые не требуют ни рассуждения, ни ответственности. И как правило, лучшее, что может сделать ремесленник для своего сына, — это довести его умение выполнять работу, которая составляет его профессию, до совершенства, чтобы он мог понимать ее механические, химические или иные научные основы и проникнуться духом любых возможных усовершенствований в ней. Если его сын сможет доказать, что обладает хорошими природными способностями, он с гораздо большей вероятностью поднимется до высокого положения в мире со скамейки искусного мастерового, чем из-за конторки чиновника.

Новая отрасль промышленности часто трудна просто потому, что незнакома, и для выполнения работы, которая по силам — когда тропа уже хорошо проторена — человеку с обыкновенными данными и даже женщине либо ребенку, поначалу требуются люди большой силы и мастерства; их заработки первое время высоки, но по мере освоения работы падают. Поэтому оценки роста средней заработной платы часто занижены: случается, что многие статистические данные, внешне типичные для общих изменений заработной платы, взяты на примере отраслей, относительно новых поколение-два назад, а теперь ставших доступными для людей намного меньших реальных возможностей, чем у тех, кто прокладывал им путь. [Ср. кн. IV, гл. VI, § 1, 2, и гл. IX, § 6. По мере развития отрасли совершенствование оборудования определенно уменьшает степень напряженности труда в выполнении любого конкретного задания и поэтому резко снижает оплату труда в выполнении любой отдельной работы. Однако тем временем скорость работы машин и число машин, поручаемых заботам каждого рабочего, вырастают, может быть, настолько, что общая напряженность рабочего дня увеличивается. Взгляды работодателей и наемных работников на этот предмет часто расходятся. Ясно, например, что повременная оплата в текстильной промышленности выросла, однако наемные работники в противоположность предпринимателям утверждают, что напряженность труда возросла в еще большей степени. В этом примере заработная плата оценена в деньгах, но, когда в расчет принимается их покупательная способность, не остается сомнений в том, что оплата реальной производительности стала выше, т.е. что расходование данной массы усилий, умения и энергии вознаграждается большим господством над товарами.]

Следствием подобных изменений является увеличение численности занятых таким трудом, который считается квалифицированным — независимо от того, точно употреблен сейчас этот термин или нет, — и этот постоянный рост числа рабочих более высокой квалификации вызвал повышение средней заработной платы для всех рабочих, более быстрое, чем повышение средней представительной заработной платы по каждому уровню квалификации [Это можно показать яснее на конкретном примере. Если в квалификационной группе А насчитывается 500 рабочих, получающих по 12 шилл. в неделю, в группе В - 400 рабочих, получающих 25 шилл. в неделю, и в группе С - 100 рабочих с заработной платой 40 шилл. в неделю, то средняя заработная плата этих 1000 человек составляет 20 шилл. в неделю. Если со временем 300 человек из группы А переходят в группу В и 300 -из группы В в группу С, а заработная плата в каждой группе остается прежней, то средняя заработная плата всей 1000 человек составит 28 шилл. 6 пенсов. И даже если уровень заработной платы в каждой группе упадет за это время на 10%, общая средняя будет равна 25 шилл. 6 пенсов, т.е. поднимется выше чем на 25%. Пренебрежение такими фактами может, как подчеркивал сэр Р. Гиффен, привести к серьезным ошибкам.].

В средние века ремесленники как класс — хотя отдельные из них, люди больших способностей, оставались ремесленниками всю жизнь и становились артистами в своем деле — стояли ближе к неквалифицированным рабочим, чем в настоящее время. К началу новой промышленной эры в середине XVIII в. ремесленники в значительной мере утратили свои традиции превращения ремесла в искусство и еще не приобрели те технические навыки использования инструмента, уверенность и умение точно выполнять трудные задания, которыми отличаются современные рабочие высокой квалификации. В начале прошлого столетия произошли изменения, и наблюдатели были поражены открывшейся социальной пропастью между квалифицированными и неквалифицированными рабочими и разницей почти в два раза в росте заработной платы первых и вторых, которые объясняются поистине огромным увеличением спроса на высококвалифицированную рабочую силу, особенно в металлообрабатывающих отраслях, стимулировавших быстрый переход наиболее выдающихся рабочих и их детей в категорию высококвалифицированных мастеров. Вследствие потери ими как раз к этому времени прежней исключительности они стали аристократами по достоинству в большей степени, чем аристократами по рождению. Этот рост качества мастеров позволил им долгое время удерживать намного более высокий уровень оплаты их труда, чем у рядовых рабочих. Однако постепенно некоторые из более простых форм сложных профессий начали терять свою ценность редкой вещи по мере того, как они переставали быть новыми; в то же время непрерывно расширялся спрос на те простые формы некоторых профессий, которые ранее относились к неквалифицированному труду. Работу землекопа, например, или сельскохозяйственного рабочего все в больших масштабах перекладывали на дорогостоящие и сложные машины, которые, как считалось, использовались лишь в сложных работах, и реальная заработная плата по этим двум представительным видам труда быстро росла. Рост заработной платы сельскохозяйственных рабочих был бы еще более резким, если бы распространение в сельскохозяйственных районах современных веяний не побудило многих из наиболее способных детей оставить поля и прийти на железные дороги или в мастерские, стать полицейскими, кучерами или швейцарами в городах. Те, кто остался на полевых работах, получили лучшее образование, чем получили бы в более ранние времена, и, хотя они в среднем обладали, вероятно, меньшими природными способностями, они получали намного более высокую реальную заработную плату, чем их отцы.

Некоторые сложные и ответственные специальности, например доменщика или вальцовщика в металлургии, требуют большой физической силы и связаны с работой в тяжелых условиях, поэтому их оплата очень высока; время такое, что заставляет тех, кто может выполнять работу высокого класса и легко получать большую заработную плату, отказываться переносить тяготы иначе, чем за очень хорошее вознаграждение. [Сделанные выше краткие замечания об эволюции заработной платы могут быть хорошо дополнены анализом проф. Шмоллера из его "Volkswirtschaftslehre", гл. III, § 7 (vol. II, р. 259-316). Он особенно замечателен широтой взгляда и тщательным согласованием материальных и психических элементов прогресса. См. также последнюю часть его второй книги]

§ 10. Теперь мы можем перейти к рассмотрению изменений в соотношении заработной платы старых и молодых людей, женщин и детей.

Условия производства меняются так быстро, что накопление опыта в некоторых профессиях почти невозможно, и во многих из них такой опыт намного менее ценен, чем быстрота усвоения новых идей и приспособления сложившихся навыков к новым условиям. После пятидесяти лет человек получает, вероятно, меньше, чем до тридцати, и сознание этого побуждает мастеров следовать примеру неквалифицированных рабочих, чья естественная склонность к раннему браку всегда поощрялась желанием, чтобы расходы их семей начали сокращаться раньше, чем начнет снижаться их заработная плата.

Второй — и даже более несправедливой тенденцией такого рода является рост заработной платы детей относительно заработков их родителей. Машины вытесняют многих мужчин, но немногих мальчиков; традиционные ограничения, исключавшие их из некоторых видов труда, ушли в прошлое, и эти изменения вместе с распространением образования, положительные почти во всех других отношениях, были вредными в том, что они позволяли мальчикам и даже девочкам не повиноваться своим родителям и начинать жизнь по собственному разумению.

По аналогичным причинам заработная плата растет быстрее у женщин, чем у мужчин. И это большое достижение в том отношении, что дает развитие их квалификации, однако эта тенденция вредна тем, что искушает их отказываться от обязанности создать правильно поставленный дом и вкладывать свои силы в личный капитал способностей и характера своих детей.

§ 11. Относительное падение доходов, приносимых средними, но заботливо развиваемыми способностями, еще больше подчеркивается ростом доходов людей с исключительными способностями. Никогда еще среднего уровня написанные маслом картины не продавались так дешево, как сейчас, и никогда не продавались так дорого первоклассные картины. Бизнесмен умеренных способностей и средней удачливости получает сейчас прибыль на свой капитал по более низкой норме, чем когда-либо прежде, в то же время есть операции настолько масштабные, что позволяют участвующему в них человеку исключительных таланта и удачи выручить огромные суммы со скоростью, доселе неизвестной.

Это изменение имеет две главные причины: во-первых, общий рост богатства и, во-вторых, развитие новых средств коммуникации, с помощью которых люди, однажды занявшие командные позиции, получают возможность применить свои созидательные и спекулятивные таланты в предпринимательстве с большим размахом и захватывать более широкие области, чем когда-либо раньше.

Именно первая из названных причин, и почти единственно она, позволила некоторым адвокатам получать очень высокие гонорары: богатый клиент, чья репутация или судьба, либо то и другое вместе поставлены на карту, редко считает какую-либо цену слишком высокой за услуги самого лучшего специалиста, какого только можно заполучить. И именно она опять-таки позволяет особо одаренным жокеям, художникам и музыкантам назначать очень высокие цены. Во всех этих областях деятельности самые высокие доходы, полученные в нашем поколении - это и самые высокие, которые мир когда-либо видел. Однако поскольку число индивидуумов, которые могут обогатиться благодаря своему голосу, строго ограничено не очень вероятно, что какой-либо певец сумеет выручить 10 тыс. ф. ст., как это, говорят, удалось в течение одного сезона миссис Биллингтон в начале прошлого столетия — почти столько же, сколько наиболее выдающиеся предприниматели нашего поколения заработали на своих предшественниках.

Если указанные две причины действуют совместно, они дают огромную силу и богатство тем предпринимателям нашего поколения в Америке или где-то еще, кто обладает выдающимися талантами и обласкан фортуной. В некоторых случаях значительная часть этих приобретений приходит от потерпевших неудачу конкурентов. Однако в остальных победители выигрывают главным образом благодаря высшей экономящей силе творческого гения, свободно работающего над новой крупной проблемой. Примером может служить основа-гель семьи Вандербильд, который извлек "Нью-Йорк сентрал рэйлроуд систем" из хаоса и сберег этим народу Соединенных Штатов, вероятно, больше, чем накопил для себя. [Следует заметить, однако, что некоторые из этих обогащений коренятся в возможностях формирования хозяйственных комбинатов, которые позволяют немногим способным, богатым и отважным людям эксплуатировать к собственной выгоде огромные массы промышленных, торговых или транспортных предприятий крупных районов. Ту часть их мощи, которая зависит от политических условий, и особенно от покровительственного тарифа, можно отбросить. Однако Америка так велика, а условия в ней столь изменчивы, что неспешное, степенное управление огромными акционерными компаниями на английский манер терпит неудачу в конкуренции с энергичным и самобытным стилем, быстрой и решительной силой небольшой группы богатых капиталистов, желающих и умеющих применить собственные ресурсы в крупных предприятиях с намного более широким размахом, чем в Англии. Переменчивые, как нигде, условия деловой жизни в Америке способствуют выдвижению в результате естественного отбора лучших умов и направляют их к цели, которую ставят перед собой все жители этой страны: почти каждый из них, начиная жизнь, решает стать богатым, прежде чем умрет. Современные усовершенствования в деловой жизни Америки и ее хозяйственные результаты представляют исключительный интерес для англичанина, однако эти уроки останутся неправильно истолкованными, если не иметь постоянно в виду существенные различия в хозяйственной жизни Старого и Нового Света.]

§ 12. Однако эти судьбы являются исключением. Распространение образования и привычки к расчету среди массы людей и возможности, которые новые методы предпринимательства предлагают для безопасного вложения мелких капиталов, говорят в пользу умеренных доходов. Налоговые декларации на доходы и домовладения, статистика потребления товаров, ведомости окладов более или менее высокооплачиваемых наемных работников правительственных учреждений и государственных компаний — все это показывает, что доходы среднего класса растут быстрее, чем богатых, что заработки ремесленников растут быстрее, чем у работников свободных профессий, и что заработная плата здоровых и энергичных неквалифицированных рабочих растет быстрее, чем у среднего ремесленника. В настоящее время доля совокупного дохода очень богатых в Англии, возможно, не больше, чем в прежние времена. Однако в Америке быстро растет общая стоимость земли, напряженность труда спускается до уровня напряженности труда иммигрантов, а великие финансисты приобретают необычайную мощь; поэтому вполне вероятно, что относительно совокупного дохода на труд совокупный доход от собственности растет и что быстрее всего увеличивается совокупный доход очень богатых.

Следует признать, что, если рост заработной платы сопровождается увеличением времени вынужденной бездеятельности, он частично теряет свои выгоды. Непостоянность занятости — большое зло и по справедливости привлекает внимание общества. Однако по совокупности нескольких причин оно кажется большим, чем есть в действительности.

Когда крупная фабрика работает неполное время, молва разносит новость на всю округу, и, возможно, что газеты распространят ее по всей стране. Когда же независимый мастеровой или даже мелкий предприниматель получает заказы только на несколько рабочих дней в месяц, об этом знают немногие. Поэтому любые сокращения в промышленности, случающиеся в наши дни, кажутся нам более значительными, чем они являются в действительности по сравнению с прошлыми. Раньше неквалифицированных рабочих нанимали на работу каждый год, однако они не были свободными и были "привязаны" к своей работе личным принуждением. Нет достаточных оснований полагать, что средневековый ремесленник был постоянно занятым. И наиболее стойкое непостоянство занятости мы наблюдаем сейчас в Европе в тех несельскохозяйственных отраслях Запада, где технология находится почти на уровне средних веков, и в тех отраслях Восточной и Южной Европы, где средневековые традиции наиболее сильны [Можно упомянуть здесь случай, который полностью согласуется с данными рассуждениями. В Палермо отношения между ремесленниками и их хозяевами имеют полуфеодальный характер. Каждый плотник или портной ходит за работой в один или несколько крупных домов. И пока он ведет себя правильно, он практически огражден от конкуренции. Здесь нет крупных спадов занятости, газеты никогда не переполнены подсчетами страданий безработных плотников или портных, потому что условия их работы меняются очень мало. Однако и в лучшие времена в Палермо больше безработных ремесленников, чем в Англии в период низшей точки наихудшего спада недавних лет. Дополнительно о непостоянстве занятости сказано ниже: кн. VI, гл. XIII, § 10.].

Во многих отраслях доля наемных работников, которые практически заняты неполный год, постоянно растет. Это общее правило, например, для отраслей, связанных с транспортом и растущих быстрее других, которые во многих отношениях являются представительными для второй половины XIX в., подобно обрабатывающим отраслям в первой его половине. И хотя скорость появления новых изобретений, переменчивость стиля и в первую очередь нестабильность кредита вызывают возмущения в современной промышленности, тем не менее, как мы можем наблюдать в настоящее время, существуют и сильные тенденции противоположного направления. Поэтому нет, по-видимому, достаточных оснований полагать, что непостоянство занятости в целом растет.

Глава ХIII. Связь между прогрессом и уровнем жизни.

§ 1. Проследим несколько дальше ту линию мысли, которую мы начали в кн. III, когда рассматривали связь между потребностями и видами деятельности (activities). Мы уяснили там основания в пользу вывода, что истинным двигателем экономического прогресса является скорее развитие новых видов деятельности, чем новых потребностей, и теперь мы можем углубиться в изучение этого вопроса, особенно важного для нашего поколения, а именно: какова связь между изменениями в образе жизни и уровне доходов; в какой степени первые могут считаться причиной вторых и как глубоки последствия этого влияния?

Термин уровень жизни (standard of life) используется здесь для обозначения норм деятельности, скорректированных на потребности. Таким образом, его повышение подразумевает рост сознания, энергии и чувства собственного достоинства, ведущий к большей осторожности и рассудительности в расходовании средств, исключение затрат на такие пищу и питье, которые возбуждают аппетит, но не прибавляют силы, и таких занятий, которые наносят ущерб и физический и моральный. Повышение жизненного уровня всего населения ведет к значительному росту национального дивиденда, часть которого предназначена для каждой категории труда и каждого вида деятельности (trade). Рост жизненного уровня для какого-нибудь одного класса труда или одного вида деятельности повышает его производительность и поэтому — его реальное вознаграждение. Это несколько увеличивает национальный дивиденд и позволяет работникам других категорий получать свое вознаграждение несколько меньшей ценой по отношению к их производительности.

