КНИГИ >> МАКРОЭКОНОМИКА

Альфред Маршалл. "Принципы экономической науки"

Книга Альфреда Маршалла "Принципы экономической науки", 1890 г.
(Alfred Marshall, Principles of Economics)

Купить книгу в Озоне

Книга пятая. Общие отношения спроса, предложения и стоимости

Глава первая. Вводная. О рынках

§ 1. Биологические и механические представления об уравновешивании противодействующих сил. Сфера исследования в данной книге. §2. Определение понятия "рынок". §3. Пространственные пределы рынка. Общие условия, влияющие на размер рынка для некоего товара; пригодность для классификации по сортам и выбора по образцам; транспортабельность. § 4. Высокоорганизованные рынки. §5. Даже маленький рынок подвержен косвенным влияниям с далеких расстояний. §6. Временные границы действия рынка

Глава II. Временное равновесие спроса и предложения

§ 1. Равновесие между желанием и усилием. При случайной бартерной сделке обычно нет подлинного равновесия. § 2. На местном зерновом рынке подлинное, хотя и временное равновесие обычно достигается. § 3. Как правило, степень потребности в деньгах в сделках на зерновом рынке существенно не меняется, но на рынке рабочей силы ее изменения значительны. См. Приложение F.

Глава III. Равновесие нормального спроса и предложения.

§1. Почти на все сделки с не очень скоропортящимися товарами влияют расчеты на будущее. §2. Реальные и денежные издержки производства. Затраты на производство. Факторы производства. §3. Принцип замещения. § 4. Издержки производства представительной фирмы. § 5. Шкала предложения. §6. Равновесное количество и равновесная цена. Непрочность связи между ценой предложения товара и реальными издержками его производства. Значение состояния нормального равновесия. Значение выражения "с течением времени", § 7. Воздействие полезности на стоимость преобладает в короткие периоды, а воздействие издержек производства - с течением времени .

Глава IV. Инвестирование и распределение ресурсов.

§ 1, Мотивы, обусловливающие вложение капитала человеком, изготовляющим вещь для собственного потребления. Сопоставление будущих удовлетворений с настоящими. § 2. Накопление прошлых и дисконтирование будущих расходов и поступлений. Трудность проводить различие между расходами на текущие нужды и на образование капитала. §3. Предел прибыльности, на котором действует принцип замещения, - это не точка на всякой прямой, а линия, пересекающая все прямые. §4. Корреляция между распределением ресурсов в домашнее и в предпринимательское хозяйство. §5,6. Разграничение между "основными" и "дополнительными" издержками колеблется в зависимости от длительности периода деятельности данного предприятия; это колебание служит главным источником трудностей при изучении отношений между предельными издержками и стоимостью.

Глава V. Равновесие нормального спрса и предложения (продолжение) применительно к долгим и коротким периодам.

§ 1. Эластичность понятия "нормальный" в обыденной речи и в научном языке. § 2,3. Сложную проблему нормальной стоимости нужно расчленить. Прежде всего следует рассеять фикцию стационарного состояния, что позволит рассматривать проблему с помощью вспомогательных статических допущений. §4,5. Таким образом, исследование нормального спроса и предложения можно расчленить на состояния равновесия, относящиеся и к долгим периодам, и к коротким. § 6. Для коротких периодов запас средств производства практически постоянен, и их использование изменяется в зависимости от спроса. § 7. Но для долгих периодов динамика объема средств производства приспосабливается к спросу на продукцию этих средств производства; единицей производства здесь уже выступает его процесс, а не партия товаров. § 8. Примерная классификация проблем стоимости .

Глава VI. Совмещенный и совокупный спрос. Совмещенное и совокупное предложение.

§1. Спрос косвенного происхождения: совмещенный спрос. Пример, построенный на трудовом конфликте в строительной промышленности. Закон производного спроса. §2. Условия, при которых приостановка предложения может намного повысить цену какого-либо фактора производства. §3. Совокупный спрос. §4. Совмещенное предложение. Цена производного предложения, §5. Совокупное предложение. §6. Сложные связи между товарами .

Глава VII. Основные и общие издержки производства совмещенных продуктов, рыночные издержки. Страхование от риска, издержки воспроизводства.

§ 1,2. Трудности выделения фактической доли каждого подразделения сложного предприятия в издержках производства, и особенно в рыночных издержках. §3,4. Страховка против предпринимательского риска. §5. Издержки воспроизводства. Некоторые из оставшихся глав кн. V можно временно опустить .

Глава VIII. Отношение предельных издержек к стоимостям. Общие принципы.

§1. Настоящая и последующие три главы углубляют исследование отношений, в каких находятся основные и дополнительные издержки к стоимости продуктов, и отраженного воздействия, оказыва емого производным спросом на продукты, на стоимость факторов, занятых в их производстве, особенно с учетом влияния фактора времени. §2. Новые примеры действия принципа замещения. §3. Определение чистого продукта. § 4. Непомерное увеличение использования любого из факторов производства влечет за собой убывающую отдачу; это обстоятельство аналогично, хотя и не идентично, тому факту, что вполне пропорциональное увеличение приложения различных видов капитала и труда к земле дает "убывающую отдачу". § 5. Предельное их применение служит показателем стоимости, но не регулирует ее; оно, так же как и стоимость, регулируется общими отношениями спроса и предложения. §6. Понятия "процент" и "прибыль" непосредственно относятся к свободному (fluid) капиталу, но лишь косвенно и при определенных допущениях - к конкретным формам воплощения капитала. Главная концепция данной группы глав .

Глава IX. Отношение предельных издержек к стоимостям. Общие принципы(продолжение).

§1. Основания для иллюстрирования проблемы стоимости динамикой практики налогообложения. §2-4. Примеры рассмотренных в предыдущей главе отношений ренты и квазиренты к стоимости. §5. Рента, обусловленная редкостью, и дифференциальная рента.

Глава Х. Отношение предельных издержек к стоимостям в сельском хозяйстве.

§1,2. Воздействие на эту проблему фактора времени лучше всего видно на примере сельскохозяйственного производства вообще и возникновения ренты во вновь заселенной стране. §3. Для индивидуального производителя земля выступает лишь одной из форм капитала. §4-6. Примеры из практики обложения специальными налогами всего сельскохозяйственного продукта и отдельной культуры. Отношение квазиренты к отдельной культуре.

Глава ХI. Отношение предельных издержек к стоимостям в городах

§ 1. Влияние местоположения на сельскохозяйственные и городские стоимости. Стоимость участка. § 2. Исключительные случаи, когда стоимость по местоположению сознательно создается усилиями отдельных лиц или их объединений. Причины, регулирующие земельную ренту по долгосрочным арендным договорам. §4. Отношение убывающей отдачи к строительным землям. §5. Конкуренция между различными видами строений из-за одной и той же земли. §6. Отношение ренты торговцев к устанавливаемым ими ценам. §7. Совокупная рента от городских владений. См. Приложение G .

Глава ХII. Равновесие нормального спроса и предложения(продолжение) в свете закона возрастающей отдачи

§1-3. Способы проявления тенденции к возрастанию отдачи. Опасности, скрывающиеся в употреблении выражения "эластичность спроса". Разница между экономией, получаемой всей отраслью, и экономией, достигаемой отдельным предприятием. См. Приложение Н.

Глава ХIII. Отношение между теорией изменения нормального спроса и предложения и доктриной максимума удовлетворения.

§1. Введение. §2. Последствия повышения нормального спроса, §3. Последствия увеличения нормального предложения. §4. Примеры постоянной,убывающей и возрастающей отдачи. §5-7. Формулировка и ограничения абстрактной доктрины "максимума удовлетворения" .

Глава ХIV. Теория монополий.

§1. Теперь следует сравнить выигрыш монополиста от высокой цены и выгоду общества от низкой цены. §2. На первый взгляд монополист заинтересован в получении максимального "чистого дохода". §3. "Шкала монопольного дохода". §4. Налог на монополию, имеющий фиксированный размер, не уменьшит производство, не сократит его также и налог на монополию, размер которого пропорционален чистому доходу; однако он приведет к такому результату, если его размер будет установлен пропорционально количеству продукции. §5. Монополист зачастую способен работать экономично. §6. Он может снизить свои цены, руководствуясь интересами будущего развития своего предприятия или же непосредственной заинтересованностью в благосостоянии потребителей. §7. Общая выгода. Компромиссная выгода. §8. Общественное значение статистического изучения закона спроса и закона потребитель ского избытка. §9. Проблема двух дополняющих друг друга монополий не может быть решена.

Глава ХV. Резюме общей теории равновесия спроса и предложения

§ 1-5. Резюме кн. V. См. Приложение I .

Приложение F. Бартерная торговля.

Неопределенности в рыночном торге больше в бартерной торговле, чем в торговле, в которой употребляются деньги; частично это объясняется тем, что человек обычно может выдать или принять определенное количество (но не определенный процент) стоимости в форме денег, а не в форме какого-либо отдельного товара, не изменяя сколько-нибудь существенную предельную полезность этого количества для него.

Приложение G. Влияние местных сборов (rates) и некоторые предложения по политике их применения.

§ 1. Конечное влияние местных сборов сильно колеблется в зависимости от динамики миграции населения и от того, являются ли они "обременительными" или "поощрительными". Быстрое изменение условий делает невозможным четко предвидеть будущее. § 2. "Стоимость здания" (building-value) на земельном участке вместе со стоимостью самого участка (site value) образует всю стоимость этого земельного владения при условии, что возведенное строение подходит для данного участка, но не в противном случае. § 3. Обременительные налоги на стоимость участков падают главным образом на их владельцев или, в непредвиденных случаях, на арендаторов. § 4. Но такие обременительные налоги на стоимость зданий, которые одинаковы для всей страны, ложатся главным образом на того, кто использует здания. Исключительно большие местные обременительные налоги выплачиваются преимущественно землевладельцем (или арендатором) даже и в том случае, когда они исчисляются по стоимости возведенных зданий. § 5. На распределение бремени старых и новых налогов лишь в малой степени влияет то обстоятельство, что выплачиваются они лицом, занимающим здание; однако внезапное увеличение обременительных сборов - при теперешней системе сбора налогов - ложится тяжким бременем на занимающего здание, особенно если он лавочник. § 6. Оценка незанятых строительных участков на основе их капитальной стоимости и перенос части такой оценки со строения на стоимость участка могут обычно быть полезными при условии, что они будут осуществляться постепенно и сопровождаться строгими постановлениями о соотношении между высотой зданий и свободным пространством впереди и позади них. § 7. Некоторые дополнительные суждения о налогах в сельской местности. § 8, 9. Некоторые практические предложения. Непрерывное сокращение предложения земли и крупная доля, которую коллективная деятельность занимает в ее современной стоимости, требуют выделения ее в особую категорию в практике налогообложения.

Приложение H. Ограничение использования статических допущений относительно возрастающей отдачи.

§ 1 - 4. Гипотеза жесткой шкалы предложения ведет к возможности возникновения множества состояний равновесия, как стабильных, так и непрочных. Но гипотеза эта столь сильно расходится с реальной действительностью, когда дело касается возрастающей отдачи, что применять ее допустимо лишь в порядке эксперимента и в узких пределах. В данной связи термином "нормальная цена предложения" следует пользоваться весьма осторожно.

Приложение I. Теория стоимости Рикардо.

§ 1 - 3. Хотя она изложена и туманно, она в большей мере предвосхитила современную теорию отношений между издержками производства, полезностью и стоимостью, чем это признают Джевонс и некоторые другие критики .

Глава первая. Вводная. О рынках

§ 1. Хозяйственное предприятие растет, достигает большой мощи, а затем, очевидно, переходит в состояние застоя и угасает; на поворотном пункте образуется баланс или равновесие жизненных сил и сил, ведущих к упадку; последняя часть кн. IV была посвящена главным образом такому балансированию сил в жизни и упадке народа или в способе производства и торговли. По мере продвижения нашего исследования вперед нам придется все чаще и чаще рассматривать экономические силы как силы, подобные тем, которые делают молодого человека все крепче, пока он не достигает полной зрелости, после чего он теряет гибкость и становится инертным, а затем и вовсе погружается в состояние, когда уже вынужден освободить место для другого, обладающего большей жизненной энергией. Но, чтобы подготовить почву для такого углубленного исследования, нам нужно сначала познакомиться с более простым уравновешиванием сил, аналогичным, скорее, состоянию механического равновесия камня, подвешенного на эластичном шнуре, или нескольких шаров, помещенных в одном резервуаре с водой.

Теперь нам предстоит изучить общие отношения предложения и спроса, особенно те из них, которые связаны с таким формированием цен, какое удерживает их в "равновесии". Этот термин вошел в широкое употребление и пока что не нуждается в специальном разъяснении. Но с ним связаны многие трудности, разрешить которые можно лишь постепенно и которые будут привлекать наше внимание на протяжении большей части данной книги.

Мы будем приводить примеры то из одной категории экономических проблем, то из другой, но главный ход рассуждений мы не станем связывать с предположениями, касающимися лишь одной какой-либо отдельной категории.

Таким образом, наш ход рассуждений не будет носить описательный характер, но и не сведется к конструктивному рассмотрению реальных проблем. Здесь мы изложим лишь теоретические основы наших представлений о причинах, определяющих стоимость, и, таким образом, подготовим путь к построениям, начало которым будет положено в следующей книге. Нашу цель здесь составляет не столько приобретение знаний, сколько овладение способностью приобрести и систематизировать научные представления относительно двух противостоящих друг другу сил: тех, которые толкают человека на экономические усилия и жертвы, и тех, которые удерживают его от этого.

Мы должны начать с краткой и предварительной характеристики рынков, ибо это необходимо, чтобы придать точность идеям, выдвигаемым в данной и следующей книгах. Однако организация рынков тесно связана одновременно и как причина, и как следствие с деньгами, кредитом и внешней торговлей; поэтому более полное исследование ее приходится отложить для другого труда, где она будет рассмотрена в связи с колебаниями торговой и промышленной конъюнктуры и с объединениями производителей и торговцев, работодателей и наемных работников.

§ 2. Когда рассуждают о связи между предложением и спросом, необходимо, конечно, чтобы рынки, к которым они относятся, были одними и теми же. Как указывает Курно, "экономисты подразумевают под термином "рынок" не какую-либо конкретную рыночную площадь, на которой покупаются и продаются предметы, а в целом всякий район, где сношения покупателей и продавцов друг с другом столь свободны, что цены на одни и те же товары имеют тенденцию легко и быстро выравниваться [ "Recherches sur les Principes Mathematiqucs de la Theorie des Richesses", ch. IV. См. также ранее, кн. Ill, гл. IV,§ 1.]. Джевонс в свою очередь замечает: "Вначале рынок представлял собой публичное место в городе, где пищевые продукты и другие предметы выставлялись на продажу, но затем это слово было обобщено и стало означать всякую группу людей, вступающих в тесные деловые отношения и заключающих крупные сделки по поводу любого товара. Большой город может иметь столько рынков, сколько в нем существует важных отраслей хозяйства, причем эти рынки могут быть привязаны к определенному месту, а могут и не иметь такового. Центром рынка служат публичная биржа, торговые или аукционные залы, где торговцы по взаимному согласию встречаются и заключают сделки. В Лондоне фондовая биржа, Зерновая биржа, Угольная биржа, Сахарная биржа и многие другие располагают своими помещениями, в Манчестере Хлопковая биржа, Биржа обтирочных материалов и др. также имеют свое определенное место. Но такое строгое размещение их вовсе не обязательно. Торговцы могут располагаться по всему городу или отдельному району страны и все же образовывать рынок, если они поддерживают друг с другом тесную связь посредством ярмарок, собраний, издания прейскурантов, по почте или иными способами. [ "Theory of Political Economy", ch. IV.]

Таким образом, чем более совершенным является рынок, тем сильнее тенденция к тому, чтобы во всех его пунктах в один и тот же момент платили за один и тот же предмет одинаковую цену; но, разумеется, рынок обширен, и следует принимать в расчет издержки по доставке товаров различным покупателям, причем предполагается, что каждый из них должен сверх рыночной цены производить особую доплату за доставку товара. [Так, широко распространена практика применения цен на большие партии товаров с поставкой "франко-борт" (фоб) кораблем в какой-либо порт; при этом каждому покупателю приходится самому расплачиваться за доставку груза к месту назначения.]

§ 3. Применяя экономическую теорию к практике, часто трудно установить, в какой степени на колебания предложения и спроса в каком-нибудь одном месте влияют их колебания в другом. Очевидно, что общая тенденция развития телеграфа, печатного станка и парового транспорта должна расширить сферу, на которую распространяются такие влияния, и увеличить их силу. В известном смысле можно весь западный мир рассматривать как единый рынок для многих видов ценных бумаг, для наиболее ценных металлов и в меньшей степени для шерсти, хлопка и даже пшеницы; при этом необходимо принять в расчет транспортные издержки, куда можно также включить тарифы, взимаемые таможенными ведомствами, через которые должны проходить товары. По существу, во всех этих случаях транспортные издержки, включая сюда и таможенные сборы, не столь велики, чтобы воспрепятствовать покупателям из всех регионов западного мира конкурировать друг с другом в приобретении одних и тех же товаров.

Существует много особых случаев, когда рынок на какой-либо отдельный товар может расшириться или сузиться, но почти все те предметы, для которых имеется очень широкий рынок, пользуются всеобщим спросом, и их можно легко и точно охарактеризовать. Так, например, хлопок, пшеница и железо удовлетворяют настоятельные и почти всеобщие потребности. Их особенности легко поддаются определению, вследствие чего их могут покупать и продавать люди, находящиеся на далеком расстоянии друг от друга, а также от самих товаров. При необходимости можно взять их образцы, которые вполне типичны; эти товары можно даже подразделять на "сорта", как это фактически делается с зерном в Америке специальным независимым учреждением; в результате покупатель может быть уверен, что приобретаемый им товар соответствует необходимым качественным стандартам, хотя он в глаза не видел его образца, а возможно, и не способен составить собственное мнение, если бы даже и видел их. [Например, управляющие государственными или частными "элеваторами" принимают от фермера зерно, разделяют его по различным сортам, выдают фермеру сертификаты на доставленное им определенное количество каждого сорта. Его зерно затем смешивается с зерном других фермеров, а его сертификаты могут несколько раз переходить из рук в руки, пока не попадут к покупателю, который потребует фактической доставки к нему зерна, причем в числе тою, что этот покупатель получит, может оказаться очень мало продукции или вовсе не оказаться продукции фермы, принадлежащей первоначальному владельцу сертификата.]

Товары, на которые существует очень широкий рынок, должны быть такого рода, чтобы их можно было перевозить на далекие расстояния, хранить сколько-нибудь продолжительное время, а их стоимость должна быть довольно значительной по отношению к их объему. Товар, объем которого столь велик, что цена его неизбежно резко повышается, когда его продают для доставки в пункт, далеко расположенный от места его производства, должен, как правило, иметь узкий рынок. Например, рынок для обычных кирпичей практически ограничивается ближайшими окрестностями местонахождения кирпичного завода, их едва ли целесообразно перевозить по суше на далекое расстояние в район, располагающий собственными кирпичными заводами. Но кирпичи некоторых специальных сортов имеют рынки сбыта, простирающиеся на большей части территории Англии.

§ 4. Рассмотрим теперь кратко рынки для товаров, строго отвечающих перечисленным выше условиям, а именно пользующихся всеобщим спросом, поддающихся спецификации и перевозке на далекие расстояния. Это, как мы уже отмечали, котирующиеся на фондовых биржах ценные бумаги и наиболее ценные металлы.