Однако многие авторы ведут речь о влиянии на заработную плату не жизненного уровня, а уровня комфорта (standard of comfort), рост которого может означать просто расширение искусственных потребностей и среди них — возможно, главным образом — более низменных.

В самом деле, вполне вероятно, что каждое широкое улучшение уровня жизненных удобств сопряжено с совершенствованием образа жизни и открывает путь к новой и более высокой деятельности, но у людей, которые до тех пор не имели ни жизненных средств, ни условий, он едва ли вызовет прилив жизненных сил и энергии вследствие грубости и приземленности их взглядов. Таким образом, повышение уровня комфорта, по-видимому, предполагает некоторый рост жизненного уровня и в той степени, в какой это верно, увеличивает национальный дивиденд и улучшает условия жизни людей.

Некоторые другие авторы нашего и более раннего времени идут еще дальше, утверждая, что простое увеличение потребностей ведет к росту заработной платы. Однако единственное прямое последствие расширения потребностей состоит в том, что оно делает людей более несчастными, чем прежде. И если мы оставим в стороне его возможное косвенное проявление в развитии деятельности и другие пути повышения жизненного уровня, он может вызвать рост заработной платы только вследствие уменьшения предложения труда. Попробуем вникнуть в этот вопрос более глубоко.

§ 2. Уже отмечалось, что, если население непрерывно растет в геометрической прогрессии на протяжении многих поколений в стране, импорт продовольствия в которую затруднен, общий продукт труда и капитала, осваивающих предоставленные природой ресурсы, едва покрывает издержки воспитания и обучения новых поколений. Это остается верным, даже если мы допустим, что весь национальный дивиденд расходуется на рабочих, а капиталистам и землевладельцам достается лишь небольшая доля [См. кн. VI, гл. II, § 2, 3, а также кн. IV, гл. IV и V, кн. VI, гл. IV.]. Если поступления падают ниже этого уровня, темп роста населения должен снизиться, в противном случае расходы на его воспитание и обучение сокращаются, что приводит к уменьшению производительности труда, а поэтому — национального дивиденда, а поэтому — доходов.

Однако фактическое замедление роста населения должно произойти еще раньше, поскольку значительная часть населения вряд ли ограничила бы свое потребление предметами первой необходимости. Какая-то часть семейного дохода почти определенно тратилась бы на удовольствия, лишь очень мало поддерживающие жизнь и производительность труда. Другими словами, поддержание уровня комфорта, более или менее превосходящего тот, который необходим для жизни и сохранения производительности, обязательно должно было бы остановить рост населения на более ранней стадии, чем та, которая была бы достигнута, если бы расходы семьи подчинялись тем же принципам, что и расходы на выращивание и воспитание лошадей или рабов. Эту аналогию можно продолжить.

Для полной отдачи в труде нужны три жизненно необходимые вещи: надежда, свобода и изменения [См. кн. IV, гл. V, § 4.], которые находятся вне пределов досягаемости раба, однако умный рабовладелец, как правило, идет на определенные затраты и заботится о простейших музыкальных и других развлечениях, руководствуясь тем же принципом, по которому он дает рабам лекарства; ибо опыт показывает, что меланхолия приводит к такому же расточению стоимости, как и болезнь или засорение колосников топки золой. Если бы уровень жизненных удобств для рабов поднялся таким образом, что ни наказания, ни угроза смерти не могли бы заставить их работать, если не обеспечить им дорогие удобства и даже наслаждения, то они получили бы эти удобства и наслаждения; в противном случае они пропали бы, как пропадают жеребята, не получающие корма. И если бы заработная плата рабочих снижалась действительно из-за того, что трудно добыть пропитание — как это было на практике в Англии лет сто назад, — то рабочий класс мог бы освободить себя от бремени убывания отдачи, сократив свою численность.

Однако в настоящее время он не может этого сделать, потому что подобного бремени не существует. Открытие английских портов в 1846 г. было одной из многих причин строительства железных дорог, связывающих необозримые сельскохозяйственные угодья Севера и Юга Америки, а также Австралии с морем. Пшеница, выращенная в наиболее благоприятных условиях, стала поступать к английскому рабочему в количествах, достаточных для его семьи и по цене, равной лишь небольшой части его заработной платы. Рост численности рабочих открыл новые возможности для повышения производительности труда и капитала в их совместной работе по удовлетворению человеческих потребностей и таким образом мог поднять заработную плату в одной отрасли настолько же, насколько она снижалась в других, при условии, что запас капитала, необходимого для расширения производства пополняется достаточно быстро. Конечно, это не избавляло англичанина от действия закона убывающей отдачи: он не мог добыть свое пропитание таким же малым количеством труда, какое потребовалось бы, если бы он жил рядом с просторами девственных прерий. Однако на стоимость его питания, управляемую сейчас преимущественно предложением из других стран, не могли бы серьезно повлиять ни рост, ни сокращение населения Англии. Если бы он мог сделать свой труд более производительным в изготовлении товаров, которые можно обменять на импортируемое продовольствие, то получил бы продукты питания с меньшими реальными издержками для себя, независимо от того, быстро или медленно растет население Англии.

Когда возможности пшеничных полей всего мира использованы полностью (или даже раньше, если свободное поступление продовольствия в английские порты будет запрещено) , рост населения Англии действительно может снизить заработную плату или во всяком случае остановить ее повышение, которое вызывается непрерывным совершенствованием производства, и в этом случае повышение уровня комфорта может поднимать заработную плату просто путем ограничения численности рабочих.

Однако пока английский народ располагает благоприятной возможностью в изобилии ввозить продовольствие, повышение его уровня комфорта не может повышать зapaбoтнyю плату просто путем воздействия на его численность. Если, далее, оно будет результатом мер по уменьшению нормы прибыли на капитал даже еще ниже ее уровня в странах, способных абсорбировать больший капитал, чем Англия, тогда оно и остановит накопление в Англии, и ускорит экспорт ею капитала; и в этом случае заработная плата в Англии упадет как абсолютно, гак и по отношению к остальной части мира. Если, с другой стороны, повышение уровня комфорта будет происходить вместе со значительным ростом производительности, тогда — будет оно сопровождаться увеличением численности или нет — оно увеличит национальный дивиденд относительно населения и вызовет повышение заработной платы на постоянной основе. Таким образом, сокращение числа рабочих на 1/10, притом, что каждый из них будет производить столько же работы, сколько и прежде, не даст заметного роста заработной платы; поэтому уменьшение на l/10 объема работы, производимой каждым из них, при неизменной их численности снизит заработную плату в целом на 1/10.

Этот довод, конечно, согласуется с убеждением, что определенная группа производителей может добиться временного повышения своих заработков за счет остальной части общества, сделав свой труд более дефицитным. Однако такая стратегия редко бывает успешной продолжительное время, поскольку для мощных антисоциальных препон, которые они ставят перед теми, кто хотел бы получить долю из их выгоды, контрабандисты находят свои пути: одни - над, другие - под, третьи - сквозь них. Тем временем происходят открытия, позволяющие другим способом или из других мест получить товары, на производство которых данная группа думала установить частичную монополию, и — что даже более опасно для нее — разрабатываются и поступают в общее потребление новые товары, удовлетворяющие почти те же потребности, но не требующие труда этих производителей. Таким образом, со временем те, кто стремился установить монополию и попользоваться ее плодами, могут обнаружить, что их численность не сократилась, а увеличилась, в то время как спрос на их труд уменьшился; тогда их заработки резко падают.

§3. Связи между производительностью и временем труда сложны. Если напряженность труда очень велика, человек настолько устает, что его производительность редко бывает наивысшей, а часто — намного снижается или он вообще прекращает работу. Как правило, хотя и не всегда, его труд интенсивней, если оплачивается по результату, а не по времени, и в той степени, в какой это верно, короткий рабочий день особенно приемлем для отраслей, где преобладает сдельная оплата. [Факты из реальной практики неоднозначны отчасти потому, что они сильно различаются по отраслям, а те, кто лучше всех знаком с ними, часто бывают пристрастны. Когда сдельная оплата предусматривается коллективными договорами с профсоюзами, ближайшим результатом совершенствования производства бывает повышение заработной платы, и тогда бремя агитации за пересмотр сдельных тарифов, необходимый, чтобы удержать соответствие заработной платы той, которую получают за работу такой же трудности и ответственности в других видах занятости, ложится на работодателей. В таких случаях сдельная оплата выгодна для тех, кто ее получает. И если они хорошо организованны, как в некоторых видах горных работ, они добиваются ее применения даже на сезонных работах. Однако во многих других случаях ее установление усиливает подозрения относительно ее выгодности. См. ранее, § 8. Согласно оценкам проф. Шмоллера, сдельная оплата приводит к увеличению выпуска на 20-100%, в зависимости от национальности рабочих, характера и технологии производства ("Volkswirtschaftslehie", § 208). Поучительное и подробное изложение причин, по которым рабочие выступают преимущественно против оплаты по результатам труда в одних отраслях и приветствуют ее в других, содержится в работе: Cole. The payment of wages, ch. II.]

Когда продолжительность, характер и физические условия труда даны, а способ его вознаграждения таков, что приводит к сильному износу тела и ума либо того и другого вместе и к низкому уровню жизни; когда существует недостаток досуга, отдыха и восстановления, которые являются жизненно необходимыми для производительности, тогда труд с точки зрения общества является непомерным, точно так же, как перетруждать и недокармливать своих лошадей или рабов было бы расточительством для отдельного капиталиста. В таком случае умеренное сокращение рабочего дня уменьшило бы национальный дивиденд лишь временно, ибо как только улучшение жизненного уровня получит достаточно времени для полного проявления своего влияния на производительность рабочих, их возросшие энергия, сознательность и сила характера сделают их способными производить такое же количество работы, что и раньше, за меньшее время; и поэтому даже с точки зрения материального производства оно в конечном счете не является потерей, является ею не более, чем направление нездорового рабочего в больницу для восстановления его силы. Будущее поколение заинтересовано в избавлении мужчин и еще более — женщин от чрезмерной работы по меньшей мере настолько же, насколько оно заинтересовано в получении достаточного запаса материального богатства.

Этот вывод предполагает, что новые виды отдыха и досуга поднимут жизненный уровень. И подобный результат почти наверное должен последовать в крайних случаях чрезмерного труда, которые мы сейчас рассматриваем, поскольку простое ослабление напряженности — обязательное условие первого шага в этом направлении. Добросовестные рабочие низших категорий редко работают очень напряженно. Однако они не отличаются большой выносливостью и многие из них настолько перегружены, что со временем могли бы, вероятно, делать за более короткий день столько же, сколько они делают сейчас за более длинный. [Наиболее разнообразный, ясно определенный и поучительный опыт влияния различий в продолжительности рабочего дня на объем дневной продукции дает история промышленности Британии, но международные сопоставления по этому вопросу особенно характерны для немецких авторов. См., например: Bernard. Hohere Arbeitsiniensitat bei Kurzeren Arbeitzeit, 1909.]

В настоящее время в некоторых отраслях промышленности дорогое оборудование используется девять или десять часов в день, и постепенное введение в них двух восьмичасовых или даже более коротких смен было бы выгодным. Подобный переход должен быть постепенным, так как нет в наличии достаточного количества квалифицированных рабочих, чтобы произвести его сразу на всех заводах и фабриках, для которых он целесообразен. Однако некоторые виды оборудования, изношенного или устаревшего, можно было бы заменять в более узких масштабах; с другой стороны, при шестнадцатичасовом рабочем дне можно было бы использовать множество тех машин, которые при десятичасовом рабочем дне невыгодны, совершенствуя их в процессе эксплуатации. Таким образом, можно было бы быстрее совершенствовать средства производства; национальный дивиденд возрос бы; рабочие могли бы получать более высокую заработную плату без прекращения роста капитала или его эмиграции в страны, где заработная плата ниже; и все классы общества выиграли бы от такого изменения.

Значение этого вывода с каждым годом заметнее, поскольку растущая стоимость машин и скорость их морального старения постоянно увеличивают расточительность содержания в праздности чугуна и стали на протяжении 16 часов из 24. В любой стране указанное изменение увеличит чистый продукт и поэтому — заработную плату рабочего, поскольку вычет из его валового продукта на машины, оборудование, арендную плату за землю, на которой стоят фабрики, и т.д. намного уменьшится. А мастера-англосаксы, непревзойденные в точности приемов и превосходящие всех в выносливости, могли бы увеличить чистый продукт своего труда еще больше других, если бы держали свои машины в работе на полной скорости 16 часов в день, хотя сами работали бы только восемь. [Всесторонне этот вопрос отражен в обращении проф. Чепмэна к Британской ассоциации (1909г.), опубликованном в Economic Journal, t. XIX. На континенте двухсменный режим используется шире, чем в Англии, однако это не дает настоящих результатов, поскольку время работы так продолжительно, что две смены охватывают и почти все ночное время, а ночная работа всегда хуже, чем дневная, отчасти потому, что работающие ночью не успевают полностью отдохнуть днем. Несомненно, против такого режима можно выдвинуть определенные практические возражения. Например, уход за машиной хуже, если ответственность за ее содержание делят двое, чем когда она вверена одному человеку; в этом случае трудно иногда и определить, кто отвечает за недостатки в работе. Однако эти трудности в значительной степени преодолеваются, когда заботам двух партнеров поручаются и машины и работа. Кроме того, совсем нетрудно приспособить к шестнадцатичасовому рабочему дню и установленные порядки. И предприниматели. и управляющие не считают указанные трудности непреодолимыми, и опыт подсказывает, что рабочие быстро избавляются от неприязни, которую они поначалу испытывают к двухсменному режиму. Одна смена может начинаться, а другая кончаться в полдень или - что, возможно, было бы еще лучше первая может охватывать время с 5 до 10 часов утра и с половины второго до половины пятого вечера, а вторая - с 10.15 до 13.15 дня и с 16.45 до 21.45 при переходе из одной смены в другую в конце недели или месяца. Чтобы наше намерение полностью использовать чудесную силу дорогостоящего оборудования в стремлении сократить продолжительность рабочего дня до величины, намного меньшей восьми часов, осуществилось, необходимо принять двухсменный, режим рабочий во всех областях ручного труда.]

Следует, однако, помнить, что этот конкретный вывод в пользу сокращения рабочего дня относится только к тем отраслям, где применяется или может быть применено дорогое оборудование, и что во многих случаях, как, например, в некоторых видах горных работ, многосменный режим уже применяется, чтобы поддерживать почти непрерывную работу оборудования.

Поэтому остается много отраслей, где сокращение рабочего дня определенно уменьшит выпуск продукции в настоящем и вовсе неясно, даст ли быстрый рост средней производительности, чтобы сохранить на старом уровне объем работы, выполняемой одним человеком. В таких случаях изменение продолжительности рабочего дня может уменьшить национальный дивиденд, и большая часть вызванных этим материальных потерь ляжет на тех рабочих, чей рабочий день будет сокращен. Верно, что в некоторых отраслях нехватка рабочей силы может на долгое время поднять ее цену за счет остальной части общества. Но, как правило, повышение реальной цены труда вызовет снижение спроса на его продукт, отчасти вследствие более широкого использования заменителей, и может также вызвать приток новых рабочих из отраслей с менее благоприятными условиями.

§ 4. Было бы неплохо попытаться объяснить огромную живучесть общего убеждения, что заработную плату всегда можно поднять простым увеличением редкости труда. Начнем с того, что трудно даже представить, насколько различные и часто даже противоположные немедленные и отдаленные последствия вызывает такое изменение. Понятно, что, когда есть квалифицированные работники, ждущие работы перед конторой трамвайной компании, то те, кто уже получил работу, думают больше о том, чтобы сохранить ее, чем о борьбе за повышение заработной платы, и что, если таких людей не станет, хозяева не смогут сопротивляться требованию повысить заработную плату. Они приходят к выводу, что если рабочий день занятых в компании будет короче и при этом пробеги трамваев на существующих линиях не сократятся, то потребуется нанять больше рабочих и, вероятно, с большей часовой, а может быть, и дневной оплатой. Они понимают, что, когда какое-либо дело находится в процессе производства, как, например, строительство дома или корабля, то надо закончить его любой ценой, так как, остановившись на полпути, не получишь ничего, и что чем большая часть работы проделана одним человеком, тем меньшая остается другим.

Существуют, однако, и другие последствия — более важные, хотя и не столь необходимые, — которые следует принять во внимание. Если, например, трамвайные рабочие или строители искусственно сократят свой труд, расширение трамвайных сообщений остановится, меньше людей будет занято в производстве и обслуживании вагонов, многие рабочие и другие люди будут ходить в город пешком, а не ездить; многие будут жить в городской тесноте, лишенные садов и свежего воздуха пригородов; трудящиеся и другие классы будут не в состоянии оплачивать столь же оборудованное жилье, а получить жилье станет труднее.

Короче говоря, вывод о том, что путем ограничения труда можно непрерывно повышать заработную плату, покоится на предпосылке, что постоянно существует фиксированный фонд работы, т.е. определенный ее объем, который предстоит выполнить при любой цене на труд. И для этого допущения нет никаких оснований. Наоборот, спрос на работу идет от национального дивиденда, т.е. идет от работы. Чем меньше работы одного вида, тем меньше спрос на остальные виды труда, и если труд редок, будет создано меньше предприятий.

Опять же, постоянство занятости зависит от организации отрасли и от возможности тех, кто создает предложение, прогнозировать будущие изменения спроса и цен и соответственно корректировать свою деятельность. Однако при коротком рабочем дне это не легче, чем при длинном, и переход на короткий рабочий день без перехода на двухсменный режим в действительности ухудшит возможности использовать дорогое оборудование, наличие которого заставляет предпринимателей очень неохотно идти на сокращение времени его работы. Почти всякое искусственное ограничение работы вызывает трения и поэтому ведет не к уменьшению, но к возрастанию непостоянства занятости.

Если штукатуры или сапожники оказываются способными изжить внешнюю конкуренцию, они в самом деле получают хорошую возможность поднять свою заработную плату — то ли сокращая свой рабочий день, то ли другими способами. Однако эта надбавка может быть получена только за счет более значительных совокупных потерь других пайщиков национального дивиденда, который является источником заработной платы и прибылей всех отраслей деятельности в стране. Этот вывод подтверждается тем фактом — проверенным на опыте и объясненным теоретически, — что примеры наибольшей надбавки, полученной профсоюзом, мы находим в тех отраслях, спрос на труд которых не предъявляется непосредственно, а "вытекает" из спроса на продукт, в создании которого участвуют многие отрасли, потому что любая стратегически сильная отрасль может притянуть к себе определенную долю цены конечного продукта, предназначенную для других отраслей. [ранее, кн. V, гл. VI, § 2.]

§ 5. Мы приходим теперь ко второй причине живучести убеждения, что заработную плату можно поднимать главным образом и постоянно путем ограничения предложения труда. Эта причина — недооценка влияния такой меры на предложение капитала.

Это факт — и насколько он достоверен, факт важный, — что известная доля потерь, связанных с сокращением продукта труда, скажем, штукатуров или сапожников, ложится на тех, кто не относится к рабочим. Часть их, несомненно, приходится на работодателей и капиталистов, чей личный и вещественный капитал помещен в строительство или обувную промышленность, а часть — на добропорядочных пользователей, или потребителей, домов и обуви. И далее, если рабочий класс в целом предпринимает общую попытку добиться повышения заработной платы путем ограничения эффективного предложения своего труда, значительная часть бремени, вытекающего из сокращения национального дивиденда, будет, без сомнения, возложена на остальные классы и, в частности, временно на капиталистов — но только временно, поскольку существенное уменьшение чистой отдачи на капиталовложения быстро направляет новые его предложения за границу. По поводу этой опасности иногда указывают на то, что железные дороги и фабрики нельзя вывезти из страны. Однако ежегодно почти все материалы и большая часть средств производства потребляются или изнашиваются либо морально устаревают, и их необходимо возмещать. И сужение масштабов их возмещения в сочетании с вывозом части капитала, установленного свободно, может, по-видимому, за считанные годы настолько уменьшить эффективный спрос на труд, что реакцией на это будет сильное понижение заработной платы относительно исходного уровня [Чтобы проиллюстрировать это, давайте предположим, что сапожники и шляпники относятся к одной категории, работают равное количество часов в день и получают одинаковую заработную плату до и после сокращения рабочего дня. Тогда и до и после этого изменения шляпник может купить на месячный заработок столько ботинок, сколько составляет чистый месячный продукт сапожника (см. кн. VI, гл. II, § 7). Если сапожник работал меньше часов, чем раньше, и, следовательно, сделал меньше, чистый продукт его месячного труда будет меньше — если не был введен двухсменный режим работы и предприниматель не получил прибыль на две смены рабочих или прибыли не сократились в соответствии с полным объемом уменьшения выпуска. Но последнее предположение, не согласуется с тем, что мы знаем о причинах, управляющих предложением капитала и мощностью предприятия. И поэтому заработок шляпника, выраженный в количестве ботинок, снизится; это откосится и к остальным отраслям.].

Однако, хотя эмиграция капитала в любом случае не сопряжена с большими трудностями, у обладателей капитала есть деловые причины (как и чувственные предпочтения), чтобы инвестировать его в своей стране. И поэтому рост жизненного уровня, который делает страну более привлекательной, без сомнения, в известной степени противодействует тенденции падения чистой отдачи на инвестиции — причины вывоза капитала. С другой стороны, попытка поднять заработную плату путем антисоциальных затей с ограничением выпуска продукции определенно ведет к эмиграции зажиточных людей в целом, и особенно представителей как раз того класса капиталистов, чьи предприимчивость и наслаждение, получаемое ими от преодоления трудностей, более всего важны для трудящихся классов, ибо их непрекращающаяся инициатива выводит страну в лидеры и позволяет человеческому труду повышать реальную заработную плату, обеспечивая возрастающее предложение тех средств, которые поднимают производительность труда и поддерживают рост национального дивиденда.

Верно также, что общий рост заработной платы тем не менее возможен, если, распространившись на весь мир, не допустит эмиграции капитала из одной его части в другую. И можно надеяться, что со временем оплата ручного труда поднимется во всем мире, главным образом благодаря увеличению производства, но отчасти также и вследствие общего снижения нормы процента и относительного — если не абсолютного — сокращения доходов, превышающих уровень, необходимый для обеспечения средств для продуктивной работы и культуры, даже в самом высоком и самом широком смыслах этих терминов. Однако методы повышения заработной платы, ведущие к росту уровня комфорта путем, который скорее уменьшает, чем стимулирует производительность, настолько антисоциальны и близоруки, что взывают о возмездии, и вероятность их использования в сколько-нибудь значительной части мира невелика. Если эти методы будут приняты в нескольких странах, другие — продолжающие борьбу за подъем жизненного уровня и производительности труда — быстро привлекут большую часть капитала и лучших жизненных сил из тех стран, которые последуют позорной политике рестрикций.

§ 6. В этом обсуждении необходимо следовать здравому смыслу, так как апелляция к опыту здесь затруднительна и если она недостаточно обоснованна, то может лишь ввести в заблуждение. Возьмем ли мы статистические данные о заработной плате и производстве для периода, непосредственно следующего за изменением или для более отдаленного, самые яркие события, вероятно, будут объясняться главным образом иными причинами, чем те, которые мы желаем исследовать.

Итак, если сокращение рабочего дня - результат выигранной забастовки, есть вероятность, что избранный для стачки повод был из числа тех, какими характеризуется добросовестная стратегия рабочих, а общие условия отрасли давали возможность для повышения заработной платы (если не произошло изменения продолжительности рабочего дня и поэтому немедленные последствия изменения заработной платы не показались более благоприятными, чем были на самом деле). И многие капиталисты, заключившие контракты, которые они обязаны выполнить, могут предложить более высокую заработную плату за короткий рабочий день, чем ранее за продолжительный. Однако это — результат внезапности изменения и просто осечка и, как только что было показано, вполне вероятно, что непосредственные результаты такого изменения прямо противоположны тем, которые последуют позднее и будут более долго временными.

С другой стороны, если человек переутомлен работой, сокращение рабочего дня не сделает его сильным сразу, улучшение физических и духовных условий для рабочих и следующее за ним повышение производительности труда, а поэтому и заработной платы не могут проявиться немедленно.

Далее, несколько лет спустя после сокращения рабочего дня статистика производства и заработной платы, вероятно, отразит положительные изменения в благо состоянии страны и особенно данной отрасли, в методах производства и покупательной способности денег, и выделить последствия сокращения рабочего дня будет так же трудно, как в бурлящем море волны от брошенного в воду камня [Например, когда мы обращаемся к истории введения восьмичасового рабочего дня в Австралии, мы видим большие колебания в положении золотодобычи, овцеводческих ферм и уровне цен на шерсть, в динамике полученного из старых стран заемного капитала, с помощью которого австралийская рабочая сила привлекалась к строительству железных дорог, и др.; в миграционных потоках и коммерческом кредите. И все они послужили столь мощными причинами изменения условий жизни австралийского рабочего, что сделали совершенно недоступными взгляду последствия сокращения рабочего дня с 10ч всего (8 3/4 чистых - за вычетом времени на принятие пищи) до 8 ч чистых. Денежная заработная плата в Австралии намного ниже, чем была до сокращения рабочего дня, и хотя покупательная способность денег действительно возросла, так что реальная заработная плата не снизилась, тем не менее, по-видимому, не подлежит сомнению, что она совсем не настолько выше ее уровня в Англии, насколько была до сокращения рабочего дня; и вовсе не доказано, что она не ниже, чем была бы, если бы данного изменения не произошло. Коммерческие затруднения, через которые прошла Австралия вскоре после сокращения рабочего дня, были, несомненно, вызваны главным образом серией засух, за которыми последовало безрассудное вздутие кредита. Однако одной из дополнительных причин, вызвавших преждевременное сокращение рабочего дня в отраслях, недостаточно приспособленных для этого, была, по-видимому, слишком оптимистичная оценка экономического эффекта от него.].

Мы должны остерегаться путать два вопроса; какая причина вызывает данные следствия и точно ли данная причина вызывает данные следствия. Подъем шлюза в резервуаре ведет к понижению уровня воды в нем, однако если в то же время в него с другого конца поступает большее количество воды, то за открытием шлюза может последовать подъем уровня воды. Поэтому хотя сокращение рабочего дня ведет к уменьшению выпуска тех отраслей, которые не перегружены работой и в которых нет места для двухсменного режима, тем не менее оно с большой вероятностью может сопровождаться увеличением выпуска, связанным с общим ростом богатства и знаний. Однако в этом случае повышение заработной платы произойдет, несмотря на сокращение рабочего дня, а не благодаря ему.

§ 7. В современной Англии почти все движения заработной платы того рода, какие мы сейчас обсуждаем, направляются профсоюзами. Полная оценка их требований и результатов, которых они добиваются, выходит за рамки настоящей книги, поскольку она должна основываться на изучении комбинаций общих и отраслевых колебаний заработной платы и внешней торговли. Однако мы можем сказать несколько слов о той части их политики, которая теснейшим образом связана с жизненным уровнем, работой и заработной платой [Краткое схематическое описание профсоюзов содержится в моей работе "Elements of Economics", vol. I, которая в других отношениях представляет собой сокращенный вариант настоя щей книги. Исключительно авторитетный источник — благодаря сотрудничеству авторов с очень компетентными и опытными предпринимателями и профсоюзными лидерами - итоговый доклад Трудовой комиссии (1893 г.) , где перечисляются требования и методы профсоюзов].

Растущие изменчивость и мобильность промышленности затемняют влияние - как полезное, так и негативное, — которое оказывают доходы и отраслевая политика какой-либо группы рабочих одного поколения на производительность труда и возможность получать доходы той же группой в последующем поколении [ Ср. с тем, что говорилось ранее в кн. VI, гл. III, § 7, и гл. V, §2.]. Доход семьи, из которого берутся средства на воспитание и обучение младших ее членов, в наши дни редко поступает от единственной профессии. Сыновья менее часто осваивают специальность отца: более сильные и энергичные из них, на воспитание которых тратились доходы от данного занятия, предпочитают искать большей удачи в других областях, а слабые и нерешительные могут опуститься на ступень ниже. Поэтому становится все труднее с помощью фактических данных ответить на вопрос: приносят ли усилия, затрачиваемые каким-либо профсоюзом на попытки поднять заработную плату своих членов, богатые плоды в области повышения жизненного уровня и уровня работы поколения, выращенного с помощью этой высокой заработной платы. Однако некоторые факты выделяются на общем фоне.

Исходные цели британских тред-юнионов были связаны с жизненным уровнем почти так же тесно, как и с уровнем оплаты труда. Первым сильным импульсом к их выдвижению был тот факт, что закон — отчасти непосредственно, а отчасти косвенным путем — поддерживал объединение предпринимателей с целью регулирования заработной платы в своих интересах и под страхом сурового наказания запрещал подобные объединения наемным работникам. Заработную плату этот закон сдерживал слабо, но гораздо больше он сдерживал силу и богатство характера рабочего. Горизонт его был, как правило, настолько сужен, что не мог полностью раскрыть себя в разумном интересе к государственным делам и увлечениях; он мало думал и заботился о мирских делах, за исключением тех, которые касались непосредственно его, его семьи и его соседей. Свобода объединяться с другими людьми своей профессии рас ширила бы его горизонт и дала бы ему пищу для ума: он мог бы поднять свой уровень социального долга, даже если этот долг был бы сдобрен хорошей порцией классового эгоизма. Таким образом, прежняя борьба рабочих за принцип свободного объединения, копирующего все, что свободны делать в своих объединениях предприниматели, была в действительности попыткой получить условия жизни, дающие место истинному чувству собственного достоинства и широким социальным интересам; равно как и борьбой за более высокую заработную плату.

Победа была полностью на их стороне. Тред-юнионизм предоставил квалифицированным рабочим и даже многим категориям неквалифицированных рабочих возможность войти в переговоры со своими хозяевами с такими же важностью, сдержанностью, достоинством и предусмотрительностью, какие мы наблюдаем в дипломатии великих держав. Это, как правило, приводило их к пониманию, что агрессивная политика — глупая политика и что главное назначение военных средств — обеспечить выгодный мир.

Во многих отраслях Британии комитеты по регулированию заработной платы работают стабильно и ровно, так как руководствуются сильным желанием избежать растраты энергии по мелочам. Если предприниматель оспаривает справедливость какого-либо мнения его рабочего или мастера относительно работы или ее вознаграждения, рабочий вначале обращается к секретарю профсоюза как к арбитру, решение которого обычно принимается предпринимателем и, конечно, обязательно для. рабочего. Если предметом этого частного спора является принципиальный вопрос, по которому комитет еще не заключил четкого соглашения, дело выносится на обсуждение секретарей профсоюза и предпринимательской ассоциации; если согласие не достигается, дело передается отраслевому комитету. Наконец, если ставка достаточно велика и ни одна сторона не находит выхода, вопрос решается силой — с помощью забастовки или локаута. Но и тогда добрые услуги нескольких поколений организованных профсоюзов сказываются на формах борьбы, которые, как правило, отличаются от методов, применявшихся нанимателями и наемными работниками столетие назад, настолько же, насколько честная война между современными цивилизованными народами отличается от свирепой партизанской войны между дикими племенами. Контроль над собой и умеренность стиля надменной непоколебимой целеустремленности отличают делегатов Британии от прочих на международных конференциях рабочих.

Однако огромное значение услуг, оказанных профсоюзами, налагает на них соответствующие обязательства. Обязательство быть благородными требует с подозрением относиться к тем, кто увеличивает свои возможности поднимать заработную плату с помощью специальных планов, особенно когда такие планы содержат элемент анитисоциальной направленности. Лишь немногие изменения заработной платы обходятся без попреков, так как почти в каждом значительном и благонамеренном усилии таятся и определенные разрушительные последствия. Однако зло должно быть тщательно выявлено и изучено, тогда его можно обуздать.