Каждая акция, или облигация акционерной компании, или каждая государственная облигация обладает точно такой же стоимостью, как и всякая другая того же выпуска; для любого покупателя совершенно безразлично, какую из них он приобретает. Некоторые ценные бумаги, главным образом выпускаемые мелкими горнорудными, судоходными и иными компаниями, требуют знания местных условий и не очень легко сбываются за пределами фондовых бирж провинциальных городов в непосредственной близости от местонахождения таких компаний. Но вся Англия представляет собой единый рынок для акций и облигаций крупной английской железной дороги. В обычные времена биржевой дилер может продать, скажем, акции "Мидленд рейлуэй", даже если у него самого их нет, так как он знает, что они постоянно поступают на рынок, и уверен, что сможет их купить.

Но наиболее ярким является пример с ценными бумагами, которые называют "интернациональными", поскольку на них имеется спрос повсюду на земном шаре. Это облигации правительств главных стран мира и очень крупных акционерных компаний, вроде "Компани оф Суэц кэнал" и "Нью-Йорк сентрал рейлуэй". Курс облигаций такого класса поддерживается при помощи телеграфа почти на точно одинаковом уровне на всех фондовых биржах мира. Если их курс повышается в Нью-Йорке или Париже, в Лондоне или Берлине, само по себе известие об этом повышении ведет к его повышению на других биржах; если по какой-либо причине такое повышение задерживается, данную категорию облигаций, вероятно, вскоре станут предлагать к продаже на бирже с высоким их курсом по телеграфным распоряжениям с других бирж, а дилеры первой биржи будут по телеграфу совершать покупку их на других биржах. Такие продажи, с одной стороны, и покупки — с другой, укрепляют тенденцию, в соответствии с которой цена должна стремиться к достижению повсюду одинакового уровня; при условии, что на каких-либо рынках не существует ненормальной обстановки, эта тенденция скоро становится неодолимой.

Дилер на фондовой бирже в обычных условиях также может стремиться продавать ценные бумаги почти по тому же курсу, по которому он их покупает; он часто готов покупать первоклассные акции по цене на полпроцента, или на четверть, или на восьмую долю, а в некоторых случаях даже на шестнадцатую долю процента ниже курса, по которому он тут же предлагает их к продаже. Когда на рынке имеется два вида ценных бумаг равного достоинства, но один из них относится к крупному выпуску облигаций, а другой к ограниченному в выпуску их тем же правительством, в результате чего первые поступают на рынок постоянно, а вторые лишь изредка, дилеры только на этом основании будут добиваться во втором случае большей разницы между их продажной ценой и покупной ценой, чем в первом [В случае с акциями очень мелких или мало известных компаний разница между ценой, по которой дилер готов их покупать, и ценой, по которой он станет их продавать, может достигать пяти и более процентов их продажной цены. Когда он покупает такие акции, ему приходится долгое время держать их у себя, пока не встретит кого-либо, кто захочет их купить у него, а тем временем курс их может упасть; если же он берется доставить ценную бумагу, которую он сам еще не приобрел и которая не поступает изо дня в день на биржу, он не в состоянии завершить свою сделку без больших хлопот и издержек.]. Это хорошо иллюстрирует тот великий закон, согласно которому чем шире рынок для товара, тем обычно меньше колебания его цены и тем ниже процент с оборота, взимаемый дилером за сделки с таким товаром.

Следовательно, фондовая биржа представляет собой образец, по которому формировались и формируются рынки для сделок со многими видами товаров, их можно легко и точно охарактеризовать, они транспортабельны и пользуются широким спросом. Однако вещественные товары, обладающие этими качествами в наивысшей степени, - это золото и серебро. По этой причине они были избраны с общего согласия для использования в качестве денег, в качестве выразителя стоимости других вещей: мировой рынок для них наиболее высоко организован и, как мы видим, дает много точнейших иллюстраций действия законов, которые мы здесь рассматриваем.

§ 5. Крайнюю противоположность мировым ценным бумагам и наиболее ценным металлам составляют, во-первых, предметы, которые должны изготовляться по заказу для удовлетворения вкусов отдельных лиц, вроде хорошо пригнанной одежды, и, во-вторых, скоропортящиеся и объемные товары, вроде свежих овощей, которые редко можно с выгодой перевозить на большие расстояния. О первых едва ли можно говорить, что они вообще имеют оптовый рынок; условия, которыми определяются их цены, — это условия розничной покупки и продажи, и исследование их можно отложить на будущее [Человека не особенно заботят мелкие розничные покупки: он может в одной лавке отдать полкроны за пачку бумаги, которую мог бы купить за 2 шилл. в другой. Но иначе обстоит дело с оптовыми ценами. Промышленник не может продавать стопку бумаги по цене 6 шилл., когда его сосед продает ее по 5 шилл. Дело в том, что тем, чьи предприятия связаны с потреблением бумаги, почти точно известна самая низкая цена, по которой ее можно купить, и они не станут платить более высокую. Фабриканту приходится продавать бумагу примерно по рыночной цене, которая приблизительно такая, по которой ее в это же время продают другие фабриканты.].

Для второй категории товаров имеются, конечно, оптовые рынки, но они остаются в пределах узких границ; типичным примером может служить сбыт простейших видов овощей в маленьком городишке. Владельцам огородов в округе, очевидно, приходится организовывать продажу горожанам своих овощей при минимальных помехах с любой стороны. Некоторым ограничением резких колебаний цен может служить способность, с одной стороны, хорошо продавать, а с другой — покупать где-либо в другом месте, но при обычных условиях это ограничение неэффективно, причем может оказаться, что торговцы в этом случае в состоянии сговориться и, таким образом, установить искусственную монопольную цену, иначе говоря, цена определяется почти без прямой связи с издержками производства, а главным образом исходя из того, что может выдержать рынок.

С другой стороны, может случиться, что некоторые огороды расположены почти на равном расстоянии от другого городка и их владельцы везут свои овощи то в один, то в другой город, а люди, иногда покупающие в первом городе, имеют такую же возможность отправиться и в другой. Даже самая маленькая разница в цене заставит их предпочесть более выгодный рынок, и, следовательно, приведет к известной взаимозависимости условий торговли в обоих городах. Может оказаться также, что этот второй город имеет хорошее сообщение с Лондоном или каким-нибудь другим центральным рынком, в результате чего цены в этом городе определяются ценами на центральном рынке; в таком случае цены в нашем первом городе тоже должны в значительной степени приблизиться к тамошним ценам. Точно так же как новости переходят из уст в уста, пока слух не распространится далеко за пределы своего забытого первоисточника, даже самый отдаленный рынок подвержен воздействию изменений, о которых выступающие на этом рынке люди никаких прямых сведений не имеют, — изменений, происшедших очень далеко от данной местности и постепенно распространявшихся с одного рынка на другой.

Следовательно, одну крайность образуют мировые рынки, на которых непосредственно действует конкуренция, исходящая из всех частей земного шара, а другую крайность составляют те находящиеся в глуши рынки, на которых всякая непосредственная конкуренция издалека исключена, хотя косвенная, передаточная конкуренция может даже и здесь давать себя чувствовать, примерно на полпути между этими крайностями размещается громадное число рынков, которые экономисту и бизнесмену надлежит изучить.

§ 6. Далее, рынки различаются между собой по длительности периода, который отводится силам спроса и предложения на то, чтобы достигнуть состояния равновесия, а также по размерам территории, которую они охватывают. Указанный фактор времени требует от нас в данный момент более пристального внимания, чем фактор пространства. Дело в том, что сама природа равновесия и причин, его обусловливающих, зависит от продолжительности периода, в течение которого принято считать этот рынок действующим. Как мы увидим в дальнейшем, если этот период краток, предложение ограничено имеющимися на данный момент запасами; если же это более долгий период, на предложение окажут то или иное влияние себестоимость производства рассматриваемого товара; когда же период очень долгий , то на саму эту себестоимость в свою очередь станут в большей или меньшей степени воздействовать издержки производства рабочей силы и сырья, необходимые для изготовления данного товара. Разумеется, эти три вида периодов постепенно перерастают друг в друга мельчайшими отрезками. Мы начнем с первого периода и в следующей главе рассмотрим те временные состояния равновесия предложения и спроса, при которых "предложение", по существу, означает лишь имеющийся в настоящий момент на рынке наличный запас товаров для продажи, вследствие чего на него не могут оказать непосредственное влияние издержки производства.

Глава II. Временное равновесие спроса и предложения

§ 1. Простейший случай баланса, или равновесия, между желанием и усилием мы наблюдаем, когда человек удовлетворяет одно из своих желаний собственным непосредственным трудом. Когда мальчик собирает черную смородину, чтобы самому ее съесть, сам труд по ее сбору является, вероятно, на время приятным, и еще в течение некоторого отрезка времени удовольствие от этой еды более чем достаточно для вознаграждения работы по собиранию ягоды. Но после того, как он съел ее довольно много, желание продолжать ее есть уменьшается, а сама работа по собиранию начинает вызывать скуку, которая фактически может отражать ощущение не усталости, а однообразия. Равновесие достигается тогда, когда наконец его тяга к играм и нежелание продолжать собирать ягоды уравновешивают его желание есть. Удовлетворение, которое он может получить от собирания ягоды, достигло своего максимума, ибо вплоть до этого момента каждое новое усилие по сбору ягоды увеличивало, а не уменьшало удовольствие от указанного процесса, после же этого момента всякие дальнейшие усилия по ее собиранию уже сокращают, а не увеличивают такое удовольствие. [См. кн. IV, гл. I, § 2, и Замечание XII в Математическом приложении.]

В случайной торговой сделке, которую одно лицо совершает с другим лицом, например когда житель лесной глуши обменивает каноэ на ружье, редко встречается то, что можно было бы, строго говоря, назвать равновесием предложения и спроса; здесь, вероятно, имеется предельное удовлетворение с обеих сторон, поскольку, очевидно, один готов был бы отдать за каноэ что-либо еще, кроме ружья, если бы не мог без этого заполучить каноэ, а другой в случае необходимости также отдал бы за ружье еще что-нибудь, кроме каноэ.

Конечно, возможно достижение полного равновесия и при системе натурального товарообмена, но бартер, хотя исторически и предшествует системе купли-продажи, в некоторых отношениях более сложен, а простейшие случаи подлинного равновесия стоимостей встречаются на рынках уже на более высокой ступени цивилизации.

Мы можем оставить в стороне как не имеющую практического значения категорию торговых сделок, служившую предметом широкого обсуждения. К ней относятся купля и продажа картин старых мастеров, редких монет и других предметов, вовсе не поддающихся "делению на сорта". Цена, по какой каждая такая вещь может быть продана, во многом зависит от того, окажутся ли на месте и в момент ее продажи какие-либо богатые лица, которым она понравится. Если таких покупателей при этом не окажется, данную вещь, вероятно, приобретут торговцы, рассчитывающие перепродать ее с прибылью; разница в ценах, по которым одна и та же картина продается на каждом последующем аукционе, была бы еще большей, если бы не сдерживающее влияние покупателей-знатоков .

§ 2. Перейдем поэтому к торговым сделкам, повседневно встречающимся в современной жизни; возьмем в качестве иллюстрации зерновой рынок в расположенном в сельском районе городке и предположим для простоты, что все зерно на этом рынке одинакового качества. Количество, предлагаемое каждым фермером или другим продавцом к продаже по любой цене, обусловлено его собственной потребностью в наличных деньгах и его оценкой настоящей и будущей конъюнктуры на рынке, с которым он связан. Существуют цены, на которые ни один продавец не согласится, и цены, по которым никто из них не откажется продавать. Имеются другие, промежуточные цены, на которые многие или все продавцы согласятся при продаже больших или малых количеств зерна. Каждый пытается угадать конъюнктуру рынка и поступать соответственно. Допустим, что фактически на рынке имеется не более 600 квартеров зерна, владельцы которого готовы взять за него цену 35 шилл. за квартер, но что владельцы еще одной сотни квартеров соблазнились бы ценой 36 шилл., а владельцы еще 300 квартеров — ценой 37 шилл. Предположим также, что цена 37 шилл. привлечет покупателей только на 600 квартеров, тогда как еще 100 квартеров может быть продано лишь по цене 36 шилл., а еще 200 квартеров — по цене 35 шилл. Все это можно выразить в таблице следующим образом:

По цене Владельцы зерна готовы продать Покупатели готовы купить
37 шилл. 1000 квартеров 600 квартеров
36 шилл. 700 -"- 700 -"-
35 шилл. 600 -"- 900 -"-

Разумеется, те, кто действительно готов лучше согласиться на 36 шилл., чем покинуть рынок, не продав зерно, сразу не покажут, что согласны на эту цену. Равным образом и покупатели будут жаться и делать вид, что они менее, чем в действительности, стремятся купить зерно. В результате цена может, подобно маятнику, колебаться туда и сюда по мере того, как то продавцы, то покупатели будут брать верх, "рядясь и торгуясь" на рынке. Исключая те случаи, когда силы неравны или, например, когда одна сторона простовата или не сумела оценить силу сопротивления другой стороны, цена всегда имеет тенденцию не отклоняться резко от 36 шилл., и можно почти вполне быть уверенным, что к концу рыночного дня она окажется весьма близка к 36 шилл. Дело в том, что, когда, по мнению продавца, покупатели действительно смогут купить все требующееся им количество по цене 36 шилл., он не захочет допустить, чтобы от него ускользнуло чье-либо предложение купить по цене, значительно превышающей указанную выше.

Покупатели в свою очередь строят такие же расчеты, и, если в какой-то момент цена существенно превысит 36 шилл., они станут доказывать, что предложение намного больше Спроса по этой цене; поэтому даже те из них, кто скорее уплатил бы эту цену, чем ушел с рынка без покупки, выжидают, а выжидая, способствуют колебанию цены вниз. С другой стороны, когда цена намного ниже 36 шилл., даже те продавцы, которые лучше согласились бы на эту цену, чем покинули рынок с непроданным зерном, начинают доказывать, что по такой цене спрос превышает предложение, и также выжидают, а тем самым способствуют колебанию цены вверх.

Таким образом, имеются некоторые основания назвать цену 36 шилл. подлинно равновесной ценой, поскольку, если бы ее установили с самого начала и придерживались до конца, она бы точно уравняла спрос и предложение (т.е. количество, которое покупатели готовы купить по этой цене, точно равнялось бы количеству, которое продавцы согласны продать по этой цене) и поскольку каждый торговец, обладающий глубоким знанием конъюнктуры рынка, рассчитывает на установление именно такой цены. Когда такой торговец замечает, что цена значительно отклоняется от уровня 36 шилл., он ожидает скорого изменения и этим своим предвидением способствует скорейшему наступлению такого изменения.

Для нашей аргументации, разумеется, вовсе не обязательно, чтобы все торговцы обладали доскональным знанием складывающихся на рынке условий. Может случиться, что многие покупатели недооценивают готовность продавцов продать свой товар, а в результате в течение какого-то времени цена оказывается на самом высшем уровне, по которому можно найти покупателя; таким образом, 500 квартеров может быть продано еще до того, как цена упадет ниже 37 шилл. Но затем цена должна начать снижаться, и следствием этого явится то, что будет продано еще 200 квартеров, а цена к закрытию рынка установится примерно на уровне 36 шилл. Дело в том, что, когда объем продажи достигнет 700 квартеров, ни один продавец не захочет отдать зерно иначе как по цене выше 36 шилл. Точно так же, когда продавцы недооценивают готовность покупателей - платить высокую цену, некоторые из них могут начинать продавать по самой низкой приемлемой для них цене, чтобы не остаться с нераспроданным зерном, и в этом случае большое количество зерна может оказаться проданным по цене 35 шилл., однако к закрытию рынка цена, вероятно, составит 36 шилл., а общий объем продаж достигнет 700 квартеров. [В этой иллюстрации показана простая форма влияния, которое мнение экспертов оказывает на действия торговцев, а следовательно, и на рыночную цену; в дальнейшем мы уделим значительное внимание более сложным проявлениям этого влияния.]

§ 3. В приведенном примере заключено скрытое допущение, которое находится в соответствии с реальными условиями, действующими на большинстве рынков, но его следует четко определить, с тем чтобы воспрепятствовать его распространению на те случаи, где оно не оправданно. Мы молчаливо подразумевали, что на сумму, которую покупатели готовы уплатить, а продавцы готовы получить за 700 квартеров, не окажет влияния то обстоятельство, что первые сделки были заключены по высокой или низкой цене. Мы сделали скидку на сокращение у покупателей потребности в зерне (его предельной полезности для них) по мере увеличения объема закупок. Но мы не приняли в расчет сколько-нибудь значительного изменения в их нежелании расставаться с деньгами (предельной полезности последних); мы предположили, что это нежелание окажется практически одинаковым независимо от того, производились ли первоначальные платежи по высокой или низкой цене.

Указанное допущение справедливо в отношении большинства рыночных сделок, которые нас здесь практически интересуют. Когда некто покупает что-нибудь для собственного потребления, он обычно расходует на это лишь малую долю всех своих средств, но, когда он покупает тот же предмет для торговли, он ставит своей целью перепродать его, а поэтому потенциальный объем его средств не уменьшается. В обоих случаях нет заметного различия в его готовности расстаться со своими деньгами. Конечно, могут встретиться люди, относительно которых такое суждение неверно, но, вне всякого сомнения, существуют отдельные торговцы, имеющие в своем распоряжении крупные суммы денег, и их влияние укрепляет рынок. [Например, иногда покупатель не располагает достаточными наличными деньгами и вынужден отказываться от весьма выгодных сделок, уступая дорогу другим покупателям; поскольку его собственные средства исчерпаны, он, вероятно, не может получить ссуду иначе как на условиях, лишающих его прибыли, которую на первый взгляд сулит предложенная сделка. Однако, если эта сделка действительно выгодна, кто-нибудь другой, не столь стесненный в средствах, почти наверняка ее заключит.

Далее, вполне возможно, что некоторые из тех, кого считали согласным продать зерно по цене 36 шилл., были готовы на это лишь в силу их настоятельной нужды в известной сумме наличных денег; если им удается продать зерно по более высокой цене, может иметь место ощутимое сокращение предельной полезности наличных денег для них, а поэтому они могут отказаться продать все зерно по цене 36 шилл. за квартер, хотя они продали бы его именно по этой цене, если бы она действовала с открытия и до закрытия рынка. В этом случае продавцы в результате получения преимущества в сделках .при открытии рынка способны удержать до его закрытия цену на уровне выше собственно равновесной цены. Цена при закрытии рынка окажется именно равновесной ценой, и, хотя ее нельзя считать собственно равновесной ценой, весьма маловероятно, что она резко отклонится от нее.

Напротив, если рынок открылся при невыгодных для продавцов условиях и они какую-то часть зерна продали очень дешево, вследствие чего у них возник большой недостаток наличных денег, конечная полезность денег для них может оставаться столь высокой, что они станут продолжать продажи по цене значительно ниже 36 шилл., пока покупатели не закупят все, что они пожелают приобрести. Следовательно, рынок закроется, не достигнув действительно равновесной цены, но очень близко подойдя к ней.]