§ 8. Главное средство, давшее профсоюзам возможность на равных вести переговоры с хозяевами, — это "Общее правило" (Common Rule) об уровне часовой или сдельной оплаты труда данной категории. Привычное и довольно неэффективное установление величины заработной платы через мирового судью мешало рабочему повысить ее, но и защищало от чрезмерного ее снижения. Однако когда конкуренция стала свободной, отдельный рабочий оказался в невыгодном положении при заключении договора с нанимателями, поскольку даже во времена Адама Смита между ними обычно существовало соглашение — формальное или неформальное — не перебивать цену друг друга при найме рабочей силы. И когда по прошествии времени та или иная фирма оказывалась в состоянии нанимать несколько тысяч рабочих, она становилась более крупной и более сплоченной договорной силой, чем небольшой профсоюз.

На практике соглашения и представления предпринимателей о том, что не следует сбивать цену друг друга, не были всеобъемлющими и часто нарушались или обходились. Когда чистый продукт, произведенный трудом дополнительных рабочих, давал значительный избыток над их заработной платой, то напористый хозяин мог переступить через негодование равных себе и привлекать рабочих, предлагая им более высокую заработную плату, и в передовых индустриальных районах эта конкуренция была достаточной, чтобы предохранить рабочих от долговременного падения их заработной платы намного ниже эквивалента их чистого продукта. Поскольку некоторые защитники значительного ужесточения "Общего правила" пришли к выводу, что конкуренция доводит заработную плату производительного рабочего до уровня чистого продукта такого рабочего, который настолько непроизводителен, что предприниматель едва ли соблазнится нанять его вообще, необходимо вновь подтвердить здесь тот факт, что чистый продукт, к которому стремится заработная плата рабочего нормальной производительности, - это чистый продукт рабочего нормальной производительности. [Многостороннее положительное влияние, которое оказывают на общественное благосостояние профсоюзы, может искажаться непониманием сути вопроса. Это влияние обычно проявляется, когда власть профсоюзов очень значительна, как показано в работе супругов Вебб "Industrial Democracy", где как раз присутствует такое непонимание. На с, 710 авторы пишут: "Теперь теоретически показано, как мы видели в главе "Приговор экономистов", что при "совершенной конкуренции" и полной свободе перехода из одной профессии в другую общий уровень заработной платы стремится быть не больше чем "чистый продукт труда предельного рабочего, который находится на границе с вообще незанятыми!"". И на с. 787 и далее они ссылаются на этого предельного рабочего как на промышленного инвалида, или паупера, говоря: "Если заработная плата любой категории рабочих при совершенной конкуренции стремится к уровню, не большему, чем чистый продукт дополнительного труда предельного рабочего этой категории, отвлечение пауперов — не обязательно от производительного труда на себя, но от конкуренции на конкурентном рынке труда, путем увеличения производительности труда рабочего, получающего предельную заработную плату, - по-видимому, поднимет заработную плату всего трудящегося класса".]

Однако на практике конкуренция действует иным способом. Она не ведет к выравниванию предельной заработной платы в схожих видах труда, но корректирует ее в соответствии с производительностью рабочих. Если А может делать вдвое больше, чем В, а предприниматель колеблется, которого из них выбрать, он может с равным успехом нанять А по четыре шиллинга за час или В по два шиллинга за час, и причины, управляющие заработной платой, обозначены здесь одинаково ясно предельными случаями найма А за четыре шиллинга или В —за два [Было бы поистине преуменьшением сказать, что конкуренция заставит предпринимателя стремиться заплатить вдвое более высокую заработную плату А по сравнению с В при этих условиях; поскольку производительный рабочий, благодаря которому при таких же заводских пространствах, оборудовании и контроле можно производить вдвое больше продукции, стоит более чем в два раза больше высокой заработной платы, нежели непроизводительный рабочий: он может в действительности заслуживать в три раза более высокой заработной платы (см. выше: кн. VI, гл. III, § 2). Конечно, предприниматель может побояться предложить более производительному рабочему заработную плату, пропорциональную его действительному чистому продукту, чтобы непроизводительные рабочие, поддержанные своими профсоюзами, не потребовали повышения заработной платы и не снизили тем самым его норму прибыли, решив, что она выше, чем на самом деле. Однако в этом случае причина, заставляющая предпринимателя брать в расчет величину чистого продукта менее производительного рабочего при решении вопроса о найме более производительного - не свободная конкуренция, но то сопротивление свободной конкуренции, которое оказывается с помощью неправильного применения "Общего правила". Некоторые современные концепции "участия в прибылях" требуют повышения заработной платы производительных рабочих почти до величины их действительного чистого продукта, т.е. выше, чем в соотношении со "сдельной" нормой, однако профсоюзы не всегда одобряют подобные требования.].

§9. Взглянув на вопрос более широко, можно сказать, что профсоюзы обогатили нацию и себя таким применением "Общего правила", которое вело к правильному нормированию работы и заработной платы, особенно когда оно сочеталось с искренним старанием заставить ресурсы страны давать полную отдачу и таким образом усиливать рост национального дивиденда.

Любое повышение заработной платы или улучшение условий жизни и занятости, которого они достигали этими разумными методами, вероятно, шло во благо обществу. Это вряд ли беспокоило и обескураживало бизнесменов и сбивало с ног тех, чьи усилия внесли наибольший вклад в национальное лидерство; это также не вытесняло капитал за границу в сколько-нибудь значительных масштабах.

Иное дело, когда применение "Общего правила" вело к необоснованному нормированию, которое заставляло предпринимателя включать относительно непроизводительные рабочих в тот же класс оплаты, что и более производительных, или не допускать человека к работе, которая ему по плечу, на том основании, что по технологии она к нему не относится. Такое использование "Общего правила" — прежде всего антисоциально. Конечно, для этого могут быть более серьезные причины, чем те, что лежат на поверхности, но их значимость, вероятно, преувеличивается профессиональным усердием функционеров тред-юнионов в техническом совершенствовании организации, за которую они отвечают. Такие причины относятся поэтому к числу тех, для которых внешняя критика полезнее, чем равнодушие. Мы можем начать с. наиболее яркого примера, мнения о котором сейчас расходятся очень мало.

В дни, когда профсоюзы еще не научились вести себя достойно, случаи необоснованного нормирования были типичными. Чинились препятствия внедрению усовершенствованных методов и машин, предпринимались попытки зафиксировать норму оплаты задания на уровне таких затрат груда, которые требовались для его выполнения давно устаревшими методами. Это в свою очередь способствовало сохранению уровня заработной платы в конкретной отрасли промышленности, но только путем такой остановки роста производства, что подобная политика — если бы она повсеместно добивалась успеха — значительно сократила бы нациоальный дивиденд и снизила численность хорошо оплачиваемых рабочих по всей стране. Услугу, которую профсоюзные лидеры оказали стране, осудив эти антисоциальные действия, нельзя забыть. И хотя частичный отход от высоких принципов деятельности просвещенного профсоюза привел к острым дебатам в 1897 г. в машиностроительной отрасли, эта ошибка была быстро очищена по меньшей мере от своих наихудших черт [Поучительная история сопротивления машинам изложена в "lndustrial Democracy", part II, ch. VIII. Она сопровождается рекомендацией не вообще сопротивляться внедрению машин, а не оглашаться на более низкую заработную плату для работающих старыми методами, чтобы выдержать конкуренцию машин. Это хороший совет для молодежи. Однако ему не всегда могут последовать те, кто уже достиг своего пика, и, если административная власть правительств будет расти быстрее, чем проблемы, порождаемые частными предприятиями, они могут оказать великолепную услугу, покончив с теми социальными беспорядками, которые возникают, когда умение пожилых и старых людей почти полностью лишается ценности вследствие улучшения методов работы.].

Еще одно проявление необоснованного нормирования, до сих пор встречающееся в практике многих профсоюзов, — отказ разрешить старым людям, которые уже не могут трудиться полный рабочий день, получать заработную плату несколько меньшую, чем обычная. Эта практика несколько ограничивает предложение труда данной профессии и, по-видимому, выгодна для тех, кто ее вводит. Однако она не может непрерывно ограничивать численность рабочих этой профессии; часто она оборачивается тяжелым бременем для фондов прибыли профсоюза, и она, конечно, близорука даже с чисто эгоистической точки зрения. Она значительно снижает национальный дивиденд, обрекает старых людей на выбор между вынужденной бездеятельностью и утомительной борьбой за более тяжелую работу, чем та, которая им подошла бы. Это жестокая и антисоциальная практика.

Перейдем к менее бесспорному случаю. Для действия "Общего правила" существенно некоторое разграничение функций индустриальных групп, и определенно в интересах промышленного развития, чтобы каждый городской рабочий стремился приобрести высокое умение в определенном виде труда. Однако хороший принцип может привести к плохим результатам, если человеку не позволяют делать часть работы, в которой он занят - хотя она вполне легка для него, — на том основании, что при данном разделении труда она относится к другой области. Предприятию, которое производит множество родственных товаров, такие запрещения наносят относительно небольшой ущерб, поскольку там существует возможность так организовать дело, чтобы все работники каждой категории выполняли одинаковую работу; все это значит, что группа не окружена рабочими, которые добывают часть своих средств к существованию где-то на стороне. Однако подобные запреты тяжело отражаются на мелких предпринимателях, особенно на тех, кто стоит на более низких ступенях лестницы, которая может за два поколения — если не заодно — привести к великим свершениям, способствующим достижению национального лидерства. Даже на крупных предприятиях они увеличивают вероятность, что человека, которому трудно дать работу в данный момент, пошлют искать ее в других местах и таким образом расширят на время категорию незанятых. Когда разграничение труда доводится до крайности ради мизерных тактических выгод, оно становится злом и является общественным благом, когда применяется умеренно и разумно [Можно было бы заметить, что огромное объединение "Амалгамэйтед сосайети оф инжинирз", на которое сейчас необходимо сослаться, проложило путь к согласованной деятельности между родственными отраслями промышленности, чем смягчило резкие контуры разграничения.].

§ 10. Теперь мы можем перейти к еще более запутанному и трудному вопросу. Это случай, в котором "Общее правило" проявляется с негативной стороны, но не потому, что применяется неукоснительно, а потому, что работу, на которую оно распространяется, требуется выполнять технически более совершенно, чем это делается или возможно сделать. Суть этого вопроса состоит в том, что тарифы оплаты выражены в деньгах и поскольку реальная стоимость денег меняется от одного десятилетия к другому и резко колеблется от года к году, жесткие денежные тарифы не могут быть верными. Придать им надлежащую эластичность трудно, если не невозможно, и в этом состоит довод против крайностей в применении "Общего правила", которые насильно заставляют использовать столь негибкие и несовершенные средства.

Настоятельность этого соображения увеличивается естественным стремлением профсоюзов выступать за повышение тарифов заработной платы в периоды чрезмерного расширения кредита, которое поднимает цены и снижает покупательную способность денег на это время. В такой период предприниматели могут быть склонны платить высокую заработную плату в реальном денежном выражении и еще более высокую — в номинальном даже тем рабочим, которые несколько снижают уровень полной нормальной производительности. Таким образом, люди с второразрядной производительностью получают заработную плату по высокой норме, а их требования удовлетворяются, потому что они члены профсоюза. Однако вздутие кредита очень скоро опадает и за ним следует депрессия; цены падают, а покупательная способность денег растет, реальная стоимость труда снижается, а в денежном выражении — снижается еще быстрее. Высокая норма денежной заработной платы, установленная в период вздутия кредита, теперь слишком высока, чтобы оставить достаточную прибыль даже от работы человека с нормальной производительностью труда, и те, чья производительность ниже нормы, не заслуживают стандартной заработной платы. Такая несправедливая стандартизация не является чистым злом для производительных рабочих этой профессии, поскольку, как и принудительная бездеятельность старых рабочих, приводит к повышению спроса на их труд. Однако она проявляется подобным образом лишь путем прекращения роста производства и поэтому сдерживает спрос на труд в других отраслях промышленности. Чем больше упорствуют в подобной политике профсоюзы, тем глубже и долговременней ущерб, причиняемый национальному дивиденду, и тем меньше численность занятых, получающих высокую заработную плату, во всей стране.

В долгосрочном аспекте положение всех отраслей промышленности было бы лучше, если бы каждая устанавливала более напряженную шкалу норм производительности труда с соответствующими тарифами оплаты и быстрее шла на некоторое сокращение высокого тарифа оплаты, когда гребень волны высоких цен, во время которого он был установлен, спадает. Такие поправки сопряжены с трудностями, но их можно было бы добиваться скорее, если бы более широко и открыто была пересмотрена оценка того факта, что высокая заработная плата достигнута средствами, которые служат помехой производству в любой отрасли промышленности, неизбежно повышая безработицу в других отраслях. Поскольку единственным эффективным средством борьбы с безработицей является непрерывное согласование средств и цели таким образом, чтобы кредит основывался на прочном фундаменте точных прогнозов и чтобы безрассудное расширение кредита — главную причина всех экономических недомоганий — можно было удерживать в более узких границах.

Это положение нельзя доказать здесь, но можно сказать еще несколько слов для его дальнейшего разъяснения. Как удачно заметил Дж. С. Милль, то, что создает средства оплаты товаров, — "...это просто товары. Для каждого человека средством оплаты продуктов, произведенных другими людьми, является его собственный продукт. Все продавцы являются неизбежно и по определению покупателями. Если бы мы могли неожиданно удвоить производительные силы страны, мы бы увеличили в два раза и предложение товаров на всех рынках, но тем самым мы бы удвоили также и покупательную способность. Каждый, удваивая спрос, удвоил бы и предложение: каждый имел бы возможность покупать в два раза больше, так как все имели бы вдвое больше вещей для обмена". [Д ж. С. М и л л ь. Основы политической экономии. Пер. с англ. М., "Прогресс", 1980, т. II, с. 317. ]

Однако люди, обладающие способностью платить, могут предпочесть не использовать ее, поскольку когда доверие подорвано банкротствами, капитал лишен возможности основывать новые компании или расширять старые. Планы строительства новых железных дорог не встречают одобрения, суда стоят на приколе и нет заказов на строительство новых. Редко возникает спрос на труд моряков, а спрос на строительные и механические работы невелик. Короче говоря, существует лишь небольшая занятость в любой отрасли, создающей основной капитал. Те, чьи умение и капитал специализируются на этих отраслях, зарабатывают мало и поэтому покупают мало продукции других отраслей. Прочие отрасли, находя лишь стесненный рынок для своих товаров, производят меньше, поэтому выручают меньше и поэтому покупают меньше; сокращение спроса на их продукцию заставляет их сужать спрос на продукцию остальных отраслей. Таким образом, дезорганизация одной отрасли выводит из сцепления остальные и они реагируют ростом дезорганизации в них.

Главная причина этого зла — нехватка доверия. Большая часть его может быть легко изжита почти мгновенно и коснувшись своей волшебной палочкой всех отраслей, это заставит их продолжать производство и по-прежнему предъявлять спрос на продукцию друг друга. Если бы все отрасли, производящие товары для непосредственного потребления, согласились продолжать работу и покупать продукцию друга друга, как обычно, они обеспечили бы одна другую средствами получения умеренной нормы прибыли и заработной платы. Отрасли, производящие основной капитал, могли бы подождать несколько дольше, но при восстановлении доверия до такой степени, что те, кто располагает капиталом для вложений, стали бы раскидывать мозгами, как его инвестировать, также оказались бы занятыми. Рост доверия порождал бы его дальнейший рост; кредит давал бы все больше средств оплаты и цены поэтому были бы восстановлены. В отраслях, уже получающих хорошие прибыли, стали бы возникать новые компании и расширяться старые, и вскоре образовался бы хороший спрос даже на труд тех, кто производит основной капитал. Никакого формального соглашения между различными отраслями о полном возобновлении работы и тем самым о создании рынка для товаров, производимых каждой из них, конечно, не существует. Однако оживление промышленности проходит через постепенный и часто одновременный рост доверия между многими отраслями; оно начинается, как только производители начинают думать, что цены больше не будут падать, и вместе с оживлением промышленности растут цены [Цитата из Милля и следующие за нею два абзаца воспроизведены из работы "The Economics of Industry", vol. Ill, ch. I, § 4, опубликованной моей женой и мною в 1879 г. Они отражают позицию относительно связи между потреблением и производством, которой придерживается большинство экономистов, разделяющих традиционные взгляды классиков. Во время депрессии дезорганизация потребления действительно является одной из причин продолжающейся дезорганизации кредита и производства. Однако не изучение потребления дает средство борьбы с нею, как поспешно утверждают некоторые авторы. Анализ влияния стихийных изменений в характере занятости, несомненно, полезен. Однако важнее всего исследовать организацию производства и кредита. И хотя экономисты еще не преуспели в таком исследовании, причиной неудачи являются не равнодушие к его чрезвычайной важности, а глубинная сложность проблемы и постоянное изменение ее формы. Экономическая наука от начала и до конца есть исследование взаимного согласования потребления и производства: при обсуждении одного мы всегда держим в уме и другое.].

§11. Основная цель проводимого здесь анализа распределения — доказать, что уже действующие социальные и экономические факторы изменяют распределение богатства к лучшему; что они устойчивы и становятся все сильнее, а их влияние большей частью кумулятивно; что социально-экономический организм более тонок и сложен, чем кажется на первый взгляд; и что масштабные плохо изученные изменения могут выразиться в тяжелых расстройствах. Он доказывает, в частности, что присвоение правительством всех средств производства и владение ими, даже если оно осуществляется медленно и постепенно, как предлагают некоторые известные "коллективисты", может затрагивать корни общественного благосостояния гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.

Начиная с того факта, что рост национального дивиденда зависит от непрерывного развития техники и накопления дорогостоящих средств производства, мы обязаны отметить, что вплоть до настоящего времени почти все бесчисленные изобретения, которые дали нам власть над природой, сделаны независимыми работниками и что участие в этом государственных учреждений во всем мире относительно невелико. Далее, почти все дорогие средства производства, которые находятся сейчас в коллективном владении национальных правительств или местных государственных органов, куплены на средства, заимствованные главным образом из сбережений деловых людей и других частных лиц. Олигархические правительства время от времени предпринимают большие усилия, чтобы накапливать коллективное богатство, и можно надеяться, что в будущем предусмотрительность и терпение станут общим достоянием большинства представителей трудящихся классов. Однако при существующем положении вещей полагаться на абсолютную демократию в накоплении ресурсов, необходимых для приобретения еще большей власти над природой, было бы слишком рискованно.

Существует поэтому веская prima facie причина опасаться, что коллективная собственность на средства производства убьет энергию человечества и остановит экономическое развитие, если еще до этого весь народ не приобретет способность неэгоистического отношения к общественному благу, в настоящее время относительно редкую. И хотя мы не можем вникать в этот вопрос здесь, она, вероятно, разрушит многое из того наиболее прекрасного и радостного, что есть в частных и домашних отношениях жизни. Это главные причины, заставляющие терпеливых исследователей экономики, как правило, ожидать мало добра и больших бед от осуществления планов резкой и бурной перестройки экономических, социальных и политических условий жизни.

Мы обязаны, далее, указать, что, хотя распределение национального дивиденда плохое, оно вовсе не так плохо, как обычно полагают. Равное распределение национального дохода, в сущности, разрушит многие хозяйства ремесленников в Англии и даже еще больше — в Соединенных Штатах, несмотря на колоссальные прибыли, получаемые там. Поэтому доходы народных масс -хотя они, конечно, значительно возрасту т разово вследствие устранения всех неравенств — и близко не поднимутся даже временно к уровню, предсказываемому социалистическими ожиданиями Золотого Века [Некоторое время назад годовой доход части 49-миллионного населения Соединенного Королевства приближался к сумме 2 млрд. ф.ст. Многие лучшие ремесленники зарабатывали около 200 ф. ст. в год, и было огромное число семей ремесленников, в которых каждый из четырех или пяти членов получал доходы от 18 до 40 шилл. в неделю. Расходы этих семей были такими же, если не больше, какими они были бы, если бы общий доход распределялся поровну и составлял около 40 ф.ст. в год на одного человека. PS 1920. Никакой доступной статистики за последние годы по этому вопросу нет. Однако представляется очевидным, что доходы трудящихся классов растут обычно с такой же скоростью, как и у остальных. Несколько рекомендаций, предлагаемых в данной главе, разрабатываются глубже в статье "Социальные возможности экономического рыцарства", Economic Journal, март 1907 г.].

Однако это осторожное мнение не означает молчаливого одобрения существующего неравенства богатства. На протяжении многих поколений экономическая наука все быстрее приближалась к убеждению, что нет никакой реальной необходимости и поэтому морального оправдания для существования крайней нищеты бок о бок с огромным богатством. Неравномерность богатства, хотя она и меньше, чем ее часто представляют, — серьезный дефект в нашем экономическом устройстве. Любое уменьшение его, достигнутое средствами, которые не подрывают мотивов свободной инициативы и силы характера и поэтому не могут существенно затормозить рост национального дивиденда, было бы, по-видимому, явным общественным достижением. Хотя статистика предупреждает нас, что поднять заработки всех людей выше уровня, уже достигнутого особенно зажиточными семьями ремесленников, невозможно, разумеется, желательно, чтобы он поднялся у тех, кто находится ниже этого уровня — даже за счет известного снижения уровня тех, кто находится выше.

§ 12. Необходимы немедленные действия по отношению к значительному — хотя, можно надеяться, постоянно уменьшающемуся — "остатку" (residuum) людей, физически, духовно или морально неспособных выполнять полную дневную работу, которая приносит полную дневную заработную плату. Этот класс включает, может быть, не только тех, кто вообще непригоден к труду, но категория остальных его элементов требует отдельного рассмотрения. Для тех, кто вполне здоров и телом и духом, система экономической свободы — вероятно, наилучшая из всех возможных как с моральной, так и с материальной точек зрения. Однако те, кто находится за чертой, не могут воспользоваться преимуществами этой системы, и, если позволить им воспитывать своих детей по собственному образу и подобию, свобода англосаксов сослужит плохую службу следующему поколению. Было бы лучше для них и гораздо лучше для нации, если бы для них был установлен патерналистский порядок, вроде того, который преобладает в Германии [Начало может быть положено более широкой, более воспитующей и щедрой государственной помощью. Не следует бояться трудностей, связанных с выявлением таких лиц, и, устанавливая их, местные и центральные власти могут получить достаточно информации, необходимой для того, чтобы направлять, а в крайних случаях - контролировать слабых и особенно тех, чья слабость служит источником большой опасности для будущего поколения. Старым людям можно помогать прежде всего экономически в соответствии с их наклонностями. Однако по отношению к тем, кто ответствен за маленьких детей, можно ратовать за более широкие расходы из общественных фондов и более строгое подчинение их личной свободы общественной необходимости. Самый неотложный из первых шагов по уничтожению класса неимущих - добиться того, чтобы их дети регулярно ходили в школу в приличной одежде, были чисто вымытыми и хорошо накормленными. В противном случае следует предупреждать родителей и давать им рекомендации; в качестве крайнего средства можно ликвидировать неблагополучные семьи или налагать ограничения на свободу родителей. Затраты могут оказаться значительными, но нет ведь никаких других неотложных нужд, для удовлетворения которых требовалось бы резкое увеличение расходов. Они могут устранить огромную язву, заражающую все тело нации, и, когда работа будет сделана, ресурсы, которые пойдут на нее, высвободятся для выполнения более приятных, но менее злободневных социальных обязанностей.].

Зло, которое следует устранить, столь велико, что против него нужны безотлагательные и самые жесткие меры. Поэтому предложение об установлении государственной властью фиксированного минимума заработной платы, ниже которого не получал бы ни один мужчина, и второго минимума, ниже которого не опускалась бы заработная плата ни одной женщины, надолго привлекло внимание ученых. Возможные выгоды от его практического осуществления были бы столь велики, что оно было бы принято с радостью, несмотря на опасение, что оно может привести к симуляции болезней и некоторым другим фальсификациям и что оно может быть использовано как рычаг для установления жестких искусственных норм заработной платы в тех случаях, когда для этого не будет никакого справедливого основания. Однако главные трудности, по-видимому, еще не осознаны, хотя в недавнее время, особенно последние два-три года в этот план были внесены существенные улучшения. Вряд ли есть другой опыт, на который мы могли бы опереться, кроме опыта Австралии, где каждый житель является частичным собственником необозримого земельного достояния и которая была недавно заселена мужчинами и женщинами в полном расцвете сил и здоровья. И такой опыт может лишь в незначительной степени быть полезным по отношению к людям, чья жизнеспособность ослаблена старинными законом о бедных и хлебными законами, а также вредностью фабричной системы в то время, когда связанные с нею опасности еще не были поняты. План, хотя бы в минимальной степени претендующий на готовность к практическому осуществлению, должен основываться на статистических оценках численности тех, кто согласно этому плану будет вынужден искать помощи государства из-за того, что его работа не будет стоить минимальной заработной платы; и иметь специальную ссылку по вопросу, скольким людям он позволит создать нормальные условия жизни, если будет выполнен полностью и будет выравнивать во многих случаях минимальную заработную плату не отдельного лица, а его семьи [Последнее положение, по-видимому, дает сильный крен на одну сторону под воздействием ошибочных выводов и о характере "паразитической" работы и ее влиянии на заработную плату. Когда речь идет о географических перемещениях, единицей измерения является главным образом семья, поэтому, когда в районе преобладают тяжелая металлургия или другие промышленные отрасли, заработная плата мужчин относительно высока, а женщин и детей - низка; тогда как в некоторых других районах на отца приходится менее половины денежного дохода семьи, а заработная плата мужчин относительно низка. Эта поправка на географические условия с общественной точки зрения выгодна, поэтому жесткие национальные правила о минимальной заработной плате мужчин и женщин, игнорирующие их или противоречащие им, должны быть пересмотрены.].

§ 13. Обращаясь теперь к тем рабочим, которые обладают достаточным запасом физических и духовных жизненных сил, можно приближенно оценить численность тех, кто способен выполнять лишь довольно неквалифицированную работу, в 1/4 всего населения. Те, кто, хотя и подходит для выполнения работы более низкой квалификации, но не подходит для высококвалифицированной работы, и не способен действовать энергично и мудро на ответственных постах, составляют примерно еще одну четверть. Если провести подобные исчисления для Англии столетие назад, соотношение будет весьма отличным: более половины населения окажется вовсе непригодным для какой-либо работы более квалифицированной, чем рутинная деятельность в сельском хозяйстве; и, наверное, менее чем 1/6 часть окажется пригодной для высококвалифицированной или ответственной работы, поскольку обучение людей не воспринималось тогда как вопрос национального долга и национальной экономии. Если бы изменение состояло только в том, что настоятельный спрос на неквалифицированный труд заставил бы предпринимателей платить за него почти такую же заработную плату, как квалифицированным рабочим, то оплата квалифицированного труда несколько снизилась бы, а неквалифицированного — поднялась и они достигли бы примерно одного уровня.

Даже если бы это произошло, случилось бы нечто подобное следующему: заработная плата неквалифицированных рабочих поднялась бы быстрее, чем у любого другого класса и быстрее даже, чем у квалифицированных рабочих. И эта тенденция к выравниванию доходов действовала бы еще намного быстрее, если бы работа абсолютно неквалифицированных рабочих не замещалась тем временем автоматическими и другими машинами быстрее, чем квалифицированный труд, таким образом, что сейчас неквалифицированной работы оказалось в целом меньше, чем прежде. Верно, что некоторые виды работ, которые традиционно выполнялись квалифицированными мастеровыми, требуют теперь меньшей квалификации. Однако, с другой стороны, в настоящее время так называемый "неквалифицированный" рабочий часто управляет оборудованием, слишком сложным и дорогим, чтобы его можно было без риска доверить обычному английскому рабочему столетие назад или любому человеку вообще в некоторых отсталых странах нашего времени.

Итак, прогресс в механике - главная причина огромных различий, которые до сих пор существуют в оплате разных видов труда, и на первый взгляд это может показаться — но неправильно — суровым обвинением. Если бы развитие механики происходило медленнее, то реальная заработная плата неквалифицированных рабочих была бы ниже, а не выше, чем сейчас, поскольку рост национального дивиденда был бы настолько замедлен, что даже квалифицированные рабочие должны были бы довольствоваться, как правило, меньшей реальной покупательной силой в обмен на час труда, чем шесть пенсов лондонского каменщика; и заработная плата неквалифицированных рабочих была бы, конечно, еще ниже. Мы предположили, что счастье жизни в той степени, в какой оно зависит от материальных условий, можно сказать, начинается тогда, когда доход достаточен для приобретения самых необходимых жизненных средств и что после того, как они получены, прирост дохода увеличивает это счастье почти в одинаковой пропорции при любом уровне дохода. Эта грубая гипотеза ведет к заключению, что повышение заработной платы более бедного класса bоnа fide рабочих, скажем на 1/4, увеличит общую сумму счастья больше, чем повышение на 1/4 доходов равного числа представителей любого другого класса. И это, по-видимому, верно, поскольку подобное мероприятие устраняет определенные страдания и действующие причины деградации, а также укрепляет надежды на лучшее будущее, как никакой другой пропорциональный рост доходов. С этой точки зрения прежде всего желательно, чтобы беднейшие классы извлекали большие реальные выгоды из экономического развития, связанного с прогрессом в механике или других областях, чем показывает статистика их заработной платы. Но превыше ли всего долг общества постараться продвинуть еще дальше рост благосостояния, получаемый таким дешевым способом? [См. ранее, кн. III, гл. VI, § 6, и примечание VIII в Математическом приложении.]

Мы должны тогда стремиться придать полный размах развитию механики и уменьшить предложение труда, непригодного ни для чего, кроме неквалифицированных работ, чтобы средний доход страны мог расти даже быстрее, чем в прошлом, а его доля, получаемая каждым неквалифицированным рабочим, — расти еще быстрее. Чтобы получить такой результат, нам нужно продвигаться в том же направлении, что и в последние годы, но более быстро. Следует сделать образование более доступным. Школьные учителя должны усвоить, что их основная обязанность состоит не в передаче знаний, поскольку за несколько шиллингов можно купить больше знаний, изложенных в книгах, чем может удержать человеческая память. Они должны воспитывать характер, умение и активность, так чтобы дети даже не очень заботливых родителей могли получить лучший шанс обучиться быть заботливыми родителями следующего поколения детей. На эти цели общественные деньги должны течь рекой. И рекой они должны течь на обеспечение чистого воздуха и среды для здоровых игр детей во всех рабочих кварталах [Ниже (Приложение С, § 8, 9) доказывается, что здоровье рабочих и особенно их детей имеет первоочередное право на те доходы, которые поступают от налогообложения создаваемой концентрацией населения стоимости (special value) городской земли. ].

Таким образом, государству, как представляется необходимо более щедро и даже расточительно заботиться о тех сторонах жизни более бедных рабочих, в которых им трудно обеспечить себя самим, и в то же время следить за тем, чтобы их дома содержались в чистоте и были приемлемы для тех, кто должны будут в последующие годы выступить как сильные и ответственные граждане. Необходимо постоянно, если не стремительно, повышать обязательную норму объема воздуха на человека и это вместе с правилом, что при строительстве любого ряда высоких строений должно оставаться достаточно свободного пространства спереди и сзади него, будет ускорять уже происходящее перемещение трудящихся классов из центральных районов крупных городов в места, где станет возможным предоставлять детям более просторные помещения. Тем временем государственная помощь и контроль в медицинских и санитарных вопросах будут, с другой стороны, облегчать бремя, до сих пор ложившееся на детей беднейших классов.

Необходимо сделать так, чтобы дети неквалифицированных рабочих стали способными получать заработную плату квалифицированных рабочих, а дети последних -выполнять более ответственную работу. Они выиграют немного, а скорее в действительности проиграют, если перейдут в низшие категории среднего класса, поскольку, как уже было показано, простая способность писать и вести счета фактически относится к более низкой категории труда, чем сложная ручная работа, которая в прежние времена стояла ниже просто потому, что народным образованием пренебрегали. Когда дети из какого-либо слоя переходят в более высокий, это часто приносит обществу потери не меньшие, чем связанные с таким переходом выгоды. Однако существование теперешних низших классов - почти чистое зло; нельзя делать ничего, что способствовало бы увеличению их численности, и потомству этих классов нужно помогать их покинуть.