На товарных рынках исключения из указанного допущения редки и несущественны, но на рынках рабочей силы они очень часты и весьма важны. Когда рабочий опасается голода, его нужда в деньгах (их предельная полезность для него) очень велика, и, если уже с самого начала он заключает наихудший контракт и нанимается на работу с низкой заработной платой, его нужда остается острой, и он может продолжать продавать свой труд по низкой ставке. Это тем более вероятно, что, в то время как на товарном рынке преимущества при заключении сделки могут быть вполне равномерно распределены между обеими сторонами, на рынке рабочей силы преимущество чаще оказывается на стороне ее покупателей, а не продавцов. Другое различие между рынком рабочей силы и товарным рынком проистекает из того факта, что каждый продавец рабочей силы может распорядиться только одной ее единицей. Это лишь два факта из многих, в которых мы по мере дальнейшего исследования обнаружим объяснение значительной части того инстинктивного неприятия трудящимися классами привычки некоторых экономистов, особенно принадлежащих к классу предпринимателей, рассматривать труд просто как товар, а рынок рабочей силы как любой другой рынок; между тем в действительности различия между этими двумя случаями, хотя с точки зрения теории и не являющиеся коренными, все же четко обозначены и на практике часто весьма существенны.

Теория купли и продажи поэтому намного усложняется, когда мы принимаем в расчет предельную полезность количества как денег, так и самого товара. Практическое значение этого соображения не очень велико. Но в Приложении F проводится различие между бартерными сделками и сделками, в которых одна сторона в каждом обмене выступает в форме всеобщей покупательной способности. При бартере имеющееся у двух людей количество обмениваемых предметов должно строго соответствовать их индивидуальным потребностям. Если это количество у одного из них слишком велико, оно не принесет ему большой пользы. Если это количество слишком мало, для него может возникнуть трудность при подыскании человека, который бы удовлетворительно обеспечил его тем, в чем он нуждается, а сам в свою очередь нуждался бы в тех конкретных вещах, которыми располагает первый. Но всякий обладающий запасом всеобщей покупательной способности может приобрести любой предмет, какой пожелает, как только встретит человека, имеющего в изобилии этот предмет; ему не нужно рыскать вокруг, пока он не столкнется с "вдвойне подходящим" лицом, которое одновременно может дать ему то, что ему необходимое нуждаться в том, что сам он может дать этому лицу. В результате всякий, особенно профессиональный торговец в состоянии получить в свое распоряжение большую сумму денег и совершать поэтому значительные закупки не исчерпывая всей этой суммы или существенно не изменяя предельной стоимости своих денег.

Глава III. Равновесие нормального спроса и предложения.

§ 1. Далее нам необходимо выявить причины, обусловливающие цены предложения, т.е. цены, которые торговцы готовы платить за различные количества товара. В предыдущей главе мы рассматривали торговые сделки, совершаемые в течение лишь одного дня, и исходили из допущения, что предлагаемые к продаже товарные запасы уже имеются в наличии. Но объем этих запасов зависит, разумеется, от площади посева пшеницы в предыдущем году, а на размеры этой площади в свою очередь значительно влияли предположения ферме ров о цене, которую они получат за пшеницу в данном году. Именно этот вопрос нам надлежит исследовать в настоящей главе.

Даже на зерновой бирже расположенного в сельском районе городка на равновесную цену в рыночный день оказывают влияние предположения о том, как в будущем сложатся отношения между производством и потреблением, а на ведущих зерновых рынках Америки и Европы сделки на будущие поставки уже занимают преобладающее место и сплетают в одну сеть все нити во всей мировой торговле зерном. Некоторые из этих "сделок на срок" представляют собой лишь отдельные спекулятивные маневры, однако в основном они продиктованы расчетами на возможное мировое потребление, с одной стороны, и оценками существующих запасов и будущих урожаев в Северном и Южном полушариях — с другой. Торговцы учитывают площадь посева каждого сорта зерна, сроки созревания и размеры урожая, а также объем производства продуктов, в качестве заменителей которых можно использовать зерно. Например, когда покупают и продают ячмень, принимают в расчет возможные поставки такого продукта, как сахар, который может служить заменителем ячменя в пивоварении, а также всякого рода кормов, нехватка которых способна повысить стоимость ячменя, направляемого для потребления на фермах. Если сочтут, что производители любого вида зерна в какой-либо части мира понесли убытки и, возможно, сократят на будущий год посевную площадь, то возникнет предположение о вероятном повышении цен, как только выявятся перспективы урожая и его недостаточность станет очевидной для всех. Ожидание такого повышения цен оказывает влияние на характер текущих сделок на будущие поставки, а это в свою очередь влияет на цены при продаже за наличные, в результате чего на последние цены оказывают косвенное воздействие оценки издержек производства продукции для будущих поставок.

Но в данной главе и последующих нас особенно интересуют колебания цен на протяжении еще более длительных периодов, чем те, на какие строят свои расчеты самые дальновидные торговцы, совершающие сделки на срок; нам предстоит выяснить, как объем производства приспосабливается к условиям рынка и как нормальная цена вследствие этого определяется состоянием устойчивого равновесия нормального спроса и нормального предложения.

§ 2. В ходе исследования названной проблемы нам придется часто употреблять термины издержки производства (cost) и затраты производства (expenses), а поэтому полезно, прежде чем продолжать нашу аргументацию, дать какую-то предварительную их характеристику.

Можно вернуться к аналогии между ценой предложения и ценой спроса на товар. Допустив на момент, что эффективность производства зависит исключительно от затрат усилий рабочих, мы видели, что "цену", требующуюся, чтобы вызвать напряжение усилий, необходимых для производства любого данного количества товара, можно назвать ценой предложения на это количество — разумеется, также в течение определенного периода" [См. кн. IV, гл. I, § 2.]. Но здесь нам уже следует принять в расчет, что производство товара требует приложения различных видов труда и применения капитала во многих его формах. Затраты всех различных видов труда, прямо или косвенно занятого в его производстве, вместе с воздержанием, или, вернее, ожиданием, необходимым для накопления применяемого в его производстве капитала, иными словами, все эти усилия и жертвы в совокупности мы станем называть реальными издержками производства товара. Суммы денег, которые приходится платить за эти усилия и жертвы, мы назовем либо денежными издержками производства, либо, для краткости, издержками производства; они составляют цены, которые надо уплачивать за надлежащее предложение усилий и жертв, необходимых для производства данного товара, или, другими словами, цену этого предложения [Милль и некоторые другие экономисты следовали принятому в повседневной жизни употреблению термина "издержки производства" в двух смыслах, иногда для обозначения трудности производства какого-либо предмета, а иногда для обозначения размера денежных затрат, требующихся, чтобы побудить людей преодолеть эту трудность и изготовить данный предмет. Однако, переходя от одного употребления этого термина к другому без уточняющей оговорки, они способствовали возникновению многих недоразумений и бесплодных споров. Нападки на доктрину Милля о соотношении между стоимостью и издержками производства, предпринятые Кернсом в его работе "Leading Principles", стали достоянием гласности как раз вскоре после смерти Милля, и, к сожалению, его толкование формулировок Милля было широко воспринято как авторитетное, поскольку он считался последователем Милля. Но в нашей статье "О теории стоимости Милля" (Forthnightly Review, April 1876) доказывается, что Кернc ошибочно истолковал позицию Милля и фактически оказался дальше от истины, чем Милль. Издержки производства любого количества сырого материала поддаются наилучшей оценке на основе учета "предела производства", при котором никакая рента не выплачивается. Но этот способ их выражения наталкивается на большие трудности, когда дело касается товаров, на которые не распространяется действие закона возрастающей отдачи. Здесь целесообразно лишь мимоходом отметить это соображение, а более полно оно будет рассмотрено далее, главным образом в гл. XII.].

Анализ издержек производства товара может быть доведен до любой глубины, но редко имеет смысл заходить в нем слишком далеко. Например, часто достаточно признать в качестве окончательной цену предложения различных видов сырья, применяемого в данном производстве, не вдаваясь в анализ отдельных элементов, из которых эта цена складывается, в противном случае анализ, по существу, станет бесконечным. Можно, следовательно, подразделить элементы, требующиеся для изготовления товара, на любые подходящие для нашей цели группы и назвать их факторами производства. В таком случае издержки производства определенного количества данного товара будут равны ценам предложения соответствующих количеств факторов его производства. А сумма этих цен предложения составит цену предложения указанного количества товара.

§ 3. Типичным современным рынком часто считается такой, на котором промышленники продают свои изделия оптовым торговцам по ценам, включающим лишь небольшие торговые издержки. Однако, рассматривая вопрос более широко, мы можем считать, что цена предложения товара — это цена, по которой он поступает в продажу той группе людей, чей спрос на него мы в данном случае исследуем, или, другими словами, на том рынке, который мы здесь имеем в виду. От характера этого рынка зависит, какой размер торговых издержек следует принять в расчет, чтобы определить цену предложения [Мы уже отмечали (см. кн. II, гл. III), что экономическое употребление термина "производство" включает производство новых полезностей посредством перемещения предмета из одного места, где потребность в нем меньше, в другое, где потребность в нем больше, или посредством оказания потребителям помощи в удовлетворении их потребностей.]. Например, цена предложения на лесоматериалы вблизи канадских лесов образуется почти целиком из цены на труд лесорубов, но цена предложения на те же лесоматериалы на лондонском оптовом рынке включает большие транспортные расходы; в свою очередь цена предложения на эти материалы для мелкого розничного покупателя в английском провинциальном городке больше чем наполовину состоит из оплаты железнодорожных перевозок и услуг торговцев, доставляющих ему на дом нужный ему товар и хранящих соответствующие запасы. Кроме того, цену предложения определенного вида труда можно для некоторых целей подразделить на расходы по воспитанию, общему образованию и специальному профессиональному обучению. Возможным комбинациям несть числа, и, хотя каждая из таких комбинаций может представлять собою особый случай, требующий самостоятельного рассмотрения для исчерпывающего решения любой связанной с ним проблемы, тем не менее все такие случаи можно игнорировать, поскольку это касается общей логики исследования в данной книге.

Исчисляя издержки производства товара, мы должны учитывать тот факт, что изменение объема его производства, даже когда нет нового изобретения, обычно сопровождается изменением соотношения количеств различных факторов его производства. Например, когда масштаб производства возрастает, ручной труд, вероятнее всего, заменяется конной тягой или энергией пара, а сырье доставляется из более отдаленных пунктов и в большем количестве, увеличивая таким образом те производственные затраты, которые связаны с оплатой труда работников транспорта, комиссионеров и торговцев всякого рода.

По мере расширения знаний и усиления деловой предприимчивости производителей они в каждом случае выбирают те факторы производства, какие лучше всего отвечают их целям. Сумма цен предложения используемых таким образом факторов производства, как правило, меньше, чем сумма цен предложения любой другой группы факторов, которой их можно было бы заменить; как только производители обнаруживают, что дело обстоит иначе, они, как правило, приступают к замене такой комбинации факторов менее дорогостоящей их комбинацией. В дальнейшем мы увидим, как примерно аналогичным образом общество заменяет одного за другим предпринимателей, эффективность деятельности которых пропорционально меньше получаемых ими доходов. Мы можем назвать это удобства ради принципом замещения.

Этот принцип находит применение почти во всех областях экономических исследований [См. кн. III, гл. V, и кн. IV, гл. VII, § 8.].

§ 4. Следовательно, наша исходная позиция такова: мы изучаем нормальный спрос и нормальное предложение в их наиболее общей форме; мы игнорируем те аспекты, которые характерны для частных областей экономической науки и сосредоточиваем внимание на тех широких отношениях, которые присущи всей науке в целом. Так, мы допускаем, что силы спроса и предложения действуют свободно, что не существует прочного объединения торговцев на обеих сторонах, что каждый выступает самостоятельно и что широко развертывается свободная конкуренция, т.е. что покупатели обычно беспрепятственно конкурируют с покупателями, а продавцы столь же беспрепятственно конкурируют с продавцами. Однако, хотя каждый выступает сам за себя, предполагается, что его осведомленность о деятельности других обычно вполне достаточна, чтобы он не стал соглашаться продавать по меньшей цене или покупать по большей, чем все остальные. Это в предварительном порядке принимается за истину как в отношении готовых изделий и факторов их производства, так и в отношении найма рабочей силы и ссуды капитала. Мы уже в какой-то мере выяснили и нам придется еще глубже выяснить, насколько эти допущения соответствуют фактическому положению дел. Но пока что мы будем продолжать придерживаться этого допущения; мы принимаем, что на рынке в одно и то же время существует лишь одна цена, причем, когда это необходимо, делаются специальные поправки, учитывающие различия в затратах на доставку товаров торговцами в различных частях рынка, выключая сюда и поправки на особые издержки розничной торговли, когда речь идет о розничном рынке.

На таком рынке существует цена спроса на каждое количество товара, т.е. цена, по которой каждая отдельная порция товара способна привлечь покупателей в течение одного дня, или недели, или года. Характер условий, диктующих эту цену на каждое данное количество товара, в каждом случае различен, но во всех случаях чем большее количество товара предлагается на рынке к продаже, тем ниже цена, по которой он найдет себе покупателей, или, иными словами, цена спроса па каждый бушель зерна или ярд ткани уменьшается по мере увеличения их предложения.

Единицу времени можно избрать, сообразуясь с особенностями каждого конкретного случая; это может быть день, месяц, год или даже жизнь целого поколения, однако она должна охватывать период, который относительно короче периода существования рассматриваемого рынка. Следует предположить, что общая конъюнктура рынка остается неизменной на протяжении всего принятого периода, что, например, за это время не меняются мода или вкусы, никакой новый заменитель не влияет на спрос, никакое новое изобретение не воздействует на предложение.

Условия нормального предложения не столь определенны, и всестороннее их исследование необходимо отнести в последующие главы. Как мы видим, они будут постепенно изменяться с течением периода времени, охватываемого исследованием, главным образом вследствие того, что как вещественный капитал в форме машин и сооружений, так и невещественный капитал в форме предпринимательского опыта и способностей, а также организации возрастают медленно и медленно приходят в упадок.

Вспомним "представительную фирму", чья экономия в производстве — внутренняя и внешняя — зависит от совокупного объема производства изготовляемого ею товара [См. кн. IV, гл. XIII, § 2.], и, отложив на будущее исследование характера этой зависимости, предположим, что нормальную цену предложения любого количества этого товара можно считать равной его нормальным издержкам производства (включая валовые управленческие доходы [См. кн. IV, гл. XII, § 12.]) в указанной фирме. Иначе говоря, допустим, что это цена, ожидание которой как раз достаточно, чтобы поддерживать существующий совокупный объем производства; между тем одни фирмы развиваются и увеличивают свое производство, тогда как другие приходят в упадок и сокращают производство, но общий объем производства остается неизменным. Более высокая, чем эта, цена усилила бы рост процветающих фирм и замедлила, хотя и не приостановила бы, упадок терпящих неудачу фирм, в конечном итоге увеличив совокупный объем производства. С другой стороны, более низкая, чем эта, цена ускорила бы упадок стареющих фирм и замедлила бы рост процветающих, в целом сократив производство; повышение или снижение цены так же, хотя и не в одинаковой степени, повлияло бы на те крупные акционерные компании, которые часто переживают застой, но редко умирают.

§ 5. Чтобы придать нашим представлениям большую определенность, возьмем пример из суконного производства. Предположим, что некто, хорошо знакомый с суконным производством, решил выяснить, какова будет ежегодная нормальная цена предложения на некоторое количество миллионов ярдов сукна определенного сорта. Ему придется подсчитать: (1) цену шерсти, угля и других материалов, которые используются в его изготовлении; (2) износ и амортизацию зданий, машин и другого основного капитала; (3) процент и страховку на весь капитал; (4) заработную плату работников суконных фабрик и (5) валовой управленческий доход (включая страхование от убытков), доход тех, кто берет на себя предпринимательский риск, жалованье инженерно-технических работников. Он, конечно, определит цены предложения всех этих различных факторов производства сукна с указанием потребного количества каждого из них, исходя при этом из допущения, что условия их предложения являются нормальными; затем он сложит все указанные факторы, чтобы получить цену предложения сукна.

Представим себе перечень цен предложения (или шкалу предложения) , составленный по такой же схеме, как и наш перечень цен спроса [ См. кн. III, гл. III, § 4.], при этом цена предложения каждого количества товара в течение года или любой другой единицы времени проставляется против соответствующего количества [Измеряя, как в случае с кривой спроса, количества товара по горизонтали Ох, а цены по вертикали параллельно вертикали Оу, мы получаем для каждой точки М на Ох линию МР под прямым углом к Ох, измеряющую цену предложения ОМ, причем крайнюю точку Р на этой линии можно назвать точкой предложения; указанная цена МР образуется суммой нескольких факторов производства для количества ОМ. Кривую, на которой помещена точка Р, можно назвать кривой предложения.

Предположим, например, что мы подразделяем издержки производства нашей представительной фирмы, когда количество сукна ОМ производится при помощи факторов, обозначенных: (1) Мр1 - цена предложения используемой шерсти и других видов оборотного капитала; (2) р1р2 - износ и амортизация зданий, машин и прочего основного капитала; (3) p2p3, — процент и страховка на весь капитал; (4) р3p4 - заработная плата работающих на фабрике, и (5) р4Р - валовой управленческий доход, доход тех, кто берет на себя предпринимательский риск, жалованье инженерно-технических работников. Так, по мере продвижения М от О вправо, каждая из точек р1, р2, р3, p4 образует кривую, а конечная кривая предложения, проведенная через точку Р, следовательно, будет образована путем наложения одной на другую кривых предложения отдельных факторов производства сукна.

Не следует забывать, что эти цены предложения представляют собой не цены единиц отдельных факторов, а цены тех количеств отдельных факторов, которые требуются для производства одного ярда сукна. Так, например, p3p4 - это цена предложения не любого определенного количества труда, но лишь того его количества, которое используется для изготовления одного ярда сукна там, где совокупная продукция равна ОМ ярдов (см. ранее, § 3). Здесь нет необходимости заниматься рассмотрением того, следует ли выделять земельную ренту на занимаемую фабрикой площадь в самостоятельную категорию; этот вопрос относится к группе проблем, которые будут исследованы позднее. Мы здесь также оставляем в стороне тарифы и налоги, которые фабриканту приходится учитывать в своих издержках. ]. По мере сокращения или возрастания ежегодного количества товара, цена предложения может либо повышаться, либо снижаться, она может даже попеременно повышаться и падать [То есть точка, отклоняющаяся на кривой предложения вправо, может пойти либо вверх, либо вниз или даже попеременно перемещаться то вверх, то вниз; иными словами, кривая предложения может иметь позитивное или негативное склонение, а иногда даже одни ее отрезки могут иметь позитивное склонение, тогда как другие - негативное (см. наш текст, кн. III гл. III § 5, сноска 2).]. Дело в том, что, когда природа оказывает упорное сопротивление усилиям человека вырвать у нее большее количество сырья, причем на данной стадии отсутствуют достаточные возможности для более экономичной переработки этого сырья, цена предложения повышается; но если при этом объем производства возрастает, то, очевидно, становится выгодным в большей степени заменить ручной труд машинным и мускульную силу — паровой энергией; иными словами, увеличение объема производства сократило бы затраты на производство товара нашей представительной фирмы. Однако те случаи, когда цена предложения снижается по мере роста количества продукции, содержат в себе собственные специфические трудности, рассмотрение которых мы отложим до гл. XII данной книги.

§ 6. Поэтому, когда количество продукции (в единицу времени) таково, что цена спроса выше цены предложения, продавцы получают более чем достаточно, чтобы они сочли выгодным доставить указанное количество товара на рынок; при этом вступает в действие активная сила, стимулирующая увеличение предлагаемого к продаже количества товара. С другой стороны, когда количество произведенного товара таково, что цена спроса ниже цены предложения, продавцы получают менее чем достаточно, чтобы они сочли выгодным довести количество предлагаемого на рынке товара до этого уровня; в результате те из них, кто еще сомневается, стоит ли расширять производство, принимают решение его не расширять; при этом возникает сильная тенденция к тому, чтобы сократить количество товара, предлагаемого к продаже. Когда же цена спроса равна цене предложения, объем производства не обнаруживает тенденции ни к увеличению, ни к сокращению; налицо — равновесие.