Есть достаточно места в верхних рядах ремесленников и огромный простор — в верхних рядах среднего класса. Именно деятельности и ресурсам ведущих умов этого класса мы обязаны тем большинством изобретений и усовершенствований, которые позволяют рабочему человеку сегодняшнего дня иметь удобства и наслаждения, очень редкие или неизвестные даже самым богатым людям несколько поколений назад, и без которых Англия не смогла бы обеспечить ныне свое население достаточным количеством даже обыкновенных продуктов питания. И это огромное и абсолютное достижение, когда дети какого-либо класса вовлекаются в относительно узкий замкнутый круг тех, кто вырабатывает новые идеи, и тех, кто воплощает новые идеи в крупных творениях. Их прибыли иногда значительны, однако вместе взятые они добыли для человечества, может быть, в сто или более раз больше, чем заработали сами.

Многие из крупнейших кушей действительно получены скорее путем спекуляции, чем благодаря истинно творческому труду, и большинство этих спекуляций ассоциируется с антисоциальной стратегией и даже с злонамеренной манипуляцией источниками [информации] , в которых обычные инвесторы находят свои ориентиры, Средства борьбы с этим не просты и всегда несовершенны. Поспешные попытки контролировать спекуляцию просто с помощью законодательных установлений всегда оказывались или тщетными или вредными, однако область эта — из числа тех, где, как можно ожидать, быстрое наращивание исследовательских усилий окажет миру великую услугу уже в пределах этого века.

Во многих других отношениях зло можно уменьшить более широко изучив социальные возможности экономического рыцарства (economic chivalry). Преданность богатых идеалам общественного благосостояния может оказать - по мере распространения просвещенности -большую помощь сборщикам налогов в обращении ресурсов богатых в высокой степени на службу бедным и может смести с лица земли худшие бедствия, вызываемые нищетой.

§ 14. Неравномерность богатства и особенно очень низкие доходы беднейших классов рассматривались сейчас со ссылкой на такие последствия, как ущемление активности и снижение уровня удовлетворения потребностей людей. Однако здесь, как и везде, экономист сталкивается с фактом, что способность правильно использовать доход и возможности, которыми располагает семья, сама по себе благо высшего порядка и такого сорта, что редко встречается во всех классах. Ежегодно, может быть 100 тыс. ф. ст. трудящимися классами и 400 тыс. ф. ст. — остальным населением Англии расходуется способами, которые мало дают или не дают ничего для того, чтобы жизнь стала более благородной или действительно счастливее. И хотя верно, что сокращение рабочего дня во многих случаях ведет к снижению национального дивиденда и заработной платы, может быть это хорошо, что большинство людей будет работать меньше, так как вытекающая из этого потеря материального дохода будет компенсирована исключительно за счет ограничения всеми классами наименее достойных способов потребления и это может научить их с пользой тратить свой досуг.

Однако человеческая природа, к несчастью, улучшается медленно и ни в чем другом так медленно, как в решении трудной задачи правильного использования досуга. В любом столетии, в любой стране и в любом слое общества тех, кто знает, как хорошо работать, намного больше, чем тех, кто знает, как хорошо провести досуг. Однако, с другой стороны, научиться этому люди могут только располагая свободой в проведении досуга, как им хочется, и представители ни одного класса ручного труда, лишенные досуга, не могут испытывать большого чувства собственного достоинства и стать полноценными гражданами. Немного времени, свободного от усталости после работы, утомляющей без развития — необходимое условие высокого уровня жизни.

В этом, как и во всех схожих случаях, самыми важными как для моралиста, так и для экономиста, являются способности и активность молодежи. Наиболее настоятельная обязанность живущего поколения — обеспечить молодым такие возможности, которые и развивали бы их природные данные, и превращали их в производительных работников. Существенное условие достижения этой цели — длительная свобода от тяжелого механического труда вместе с продолжительным досугом для посещения школы и для таких игр, которые укрепляют и развивают характер.

Даже если мы примем в расчет только тот вред, который наносит молодому человеку проживание в доме, где ведут безрадостную жизнь его отец и мать, то в интересах общества было бы дать какое-то облегчение также и им. Из домов, где мать отсутствует значительную часть дня, и из домов, в которые отец редко возвращается, когда дети еще не спят, вряд ли выйдут способные работники и добрые граждане, поэтому у общества как целого есть прямой интерес в сокращении чрезмерно долгих часов выполнения обязанностей вне дома, даже у кондукторов товарных поездов, работа которых сама по себе не очень тяжела.

§ 15. В обсуждении трудностей, связанных с согласованием предложения различного рода профессиональных навыков со спросом на них, наше внимание было привлечено тем фактом, что выравнивание не может быть вполне точным, поскольку методы производства быстро меняются и навыки рабочего используются лишь какие-нибудь 40 или 50 лет с момента их приобретения [См. кн. VI, гл. V, § 1, 2.]. Трудности, которые мы рассмотрим сейчас, в значительной степени относятся к живучести унаследованных привычек, образа жизни и чувствования. Если организация наших акционерных компаний или наших железных дорог, или наших каналов плоха, мы можем ее поправить за 10 или 20 лет. Но те черты человеческой натуры, которые развивались столетиями войн и потрясений, низких и грубых наслаждений, нельзя существенно изменить за жизнь одного поколения.

Теперь, как и всегда, благородные и настойчивые сторонники перестройки общества рисуют пленительные картины жизни, возможной при создании институтов, которые так легко рождает их воображение. Однако это безответственные выдумки в том, в чем они опираются на неявное допущение о том, что человеческая натура будет при новых институтах быстро претерпевать такие изменения, которых в противном случае нельзя ожидать и за столетие, даже при благоприятных условиях. Если бы человеческую натуру можно было таким путем довести до идеала, экономическое рыцарство правило бы жизнью и при существующих институтах частной собственности. И частная собственность, необходимость которой, без сомнения, идет не более глубоко, чем качества человеческой натуры, стала бы безобидной в тот же момент, когда перестала бы быть необходимой.

Но тогда существует потребность остерегаться искушения преувеличить экономические беды нашего века и отвергать существование подобных и еще худших бед в прежние века, хотя некоторое преувеличение и может на время побуждать других, как и нас самих, более активно стремиться к уничтожению существующих зол. Однако уклоняться от истины с благими намерениями и не менее плохо, и, как правило, намного более глупо, чем по эгоистическим соображениям. И пессимистичные описания нашего собственного века в сочетании с романтическими преувеличениями относительно счастливого прошлого неизбежно отвлекают в сторону от путей развития, хотя и медленного, но верного, и приводят к поспешному принятию других, более многообещающих, но похожих на сильнодействующие лекарства шарлатана, быстро приносящие небольшое облегчение, но сеющие семена глубокого и окончательного разложения. Это нетерпеливое лицемерие — зло, лишь ненамного меньшее, чем то моральное оцепенение, с которым мы, с нашими современными ресурсами и знаниями, можем продолжать самодовольно взирать на непрерывное разрушение всего того, что представляет ценность для множества человеческих жизней, утешая себя тем, что как бы там ни было, а беды нашего века меньше, чем в прошлом.

Теперь мы должны закончить эту часть нашего исследования. Мы получили лишь очень немного практических выводов, потому что экономику необходимо рассматривать, как правило, в целом, ничего не говоря о моральных и других сторонах практической проблемы, пока не попытаемся разобраться с нею полностью, а в реальной жизни почти все экономические вопросы более или менее непосредственно зависят от тех или иных сложных взаимодействий и реакций кредита, внешней торговли и современных проявлений концентрации и монополизации. Однако пересекающиеся основания из кн. V и кн. VI — во многих отношениях наиболее трудные во всей сфере политической экономии, открывающие доступ ко всему остальному.

Приложение J. Теория фонда заработной платы.

[См. кн. VI, гл. II. ]

§ 1.Как ни велика была нищета народа Англии в начале прошлого века, страны континента были еще беднее. В большинстве из них население было редким, поэтому продукты питания — дешевыми, однако при всем при том оно недоедало и не могло обеспечить себя деньгами и материальными ресурсами. Франция, после ее первых побед, надолго обеспечила себя, заставив другие страны платить контрибуцию. Однако страны Центральной Европы не могли содержать свои армии без помощи Англии. Даже Америка со всеми ее ресурсами и энергией не была богата и не могла снабжать армии континента. Экономисты искали объяснения этому и нашли, что главным является накопленный Англией капитал, который, хотя и невелик по теперешним меркам, был намного больше, чем у любой другой страны. Другие государства завидовали Англии и стремились следовать за ней, но были не в состоянии сделать это — отчасти по другим причинам, но главным образом потому, что не обладали достаточным капиталом. Их годовой доход был необходим для непосредственного потребления. В них не было значительного класса людей, располагающих крупными запасами богатства, которое они могли бы не потреблять сразу, а направить в производство машин и других вещей, способствующих труду и позволяющих ему производить более крупные запасы товаров для будущего потребления. На доводы этих экономистов налагали свой отпечаток повсеместная — даже в Англии — нехватка капитала, растущая зависимость труда от помощи машин и, наконец, недомыслие некоторых последователей Руссо, говоривших трудящимся классам, что им будет лучше вообще без капитала.

Впоследствии экономисты обратили особое внимание на то, что, во-первых, труду требуется поддержка капитала, т. е. хорошая одежда и другие вещи, которые уже производятся, и во-вторых, что труду требуется помощь капитала в форме заводов, запасов сырья и т. д. Рабочий мог, конечно, создать собственный капитал, но фактически это редко могло быть нечто большее, чем незначительный запас одежды и предметов домашнего обихода, а также, может быть, небольшого числа собственных инструментов; во всем остальном он зависел от сбережений других людей. Рабочий получал одежду, готовую для носки, хлеб, готовый для еды, или деньги, на которые мог это купить. Капиталист получал намотку шерсти в мотки, возможность ткать из мотков сукно или пахать землю и только в некоторых случаях — товары, готовые к использованию: пальто, которое можно надеть, или хлеб, готовый для еды. Это, несомненно, важные исключения, но обычная сделка между нанимателями и наемными работниками состоит в том, что последние получают товары, готовые для непосредственного использования, а первые ~ помощь в изготовлении товаров для последующего их использования. Экономисты выражали это, говоря, что любой труд нуждается в поддержке капитала, принадлежащего рабочему или еще кому-либо, и что когда кто-нибудь работает по найму, то его заработная плата, как правило, авансируется ему из капитала нанимателя, авансируется — значит выплачивается, не ожидая, пока товары, в производстве которых он занят, будут готовы для потребления. Эти простые положения немало критиковали, но ни один из тех, кто понимал их в том смысле, какой в них заложен, не отрицал их.

Экономисты постарше продолжали, однако, говорить, что сумма заработной платы ограничена суммой капитала — положение, которое нельзя доказать и в лучшем случае можно считать неряшливостью речи. Нам предлагается думать, что общая сумма заработной платы, которую можно выплатить в данной стране в течение, Скажем, года, — это фиксированная сумма. Если, угрожая стачкой или иным способом, какая-то группа рабочих добивается повышения заработной платы, то это якобы означает, что другие группы рабочих должны потерять сумму, в точности равную общему выигрышу данной группы. Возможно, те, кто так говорил, думали о сельскохозяйственном продукте, величина которого определяется единственным урожаем в год. Если вся пшеница, выращенная в этом году, определенно съедается до следующего урожая и если никакое ее количество нельзя импортировать, тогда действительно при увеличении чьей-либо доли остальные теряют ровно столько же. Но это не доказывает положения, что заработная плата, которую можно выплатить в данной стране, ограничена суммой ее капитала — концепции, получившей название "вульгарной теории фонда заработной платы". [Эти три абзаца воспроизводятся из газетной статьи, написанной для Cooperative Annual и перепечатанной Report of the Industrial Remuneration Conference в 1885 г. В этой статье содержится очерк центральных моментов первых двух глав кн. VI.]

§ 2. Как уже отмечалось (кн. I, гл. IV, §7), под общим влиянием Конта, социалистов и основных веяний в общественном мнении Милль в свои последние годы обратился к человеческому фактору в экономической науке — противостоящему механическому. Он хотел привлечь внимание к влиянию на человеческие традиции и привычки небывалых усовершенствований общества и постоянных изменений в человеческой натуре, согласившись с Контом, что предшествующие экономисты недооценивали ее подверженность воздействиям. Именно это желание давало главный импульс его экономическим исследованиям во вторую половину его жизни в отличие от того времени, к которому относится его "Essays on Unsettled Questions", и это оно побудило его расчленить распределение и обмен и доказывать, что законы распределения зависят от "конкретных человеческих институтов" и должны постоянно совершенствоваться по мере того, как навыки чувствования, мышления и деятельности человека переходят из одной фазы в другую. Таким образом, он противопоставлял законы распределения законам производства, которые, как он считал, покоятся на незыблемой основе материальной природы, и законам обмена, которые он наделял чем-то очень похожим на универсальность математики. Иногда, правда, он говорил, что экономическая наука состоит главным образом из анализа производства и распределения богатства, и давал, таким образом, повод думать, что он считает теорию обмена частью теории распределения. Однако тем не менее он отделял их друг от друга: распределение он рассматривает во второй и четвертой книгах, а обмену посвятил кн. III (см.:Дж. С. Милль. Основы политической экономии. Кн. II, гл. I, § 1 и гл. XVI, § 6).

Его старание больше повернуть экономическую науку к человеку принесло лучшие из его результатов, но оно же привело и к незаконченности некоторых его поспешных выводов. Например, оставляя свою главную теорию заработной платы впереди анализа спроса и предложения, он полностью отрезал себе пути правильного ее рассмотрения, и это привело его к выводу, что "размер заработной платы зависит в основном от... соотношения между численностью населения и капиталом", или, скорее,— как он пояснял здесь же — между численностью "только класса трудящихся, или, точнее говоря, людей, работающих по найму", и капиталом, под которым имеют в виду "только оборотный капитал, и даже не весь оборотный капитал, а лишь ту его часть, которую расходуют непосредственно на покупку рабочей силы". [Дж. С. Милль. Указ. соч., т. II, с. 41-42.]

Факт состоит в том, что теории распределения и обмена настолько тесно связаны, что представляют собой нечто несколько большее, нежели две стороны одной проблемы; что и в том и в другом есть элемент "механической" точности и универсальности и что и в том и в другом есть элемент зависимости от "конкретных человеческих институтов", который варьирует и, вероятно, будет варьировать от места к месту и от столетия к столетию. И если бы Милль осознавал эту великую истину, он, по-видимому, не подменял бы решение проблемы заработной платы ее изложением, как он сделал в кн. II, а объединил бы в ней описание и анализ с коротким, но глубоким исследованием причин, управляющих распределением национального дивиденда, которое содержится в кн. VI, и это намного ускорило бы прогресс экономической науки.

Как и тогда, когда его друг Торнтон, следуя за Лонге, Клиффом Лесли, Джевонсом и другими, убедил его в том, что положения его кн. II несостоятельны, он уступил слишком много и преувеличил свою прошлую ошибку и уступки, которые он был обязан сделать своим оппонентам. Он сказал (Dissertation, vol. IV, р. 46): "Не существует закона природы, делающего абсолютно невозможным повышение заработной платы до уровня полного поглощения не только средств, которые он (предприниматель) намеревался направить на продолжение своего дела, но и всех тех, которые он удерживает для личных расходов сверх того, что идет на приобретение жизненных средств. Действительную границу повышения заработной платы определяют не неумолимые пределы фонда заработной платы, а практические соображения о том, какие траты могут разорить его или заставить отказаться от дела". Он не раскрывает, относится это к непосредственным или конечным последствиям, к коротким периодам или длинным, но в любом случае это положение представляется несостоятельным.

Если говорить о продолжительных периодах, то предел поставлен слишком высокий, поскольку заработная плата не может расти постоянно и поглотить такую долю национального дивиденда, какая обозначена им здесь. Для коротких же периодов он недостаточно высок, поскольку хорошо организованная в критический момент забастовка может вынудить предпринимателя отдать на короткое время и больше, чем полная стоимость его продукта за вычетом затрат на сырье за это время и таким образом превратить его валовую прибыль за этот период в отрицательную величину. И в действительности теория заработной платы — в старой ли или в новых ее формах — не имеет непосредственного отношения к любым конкретным случаям борьбы на рынке труда: она зависит от сравнительной силы конкурирующих сторон. Однако она имеет большое значение для общей политики в отношении капитала к рабочей силе, потому что показывает, какая политика несет, а какая не несет в себе семена своего будущего поражения, какая политика может быть поддержана помощью соответствующих организаций и какая политика может в конечном счете ослабить все стороны, сколь бы хорошо они ни были организованы.

Через некоторое время попытку воскресить теорию фонда заработной платы предпринял Керне в своих "Leading Principles", изложив ее в форме, которая, как он думал, позволит избежать нападок в ее адрес. Однако, хотя на значительном протяжении своего анализа ему удалось избежать старых ловушек, достигает он этого только благодаря устранению из нее столь многого, что в ней остается очень мало оправдывающего ее название. Тем не менее он утверждает (р. 203), что "уровень заработной платы колеблется в обратном отношении к предложению труда". Его доказательство имеет силу для непосредственного результата внезапного и значительного роста предложения рабочей силы. Однако при обычном росте населения он одновременно приводит не только к некоторому расширению предложения капитала, но также и к расширению рабочей силы и повышению производительности труда. Использование им термина "колеблется в обратном отношении" вводит в заблуждение. Он должен был сказать: "Колеблется, по крайней мере временно, в противоположном направлении". Продолжая, он выявляет "неожиданные последствия" для фонда заработной платы, вызываемые ростом предложения труда, когда его использование связано с применением основного капитала и сырых материалов: "Сокращение по мере возрастания числа тех, кто получает его долю". Однако такой результат возможен только, если совокупный объем производства не влияет на совокупную заработную плату, а ведь в действительности это наиболее мощный фактор из всех, какие воздействуют на нее.

§ 3. Можно заметить, что крайние формы теории фон да заработной платы представляют ее как управляемую исключительно спросом, а спрос бездоказательно представляется как зависящий от величины капитала. Однако некоторые известные толкователи экономической науки, по-видимому, придерживаются одновременно и этой теории и теории железного закона заработной платы, согласно которому она жестко определяется стоимостью выращивания человеческих существ. Они могли бы, конечно, смягчить каждый из них и затем объединить их в более или менее гармоничное целое, как сделал позднее Керне. Однако не видно, чтобы они этим занимались.

Заявление, что промышленность ограничена капиталом, часто интерпретируют как предложение заставить ее изменяться в соответствии с теорией фонда заработной платы. Его можно объяснить так, что оно будет вы глядеть правильным. Однако аналогичное объяснение может сделать столь же обоснованным и положение "капитал ограничен промышленностью." Тем не менее указанное положение использовалось Миллем, главным образом вместе с тем доводом, что общую занятость тру да, как правило, нельзя увеличить, мешая людям - с помощью сборов или иными путями - удовлетворять свои нужды тем способом, который им больше нравится. Влияние защитных поборов очень сложно и не может быть здесь рассмотрено, однако Милль совершенно прав, говоря, что в целом капитал, примененный для помощи труду в какой-либо новой отрасли, созданной на эти поборы, "должен быть отвлечен или выведен из каких-то других отраслей, в которых он давал или, вероятно, мог бы дать занятость примерно такому же количеству труда, какое он занимает в этой новой сфере". Или — если выразить этот довод более современным языком - подобное законодательство prima facie не приведет к увеличению ни национального дивиденда, ни доли труда в нем, поскольку оно не увеличит предложение капитала и не заставит предельную производительность труда, если говорить о других путях,- подняться по отношению к предельной производительности капитала. Поэтому плата за использование капитала не снизится, национальный дивиденд не увеличится (можно быть почти уверенным, что он фактически сократится) и ни труд, ни капитал не получат никакого нового преимущества друг перед другом в сделке по поводу распределения дивиденда: от такого закона не выиграет никто.

Этот вывод можно перевернуть и доказывать, что труд, необходимый для приведения в действие капитала новой отрасли, созданной на защитные сборы, должен быть отвлечен или выведен из каких-то других отраслей, в которых он приводил или мог бы приводить в действие примерно такое же количество капитала, как и в новой отрасли. Однако такой вывод, хотя он в равной степени верен, не был бы столь же привлекателен для ума обычного человека, поскольку подобно тому, как обычно считается, что покупатель товаров дает определенную выгоду продавцу — хотя в долгосрочном аспекте услуги, предоставляемые друг другу покупателями и продавцами, в действительности сопоставимы,— точно так же обычно считают, что наниматель дает определенную выгоду рабочему, труд которого он покупает, хотя в долгосрочном аспекте услуги, предоставляемые друг другу нанимателями и наемными работниками, сопоставимы. Причинами и следствиями этих двух выводов мы займемся подробнее на более поздних стадиях нашего исследования.

Некоторые немецкие экономисты доказали, что ресурсы, из которых наниматель выплачивает заработную плату, поступают от потребителей. Однако это, по-видимому, превратное представление. Это, может быть, верно для отдельного предпринимателя, если потребитель выдает ему аванс на то, что он производит, но общее правило иное: платежи потребителя чаще являются задолженностью и просто с отсрочкой направляют обмен одних готовых товаров на другие. Можно согласиться с тем, что, если производитель не сможет продать свои товары, он окажется неспособным нанять рабочую силу, но это означает только то, что организация производства частично расстроится: машина может остановиться, если одна из ее опор выходит из строя, но из этого не следует, что данная опора была движущей силой машины.

Точно так же и сумма, которую предприниматель расходует на заработную плату, никогда не управляет ценой, которую потребители платят ему за его товар, хотя на нее оказывает огромное влияние его ожидание цены, которую ему заплатят. Поистине верно, что в долгосрочном аспекте и при нормальных условиях цены, которые потребители уплачивают ему, и цены, которые, он полагал, ему уплатят, практически совпадают. Однако когда мы переходим от конкретных платежей отдельному предпринимателю к нормальным платежам предпринимателям в целом - а только с последними мы, в сущности, и имеем сейчас дело - потребители перестают быть отдельным классом, потому что каждый выступает как потребитель. Национальный дивиденд идет исключительно потребителям в широком смысле слова, в котором о шерсти или печатном станке можно сказать, что они входят в потребление, когда со склада или из сборочного цеха они перемещаются к суконному фабриканту или к издателю,— потребителям, которые являются также и производителями, т. е. собственниками факторов производства: труда, капитала и земли. Дети и другие их иждивенцы, а также правительство, облагающее их налогами [Без учета расходов на защиту государства и других, которые правительство выделяет как отдельные статьи национального дохода.], учитываются только в расходной части их балансов. Поэтому говорить, что ресурсы предпринимателей в целом в конечном счете формируются из ресурсов потребителей в целом,— без сомнения, правильно. Но это только другой способ сказать, что все ресурсы, форма которых позволяет отсрочить их потребление, являются частями национального дивиденда, и если какие-то из них используются не для немедленного потребления, а для других целей, то это происходит в ожидании, что их место займут (с учетом удержаний или прибыли) доходы из национального дивиденда2. [Яркий свет на проблему фонда заработной платы проливают труды Уолкера и связанные с ними дискуссии. Собранные им примеры об авансировании наемными работниками своих услуг имеют прямое отношение к некоторым поворотам дискуссии, но никакого - к ее основному предмету. Очень ост рая - если иногда не слишком суровая - критика ранних теорий заработной платы содержится в работе: Сannan. Production and Distribution, 1776-1848. Более консервативная позиция изложена в книге: Тaussig. Capital and Wages, к которой мы можем специально отослать английского читателя, так как в ней содержатся более полный анализ и критика немецких теорий, упомянутых в тексте.]

Первый фундаментальный вывод Милля тесно связан с четвертым — о том, что спрос на товары не является спросом на труд, и это новый пример выражения, плохо передающего его мысль. Верно, что те, кто оплачивает какие-то конкретные товары, как правило, не предоставляют капитал, необходимый для поддержания труда, производящего эти товары: они просто перемещают капитал и занятость из других сфер в ту, где производится данный товар, на который они создают повышенный спрос. Однако Милль, не имея намерения утверждать это, по-видимому, имеет в виду, что расходование денег непосредственно на наем рабочей силы более выгодно для рабочего, чем расходование их на покупку товаров. Но в таком выводе доля правды невелика, поскольку цена товара включает прибыли производителя и посредника, и, если покупатель является предпринимателем, он несколько сокращает спрос на услуги класса нанимателей и увеличивает — на труд, как если бы он покупал, скажем, кружева ручного, а не машинного изготовления. Однако этот довод предполагает, что заработная плата выплачивается — как это обычно и бывает на практике,— когда работа уже производится, и что цена товаров оплачивается — как обычно и бывает на практике,— после того как товары уже произведены; и из этого вытекает, что во всех случаях, избранных Миллем для иллюстрации этого положения, его доказательства исходят из того — хотя он, по-видимому, не осознает этого,—что, переходя от приобретения товаров к найму рабочей силы, потребитель отодвигает время собственного потребления продуктов труда. И точно такая же отсрочка произошла бы в получении этой же выгоды рабочим, если бы покупатель не изменял структуру своих расходов. [См. Приложение к кн. IV работы: N e w с о m b. Political Economy.]

§ 4, Совершенно очевидно, что в общем анализе национального дивиденда основа, определяющая связь между кухонным оборудованием и занятостью поваров, одинакова независимо от того, устанавливается оно в гостинице или в частном доме. Другими словами, капитал следует понимать широко, не ограничивая это понятие "капиталом для производства на продажу" (trade capital). Но об этом можно сказать немного больше.

Действительно, часто думают, что, хотя те рабочие, которые располагают небольшим накопленным богатством или вовсе его не имеют, должны получать большую выгоду от увеличения капитала в том более узком значении этого термина, в котором он почти совпадает с понятием торгово-промышленного капитала (trade capital) , помогающего им в работе, и мало выигрывают от возрастания других форм не принадлежащего им богатства. И несомненно, есть немного видов богатства, существование которого мало задевает трудящиеся классы, тогда как почти любое увеличение капитала прямо сказывается на их положении, поскольку все большая часть его проходит при этом через их руки как средства или предметы их труда, а значительная часть — непосредственно используется или даже потребляется ими [Во всех случаях, соответствующих большинству определений капитала. В некоторых определениях капитал ограничивается "промежуточными товарами", поэтому при их использовании всегда исключаются гостиницы, меблированные дома и коттеджи рабочих. Мы уже приводили серьезные возражения против использования подобных определений в Приложении Е, §4] . Поэтому кажется, что трудящиеся классы обязательно выигрывают, если иные формы богатства становятся деловым капиталом и vice versa. Однако это не так. Если люди откажутся держать в частном владении экипажи и яхты и будут брать их напрокат у предпринимателя-капиталиста, это вызовет уменьшение спроса на наемный труд, так как часть того, что могло быть выплачено как заработная плата, станет прибылью посредника. [См. выше, Приложение Е Кроме того, растущее использование изделий из латуни, требующих постоянной чистки, и в целом изменения стиля жизни на такой, который требует много проживающей вместе с хозяином или приходящей прислуги, оказывает на спрос на труд такое же воздействие, как и использование товаров ручной работы вместо товаров, произведенных на дорогом оборудовании и с помощью другого основного капитала. Может быть, верно, что наем большого числа домашних слуг - позорное и расточительное потребление значительной части дохода, однако другого равно эгоистичного способа расходования средств, который столь же непосредственно увеличивал бы долю национального дивиденда, поступающую трудящимся классам, не существует.]

Могут возразить, что если торгово-промышленный капитал будет широко замещен другими формами богатства, то может возникнуть недостаток товаров, нужных для помощи труду и даже тех, которые необходимы для его поддержания. В некоторых азиатских странах такая опасность существует. Однако в западном мире, особенно в Англии, общий запас капитала на протяжении многих лет по стоимости равен совокупной массе товаров, потребляемых трудящимися классами, и очень небольшое увеличение спроса на те формы капитала, которые служат непосредственно для удовлетворения потребностей рабочих, может быстро, по сравнению с другими формами капитала, расширить его предложение за счет или ввоза его из других частей мира или производства специально для покрытия нового спроса. Поэтому нет необходимости беспокоиться по данному поводу. Если предельная производительность труда поддерживается на высоком уровне, его чистый продукт также будет значительным и таким же будет поэтому его вознаграждение, и постоянно питаемый поток национального дивиденда будет делиться в соответствующей пропорции, всегда предоставляя достаточное количество товаров для непосредственного потребления рабочих и достаточные средства для производства этих товаров. Когда общими условиями спроса и предложения определено, какая часть национального дивиденда может быть свободно израсходована другими классами общества по своему усмотрению, и когда склонностями этих классов определено отношение, в котором они распределят свои расходы между настоящим и отложенным потреблением и т. д., трудящимся классам не будет дела до того, откуда появляются орхидеи — из частных оранжерей или из теплиц, которые принадлежат профессиональным цветоводам и являются поэтому торгово-промышленным капиталом.

Приложение K. Виды дополнительных выгод.

§ 1. Мы должны теперь уделить некоторое внимание отношениям, в которых находятся различные виды добавочных выгод друг к другу и к национальному доходу. Это трудный вопрос, имеющий слабую связь с практикой, но представляющий определенный интерес с теоретической точки зрения.

Вознаграждение, получаемое собственником каждого фактора производства при полном распределении национального дохода или дивиденда, обычно содержит не которую прибавку, которая состоит из двух различных, хотя и не независимых частей. Как потребителю оно дает ему прибавку, выражающую превышение общей полезности товара для него над реальной ценностью для него того, что он платит за товар. Для его предельных покупок, т. е. тех, которые делаются на грани его склонности покупать, эти две части равны, но те его приобретения, за которые он скорее с радостью заплатил бы больше, чем отказался от них, приносят ему дополнительную выгоду удовлетворения — реальную чистую выгоду, которую он как потребитель извлекает из услуг, предлагаемых ему его окружением или конъюнктурой. Если бы его окружение изменилось настолько, что помешало бы ему извлечь какие-либо дополнительные выгоды от данного товара и заставило бы его направить средства, которые он тратил на этот товар, на другие блага (одним из которых стало бы расширение досуга), от которых при существующих ценах на них он сейчас не стремится получить больше дополнительной выгоды,— то он потерял бы эту дополнительную выгоду.

Другую часть добавочной выгоды, которую человек может извлечь из своего окружения, легче увидеть, если представить его как производителя, то ли непосредственно затрачивающего свой труд, то ли приводящего в движение накопленные, т. е. приобретенные или сбереженные, материальные ресурсы, находящиеся в его распоряжении. Как рабочему дополнительную выгоду рабочего ему приносят вознаграждение всей его работы по той же норме, по которой вознаграждается последняя ее часть, т. е. та часть, которую он еще согласен выполнить при данном вознаграждении,— хотя значительная часть его работы может быть для него в удовольствие. Как капиталист (или главным образом как владелец накопленного богатства в любой форме) он извлекает дополнительную выгоду сберегателя, будучи вознаграждаемым за все свое сбережение, т. е. ожидание, по той же норме, по какой вознаграждается та его часть, которую он еще согласен вытерпеть при данном вознаграждении. И он вознаграждается по этой норме, как правило, несмотря на то что, если бы его вынудили платить за сохранность этих сбережений и его доход от них превратился бы в отрицательную величину, он все равно оставил бы определенные сбережения. [Этот пункт подчеркивали Госсен и Джевонс. См. также: dark. Surplus Gains of Labour.]