Когда спрос и предложение пребывают в равновесии, количество товара, производимого в единицу времени, можно назвать равновесным количеством, а цену, по которой он продается, равновесной ценой.

Такое равновесие является устойчивым, т.е. цена при некотором отклонении от него будет стремиться к возвращению в прежнее положение подобно тому, как маятник колеблется в ту и другую сторону от своей низшей точки; мы увидим, что характерной чертой устойчивых равновесий является то, что при них цена спроса превышает цену предложения на величину, несколько меньшую, чем величина равновесного количества, и наоборот. Ведь когда цена спроса выше цены предложения, количество производимого товара имеет тенденцию возрастать. Поэтому, когда цена спроса превышает цену предложения на количество, лишь немногим меньшее, чем равновесное количество, тогда при временном сокращении масштабов производства несколько ниже равновесного количества продукции возникнет тенденция к возвращению к равновесному его уровню, а в результате равновесие сохраняет устойчивость против отклонений в эту сторону. Если цена спроса больше цены предложения на такое количество товара, которое чуть меньше равновесного, она наверняка окажется ниже цены предложения на чуть большее количество товара, а поэтому, если объем производства несколько превышает его равновесное состояние, он будет стремиться вернуться в прежнее положение, равновесие окажется устойчивым против отклонений также и в этом направлении.

Когда спрос и предложение оказываются в положении устойчивого равновесия, то в случае, если что-нибудь сдвинет объем производства с его равновесного состояния, немедленно начнут действовать силы, толкающие его к возврату в прежнее положение, точно так же как если подвешенный на веревке камень сместить с его равновесного состояния, он немедленно устремится назад, в свое равновесное положение. Движение объема производства относительно своей точки равновесия будет носить примерно такой же характер. [Ср. кн. V, гл. I, § 1. Чтобы представить равновесие спроса и предложения геометрически, можно вывести кривые спроса и предложения, как это сделано на рис. 19. Если OR представляет здесь фактический уровень производства, a Rd цену спроса, которая выше цены предложения Rs, производство оказывается исключительно прибыльным и будет возрастать. R - индекс объема, как мы бы его назвали, будет сдвигаться вправо. С другой стороны, если Rd ниже Rs, то R будет отклоняться влево. Если же Rd равно Rs, т. е. если R занимает вертикальное положение под точкой пересечения кривых, спрос и предложение находятся в состоянии равновесия.

Приведенный здесь график может быть принят в качестве примера типичного устойчивого равновесия для товара, подчиняющегося закону убывающей отдачи. Однако если бы мы превратили SS 'в прямую горизонталь, нам пришлось бы иметь дело с "постоянной отдачей", при которой цена предложения одинакова для всех количеств товара. А если бы мы придали SS' негативное склонение, но менее крутое, чем DD' (необходимость этого условия станет ясна в дальнейшем), нам пришлось бы рассматривать пример с устойчивым равновесием для товара, подчиняющегося закону возрастающей отдачи. В любом случае ход приведенного рассуждения остается абсолютно неизменным, но последний пример порождает трудности, анализ которых мы решили отложить до более поздней стадии исследования.]

Однако в реальной действительности такого рода колебания редко носят столь ритмичный характер, как колебание свободно подвешенного на веревке камня; сравнение было бы точнее, если предположить, что камень висит в потоке воды, двигающем мельничное колесо, причем время от времени потоку то предоставляют стремиться беспрепятственно, то частично его сдерживают. Но даже и такие сложности явно не достаточны, чтобы охарактеризовать все отклонения и пертурбации, с которыми в равной мере приходится сталкиваться как торговцу, так и экономисту. Если человек, держащий веревку с камнем, станет производить рукой или ритмичные, или беспорядочные движения, то и при этом взятый нами пример не охватит всех трудностей, связанных с некоторыми очень реальными и практическими проблемами стоимости. На деле шкалы спроса и предложения не остаются одинаково неизмененными в течение длительного времени, они постоянно подвержены колебаниям, а каждое их изменение нарушает равновесное количество и равновесную цену и, таким образом, придает новое положение центрам, вокруг которых объем продукции и цена имеют тенденцию совершать свои колебания.

Эти соображения указывают на огромное значение фактора времени в отношениях спроса и предложения, к исследованию которых мы теперь переходим. Мы постепенно выявим множество различных ограничений той доктрины, что цена, по которой предмет может быть изготовлен, представляет реальные издержки производства, т.е. усилия и жертвы, прямо или косвенно связанные с его производством. Дело в том, что в такой век стремительных перемен, как наш, равновесие нормального спроса и предложения отнюдь не соответствует четко определенному отношению между известной совокупностью удовольствий, получаемых от потребления товара, и совокупностью усилий и жертв, вкладываемых в его производство; это соответствие не было бы точным даже и в том случае, если бы нормальные заработки и процент служили точной мерой усилий и жертв, денежной оплатой которых они выступают. В этом и заключается подлинный сокровенный смысл той часто цитируемой и ложно толкуемой доктрины Адама Смита и других экономистов, гласящей, что нормальная, или "естественная", стоимость товара — это та его стоимость, которую экономические силы образуют лишь в конечном счете. Эта средняя стоимость, которую экономические силы образовали бы, если бы общие условия жизни оставались неизменными в течение периода времени, достаточно продолжительного, чтобы позвoлить всем указанным условиям полностью реализоваться. [См. ниже, кн. V, гл. V, § 2, и Приложение Н, § 4.]

Но мы не в состоянии исчерпывающим образом предвидеть будущее. Может случиться неожиданное, а существующие тенденции способны модифицироваться еще до того, как у них хватит времени на то, чтобы завершить задачи, которые сегодня представляются их полным и конечным предназначением. Тот факт, что общие условия жизни не являются статичными, служит источником многих трудностей, с которыми приходится сталкиваться в процессе приложения экономических доктрин к практическим проблемам.

Разумеется, термин "нормальный" не означает "конкурентный". И "рыночные" цены, и "нормальные" цены образуются под влиянием множества факторов, из которых одни покоятся на нравственной почве, а другие - на физической основе, причем из последних некоторые носят конкурентный характер, а другие нет. Именно живучесть рассматриваемых факторов и время, в течение которого они могут полностью себя проявить, заставляет нас противопоставлять "рыночные" и "нормальные" цены, а также употреблять термин "нормальная" цена [См. ранее, кн.I, гл.3.] в более узком и более широком смысле.

§ 7. Остальная часть настоящего тома будет посвящена главным образом истолкованию и определению границ теории о том, что стоимость вещи обладает тенденцией в конечном счете приходить в соответствие с издержками ее производства. В частности, представление о равновесии, лишь бегло рассмотренное в данной главе, будет более досконально исследовано в гл. V и XII настоящей книги, а дискуссии о том, регулируют ли стоимость "издержки производства" или "полезность", будет отведено определенное место в Приложении I. Но по этому последнему вопросу имеет смысл сказать несколько слов и здесь.

Мы могли бы с равным основанием спорить о том, регулируется ли стоимость полезностью или издержками производства, как и о том, разрезает ли кусок бумаги верхнее или нижнее лезвие ножниц. Действительно, когда одно лезвие удерживается в неподвижном состоянии, а резание осуществляется движением другого лезвия, мы можем, как следует не подумав, утверждать, что резание производит второе, однако такое утверждение не является совершенно точным, и оправдать его можно лишь претензией на простую популярность, а не строго научным описанием совершаемого процесса.

Равным образом, когда уже изготовленный предмет нужно продать, цена, которую люди готовы за него заплатить, будет диктоваться их желанием приобрести его и одновременно количеством денег, которое они могут позволить себе израсходовать на него. Их желание получить данный предмет частично зависит от возможности — если они не покупают этот предмет — приобрести другой подобный предмет по такой же низкой цене; но это зависит от причин, обусловливающих предложение предмета, что в свою очередь зависит от размера издержек на его производство. Но может случиться, что предлагаемый к продаже запас товара практически предопределен. Так, например, обстоит дело на рыбном рынке, на котором стоимость рыбы на данный день определяется почти исключительно соотношением между ее наличием на прилавках и спросом на нее; если при этом некто решает счесть этот размер предложения само собою разумеющимся и утверждать, что цена продиктована спросом, поспешность его заключения можно оправдать лишь тем, что он не претендует на строгую точность своего вывода. Точно так же извинительно, но далеко не точно утверждать, что различные цены, которые уплачивают за одну и ту же редкую книгу, когда она продается и перепродается на аукционе у Кристи, определяются исключительно спросом.

Если взять другую крайность, то обнаруживаются некоторые товары, которые практически полностью подвержены действию закона постоянной отдачи, т.е. средние издержки на их производство находятся примерно на одинаковом уровне независимо от того, производятся ли они в малых или больших количествах. В этом случае нормальный уровень, вокруг которого колеблется рыночная цена, и составляет указанные определенные и фиксированные (денежные) издержки производства. Когда же случается, что спрос оказывается высоким, рыночная цена на время поднимается выше этого уровня, но в результате производство расширяется и рыночная цена снова снижается до прежнего уровня; противоположный процесс происходит, когда цена на время опускается ниже ее обычного уровня.

В подобном случае если человек решает игнорировать рыночные колебания и исходит из допущения, что при всех условиях спрос на его товар окажется примерно достаточным, чтобы обеспечить ему покупателей по цене, равной указанным издержкам производства, то ему может проститься игнорирование влияния рынка и утверждение, что цену (нормальную) определяют издержки производства, но только при условии, что он не претендует на строго научную формулировку теорий, а лишь характеризует влияние рынка в данном конкретном месте.

Итак, можно вывести заключение, что, как общее правило, чем короче рассматриваемый период, тем больше надлежит учитывать в нашем анализе влияние спроса на стоимость, а чем этот период продолжительнее, тем большее значение приобретает влияние издержек производства на стоимость. Дело в том, что влияние изменений в издержках производства требует для своего проявления, как правило, больше времени, чем влияние изменений в спросе. Фактическая стоимость, или, как ее нередко называют, рыночная стоимость, часто более подвержена преходящим событиям, факторам, действие которых неравномерно и кратковременно, чем постоянно действующим факторам. Однако в долгие периоды эти неравномерно, нерегулярно проявляющие себя факторы в большей степени взаимно погашают влияние друг друга, и, таким образом, постоянно действующие причины в конечном счете полностью определяют стоимость. Но даже и самые постоянно действующие причины подвержены изменениям. Ведь вся структура производства модифицируется, а соотношение издержек производства различных товаров постоянно меняется по мере смены поколений. Рассматривая издержки производства с точки зрения капиталистического предпринимателя, мы, конечно, измеряем их в денежном выражении, поскольку его непосредственно занимает вопрос о денежных выплатах своим работникам за вкладываемый ими труд. Его интерес к реальным издержкам, связанным с затратой их труда и с необходимым их обучением, носит лишь косвенный характер, хотя, как мы увидим впоследствии, денежная оценка его личного труда также нужна в некоторых областях приложения такого труда. Однако, когда мы рассматривали издержки производства с общественной точки зрения, когда исследуется вопрос о том, возрастают или сокращаются издержки производства на достижение определенного результата по мере изменения экономических условий, тогда нас интересуют реальные издержки на трудовые усилия различного качества и реальные издержки на ожидание. Если покупательная сила денег, выраженная в таких условиях, остается примерно постоянной и если норма вознаграждения за ожидание также остается почти неизменной, тогда денежное измерение издержек соответствует реальным издержкам; но такое соответствие никогда не следует воспринимать поверхностно, без должного анализа. Изложенные соображения, в общем, достаточны для толкования термина "издержки производства" в дальнейшем исследовании даже и в тех случаях, когда в контексте не будет на них четких ссылок.

Глава IV. Инвестирование и распределение ресурсов.

§ 1. Первую трудность, которую надлежит разрешить в нашем исследовании нормальных стоимостей, представляет собой природа мотивов, обусловливающих вложение ресурсов в расчете на отдаленное будущее. Целесообразно начать с наблюдения за действиями человека, который и не покупает нужные ему вещи, и не продает производимые им предметы, который работает сам на себя и поэтому уравновешивает предпринимаемые им усилия и приносимые им жертвы, с одной стороны, и удовлетворение, какое он ожидает получить от плодов этих усилий и жертв, — с другой, без всякого вмешательства в указанный процесс денежных платежей.

Возьмем пример с человеком, который строит для себя дом на безвозмездно дарованной ему природой земле и из таких же даровых материалов, который в ходе строительства сам изготовляет необходимые инструменты, причем труд по их изготовлению считается частью труда, затрачиваемого на строительство дома. Ему приходится оценивать объем усилий, требующихся для постройки дома, в зависимости от произвольно избранного им проекта этого дома и почти инстинктивно намечать увеличение объема затрачиваемых усилий в геометрической прогрессии (нечто вроде сложного процента) на период между каждым последующим вложенным усилием и моментом завершения строительства дома и его готовности к использованию. Полезность для него уже готового дома должна возместить ему не только сами затраченные усилия, но и ожидание их плодов. [Это объясняется тем, что указанные затраченные усилия или эквивалентные им усилия он мог бы употребить на производство вещей, доставляющих ему удовлетворение немедленно; но, поскольку он сознательно предпочел отсроченное удовлетворение своих желаний, это вызвано тем, что даже с учетом ущерба от ожидания он сделал вывод, что оно превышает объем удовлетворения, который он мог бы взамен их получить немедленно от затраченных им прежде усилий. Следовательно, движущим мотивом, который мог бы побудить его не приступать к строительству дома, явилась бы оценка им совокупности этих усилий, тягот и неудобств, вытекающих из увеличивающихся в геометрической прогрессии (нечто вроде сложного процента) усилий, в соответствии с длительностью периода ожидания. С другой стороны, мотивом, заставившим бы его построить дом, послужило ожидание удовлетворения, которое он получил бы от дома после завершения его строительства, причем и этот мотив в свою очередь мог бы быть продиктован совокупностью многих видов удовлетворения, более или менее отдаленных по времени и более или менее определенных, которые он ожидал бы получить от использования дома. Если он счел бы, что совокупность отложенных стоимостей удовлетворения, которую ему предстоит получить, с лихвой возместит ему все затраченные им усилия и ожидания, он принял бы решение строить дом. (См. кн. III, гл. V, § 3; кн. IV, гл. VII, § 8, и Замечание XIII в Математическом приложении.)]

Если бы оба мотива, сдерживающий и побудительный, представлялись ему равными, наш человек оказался бы на грани сомнения. Возможно, что выгода намного превысила бы "реальные" издержки на сооружение какой-то части дома. Однако, вынашивая все более и более честолюбивые планы, он в конце концов придет к заключению, что преимущества от дальнейшего увеличения строящегося дома компенсируют необходимые для этого усилия и ожидания, а такое расширение строительства окажется уже на верхней границе, или пределе прибыльности вложения его капитала.

Может, вероятно, существовать несколько способов строительства отдельных частей дома - например, некоторые его части можно с одинаковым успехом строить из дерева или необработанного камня, при этом вложение капитала по каждому проекту для каждой части помещения сравнивается с возникающими в том или ином случае преимуществами, а каждый проект осуществляется до тех пор, пока не достигается верхняя граница или предел прибыльности. Следовательно, возникло бы множество пределов прибыльности, из которых каждый соответствовал бы каждому проекту, какой был бы принят для каждого вида помещения.

§ 2. Этот пример способен помочь нам выяснить, каким образом усилия и жертвы, представляющие реальные издержки производства какой-либо вещи, оказываются в основе затрат, выражающих ее денежную стоимость. Но как уже только что отмечалось, современный бизнесмен обычно воспринимает платежи, которые ему приходится производить — будь то в виде заработной платы или оплаты сырья, — как таковые, не теряя времени на изучение того, насколько точно они отражают меру оплачиваемых им усилий и жертв. Свои расходы он осуществляет частями; и чем дольше он вынужден ожидать отдачи от любых произведенных затрат, тем больше должен быть размер этой отдачи, который бы их ему возмещал. Ожидаемый размер отдачи может быть и неизвестен, и в этом случае бизнесмену приходится принимать во внимание риск возможной неудачи. После того как такая поправка принята в расчет, следует ожидать, что размер отдачи на затраты должен превышать сам объем затрат на такую сумму, которая независимо от личного вознаграждения предпринимателя повышает уровень сложного процента пропорционально длительности периода ожидания [При желании можно цену за собственный труд предпринимателя считать частью первоначальных затрат и включать сложный процент на нее в общий объем издержек. Но можно также заменить этот сложный процент чем-то вроде "сложной прибыли". Оба способа не являются строго взаимозаменяемыми, но на более позднем этапе исследования мы увидим, что в одних случаях предпочтителен первый метод, а в других – второй. В эту статью нужно включать крупные издержки - прямые и косвенные, -которые каждому предприятию приходится нести для налаживания своих связей.

Для краткости можно обозначить любой элемент издержек (включая в него соответствующую часть вознаграждения самого предпринимателя), когда он таким образом увеличивается на основе сложного процента, как накапливаемый, точно так же как мы употребляли термин дисконтированная для выражения стоимости будущего удовлетворения. Следовательно, каждый элемент издержек приходится накапливать в течение периода, который протекает между моментом их фактического осуществления и моментом получения от них отдачи, а совокупность этих накопленных элементов представляет собой общий объем всех затрат на данное предприятие. Соотношение усилий и различных видов удовлетворения и получаемых в результате этих усилий благ можно исчислять на любую подходящую дату. Но какой бы день ни был избран, следует придерживаться одного простого правила: каждый элемент как усилия, так и получаемого в результате этого усилия удовлетворения, относящийся ко времени, предшестующему указанному дню, должен включать сложные проценты на период его накопления; в свою очередь из каждого элемента, относящегося ко времени после указанного дня, следует исключать сложные проценты на соответствующий интервал. Когда избранный день предшествует началу функционирования предприятия, каждый элемент следует дисконтировать. Однако, когда, как это обычно в таких случаях происходит, избранным днем оказывается день завершения усилий, в результате чего упомянутый нами дом готов к проживанию в нем, тогда все усилия должны включать сложные проценты вплоть до этого дня, а все виды удовлетворения надлежит дисконтировать за весь период, предшествующий наступлению этого дня.

Ожидание является таким же подлинным элементом издержек производства, как и усилия, и по мере его накопления входит в состав издержек, а поэтому его не следует учитывать отдельно от последних. Равным образом и наоборот, любое количество денег или любое господство над средствами удовлетворения, в какой бы период они ни "вступили в действие", образуют составную часть дохода данного периода; если этот период предшествует дню сведения баланса, то их необходимо включить в накопления, если он следует за этим днем, их нужно вычесть из объема накопления. Когда же деньги или власть над благами вместо того, чтобы немедленно превратить их в средства удовлетворения, используют в качестве накапливаемого источника будущего дохода, этот последний вид дохода не следует считать добавочной отдачей от произведенных инвестиций [В совокупности доход от сбережения будет в нормальных условиях количественно больше самого объема сбережения на размер процента, составляющего вознаграждение за сбережение. Но если это превышение будет включено в расходы на удовлетворение желаний позднее, чем было осуществлено первоначальное сбережение, его надо будет вычесть из баланса за долгий период (или присовокупить за короткий период); в том же случае, если он будет включен в баланс инвестиций вместо первоначального сбережения, он будет представлять собой точно ту же сумму. (Как первоначально накопленный доход, так и последующий полученный от него доход облагаются подоходным налогом на принципах, сходных с теми, какие служат основанием для взимания с человека трудолюбивого более высокого подоходного налога, чем с лодыря.) Основные посылки данного раздела выражены математически в Замечании XIII в Математическом приложении.].

Если, скажем, предприятию надо выкопать портовый бассейн согласно контракту, оплата по которому должна быть безоговорочно произведена немедленно по завершении работы, и если использованное при этом оборудование полностью изнашивается и к концу работы полностью теряет свою стоимость, то в этом случае предприятие получает лишь возмещение своих затрат, поскольку совокупность последних, образовавшаяся к моменту их оплаты, точно равняется сумме оплаты.

Однако, как правило, выручка от продаж поступает постепенно, и следует предположить, что ведется баланс как прошлых, так и предстоящих расчетов. В балансе прошлых расчетов мы должны суммировать все чистые издержки и присовокупить к ним накопленные сложные проценты по каждому элементу издержек. В балансе предстоящих расчетов мы должны суммировать все чистые поступления и из суммы каждого из них вычесть сложные проценты за период, на который оно отсрочивается. Дисконтированная таким образом совокупность чистых поступлений сопоставляется с совокупным объемом издержек, и если при этом возникает равенство, то предприятие лишь возмещает свои издержки. При исчислении затрат главе предприятия надлежит учесть также стоимость своего собственного труда [Почти каждая отрасль сталкивается с собственными трудностями, вырабатывает собственные приемы, связанные с задачей оценки инвестированного в предприятие капитала и определением размера амортизации капитала в зависимости от износа оборудования, от различных элементов издержек, применения новых изобретений и изменений в конъюнктуре отрасли. Эти два последние обстоятельства могут временно приводить к повышению стоимости одних видов основного капитала, одновременно понижая стоимость других. Люди, обладающие различным складом ума или чьи интересы в данном конкретном случае противоположны, часто могут резко расходиться во мнениях относительно того, какую часть расходов, требующихся на приспособления зданий и оборудования к изменяющимся условиям производства, следует рассматривать как инвестирование нового капитала, а какую надлежит отнести по статье отчислений на амортизацию и считать вычетом из текущих поступлений, прежде чем определить объем чистой прибыли или действительного дохода, полученного предприятием. Эти трудности и проистекающие из них расхождения во взглядах больше всего проявляются в вопросе о вложении капитала в налаживание хозяйственных связей и надлежащем методе создания репутации фирмы или ее авторитета "как надежно действующего предприятия". В целом этот вопрос рассмотрен в кн.: Matheson. Depreciation of Factories and their Valuation.

Другая группа трудностей порождается изменениями в общей покупательной способности денег. При ее падении или, иными словами, при общем повышении цен, может показаться, что стоимость фабрики увеличилась, хотя в действительности она остается неизменной. Проистекающая отсюда путаница ведет к гораздо большим ошибкам в оценке реальной прибыльности различных типов предприятий, чем может показаться вероятным на первый взгляд. Однако рассмотрение всех подобного рода вопросов следует отложить до тех пор, пока мы не исследуем теорию денег.].

§ 3. На начальном этапе деятельности своего предприятия и на каждом последующем ее этапе ловкий бизнесмен стремится так изменять организацию производства и хозяйственных связей, чтобы добиваться более высоких результатов при данном уровне издержек или равных результатов при сокращении издержек. Другими словами, он непрестанно применяет принцип замещения с целью увеличения своих прибылей; действуя таким образом, он редко упускает возможность повысить общую эффективность производства, общую власть над природой, приобретаемую человеком при помощи организации и знаний.

Каждая местность отличается своими особенностями, которые различными путями влияют на формирование методов организации расположенных в ней разных типов предприятий; даже в одной и той же местности, в одной и той же отрасли нет двух людей, преследующих одни и те же цели точно одинаковыми путями. Тенденция к разнообразию служит главной причиной прогресса; чем большими способностями обладают предприниматели в любой отрасли, тем сильнее действует эта тенденция. В некоторых производствах, например в хлопкопрядильном, возможные различия ограничены узкими пределами; ни один фабрикант не в состоянии успешно вести свое дело без применения машин, причем практически новейших, на каждом производственном участке. Но в других отраслях, как, например, в ряде деревообрабатывающих и металлообрабатывающих производств, в сельском хозяйстве, в розничной торговле, эти различия могут быть очень велики. К примеру, из двух фабрикантов одной и той же отрасли один может затрачивать больше средств на заработную плату, а другой — на приобретение и эксплуатацию машин; из двух розничных торговцев один может сосредоточить больше капитала в товарных запасах, а другой станет расходовать больше средств на рекламу и другие способы формирования невещественного капитала в виде прибыльных торговых связей. А в мелких деталях различиям несть числа.

На действия каждого человека влияют его особые возможности и ресурсы, а также его темперамент и его связи; однако всякий, учитывая собственные средства, станет направлять вложения капитала во все отдельные участки производства до тех пор, пока не будет достигнута внешняя граница, или предел прибыльности, т.е. до того уровня, при котором нашему бизнесмену покажется, что нет достаточных оснований полагать, будто выгоды от каждого нового вложения в конкретный участок возместят его издержки. Предел прибыльности даже в одной и той же отрасли или подотрасли производства отнюдь не следует считать просто точкой на одной твердо фиксированной линии возможных инвестиций; его необходимо рассматривать как неровную пограничную линию, пересекающую одну за другой любую возможную линию инвестиций.

§ 4. Этот принцип замещения тесно связан с тенденцией (и фактически частично основывается на ней) убывающей нормы отдачи от всякого чрезмерного приложения ресурсов или энергии на каком-либо определенном участке, т. е. с тенденцией, соответствующей общераспространенной практике. Следовательно, принцип замещения связан с широкой тенденцией убывающей отдачи от любого увеличенного приложения ресурсов и труда к земле в старых странах, — с тенденцией, которая играет важную роль в классической политической экономии. Указанный принцип настолько сродни принципу сокращения предельной полезности, обычно вытекающему из возрастания издержек, что некоторые случаи применения обоих принципов почти идентичны. Выше уже отмечалось, что новые методы производства приводят к возникновению новых товаров или к снижению цен на старые, в результате чего они становятся доступными всевозрастающему числу потребителей; уже отмечалось также, что, с другой стороны, изменения методов и объема потребления порождают новые процессы производства и новое распределение производственных ресурсов и что, хотя некоторые методы потребления, в наибольшей мере способствующие развитию духовного мира человека, мало содействуют или вовсе не содействуют увеличению материального богатства, тем не менее производство и потребление тесно коррелируются [См. кн. III, гл. I и II; кн. II, гл. III, § 1, 2.] . Но теперь нам надлежит более подробно исследовать вопрос о том, как распределение производственных ресурсов между различными предприятиями дополняет и отражает распределение потребительских покупок между различными группами товаров. [В прежних изданиях содержание части данного раздела было помещено в кн. VI, гл. I, § 7. Однако оно необходимо здесь с целью подготовки к центральным главам кн. V.]

Вернемся к первобытной домашней хозяйке, которая, располагая "ограниченным количеством мотков пряжи из настрига шерсти данного года, прикидывает все домашние потребности в одежде и старается распределить между ними пряжу таким образом, чтобы возможно лучше способствовать повышению благосостояния семьи. Если у нее появятся основания пожелеть, что не выделила больше пряжи на изготовление, скажем, носков, чем на изготовление фуфаек, то она в этом случае сочтет, что не справилась со своей задачей... Но, с другой стороны, если ей удалось осуществить правильное распределение пряжи, то она изготовила столько носков и фуфаек, что достигла равного объема полезности от последнего мотка пряжи, использованного на носки, и от последнего мотка, использованного на фуфайки”. [См. кн. III, гл. V, § 1.]

Если окажется, что она может связать фуфайку двумя способами, которые в равной мере удовлетворяют ее по результатам, но один из них требует расхода несколько большего количества пряжи при меньшей затрате труда, то в этом случае стоящие перед ней проблемы такие же, как и проблемы хозяйственных предприятий. Сюда входят, во-первых, решения о сравнительной степени настоятельности различных целей; во-вторых, решения о сравнительных преимуществах разных способов достижения каждой цели; в-третьих, основанные на указанных двух группах решений умозаключения о пределе, до которого она может с наибольшей выгодой применять каждое из имеющихся у нее средств для достижения каждой цели.

Эти три вида решений приходится принимать в более широком масштабе бизнесмену, которому, однако, требуется производить более сложные расчеты, прежде чем принять каждое из таких решений2. Возьмем пример из области строительства. Проследим за действиями "спекулятивного строителя" в благородном смысле этого выражения, т.е. человека, который принимается за возведение солидных зданий в ожидании широкого спроса на них, который несет потери в случае ошибочности своих расчетов и который, когда его расчеты оправдываются, приносит выгоду как обществу, так и самому себе. Допустим, что он прикидывает, возводить ли жилые дома, складские помещения, здания для фабрик или мастерских. Он обладает подготовкой для того, чтобы сразу же составить себе правильное представление о способе сооружения наиболее совершенного из каждого вида этих зданий, о примерном размере его себестоимости. [Последующая часть данного параграфа в очень большой степени основывается на положениях, сформулированных в первой половине Замечания XIV Математического приложения, к которой мы и отсылаем читателя. Тема эта такова, что язык дифференциального исчисления особенно хорошо помогает уяснению дела (но не логики аргументации), однако главные ее положения могут быть изложены и обычным языком.]

Он подсчитывает стоимость различных земельных участков, пригодных для каждого вида зданий, и включает цену, которую ему придется заплатить за любой участок, в свои капитальные издержки, точно так же как он включает в них затраты на закладку фундамента и т.п. Он сопоставляет эту оценку себестоимости с предполагаемой ценой, которую он рассчитывает получить за любое из данных зданий вместе с занимаемым им земельным участком. Если он не обнаруживает перспективы на то, что цена спроса превысит его издержки настолько, чтобы принести ему достаточную прибыль, включая страховку против возможного риска, он может и не затевать строительства. Возможен и такой случай, когда он с некоторым риском начинает строительство, чтобы закрепить за собой наиболее надежных рабочих, в некоторой мере использовать оборудование и состоящих на жалованье помощников, но более подробно этот вопрос будет рассмотрен ниже.

Допустим, он приходит к решению, что (скажем) определенного типа загородные виллы, построенные на земельном участке, который он в состоянии приобрести, способны принести высокую прибыль. Поскольку главная цель, стоящая перед ним, выяснена, он приступает к более тщательному изучению средств, при помощи которых ее можно достигнуть, а наряду с этим — к рассмотрению возможных изменений в своих проектах.

При условии, что общий тип намечаемых к строительству зданий уже известен, ему придется вычислить, в каких пропорциях применить различные материалы — кирпич, камень, сталь, цемент, алебастр, лес и т.д., имея в виду при этом получение результатов, которые в наибольшей степени будут пропорционально затратам на них обеспечивать качество здания, отвечающее художественному вкусу покупателей и служащее их удобствам. Решая, таким образом, проблему наилучшего распределения своих средств между различными материалами, он, по существу, имеет дело с той же проблемой, что и первобытная домохозяйка, которой приходится решать вопрос о наиболее экономичном распределении своей пряжи между различными нуждами семьи.

Подобно первобытной хозяйке, нашему бизнесмену приходится учитывать, что размер пользы, которую приносит всякое конкретное применение материала, будет относительно большим лишь до определенной границы, а затем станет постепенно сокращаться. Подобно ей, и ему приходится так распределять свои средства, чтобы они в каждом случае доставляли одинаковую предельную полезность; ему приходится взвешивать потери, могущие возникнуть вследствие небольшого сокращения издержек на одну цель, и выгоду, которую можно получить, не намного увеличив издержки на другую цель. По существу, оба они — и первобытная домохозяйка, и современный бизнесмен — руководствуются теми же принципами, какими руководствуется фермер, когда он так приспосабливает структуру приложения своего капитала и труда к земле, что ни одно поле не лишается дополнительной обработки, за которую оно обеспечит щедрую отдачу, и ни на одно поле не производятся такие большие затраты, которые вызвали бы резкое проявление тенденции убывающей отдачи в земледелии [См. ранее, кн. III, гл. III, § 1.] .

Таким образом, предусмотрительный бизнесмен, как только что отмечалось, "станет направлять вложения капитала на все отдельные участки производства до тех пор, пока не будет достигнута внешняя граница, или предел прибыльности, т.е. до того уровня, при котором нашему бизнесмену покажется, что нет достаточных оснований полагать, будто выгоды от каждого нового вложения в конкретный участок возместят его издержки". Он не допускает и мысли, что многоступенчатые методы могут в конечном счете возместить его затраты. Однако он всегда находится в поиске многоступенчатых методов, сулящих большую, чем прямые методы, эффективность производства пропорционально затратам; и он применяет наилучшие из этих методов, если они ему по средствам.

§ 5. Здесь целесообразно рассмотреть некоторые технические термины, относящиеся к издержкам производства. Когда бизнесмен вкладывает капитал с целью обеспечения текущей деятельности своего предприятия, он стремится возместить затраты через посредство цены, получаемой им за различные виды его продукции; при этом он рассчитывает при нормальных условиях получить за них вполне достаточную цену, т.е. такую, которая не только покроет специальные, прямые, или основные (prime), издержки, но также будет включать надлежащую долю общих затрат предприятия; последние можно обозначить как общие, или дополнительные издержки. Указанные два элемента вместе образуют суммарные издержки предприятия.

В хозяйственной практике наблюдаются большие расхождения в употреблении термина "основные издержки". Но здесь мы его употребляем в узком смысле. В дополнительные издержки мы включаем платежи с фиксированным сроком уплаты за тяжелое оборудование, в которое вложена значительная часть капитала предприятия, а также жалованье высших служащих, поскольку размеры затрат на их жалованье вообще невозможно быстро приспособить к изменениям объема выполняемого ими труда. После этого ничего не остается, кроме (денежных) затрат на сырье, используемое в производстве продукции, на почасовую и сдельную заработную плату и на чрезмерный износ оборудования. Это специальные издержки, которые фабрикант учитывает, когда рынок вялый, а его фабрика загружена не полностью и когда он определяет самую низкую цену, при которой для него имеет смысл принимать заказы независимо от того, что такой подход может оказать отрицательное влияние на будущие заказы. Однако в действительности он, как правило, вынужден учитывать это влияние: цена, которая только лишь оправдывает продолжение производства даже при плохом сбыте, обычно значительно превышает основные издержки, в чем мы позднее и убедимся. [См. кн. V, гл. IX. "Существует много самоновейших систем исчисления "основных издержек"..- Мы здесь принимаем за "основные издержки", согласно буквальному смыслу этого выражения, лишь подлинные, прямые издержки производства, и, хотя в отдельных отраслях может оказаться удобным включать в издержки производства часть косвенных издержек и амортизацию оборудования и зданий, мы ни в коем случае не должны включать в них процент на капитал или прибыль" (Garcke and Fells. Factory Accounts, ch. I).]

§ 6. Дополнительные издержки должны обычно в значительной степени покрываться за счет продажной цены в течение короткого периода. А в течение долгого периода они должны покрываться полностью, поскольку в противном случае производство может быть приостановлено. Дополнительные издержки подразделяются на много различных видов, а некоторые из них отличаются от основных издержек лишь количественно. Например, когда машиностроительная фирма колеблется, принять ли заказ по довольно низкой цене на определенного типа локомотив, абсолютные основные издержки включают стоимость сырья и заработную плату мастеров и рабочих, занятых на его изготовление. Но нет твердого правила в отношении персонала, состоящего на жалованье, так как, когда работы на заводе немного, у них, очевидно, окажется свободное время и их жалованье поэтому обычно относят к разряду общих или дополнительных издержек. Линия разграничения здесь, однако, часто смазывается. Например, мастеров участков и других квалифицированных рабочих редко увольняют только по причине временной недогруженности предприятия, поэтому случайный заказ может быть использован для заполнения простоев даже и в том случае, если этот заказ принят по цене, не покрывающей их жалованье и заработную плату. Иначе говоря, в подобных обстоятельствах указанные выплаты можно не относить к категории основных издержек. Но, разумеется, численность персонала конторы предприятия можно в известной мере приспособлять к колебаниям в загрузке предприятия, в плохие времена оставляя часть вакансий не заполненными и даже освобождаясь от недостаточно полезных работников, а в периоды большой загрузки привлекая дополнительный персонал или откладывая часть работы на будущее.

Если перейти от такого рода задач и обратиться к более крупным и долгосрочным, как, например, к разработке контракта на поставки большого количества локомотивов на протяжении периода в несколько лет, то в этом случае большую часть связанной с таким заказом конторской работы следует рассматривать как труд, специально относящийся к этому контракту, поскольку, если бы такая работа не была проделана и не заменена никакой другой, расходы по статье "жалованье" могли бы быть почти в пропорциональной степени сокращены.

В совершенно ином свете представляется дело, когда мы рассматриваем вполне устойчивый, действующий в течение длительного времени рынок любого вида массовой промышленной продукции. Здесь уже затраты на содержание квалифицированной рабочей силы и обеспечение надлежащей организации, на постоянный конторский персонал и на длительно действующее производственное оборудование можно целиком считать частью издержек, необходимых для процесса производства указанной продукции. Объем этих издержек будет возрастать до предела, при котором возникнет угроза слишком быстрого роста данной отрасли промышленности для имеющегося у нее рынка сбыта.

В следующей главе аргументация гл. III и данной главы найдет продолжение. Более подробно будет выяснено, как те издержки, которые оказывают наиболее мощное воздействие на предложение, а следовательно, и на цену, образуют ограниченную и неустойчивую группу элементов, когда речь идет о единичном заказе, скажем на локомотив, но образуют намного более полную группу элементов, оказывающих более эффективное влияние. на важнейшие свойства индустриальной экономики, когда речь идет о постоянном предложении товаров для вполне устойчивого широкого рынка; воздействие издержек производства на стоимость четко проявляется лишь в сравнительно долгие периоды, и оценивать его надлежит в свете всего производственного процесса в целом, а не по производству одного локомотива или отдельной партии товаров. В гл.VIII-Х данной книги предпринято подобное исследование различных форм основных и дополнительных издержек, состоящих из выплаты процента (или прибыли) на инвестиции в факторы производства, раздельно для долгих и коротких периодов действия рынка соответственно.

Пока что можно отметить, что различие между основными и дополнительными издержками проявляется на всех стадиях цивилизации, хотя до наступления капиталистической фазы оно не привлекало к себе большого внимания. Робинзону Крузо приходилось иметь дело с реальными издержками и реальными видами удовлетворения, а старомодная крестьянская семья, покупавшая мало и продававшая мало, совершала свои инвестиции текущих "усилий и ожиданий" в будущие выгоды почти по той же системе, что и Робинзон Крузо. Однако; когда и Крузо, и первобытный крестьянин решали вопрос о том, стоит ли брать с собой легкую лестницу, отправляясь на сбор диких плодов, они сопоставляли с ожидаемой выгодой лишь основные затраты, тем не менее сама лестница не была бы изготовлена, если бы они не рассчитывали, что она принесет достаточную пользу при решении целой совокупности многих мелких задач, чтобы возместить затраченные на ее изготовление усилия. В конечном счете она должна была оплатить общий объем издержек на нее, как дополнительных, так и основных.