Эти две группы дополнительных выгод не независимы и учесть их так же легко, как дважды сосчитать одно и то же, ибо когда мы учитываем дополнительную выгоду производителя при данной величине его общей покупательной силы, которою его наделяют его работа или сбережение, мы тем самым учитываем также его дополнительную выгоду потребителя, полагая его характер и условия его окружения неизменными. Этой трудности можно избежать в анализе, однако практически исчислить и учесть эти два ряда нельзя ни при каких обстоятельствах. Дополнительные выгоды потребителя, рабочего и сберегателя, которые любой человек способен извлечь из своего окружения, зависят от его индивидуальности. Частично они зависят от его общей чувствительности к удовлетворенности и неудовлетворенности отдельно в потреблении, в работе и в ожидании, частично также от эластичности его чувствительности, от степени, в которой она реагирует на изменение потребления, работы и ожидания соответственно. Добавочная выгода потребителя имеет отношение в первую очередь к товарам личного пользования, и каждый ее элемент прямо зависит от изменений конъюнктуры, влияющих на условия использования каждого данного товара, тогда как два вида добавочной выгоды производителя, по-видимому, всегда определяются условиями общей отдачи на данную сумму покупательной силы при данной конъюнктуре. Два вида добавочной выгоды производителя независимы и кумулятивны, а в случае, когда человек производит и сберегает товары для собственного потребления, отделены друг от друга. Тесную связь между ними обеими и добавочной выгодой потребителя показывает тот факт, что в оценке радостей и горестей жизни Робинзона Крузо проще всего исчислить его дополнительные выгоды производителя, включив в них целиком его дополнительную выгоду потребителя.

Значительная часть выгоды рабочего по характеру является отсроченной отдачей на хлопоты и расходы, связанные с его подготовкой для данной работы, поэтому измерить его дополнительную выгоду очень трудно. Почти вся его работа может быть приятной, и она может целиком хорошо оплачиваться, но в подведении баланса человеческих благ и терпения мы должны противопоставить этому большие усилия и жертвы, принесенные его родителями и им самим в прошлом, а мы не можем сказать точно, сколь они велики. Сальдо немногих жизней являются беды: есть основания полагать, что сальдо большинства жизней — блага, и для некоторых -значительные. Эта проблема в такой же степени философская, как и экономическая; она усложняется тем, что человеческая активность — такая же ценность сама по себе, как и средства производства, а также трудностью четкого выделения немедленных и прямых издержек человеческого усилия от его сововокупных издержек, и должна быть оставлена разрешенной не до конца. [См. кн. VI, гл. V.]

§2. Переход к анализу вознаграждения материальных средств производства несколько упрощает случай. Работа и ожидание, связанные с их созданием, приносят такие же дополнительные выгоды рабочего и ожидания, как те, которые мы рассмотрели, но, кроме того, дополнительный излишек (или квазиренту) совокупной де нежной отдачи на прямые расходы — при условии, что мы рассматриваем только короткие промежутки времени. По отношению же к продолжительным отрезкам, т. е. во всех наиболее важных проблемах экономической науки, и особенно в тех, которые рассматриваются в данной главе, между текущими и общими затратами нет никакого различия. И в долгосрочном аспекте воз награждение каждого фактора, как правило, достаточно только для компенсации по предельной норме суммы всех усилий и жертв, необходимых для его производства. Если вознаграждение окажется ниже этих предельных норм, предложение факторов уменьшится, поэтому в целом с этой стороны обычно не возникает никакого дополнительного излишка.

Последний вывод в известной степени приложим к земле, недавно введенной в оборот, и, возможно, к большей части земли в старых странах, если мы проследим ее урожайность до самых первых лет обработки. Однако такая попытка поставила бы ряд острых вопросов перед историей и этикой, равно как и перед экономической наукой, а цель настоящего исследования - скорее перспектива, чем ретроспектива. Глядя не назад, а вперед и не касаясь вопроса о справедливости границ существующих частных владений на земле, мы видим, что та часть национального дивиденда, которая выступает как вознаграждение земли, есть добавочная выгода в том смысле, в каком вознаграждение других факторов ею не является.

С точки зрения данной главы доктрину, обсуждавшуюся на протяжении гл. VIII XI кн. V, можно сформулировать так: все средства производства—машины, фабрики вместе с землей, на которой они построены, фермы приносят одинаковые дополнительные выгоды на первичные издержки конкретной производственной деятельности человеку, владеющему ими и работающему на них, и в равной степени обычно не приносят ему в долгосрочном аспекте никакой особой дополнительной выгоды сверх той, которая необходима для вознаграждения его за хлопоты и жертвы, расходы на приобретение и приведение в действие (никакой специальной дополнительной выгоды, кроме той, которую он извлекает как рабочий и за ожидание). Однако между землей и другими факторами производства есть та разница, что с общественной точки зрения земля в отличие от тленных вещей, изготовленных человеком, приносит перманентную дополнительную выгоду. Чем ближе к истине тот вывод, что любой фактор производства должен быть вознагражден, чтобы сохранилось его предложение, тем скорее его предложение будет изменяться таким образом, чтобы доля национального дивиденда, которую он способен привлечь для себя, соответствовала издержкам сохранения предложения, и земля в старых странах находится в исключительном положении потому, что ее вознаграждение не зависит от этой причины. Следовательно, различие между землей и другими долговременными факторами — главным образом в степени, и значительная часть интереса к исследованию земельной ренты вызывается теми иллюстрациями, которые оно дает к великому принципу, пронизывающему все области экономической науки.

Приложение L. Теория Рикардо относительно налогов и совершенствование агротехники в сельском хозяйстве.

Ср. кн. VI, гл. IX, § 4.]

Мы уже немало сказали о глубине мысли Рикардо и несовершенстве ее выражения, а в особом примечании указывали на причины, которые привели его к формулированию закона убывающей отдачи без надлежащих оговорок. Он особенно неосторожен, критикуя Адама Смита, и, как справедливо заметил Мальтус ( в резюме к разделу Х своей "Политической экономии"), "г-н Рикардо, обычно обращающийся к постоянным и конечным результатам, всегда придерживается противоположного подхода относительно земельной ренты. И только опираясь на временные результаты, он может опровергать то положение Адама Смита, что возделывание риса или картофеля приносит более высокую ренту, чем выращивание хлебных культур". И Мальтус, может быть, не так уж неправ, когда добавляет: "Есть основания полагать, что если на практике переход от хлебных культур к рису будет постепенным, то рента не снизится даже на время".

Тем не менее во времена Рикардо имело большое практическое значение доказать — и даже сейчас представляет значительный интерес для науки знать,— что в стране, которая не может импортировать много зерна, очень легко так подогнать налоги на обработку земли и создать такие препятствия ее улучшению, что на время это обогатит землевладельцев и доведет до бедности остальное население. Нет сомнения, что, когда народ истощен нуждой, землевладельцы терпят убытки, но этот факт слабо подтверждается заявлением Рикардо, что громадный рост сельскохозяйственных цен и ренты, случавшийся в годы его жизни, свидетельствует о нанесении ущерба стране, несравнимо большего, чем вы годы, полученные землевладельцами. Но давайте перейдем к образу доказательств Рикардо, которые он начинает со строго определенных предпосылок с тем, чтобы четко выделить чистые результаты, способные поразить внимание, и которые читатель может объединить для себя таким образом, чтобы сделать их применимыми к фактам реальной жизни.

Предположим вначале, что выращенное в стране зерно совершенно необходимо, т. е. что спрос на него абсолютно неэластичен и что любое изменение предельных издержек его производства влияет только на цену, которую платят за него, но не на объем его потребления. И допустим, что никакая часть его не импортируется. Тогда влияние налога на зерно в 1/10 выразится в повышении реальной стоимости зерна до 9/10 той величины, которой прежде было достаточно для вознаграждения на предельную дозу, а значит, и за каждую дозу. Валовая добавочная выгода от зерна останется поэтому такой же, как и раньше, но 1/10 будет изъята в качестве налога, а остаток будет равен 9/10, реальная дополнительная выгода останется без изменений.

Однако допущение об абсолютной неэластичности спроса на продукт слишком невероятно. Фактически повышение цены наверняка приведет к немедленному сокращению спроса на некоторые виды продукта, если не на все зерновые, и поэтому стоимость хлебных культур, т. е. главного продукта, никогда не поднимется в полной пропорции к налогу, значит количество капитала и труда, применяемых в обработке всех земель, уменьшится. Тогда уменьшится и дополнительная выгода, получаемая на зерно со всех участков, но не в одинаковой пропорции, и, поскольку десятая часть этой выгоды будет поглощена налогом, в то время как стоимость каждой ее части поднимется меньше, чем в отношении 9/10, произойдет двойное падение реальной дополнительной выгоды. (На рисунках, приведенных в кн. IV гл. III эти выводы представлены геометрически.)

В современных условиях, когда свободный ввоз зерна препятствует значительному повышению его реальной стоимости из-за налогов, и такой же результат будет достигнут постепенно даже при отсутствии импорта, если повышение реальной стоимости зерна приведет к сокращению населения или ~ что по меньшей мере вероятно — если произойдет снижение жизненного стандарта и производительности труда работающего населения. Эти два последствия в значительной степени верны и для дополнительной выгоды производителя: оба удорожат рабочую силу для предпринимателя, а второе — снизит реальную повременную оплату для рабочего.

Проследить все рассуждения Рикардо по этим вопросам довольно трудно, потому что он часто не обозначает, когда речь идет о "немедленных" результатах, вносящихся к "коротким периодам" в росте населения, а когда переходит к "конечным", относящимся к продолжительным периодам", в течение которых трудовые издержки сырых материалов получают время для существенного воздействия на численность населения и поэтому на спрос на сырье. Когда же такое разграничение проводится, очень немногие его доводы оказываются необоснованными.

Мы можем перейти теперь к его анализу влияния усовершенствований в ведении сельского хозяйства, которые он делит на два класса. Особый научный интерес представляет его рассмотрение первого из них, включающего улучшения, благодаря которым "...я могу получить тот же продукт, затратив меньший капитал и не нарушая разницы между производительностью последовательных долей капитала..." [.Рикардо. Указ. соч., т. I, с. 75. Ср. с упомянутой выше работой Кэннана, с. 325-326. Разграничение Рикардо двух классов улучшений не во всем удачно, и рассматривать его здесь нет необходимости.], оставляя, конечно, в стороне в целях общего доказательства тот факт, что любое улучшение может оказать на один участок большее влияние, чем на другой (см. выше, кн. IV гл. III, § 4). Допуская, как и раньше, что спрос на зерно неэластичен, он утверждает, что капитал будет изъят из более бедных участков (и из более интенсивной обработки богатых участков), поэтому добавочная выгода, измеренная в зерне (дополнительная выгода зерна — нашим языком), которую приносит приложение капитала в наиболее благоприятных условиях, будет излишком по отношению к участкам, не настолько бедным, какими были до этого предельные участки; и поскольку, согласно принятым предпосылкам, различия в производительности любых двух вложений капитала остаются неизменными, дополнительная выгода зерна обязательно сократится, а реальная стоимость и трудовые издержки дополнительной выгоды, конечно же, снизятся гораздо больше, чем в той же пропорции.

Это можно пояснить графически . Кривая АС выражает отдачу земли всей страны, рассматриваемой как одна ферма, на дозы приложенного к ней капитала и труда; эти дозы расположены не по порядку их вложения, а по производительности. При условии равновесия вложены дозы капитала OD, а цена зерна такова, что отдача DC как раз достаточна для вознаграждения любой дозы; общее количество выращенного зерна представлено областью AODC, часть которой АНС представляет совокупную дополнительную выгоду зерна. [ Мы можем отвлечься, чтобы заметить, что единственное изменение, которое потребуется внести при использовании этой диаграммы для описания всей страны не как единственной фермы, связано с тем, что в этом случае в отличие от предыдущего мы не можем предположить, что все дозы капитала вкладываются в непосредственной близости друг от друга, и поэтому, что стоимости одинаковых количеств продукта (одного сорта) равны. Правда, мы можем преодолеть это затруднение, включив расходы по доставке продукции на общий рынок в затраты на ее производство, так как определенная часть каждой дозы капитала и труда предназначена для расходов на доставку.]

Допустим теперь, что одно из улучшений первого класса, по Рикардо, увеличивает отдачу на капитал, примененный в наиболее благоприятных условиях, с ОА до ОА , а на другие дозы капитала — не в одинаковой пропорции, а в одинаковых размерах. Результатом этого будет новая кривая продукта А'С'', в точности повторяющая старую кривую продукта АС, но расположенная выше на расстоянии АА'. Поэтому если спрос на зерно неограничен, что позволяет с прибылью применить старое число частей капитала, OD, то совокупная дополнительная выгода зерна останется такой же, как и до изменения. Однако на практике такое немедленное расширение производства не может быть прибыльным, поэтому улучшение такого рода должно обязательно снизить совокупную дополнительную выгоду зерна. И при допущении Рикардо для этого случая, что совокупная продукция не увеличится вовсе, будет применен только капитал OD , величина которого зависит от условия, что A'OD'Cf равно AODC, а совокупная добавочная выгода зерна сократится до A'H'C'. Этот результат независим от формы АС и —что то же самое — от конкретных чисел, избранных Рикардо для иллюстрации, которую он использовал в доказательстве своего вывода.

Мы имеем здесь повод заметить, что числовые примеры с уверенностью можно использовать, как правило, только для иллюстрации, но не как аргументы, поскольку узнать, не был ли результат неявно заложен в цифрах, приведенных к данному случаю, труднее, чем определить независимо от исчислений, верен результат или нет. Сам Рикардо не получил математического образования. Однако его чутье уникально, и очень немногие образованные математики могли бы проходить с такой же уверенностью наиболее рискованные повороты его доказательства. Даже проницательная логика Милля оказывалась недостаточной.

Для Милля более типично предположение, что любое усовершенствование с гораздо большей вероятностью увеличит отдачу на капитал, примененный к различным категориям участков, в равной пропорции, а не в одинаковом размере. (См. указ. соч., кн. IV, гл. III, §4.) Он не заметил, что при этом отсекает основу четко сформулированного вывода Рикардо, согласно которому изменение не затрагивает дифференциальные преимущества различных вложений капитала. И хотя он приходит к такому же результату, что и Рикардо, это происходит только потому, что его результат был неявно заложен в числах, избранных для иллюстрации.

Приведенный рисунок призван показать, что существует класс экономических проблем, которые талант, меньший, чем Рикардо, не может анализировать без привлечения определенных методов, математических или графических. На рисунке представлены как непрерывное целое графики экономических сил, относящихся как к закону убывающей отдачи, так и к закону спроса и предложения. Кривая AС на этом рисунке интерпретируется так же, как и на предыдущем, но улучшение увеличивает здесь отдачу на каждую дозу капитала и труда не в равном размере, а в одной пропорции — на 1/3, и левая часть кривой А 'С' стоит намного выше по отношению к кривой AС, чем ее правая часть. Обработка ограничена капиталом OD', где область A'CD'C' представляет новый совокупный продукт, как и раньше, равный AODC, a A'H'C', как и раньше, представляет собой совокупную добавочную выгоду зерна. Теперь легко доказать, что A'H'C' составляет 4/ 3 АКЕ, а больше это или меньше, чем АНС, зависит от формы кривой АС. Если AC — прямая или близка к прямой (числа и Милля, и Рикардо представляют точки на прямой линии продукта), A'H'C' будет меньше, чем АНС, а когда АС имеет такую форму, как на нашем рисунке, A'H'C' больше, чем АНС. Таким образом, вывод Милля в отличие от вывода Рикардо зависит от того, какую форму он придает линии валового продукта.

(Милль предполагает, что обрабатываемая земля состоит из трех участков, урожайность которых при равных затратах составляет 60,80 и 100 бушелей. Затем он показывает, что улучшение, поднимающее отдачу каждой дозы капитала на 1/3, снизит ренту зерна в пропорции 60 : 262/з. А если бы он взял такое распределение продуктивности земли в стране, при котором соответствующие три участка приносили при равных затратах 60,65 и 115 бушелей, как примерно на нашем рисунке, то пришел бы к выводу, что улучшение поднимет ренту зерна в соотношении 60 : 66 1/з.)

В заключение можно было бы отметить парадокс Рикардо, состоящий в том, что возможное воздействие улучшений на земельную ренту в такой же степени применимо к городской, как и сельскохозяйственной земле. Например, можно предположить, что американский проект строительства шестнадцатиэтажных складов на стальном каркасе, снабженных лифтами, однажды станет очень эффективным, экономичным и обоснованным вследствие совершенствования методов строительства, освещения, вентилирования и подъемной техники. В этом случае деловая часть будет занимать в каждом городе меньшее пространство, чем сейчас, и чистым результатом, возможно, станет снижение совокупной стоимости городских территорий.




Читайте также:

продукция данон