Даже современному предпринимателю приходится рассматривать свой собственный труд в первую очередь как реальную затрату. Он может счесть, что какое-либо дело способно принести превышение денежных поступлений над денежными расходами (при соответствующем учете риска и страховки от случайностей в будущем), однако это превышение по своему размеру окажется меньше, чем денежный эквивалент потребовавшихся у него самого для данного дела хлопот и забот; в подобном случае он уклонится от этого дела. [Дополнительные издержки, которые, согласно расчетам собственника фабрики, он в состоянии будет добавить к основным издержкам на ее продукцию, служат источником приносимой ею квазиренты. Если его ожидания оправдываются, тогда его предприятие приносит высокие прибыли; когда же они оказываются гораздо ниже ожидаемых, предприятие может попасть в бедственное положение. Однако данное положение распространяется лишь на проблемы формирования стоимости в течение долгих периодов; и в этой связи различие между "основными" и "дополнительными" издержками не имеет существенного значения. Важное значение разница между ними приобретает, лишь когда речь идет о проблемах коротких периодов.]

Глава V. Равновесие нормального спрса и предложения (продолжение) применительно к долгим и коротким периодам.

§ 1. На изменения содержания термина "нормальный" в зависимости от того, какой период исследуется, долгий или короткий, уже указывалось в гл. III. Теперь мы можем подвергнуть эти периоды более детальному изучению.

В данном случае, как и в других, экономист лишь выявляет трудности, сокрытые в обычной повседневной жизни, с тем чтобы, ясно видя их перед собой, можно было успешно их преодолевать. Дело в том, что в обиходе принято употреблять слово "нормальный" в самых различных смыслах, относя их к различным периодам времени и предоставляя читателю возможность понять переход от одного значения к другому из самого контекста. Экономист придерживается практики повседневной жизни; однако, беря на себя труд обнаружить этот переход, он иногда, казалось бы, сам порождает сложность, которую фактически он лишь открыл.

Так, когда говорят, что цена на шерсть в определенный день была необычно высока, хотя среднегодовая ее цена была необычно низка, или что заработная плата шахтеров была в 1872 г. ненормально высока, а в 1879 г. ненормально низка, что заработная плата (реальная) рабочих была ненормально высока в конце XIV в. и ненормально низка в середине XVI в., каждому ясно, что содержание понятия "нормальный" неодинаково во всех этих разных случаях.

Лучшие примеры тому мы видим в отраслях обрабатывающей промышленности, в которых оборудование долговечно, а продукция краткосрочного пользования. Когда новая ткань входит в моду и существует очень мало оборудования для ее изготовления, ее нормальная цена в течение ряда месяцев может вдвое превышать цены на другие виды тканей, которые производить не столь трудно, но для изготовления которых имеются большие соответствующие производственные мощности и много квалифицированной рабочей силы. Рассматривая долгие периоды, можно считать, что цена на новую ткань установлена вровень с ценами на другие, но если в течение первых месяцев она предлагается к продаже большими партиями по бросовым ценам, то можно сказать, что ее цена ненормально низка, когда она продается по ценам вдвое ниже других. Всякий воспринимает сказанное как пример специфического употребления термина в каждом отдельном случае; при этом редко требуется особое разъяснительное положение, поскольку в обыденной речи недоразумения можно устранить путем вопросов и ответов. Но давайте рассмотрим эту проблему поглубже.

Мы уже видели [См. кн. V,гл. III, §5.] , что владельцу ткацкой фабрики нужно подсчитать расходы на производство всех разнообразных вещей, требующихся для изготовления ткани, учитывая необходимое количество каждой из них и с самого начала исходя прежде всего из того, что условия предложения нормальные. Но нам следует принять в расчет тот факт, что он должен придавать понятию "нормальный" либо более широкий, либо более узкий смысл в зависимости от того, насколько далеко он заглядывает вперед.

Так, при определении заработной платы, необходимой для обеспечения достаточного предложения рабочей силы, способной обслуживать определенный тип ткацких станков, он может равняться на действующий уровень заработной платы за аналогичный труд в данной округе; он может рассудить и так, что в данной округе существует нехватка рабочей силы такой именно квалификации, что текущий уровень ее заработной платы выше, чем в других районах Англии, и что, заглядывая на несколько лет вперед, можно предвидеть возможную ее иммиграцию сюда, а поэтому счесть нормальным уровень заработной платы значительно более низкий, чем преобладающий здесь в настоящее время. Наконец, он может прийти к выводу, что заработная плата ткачей по всей стране ненормально низка по сравнению с другими рабочими такой же квалификации вследствие принятой еще 10—15 лет назад чрезмерно оптимистической оценки перспектив данной профессии. Он может заключить, что данная профессиональная группа слишком многочисленна, что родители уже начали выбирать для своих детей другие профессии, которые сулят большие чистые выгоды и вместе с тем не требуют больших затрат труда, в результате чего в ближайшие несколько лет будет наблюдаться спад предложения подходящей рабочей силы; таким образом, заглядывая надолго вперед, он должен предполагать более высокий уровень заработной платы, чем ее нынешний средний уровень. [В действительности, конечно, не так уж часто бизнесмену приходится для практических целей заглядывать настолько далеко вперед и распространять действие понятия "нормальный" на период жизни целого поколения; однако в более широких расчетах экономической науки иногда необходимо рассматривать еще более далекие перспективы и учитывать медленные изменения, которые оказывают в течение столетий влияние на цену предложения на рабочую силу каждой производственной профессии.]

Далее определяя нормальную цену предложения на шерсть, наш бизнесмен взял бы среднюю за несколько прошлых лет. Он учел бы всякие изменения, которые способны были бы воздействовать на предложение в ближайшем будущем, и он принял бы в расчет последствия таких засух, какие время от времени случаются в Австралии и других местах, поскольку их возникновение слишком частое явление, чтобы считаться необычным. Однако он не станет при этом учитывать возможность нашего вовлечения в большую войну, которая могла бы отрезать от нас поставки из Австралии, так как такого рода шанс он отнес бы в разряд чрезвычайного торгового риска и не стал бы включать его в расчет нормальной цены предложения на шерсть. Подобным же образом он расценил бы и риск, связанный с гражданскими волнениями и выходящими из ряда вон насильственными, длительного характера нарушениями на рынке рабочей силы; но в исчисление количества работы, которое он может извлечь при нормальных условиях из машин и т.п., он, вероятно, включил бы мелкие простои из-за таких трудовых конфликтов, какие постоянно возникают и поэтому относятся к разряду регулярно повторяющихся, т.е. не необычных явлений.

Во всех этих расчетах он не будет вдаваться в особые рассуждения насчет того, в какой мере человечество находится под исключительным влиянием корыстных или эгоистических мотивов. Он может сознавать, что гнев и тщеславие, зависть и оскорбленное достоинство все еще в такой же мере почти постоянно служат причиной стачек и локаутов, как и стремление добиться денежной выгоды, однако эти обстоятельства он не станет включать в свои расчеты. Все, что он пожелает узнать о них, будет сводиться к тому, действуют ли они с достаточным постоянством, чтобы у него были достаточные основания считаться с их воздействием на перерывы в работе и на повышение нормальной цены предложения на товары. [См. кн. I, гл. II, § 7.]

§ 2. Элемент времени служит главной причиной тех трудностей в экономических исследованиях, которые вынуждают человека при его ограниченных возможностях продвигаться вперед шаг за шагом, подразделяя сложную проблему на отдельные аспекты, изучая их один за другим и наконец соединяя свои частные выводы в более или менее полное решение вставшей перед ним целостной задачи. Расчленяя проблему, он на время помещает те мешающие ему факторы, колебания которых оказываются для него неудобными для данного этапа исследования, в особый запасник, именуемый при прочих равных условиях. Исследование некой группы тенденций вычленяется, основываясь на допущении, гласящем при прочих равных условиях: при этом наличие других тенденций не отвергается, но их воздействие, создающее помехи, временно игнорируется. Чем более сужается, таким образом, вопрос, тем точнее можно его решить, но тем не менее он соответствует реальной действительности. Однако всякое точное и определенное решение узкого вопроса позволяет гораздо точнее анализировать более широкие вопросы, в составе которых содержится указанный узкий вопрос, чем это было бы возможно в противном случае. С каждым последующим шагом из запасника можно высвобождать все больше и больше проблем; точную аргументацию можно делать менее абстрактной, реалистическую аргументацию можно превратить в более точную, чем это было осуществимо на более раннем этапе исследования. [Как разъяснено в Предисловии , в данном труде рассматриваются лишь нормальные условия хозяйства, причем иногда они изображаются в статике. Однако, по мнению автора настоящей работы, проблема нормальной стоимости относится к экономической динамике отчасти потому, что статика в действительности представляет собой раздел динамики, а отчасти потому, что все положения, относящиеся к экономическому покою, который и составляет главную гипотезу стационарного состояния, являются лишь временными, используемыми только для иллюстрации частных шагов в ходе аргументации и отбрасываемыми в сторону, когда эта задача решена.]

Первым шагом в исследовании влияния, оказываемого фактором времени на отношение между издержками производства и стоимостью, вполне может явиться рассмотрение знаменитой фикции о "стационарном состоянии", при котором это влияние ощущается лишь очень слабо и по своим последствиям не совпадает с результатами, получаемыми в современном мире.

Название этого состояния имеет своим источником тот факт, что в нем общие условия производства и потребления, распределения и обмена остаются неподвижными; однако в действительности оно исполнено движения, поскольку представляет собой способ жизни. Средний возраст населения может оставаться неизменным, хотя каждый индивидуум либо восходит от юности до зрелости, либо нисходит к старости. То же количество вещей на душу населения окажется произведенным одними и теми же классами людей для многих поколений подряд, а поэтому предложение средств производства, обеспечивающих изготовление этих вещей, будет располагать вполне достаточным временем, чтобы приспособиться к устойчивому спросу.

Мы, конечно, можем предположить, что в нашем стационарном состоянии каждое предприятие всегда остается в прежних размерах и сохраняет все прежние связи. Но вовсе нет необходимости заходить столь далеко; достаточно предположить, что фирмы возникают и исчезают, но "репрезентативная" фирма всегда остается примерно одинакового размера так же, как неизменным остается репрезентативное дерево в девственном лесу, и что поэтому экономия, извлекаемая из собственных источников фирмы, остается также неизменной; поскольку же совокупный объем производства постоянен, постоянна и та экономия, которая проистекает от вспомогательных производств в данной округе и т.д. [Иначе говоря, внутренняя и внешняя экономия фирмы равным образом постоянны. Цена, расчет на которую лишь побудил людей заняться производством в данной отрасли, должна быть достаточной, чтобы в конечном счете покрыть издержки на создание торговых связей, а соответствующую долю следует к ней добавить, чтобы образовать общий объем издержек производства.]

Следовательно, в стационарном состоянии простейшим правилом служит то, что издержки производства определяют собой стоимость. Всякое отдельное воздействие оказывается обусловленным главным образом одной-единственной причиной, а между причиной и следствием не наблюдается комплексного действия и противодействия. Каждый элемент издержек определяется "естественными" законами, в какой-то мере регулируемыми твердо установленными обычаями. Нет ни обратного воздействия спроса, ни коренного различия между немедленными и последующими следствиями экономических причин. Нет четкого разграничения между долгими и короткими периодами нормальной стоимости (во всяком случае при допущении, что в этом монотонном мире и сами урожаи одинаковы), поскольку у нашей представительной фирмы, сохраняющей всегда один и тот же размер, выполняющий одним и тем же способом один и тот же вид и одинаковый объем хозяйственной деятельности, не подвергающейся влиянию низкой или особенно высокой конъюнктуры, нормальные затраты, которыми определяется нормальная цена предложения ее продукции, остаются всегда на одном и том же уровне. Перечни цен спроса, как и перечни цен предложения, сохраняются всегда неизменными, и нормальная цена никогда не претерпевает колебаний.

Однако все это недействительно для того мира, в котором мы живем. Здесь каждая экономическая сила постоянно меняет характер своего проявления под влиянием других, выступающих вокруг нее сил. Здесь изменяющиеся объем производства, его технология, размеры его издержек непрерывно взаимно изменяют друг друга; они неизменно воздействуют на характер объема спроса и столь же постоянно подвергаются их воздействию. К тому же все эти взаимные влияния требуют времени для своего проявления, и, как правило, никакие два воздействия не реализуются с одинаковой скоростью. Поэтому в наше время любая простая, самоочевидная доктрина, касающаяся отношений между издержками производства, спросом и стоимостью, по необходимости ложна, и чем более ясной выглядит такая доктрина вследствие мастерской ее подачи, тем больше вводит она в заблуждение. Человек может оказаться лучшим экономистом, когда он доверяется своему здравому смыслу и практической смекалке, чем когда он претендует на исследование теории стоимости, да еще отваживается считать такое исследование легким.

§ 3. Стационарным состоянием мы только что решили считать такое, при котором численность населения также стационарна. Но почти все его отличительные черты можно обнаружить в таком месте, где и население, и богатства возрастают, причем при условии, что они возрастают с одинаковой скоростью и что земля имеется в изобилии, а также при условии, что методы производства и характер торговли изменяются лишь в незначительной степени и что, главное, характер самого человека представляет собой постоянную величину. Дело в том, что при таком состоянии самые наиважнейшие условия производства и потребления, обмена и распределения сохраняют свое неизменное качество, свои те же общие соотношения друг с другом, несмотря на то что все они увеличиваются в объеме. [См. далее, кн. V, гл. XI, § 6; ср. также: Кеуnes. Scope and Method of Political Economy, ch. VI, § 2.]

Такое смягчение жестких связей в чисто стационарном состоянии продвигает нас на шаг ближе к реальным условиям жизни, а, смягчая эти связи еще больше, мы приближаемся к ним еще того ближе. Таким образом, мы постепенно продвигаемся к трудной проблеме взаимодействия бесчисленного множества экономических причин. В стационарном состоянии все условия производства и потребления сведены к покою, но менее жесткие допущения подразумевают то, что не совсем точно называется статическим методом. Этим методом мы фиксируем наше внимание на некоем центральном пункте; мы на время допускаем, что он сводится к стационарному состоянию, а затем изучаем в связи с ним силы, которые воздействуют на окружающие его вещи, и всякую тенденцию, выражающую равновесие указанных сил. Ряд этих частичных исследований может проложить путь к решению проблем, слишком трудных, чтобы охватить их одним махом. [Ср. Предисловие и Приложение Н, § 4.]

§ 4. Можно грубо подразделить проблемы, связанные с рыбными промыслами, на те, которые претерпевают воздействие очень быстрых изменений, например перемена погоды, затем на те, которые изменяются на протяжении умеренно продолжительных периодов, например под влиянием возросшего спроса на рыбу, вызванного нехваткой мяса в течение года или двух лет после падежа рогатого скота, и, наконец, можно рассматривать случай, когда в течение жизни целого поколения происходит огромное увеличение спроса на рыбу, явившееся следствием быстрого роста мастерового населения, отличающегося высоким духовным развитием и мало пользующегося мускульной силой.

Ежедневные колебания цен на рыбу, проистекающие из погодных факторов и т д., регулируются в современной Англии практически теми же причинами, как и в предположенном нами стационарном состоянии. Изменение окружающих нас общих экономических условий происходит быстро, но не настолько быстро, чтобы существенно повлиять на краткосрочный нормальный уровень, вокруг которого изо дня в день колеблется цена, и поэтому их можно не принимать во внимание (подразумевая прочие равные условия) при исследовании подобного рода колебаний.

Пойдем теперь дальше и предположим большое увеличение общего спроса на рыбу, который может, к примеру, возникнуть в результате болезни, поразившей сельскохозяйственных животных и превратившей мясо в дорогую и опасную пищу на протяжении нескольких лет подряд. Теперь уже мы подразумеваем колебания цен, вызванные погодными условиями, как прочие равные условия и временно их игнорируем: они совершаются столь быстро, что стремительно взаимопогашаются и поэтому несущественны для проблемы данного рода. По причине противоположного характера мы не принимаем в расчет изменение численности тех, кто занимается рыболовством, поскольку такое изменение совершается слишком медленно, чтобы оказать влияние на один-два года, когда длится нехватка мяса. Временно учитывая эти две группы обстоятельств, мы сосредоточиваем внимание целиком на таких факторах, как стимулы в виде высоких заработков рыбаков, побуждающие последних оставаться год-два в своих рыбацких домишках вместо того, чтобы выходить в море на промысел. Мы считаем также, что при этом имеющиеся старые рыбацкие лодки и даже суда, не построенные специально для рыбной ловли, можно приспособить и отправить на промысел рыбы на год или два. Нормальной ценой на любое дневное предложение, какую мы пытаемся определить, является цена, которая быстро привлечет в рыболовство достаточный капитал и рабочую силу, чтобы обеспечить такому дневному предложению рыбы среднюю хорошую плату; воздействие, оказываемое ценой на рыбу, на капитал и труд в рыбной промышленности, регулируется главным образом именно этими узкими причинами. Указанный новый уровень, вокруг которого цена колеблется на протяжении этих лет исключительно высокого спроса, явно будет выше прежнего. Здесь мы наблюдаем пример почти универсального закона, согласно которому термин "нормальный"* воспринимается как относящееся к короткому периоду увеличение объема спроса, повышающее нормальную цену предложения. Этот закон почти универсален даже по отношению к отраслям, где в течение долгих периодов наблюдается тенденция возрастающей отдачи. [См. кн. V,гл. XI. § 1.]

Но даже и тогда, когда мы рассматриваем цену предложения для долгого периода, мы обнаруживаем, что она регулируется уже другой группой причин и с другими последствиями. Допустим, что прекращение потребления мяса порождает постоянное отвращение к нему и что возросший спрос на рыбу сохраняется достаточно долго, чтобы позволить силам, которыми регулируется ее предложение, развернуться в полной мере (конечно, колебания изо дня в день и из года в год будут продолжаться, но здесь мы можем ими пренебречь). Морские ресурсы могут, конечно, обнаружить признаки истощения, и рыбакам придется отправиться к более далеким берегам и в открытое море, поскольку природа дает убывающую отдачу на возрастающее приложение капитала и труда при данном уровне производительности. С другой стороны, правыми могут оказаться те, кто полагает, что сам человек лишь в малой степени повинен в постоянно происходящем уничтожении рыбы; отсюда — одинаково оснащенное рыболовецкое судно с одинаково опытным экипажем способно получить такой же хороший улов и после увеличения общего объема добычи рыбы всей отрасли. Во всяком случае, нормальные затраты на оснащение хорошего рыболовецкого судна и на укомплектование его опытным экипажем явно окажутся не выше, а, может быть, будут немного ниже, после того как общая продукция отрасли установится на новом, более высоком, чем прежде, уровне. Дело в том, что, поскольку рыбакам требуется лишь практическая тренировка, а не какие-то исключительные природные качества, их численность можно увеличить меньше чем за период жизни одного поколения почти до любого уровня, необходимого для удовлетворения спроса, тогда как отрасли, связанные с кораблестроением, изготовлением сетей и т д., достигнув теперь больших масштабов, обладают уже лучшей организацией и большей экономичностью. Если поэтому морские водоемы не проявляют признаков истощения рыбных ресурсов, увеличение предложения рыбы может быть обеспечено по более низкой цене, после того как в течение достаточно долгого периода нормальное действие экономических причин сможет себя проявить; следовательно, когда термин "нормальный" распространяется на долгий период, нормальная цена на рыбу снизится с увеличением спроса. [Тук свидетельствует (History of Prices. Vol. I, p. 104); "Существуют особые предметы, спрос на которые для военно-морских и военных целей составляет такую большую долю общего их предложения, что никакое сокращение индивидуального их потребления не способно повлиять на объем увеличения текущего спроса на них со стороны правительства; следовательно, возникновение войны ведет к повышению цены на такие предметы до относительно высокого уровня. Но даже и для таких предметов - в том случае, когда их потребление не приобретает столь быстрых темпов роста, чтобы предложение при всем его стимулировании относительно высокой цены не могло угнаться за спросом, - тенденция сводится к тому (при допущении, что не возникнет помех - естественных или искусственных - для их производства или импорта), что происходит такой рост их количества, который сокращает цену до того же уровня, с какого начиналось ее повышение- Соответственно мы видим, изучая таблицы цен, что после очень значительного повышения цен на селитру, лен, железо и т. д. под влиянием громадного расширения спроса на них для военных и военно-морских нужд снова возникает тенденция к снижению, как только спрос на них перестает быстро и по нарастающей увеличиваться". Таким об разом, нарастающее увеличение спроса может повышать цену предложения на предмет даже в течение нескольких лет подряд, хотя устойчивый рост спроса на этот предмет таким темпом. когда предложение не в состоянии за ним поспевать, приведет к снижению цены.]

Можно, следовательно, подчеркнуть уже отмеченное выше различие между средней ценой и нормальной ценой. В качестве средних могут быть приняты цены на любые партии товаров, продажа которых охватывает день, неделю или год, а также любой другой отрезок времени; они могут быть средними в любое время на многих рынках; они могут также оказаться средними среди многих подобных средних. Однако условия, нормальные для продажи какой-либо одной партии товаров, способны не совпадать в точности с условиями, нормальными для другой партии, а поэтому средняя цена может лишь случайно оказаться нормальной ценой, т.е. ценой, к формированию которой ведет любая группа условий. Лишь в стационарном состоянии, как мы только что увидели, понятие "нормальный" всегда означает одно и то же; именно в этом состоянии, и только в этом, "средняя цена" и "нормальная цена" представляют собою взаимозаменяемые термины. [Кн. V, гл. III, § 6. Указанное различие будет подвергнуто дальнейшему рассмотрению в кн. V, гл. XII и в Приложении Н См. также: Кеуnes. Scope and Method of Political Economy, ch. VII.]

§ 5. Рассмотрим этот вопрос еще и по-другому. Рыночные стоимости регулируются отношением спроса к реально имеющимся на рынке товарным запасам с большим или меньшим учетом "будущих" поставок и не без некоторого влияния торговых объединений.

Однако текущее предложение само частично вызвано прошлой деятельностью производителей, а эта деятельность в свою очередь предопределялась как результат сопоставления цен, которые они ожидали получить за свои товары, с затратами, какие, как они рассчитывали, потребует их производство. Масштабы издержек, принимаемые ими в расчет, зависят от того, предполагают ли они произвести лишь дополнительные затраты на некоторое количество дополнительной продукции, получаемой на действующем оборудовании, или установить для этой цели новое оборудование. Например, в рассмотренном нами несколько выше [См. кн.V гл.IV §6]случае с заказом на один локомотив едва ли возникнет вопрос о переоборудовании завода, чтобы приспособить его к спросу; главный вопрос сведется к тому, можно ли получить больше продукции с имеющегося оборудования. Но при получении заказа на большое количество локомотивов с постепенной поставкой их в течение ряда лет почти неизбежно расширение "специально" для этой цели оборудования предприятия, а следовательно, и тщательное рассмотрение реального вопроса об основных предельных издержках.

В зависимости от того, окажется ли рынок для новой продукции большим или маленьким, предприниматель будет руководствоваться общим правилом, согласно которому, если он не будет рассчитывать на очень низкую цену, он станет производить лишь ту долю поставок, какую возможно легче всего выполнить лишь при малых основных издержках; эта доля едва ли может достигнуть предельного уровня производства. По мере возникновения перспектив на более высокие цены, возрастающая часть продукции станет приносить значительный избыток над основными издержками и предельный объем продукции начнет повышаться. Каждый ожидаемый прирост цены побудит, как правило, отдельных предпринимателей, которые в противном случае вообще ничего не производили, выпускать хоть немного продукции, а тех, кто производил что-то по низким ценам, - расширить производство по более высоким ценам. Ту часть их продукции, относительно которой такие лица находятся на грани сомнения, стоит ли им производить по данной цене, следует присовокупить к продукции тех, кто сомневается, целесообразно ли вообще ее производить: эта сумма образует предельный объем продукции по данной цене. Производителей, сомневающихся в том, стоит ли вообще выпускать эту продукцию, можно рассматривать как находящихся на пределе производства (или, если это земледельцы, на пределе обработки земли). Но, как правило, таких людей очень мало, и их действия менее важны, чем деятельность тех, кто в любом случае станет что-то производить.

Общий смысл понятия "нормальная цена предложения" всегда одинаков, относится ли оно к долгому или короткому периоду, но при этом различия в деталях здесь очень велики. В каждом случае делается ссылка на совокупный объем производства в течение определенного периода, т.е. на производство определенного совокупного количества — дневного или годового. В каждом случае цена — эта ожидаемая цена, которая достаточна, и лишь только достаточна, чтобы для предпринимателей было целесообразно приступить к производству этого совокупного количества; в каждом случае издержки производства — предельные, т.е. это издержки производства тех товаров, которые находятся вообще на грани целесообразности производства и которые не стоило бы производить вовсе, если бы ожидаемая цена на них была ниже. Однако причины, обусловливающие этот предел, различаются в зависимости от продолжительности рассматриваемого периода. Для коротких периодов люди исходят практически из наличного запаса средств производства, а в своих ожиданиях спроса они руководствуются соображениями о том, насколько энергично они сами используют эти средства производства. Для долгих периодов люди стремятся приспособить движение наличия средств производства к своим ожиданиям спроса на товары, производству которых способствуют указанные средства. Рассмотрим подробнее это различие в подходе.

§ 6. Непосредственное следствие ожидания высокой цены побуждает людей пустить в ход на полную мощность все наличные средства производства, загружать их в течение всего рабочего времени, а возможно, даже и сверхурочно. Цену предложения здесь, следовательно, образует денежное выражение издержек производства на ту долю продукции, которая заставляет предпринимателя использовать такой малопроизводительный труд (быть может, перенапряженный в сверхурочные часы) и по такой высокой оплате, подвергать себя и других такому большому напряжению и таким неудобствам, что он оказывается на грани сомнения, стоит ли осуществлять это производство вообще. Непосредственным следствием ожидания низкой цены является прекращение эксплуатации многих видов средств производства и уменьшение загрузки других их видов; и если производители не опасаются вовсе лишиться своих рынков, они сочтут целесообразным временно производить по любой цене, которая покроет их основные издержки производства и вознаградит их собственные усилия.

Но в действительности они обычно добиваются более высокой цены; каждый опасается подорвать свои шансы на получение впоследствии лучшей цены от своих собственных клиентов; если же он производит для оживленного и открытого рынка, он в той или иной степени боится вызвать недовольство других производителей, когда без особой нужды продает по цене, подрывающей общий для всех рынок. Предельное производство в этом случае — это производство тех предпринимателей, которых небольшое последующее снижение цены заставит, либо исходя из их собственных интересов, либо в силу официального или неофициального соглашения с другими производителями, приостановить производство из опасения дальнейшего подрыва рынка. Крайняя цена, которую на этих основаниях производители почти уже готовы отвергнуть, - это и есть настоящая предельная цена предложения для коротких периодов. Она почти всегда выше и обычно намного выше специальных или основных издержек на сырье, рабочую силу и износ оборудования, которое непосредственно и прямо находится в эксплуатации, при несколько большем использовании не полностью загруженных средств производства. Эти положения нуждаются в дальнейшем исследовании.

В отрасли, где используется очень дорогое оборудование, основные издержки на продукцию составляют лишь малую долю общих издержек на нее, а заказ по цене намного ниже нормальной может обеспечить большой излишек над основными издержками. Но когда производители принимают такие заказы, руководствуясь стремлением не допустить простоя своего оборудования, они затоваривают рынок и создают препятствия для повышения цен. В действительности, однако, они редко проводят подобную политику постоянно и без определенных отклонений. Если же они встанут на такой путь, они могут разорить многих предпринимателей данной отрасли, а быть может, и сами разорятся; в этом случае возрождение спроса мало повлияет на предложение, но резко поднимет цены на производимые отраслью товары. Такого рода крайние колебания в конечном счетe невыгодны как производителям, так и потребите- лям; общее мнение отнюдь не единодушно в своей враждебности к той торговой этике, которая осуждает действия всякого, кто "подрывает рынок" чрезмерной готовностью соглашаться на цены, лишь слегка покрывающие основные издержки на производство его товаров и очень мало учитывающие общие на них издержки. [Там, где существует мощное объединение - скрытое или явное, - производители могут иногда коллективно устанавливать цену на значительный период времени, очень мало считаясь с издержками производства. И если лидеры в таком объединении - это предприниматели, располагающие наилучшими средствами производства, то можно утверждать, в кажущемся, хотя и не реальном противоречии с теориями Рикардо, что цена регулируется той частью предложения товаров, производство которых осуществляется легче всего. Но в действительности те производители, у которых финансовое положение самое слабое и которые вынуждены продолжать производство, чтобы избежать банкротства, часто навязывают свою волю остальным участникам объединения, причем настолько решительно, что как в Англии, так и в Америке считается общепризнанным, что слабейшие члены объединения часто являются его заправилами.]

Например, если в какой-то момент основные издержки в узком смысле составляют 100 ф.ст. на тюк сукна и если еще 100 ф. ст. на тюк требуется на общие издержки предприятия, включая сюда и нормальную прибыль его владельцев, то практически действительная цена предложения при обычной конъюнктуре, очевидно, едва ли упадет ниже 150 ф.ст. даже для коротких периодов, хотя, разумеется, может заключаться какое-то количество специальных сделок и по более низким ценам без существенного воздействия на общее положение на рынке.

Следовательно, хотя только основные издержки необходимо и прямо входят в состав цены предложения на короткие периоды, верно также и то, что дополнительные издержки оказывают на нее какое-то влияние косвенно. Производитель не столь уж часто высчитывает издержки производства каждой мелкой партии изделий, он предпочитает вести подсчет по крупным их партиям, а в ряде случаев даже по всей продукции, рассматривая ее практически как целое. Он выясняет, целесообразно ли построить на своем предприятии еще один цех или установить новые машины и т д. Он заблаговременно рассматривает добавочную продукцию, которая может быть получена в результате таких изменений, как нечто целое; затем прикидывает минимальные приемлемые для него цены, имея в виду при этом примерно все издержки на всю дополнительную продукцию как целое.

Иными словами, производитель в большинстве своих сделок трактует прирост производственных процессов не как отдельную партию изделий, а как некую совокупность. И экономисту-исследователю надлежит поступать так же, если он намерен строго придерживаться анализа реальных экономических условий. Эти соображения ведут к известному нарушению строгости формулировки теории стоимости, однако они не влияют на ее содержание. [Эта общая характеристика может быть вполне достаточной для многих целей, но в гл. XI читатель найдет более подробное освещение чрезвычайно сложного понятия - представления о предельных приращениях процесса производства в представительной фирме, а также более полное объяснение необходимости вести нашу аргументацию применительно к представительной фирме, особенно когда речь идет об отраслях, обнаруживающих тенденцию к возрастающей отдаче от издержек.]

Подведем итоги наших положений, касающихся коротких периодов. Предложение квалифицированного труда и таланта, соответствующих машин и другого вещественного капитала и надлежащей организации производства не укладывается в период времени, необходимый, чтобы полностью приспособиться к спросу; но производителям приходится максимально приспосабливать предложение к спросу, используя уже имеющееся в их распоряжении оборудование. С одной стороны, практически не хватает времени на увеличение этого оборудования, когда предложение самого его недостаточно, а с другой стороны, когда его наличие чрезмерно, часть его приходится использовать неэффективно, поскольку не хватает времени на то, чтобы его количество существенно сокращалось путем постепенного износа и путем переоборудования его для других производственных целей. Колебания в конкретном доходе, получаемом от оборудования, временно не оказывают существенного влияния на предложение и непосредственно не воздействуют на цену производимых на нем товаров. Доход — это превышение общих поступлений над основными издержками (т.е. его характер несколько сходен с природой ренты, что наиболее четко будет показано в гл. VIII). Однако, если он недостаточен, чтобы в конечном счете покрыть значительную долю общих издержек предприятия, производство постепенно сократится. Таким образом, регулирующее воздействие на сравнительно быструю динамику цены предложения в течение коротких периодов осуществляется под влиянием находящихся на втором плане причин, которые действуют в рамках долгого периода, а боязнь "подорвать рынок" часто порождает более быстрое проявление этих причин, чем в случае отсутствия такой боязни.

§ 7. С другой стороны, на протяжении долгих периодов имеется достаточно времени, чтобы все вложения капитала и усилий в вещественное оборудование и в организацию предприятия, в приобретение технических знаний и овладение специализированными способностями можно было приспособить к ожидаемым от указанных вложений доходам; вот почему оценки этих доходов непосредственно регулируют предложения и представляют собою действительно нормальную цену предложения производимых товаров в течение долгого периода.

Существенная часть капитала, инвестируемого в предприятие, обычно расходуется на создание его внутренней организации и на завязывание внешних торговых связей. Если предприятие не процветает, весь этот капитал образует потери, несмотря даже на то, что его вещественные элементы могут составить значительную часть его первоначальных издержек. Всякий человек, приступающий к созданию нового предприятия в любой отрасли, должен учитывать возможность таких убытков. Если этот человек обладает нормальными способностями к данной области деятельности, он может рассчитывать на скорое превращение своего предприятия в представительную фирму в том смысле, в каком мы этот термин употребляли, - с надлежащей долей экономии на производстве в крупном масштабе. Когда чистые доходы такой представительной фирмы ожидаются большими, чем предприниматель мог бы получить от равных инвестиций в другие доступные для него отрасли, он изберет именно эту отрасль. Следовательно, те инвестиции капитала в производство, от которых в конечном счете зависит цена производимого здесь товара, определяются оценками, с одной стороны, затрат, требующихся на создание и ведение практической деятельности представительной фирмы, а с другой - доходов, которые должны постепенно поступать на основе такой цены в течение долгого периода.

В каждый данный момент одни предприятия будут процветать, а другие приходить в упадок, однако, когда мы в широком плане рассматриваем причины, регулирующие нормальную цену предложения, нам нет нужды обращать внимание на мелкую зыбь в безбрежном море. Всякий конкретный случай увеличения производства может быть обусловлен тем, что какой-либо новый фабрикант пытается преодолеть возникшие перед ним трудности, ведет предприятие с недостаточным капиталом и идет на большие лишения в надежде, что ему постепенно удастся создать преуспевающее предприятие. Такой же случай может быть следствием того, что какой-то богатой фирме удается путем расширения своих производственных площадей достигнуть дополнительной экономии и таким образом обеспечить увеличение объема своей продукции с пропорционально меньшими издержками, поскольку этот объем дополнительной продукции окажется относительно небольшим по сравнению с совокупным объемом продукции всей отрасли, он снизит цену ненамного, в результате чего указанная фирма сорвет большой куш от успешного использования существующей конъюнктуры. Но пока происходят эти изменения судеб индивидуальных предприятий, может иметь место устойчивая тенденция к уменьшению нормальной цены предложения долгого периода в качестве прямого следствия расширения совокупного объема производства отрасли.

§ 8. Разумеется, не существует какой-то четкой, резкой разграничительной линии между "долгими" и "короткими" периодами. Природа не провела таких линий в экономических условиях, складывающихся в реальной жизни, а в решении практических проблем они не требуются. Точно так же как мы сопоставляем цивилизованные народы с нецивилизованными и выводим многие общие умозаключения относительно каждой из этих групп, хотя невозможно провести между ними определенной, твердой линии, так же мы сопоставляем долгие и короткие периоды, не пытаясь наметить между ними жесткую демаркационную линию. Когда же возникает необходимость по ходу обсуждения какого-либо вопроса отметить резкий раздел между этими периодами, то можно ограничиться специальным разъяснительным положением, но такие случаи не столь уж часты и не имеют большого значения.

Выделяются четыре категории проблем. В каждой из них цена регулируется отношением между спросом и предложением. В отношении рыночных цен "предложение" принято понимать как запас определенного товара, который имеется в наличии или, во всяком случае, поступление которого "предвидится". Что касается нормальных цен, когда термин "нормальный" понимается как относящийся к коротким периодам в несколько месяцев или в один год, "предложение" означает в широком плане массу продукции, которая может быть произведена по данной цене на существующих производственных мощностях — трудовых и вещественных - за определенный период. Для нормальных цен, когда термин "нормальный" должен относиться к долгим периодам в несколько лет, "предложение" означает то, что может быть произведено на мощностях, которые сами можно с выгодой воспроизвести и пустить в эксплуатацию в пределах определенного срока. Наконец, наблюдаются очень постепенные или вековые движения нормальной цены, порождаемые постепенным ростом знаний населения и капитала, изменениями условий спроса и предложения от поколения к поколению. [Ср. § 1 данной главы. Конечно, периоды, требующиеся для приспособления разных факторов производства к спросу, могут быть очень разной продолжительности; например, число квалифицированных наборщиков практически нельзя увеличить так же быстро, как предложение словолитных и печатных машин. Уже одна эта причина не позволяет проводить жесткую грань между долгими и короткими периодами. Однако в действительности теоретически совершенный долгий период должен предоставлять достаточно времени, чтобы можно было приспособить к спросу не только факторы производства данного товара, но и факторы производства этих факторов производства и т.д., а это обстоятельство, будучи доведено до логического конца, приводит к заключению о наличии стационарного состояния индустрии, при котором потребности будущего века можно предвидеть заблаговременно, за какой-то неопределенный период времени. Некое подобие такого допущения фактически подразумевается во многих популярных толкованиях теории стоимости Рикардо, хотя в его собственной версии этого нет; именно этой причине в большей степени, чем другим, следует приписать ту простоту и законченность, которые придавали модным в первой половине XIX в. экономическим доктринам некую притягательность, а также большинство вытекавших из этих доктрин тенденций, приводящих к ложным практическим выводам.

Проблемы, касающиеся коротких и долгих периодов, обычно исследуются аналогичными приемами. В обоих случаях применяется такой первостепенного значения прием, как частичное или тотальное выделение для специального изучения некоторых определенных групп связей. В обоих случаях используется возможность анализа и сопоставления сходных эпизодов с целью получения характеристики одного с помощью другого, а также систематизации и согласования фактов, свидетельствующих об их сходстве и еще более свидетельствующих о различиях, просматривающихся за этим сходством. Но между этими двумя случаями наблюдается резкое расхождение. В относительно короткие периоды не требуется особого напряжения для допущения того, что силы, в данном случае специально не входящие при этом в сферу изучения, можно временно считать бездействующими. Но некоторое насилие над логикой рассуждения требуется для того, чтобы допускать бездействие широких сил в рамках прочих равных условий в течение, скажем, жизни целого поколения на том основании, что они оказывают лишь косвенное влияние на рассматриваемую проблему. Дело в том, что даже косвенные воздействия могут оказать большое влияние на протяжении жизни поколения, хотя их действие и носит кумулятивный характер, а поэтому небезвредно игнорировать их даже временно, без специального изучения этого фактора, в ходе исследования практического вопроса. Так, применение статического метода в изучении проблем, относящихся к очень долгим периодам, весьма опасно; здесь на каждом этапе требуется осторожность, предусмотрительность и сдержанность. Трудности и риск исследовательской задачи достигают наибольшей остроты при изучении производств, где действует закон возрастающей отдачи, причем именно в связи с такими производствами встречаются наиболее заманчивые формы применения этого метода. Мы вынуждены отнести рассмотрение этих вопросов в гл. XII и Приложение Н.

Однако здесь необходимо дать ответ на следующее возражение: поскольку "экономический организм подвержен непрерывным изменениям и становится все более сложным... то, чем дольше период, тем безнадежнее корректирование", а поэтому, мол, говорить об уровне, которого стоимость достигнет в конечном счете, - значит, трактовать "переменные величины как постоянные" ( D e v a s. Political Economy. Bk. IV, ch. V).

Правда, мы временно рассматриваем переменные величины как постоянные. Но верно также, что это единственный метод, посредством которого наука всегда демонстрировала великий прогресс в решении сложных и динамических проблем, как в материальном, так и в духовном мире. См. ранее, кн. V, гл. V, § 2.]

Остальная часть настоящего труда будет посвящена преимущественно третьей из указанных четырех категорий, т.е. нормальным связям между заработной платой, прибылью, ценами и т д. на протяжении довольно долгих периодов. Но иногда приходится принимать в расчет изменения, совершающиеся в течение очень многих лет; одна глава, а именно гл. XII, кн. VI, посвящена теме "Влияние прогресса на стоимость", т.е. исследованию вековой динамики стоимости.

Глава VI. Совмещенный и совокупный спрос. Совмещенное и совокупное предложение.

§ 1. Хлеб удовлетворяет потребности человека непосредственно, и спрос на него считается непосредственным, но мельница и печь удовлетворяют потребности лишь косвенно, способствуя приготовлению хлеба, и спрос на них считается косвенным. Изложим это в более общей форме:

Спрос на сырье и другие средства производства является косвенным и проистекает из непосредственного спроса на те непосредственно приносящие пользу продукты, производству которых первые помогают.

Польза, приносимая мельницей и печью, совмещается в конечном продукте, в хлебе, и спрос на них поэтому называется совмещенным спросом. В свою очередь хмель и солод взаимно дополняют друг друга и совмещаются в общем назначении эля и т д. Следовательно, спрос на каждую из нескольких дополняющих друг друга вещей проистекает из услуг, которые они совместно оказывают производству какого-либо конечного продукта, как, например, буханки хлеба или бочонка эля. Иными словами, существует совмещенный спрос на услуги, оказываемые каждой из этих вещей тем, что она способствует производству вещи, которая удовлетворяет потребности непосредственно и на которую поэтому имеется непосредственный спрос: непосредственный спрос на готовый продукт в действительности расчленен на многие проистекающие из него виды спроса на вещи, применяемые в производстве готового продукта, обладающего непосредственным спросом. [Ср. кн. III, гл. III, § 6. Напомним, что вещи в форме, готовой к употреблению, были названы предметами первой необходимости, или потребительскими товарами, а вещи, применяемые в качестве факторов производства других благ, были названы производственными товарами, или товарами вторичного и более высокого порядка, или промежуточными товарами; напомним также, что трудно установить, когда товары являются уже подлинно конечными, что многие вещи обычно считаются конечными потребительскими товарами еще до того, как они действительно готовы к потреблению, например мука. См. кн. II, гл. III, § 1. Неопределенность понятия инструментальные товары, рассматриваемые в качестве вещей, стоимость которых проистекает из того, что именно они производят, отмечена в кн. II, гл. IV, § 13.]

Другим примером может служить то обстоятельство, что непосредственный спрос на жилые дома порождает совмещенный спрос на труд представителей всех разнообразных строительных профессий, а также на кирпич, строительный камень, лесоматериалы и т д., которые являются факторами производства всевозможных строительных работ, или, для краткости, новых жилых домов. Спрос на любой из этих факторов, например на труд штукатуров, - это лишь косвенный, или производный спрос.

Проследим этот последний пример на группе явлений, часто возникающих на рынке рабочей силы; период в течение которого происходят перебои, возьмем короткий, а к принимаемым нами в расчет причинам, обусловливающим перестройку спроса и предложения, также отнесем только те, какие способны действовать лишь на протяжении короткого периода.

Данный случай имеет важные практические последствия, заставляющие нас обратить на него особое внимание, но следует заметить, что, хотя он относится к короткому периоду, он составляет исключение из принятого нами общего правила выбирать в данной и смежных главах примеры, которые обеспечивают достаточное время для полного проявления действия сил предложения на протяжении долгого периода.

Итак, предположим, что при равновесном состоянии предложения и спроса на строительство возникает забастовка одной группы рабочих, скажем штукатуров, или какие-либо иного рода перебои в предложении труда штукатуров. Чтобы вычислить и отдельно исследовать спрос на этот фактор, допустим, во-первых, что общие условия спроса на новые дома сохраняются неизменными (т.е. что шкала спроса на новые дома остается действительной) ; во-вторых, допустим, что остаются неизменными общие условия предложения других факторов, из которых два — это, конечно, хозяйственные способности и хозяйственная организация строительных предпринимателей (т.е. допустим, что их перечни цен предложения также остаются действительными). В таком случае временная приостановка предложения труда штукатуров вызовет приостановку пропорционально соответствующего объема строительства, а цена спроса на сократившееся количество домов окажется несколько выше, чем прежде, тогда как цены предложения на другие факторы производства не превысят прежние [Это, во всяком случае, верно для всех обычных условий, а цена на труд плотников, каменщиков и рабочих других строительных профессий должна снизиться, а не повыситься, то же относится и к ценам на кирпич и другие строительные материалы] . Следовательно, новые дома могут теперь продаваться по ценам, значительно превышающим сумму цен, по которым можно купить указанные остальные факторы производства домов; это превышение образует предел для ограничения возможного увеличения цены, которую предложат за труд штукатуров при допущении, что без их труда обойтись невозможно. Различные количественные значения названного предела, соответствующие различным по времени приостановкам предложения труда штукатуров, регулируются общим правилом, гласящим: цена, предлагаемая за всякую вещь, применяемую в производстве товара, ограничена для каждого данного количества этого товара превышением цены, по которой это количество товара найдет себе покупателей, над суммой цен, по каким будут предлагаться соответствующие поставки других вещей, необходимых для производства указанного товара.

В технических терминах это означает, что шкала спроса на любой фактор производства какого-либо товара может быть выведена из шкалы спроса на этот товар, исключая из цены спроса на каждое данное количество указанного товара сумму цен предложения на соответствующие количества других факторов. [Общая формула, приведенная в тексте, может оказаться достаточной для большинства целей, и обыкновенный читатель вправе, вероятно, не читать остальную часть сносок к данной главе.

Не следует забывать, что эта "выведенная" шкала действительна лишь при принятых нами допущениях, что отдельный фактор вычленяется для самостоятельного исследования, что условия предложения самого этого фактора нарушаются, что в данный момент не происходит перебоев, влияющих на все другие составные элементы проблемы, и что поэтому можно исходить из того, что в случае с каждым из остальных факторов производства продажная цена всегда совпадает с ценой предложения.

Иллюстрируя это на графике, целесообразно для краткости подразделить издержки производства товара на цены предложения двух вещей, из которых он изготовляется; например, выразим цену предложения на нож в виде суммы цен предложения его лезвия и ручки и игнорируем затраты на их соединение друг с другом. Пусть ss' - это кривая предложения на ручки, а SS' - на лезвия, чтобы М служила где-либо точкой на Ох, MqQ представляет собой вертикаль, пересекающую ss' в q, a SS' в Q; Mq здесь цена предложения для ОМ ручек, qQ - цена предложения для ОМ лезвий, а MQ - цена предложения ОМ ножей. Пусть DD' кривая спроса на ножи пересекает SS' в А, а АаВ проводится вертикально, как показано на рис. 20. Тогда в равновесном состоянии ножи продаются по цене ВА, где Ва приходится на ручку, а аА - на лезвие.

(В этом примере мы можем допустить, что имеется достаточно времени, позволяющего силам, регулирующим цену предложения, полностью себя проявить; поэтому мы вправе дать нашим кривым предложения отрицательные направления. Такое изменение не повлияет на ход аргументации; но, вообще говоря, лучше пользоваться нашим типичным примером, когда кривая предложения имеет положительное направление.)

Теперь предположим, что нам нужно выделить в отдельное исследование вопрос о спросе на ручки ножей. При этом мы допускаем, что спрос на ножи и предложение лезвий следует законам, выраженным в их соответствующих кривых, а также, что кривая предложения ручек все еще остается такой же и выражает условия нормального предложения ручек, несмотря на то что фактически предложение ручек временно нарушено. Пусть MQ пересекает DD' в Р. тогда МР - это цена спроса на ОМ ножей, а Qq - это цена предложения на ОМ лезвий. Возьмем точку р на МР с тем, чтобы Рр было равно Qq, вследствие чего Мр составит превышение МР над Qq, тогда Мр - это цена спроса на ОМ ручек. Пусть dd' будет траекторией, на которой оказывается р в результате последовательного передвижения М на различные позиции вдоль Ох и выявления соответствующей точки нахождения р; тогда dd' — это полученная кривая спроса на ручки. Она, конечно, проходит через а. Теперь мы можем пренебречь всей остальной частью графика, за исключением dd' и ss', и рассматривать их как выражающие отношения спроса на ручки и их предложения - при прочих равных условиях, т.е. при отсутствии какой-либо причины, негативно влияющей на закон предложения лезвий и на закон спроса на ножи. Таким образом, Ва -это равновесная цена ручек, вокруг которой в том виде, в каком это выявлено в предыдущей главе, колеблется их рыночная цена под воздействием спроса и предложения, шкалы которых представлены dd' и ss' . Уже отмечалось, что обычные кривые спроса и предложения имеют практическое значение только в том случае, если они строятся в непосредственной близости от точки равновесия. В еще большей степени это замечание относится к уравнению производного спроса.

(Поскольку Мр - Mq = МР – MQ, а точка А образует точку устойчивого равновесия, постольку равновесие в точке а также устойчиво. Но это замечание нуждается в известной коррекции, когда кривые предложения имеют отрицательное склонение: см. Приложение Н.)

В только что приведенном примере единица каждого из факторов, остается неизменной независимо от количества произведенного товара, так как для каждого ножа требуется лишь одно лезвие и лишь одна ручка; но, когда изменение в количестве произведенного товара вызывает изменение количества каждого фактора, требующегося для производства единицы товара, кривые спроса и предложения на фактор, полученные в изложенном выше процессе, уже не выражаются в виде фиксированных единиц этого фактора. Их следует перевеста обратно в кривые, выражающие фиксированные единицы, прежде чем сделать их доступными для общего применения (см. Математическое приложение, Замечание XIV bis).]

§ 2. Однако, когда дело доходит до применения этой теории к реальным условиям жизни, важно помнить, что, если срывается предложение одного фактора, в предложении других факторов также, скорее всего, возникнут перебои. В частности, когда фактором, предложение которого приостановлено, выступает одна группа рабочих, как, например, штукатуров, доходы предпринимателя обычно действуют в качестве буфера. Иными словами, в убытке прежде всего оказываются они, но, уволив часть своих рабочих и снизив заработную плату другой части, предприниматели в конечном счете перекладывают большую долю убытка на другие факторы производства. Конкретные способы осуществления этого процесса могут быть различными и зависеть от действий отраслевых объединений, от комбинаций и торговых сделок на рынке и от других причин, которых мы в данном случае не касаемся.

Давайте выясним, каковы условия, при которых приостановка предложения одной вещи, требующейся не для непосредственного потребления, а в качестве фактора производства некоего товара, способна вызвать очень большое увеличение его цены. Первое условие состоит в том, что сам по себе указанный фактор должен быть совершенно необходим или практически совершенно необходим для производства данного товара, а подходящего заменителя по умеренной цене не существует.

Вторым условием является то, что товар, в производстве которого названный фактор необходим, должен быть таким товаром, спрос на который настолько тверд и неэластичен, что перебои в его предложении заставят потребителей согласиться скорее платить за него очень высокую цену, чем вовсе обходиться без него; это предполагает также, что для данного товара не существует подходящих заменителей по цене, которая лишь ненамного выше его равновесной цены. Если приостановка жилищного строительства поднимет очень намного цены на жилые дома, строители, жаждующие обеспечить себе исключительно высокую прибыль, станут состязаться друг с другом в использовании той рабочей силы штукатуров, какая имеется на рынке [Нам придется выяснить, при каких условиях отношение рМ к аВ окажется наибольшим, где рМ - это цена спроса на данный фактор, соответствующая предложению, объем которого сокращен с до ОМ, т.е. сокращен на данное количество ВМ. Второе условие состоит в том, что РМ должна быть высокой; поскольку же эластичность спроса измеряется отношением ВМ к превышению РМ над АВ, то чем выше РМ, тем меньше, при прочих равных условиях, эластичность спроса. ] .

Третье условие заключается в том, что лишь малая доля издержек производства товара должна приходиться на цену данного фактора. Поскольку заработная плата штукатуров составляет только малую часть общих затрат на строительство дома, ее повышение даже на 50% увеличит лишь на очень небольшой процент издержки производства дома и только ненамного сократит спрос [Третье условие состоит в том, что, когда РМ превышает АВ на определенный процент, рМ должна превышать Ва на больший процент; при прочих равных условиях это требует, чтобы Ва являлась лишь малой долей ВА. ].

Четвертое условие сводится к тому, что даже небольшое сокращение объема спроса должно вызвать значительное снижение цен предложения других факторов производства, так как оно увеличит существующий предел оплаты по высокой цене данного фактора [То есть, если бы Qq была меньше, чем она есть в действительности, Рр оказалась бы меньше, а Мр - больше. См. также Математическое приложение, Замечание XV.]. Если, например, каменщики и другие группы рабочих или сами предприниматели не могут легко перейти на выполнение другой работы и не в состоянии оставаться без дела, они способны согласиться на работу с намного меньшей, чем прежде, оплатой, а это повысит возможный предел более высокой оплаты труда штукатуров. Эти четыре условия независимы друг от друга, а действия последних трех взаимно друг друга дополняют.

Повышение заработной платы штукатуров было бы предотвращено, если бы можно было обойтись без штукатурных работ или если бы ее могли сносно выполнить за умеренную плату рабочие других профессий; диктат, который один фактор производства товара способен иногда осуществлять над другими факторами через посредство действия производного спроса, несколько умеряется принципом замещения [В великолепной работе Бем-Баверка (Bohm-Bawerk. Grundzuge der Theorie des wirtschaftlichen Guterwerts. Jahrbuch fur Nationalokonomie und Statistik, vol. XIII, p. 59) показано, что, если все, кроме одного, факторы производства товара имеют заменителей, предложение которых неограничено по их собственным твердым ценам, производную цену спроса на указанный единственный фактор образует превышение цены спроса на готовый продукт над суммой цен предложения, установленных для остальных факторов. Это интересный особый случай проявления сформулированного в тексте закона. ] .

Кроме того, возросшую трудность получения одного из факторов производства готового продукта можно часто устранить путем изменения характера самого готового продукта. Какой-то объем штукатурных работ может быть неизбежен, но люди нередко испытывают сомнение в том, сколько именно штукатурных работ следует провести в их домах, а поэтому, когда плата за эту работу повышается, они могут ограничиться меньшим объемом. Степень удовлетворения, которой они будут лишены в результате сокращения объема таких работ, образует их предельную полезность, а цена, которую они как раз готовы уплатить за эти работы, и образует подлинную цену спроса на труд штукатуров в том объеме, в каком его применяют.

В свою очередь существует также совмещенный спрос на солод и хмель при производстве пива. Но их пропорции могут меняться. Более высокую цену можно получить за пиво, которое отличается от других его сортов лишь большим содержанием хмеля, и это превышение цены представляет спрос на хмель [См. Замечание XVI в Математическом приложении.].

Отношения между штукатурами, каменщиками и т д. отражают многое из того поучительного и романтичного, что содержит история соглашений и столкновений между профсоюзами смежных отраслей. Но наиболее многочисленные примеры совмещенного спроса дает спрос на сырье и на труд рабочих, его перерабатывающих, - например, спрос на хлопок или джут, железо или медь и на труд тех, кто перерабатывает эти виды сырья. В свою очередь относительные цены различных пищевых предметов в значительной степени колеблются в зависимости от мастерства работников, их изготовляющих: например, многие сорта мяса и многие виды овощей, которые почти ничего не стоят в Америке, где квалифицированных поваров мало и труд их дорог, высоко ценятся во Франции, где поварское искусство широко распространено.

§ 3. Мы уже рассмотрели [См. ранее, кн. III, гл. IV, § 2, 4.] способ, посредством которого агрегированный спрос на какой-либо товар складывается из спроса различных групп населения, испытывающих потребность в этом товаре. Теперь мы уже можем распространить это понятие совокупного спроса на факторы производства, требующиеся различным группам производителей.

Почти всякий вид сырья и почти всякий вид труда применяется во многих разных отраслях производства и вносит свою долю в производство громадного множества товаров. Каждый из этих товаров пользуется своим собственным непосредственным спросом; из последнего можно вывести производный спрос на любой из предметов, применяемых в изготовлении соответствующего товара, а сам этот предмет "распределяется между различными видами своего употребления" в таком порядке, какой мы уже рассматривали [См. кн. III, гл. V.] . Различные виды его употребления соперничают или конкурируют друг с другом, а соответствующие производные спросы выступают по отношению друг к другу соперничающими или конкурентными спросами. Но по отношению к предложению готового продукта они друг с другом сотрудничают, поскольку они "сложены" в общем спросе, который поглощает предложения, точно так же как частичный спрос отдельных слоев общества на готовый товар агрегируется или складывается воедино в общий спрос на него. [Так, пусть фактор производства имеет три вида применения. Пусть d1d1' - это кривая спроса на него для первого вида применения. Проведенная из любой точки N на Оу горизонталь Np1 пересекает d1d1' в Pl; тогда Np1 - это объем спроса для первого вида применения по цене ON. Продукт Np1 до р2 и далее до Р образует P1p2 и р2Р такой длины, чтобы они представляли объем спроса на наш фактор по цене ON соответственно для второго и третьего видов применения. По мере продвижения N вдоль Оу пусть p2 пересекает кривую d2d2' и пусть Р пересекает кривую DD'. Тогда d2d2' - это кривая спроса на данный фактор, если он обладает только первым и вторым видами применения. DD' - его кривая спроса на все три вида применения. Несущественно, в какой очередности мы берем эти различные виды его применения. В представленном здесь случае спрос на второй вид применения открывается с более низкой цены, а спрос на третий вид - с более высокой цены, чем спрос на первый вид применения (см. Замечание XVII в Математическом приложении).

]

§ 4. Теперь мы можем перейти к рассмотрению проблемы совмещенных продуктов, т.е. предметов, которые нельзя легко изготовить раздельно, которые объединены общим источником происхождения, а следовательно, могут быть охарактеризованы как товары с совмещенным предложением, вроде говядины и шкур, пшеницы и соломы [Проф. Дьюснап (American Economic Review, Supplement, 1914, p.89) предлагает называть вещи совмещенными продуктами, когда их "общие издержки производства на одном предприятии меньше, чем сумма издержек их производства на разных предприятиях". Это определение носит менее общий характер, чем предложенное нами в конце данного параграфа, но оно удобно для некоторых специальных целей.]. Этот случай соответствует примеру с вещами, обладающими совмещенным спросом, и характеризовать его можно почти в тех же словах, заменяя лишь слово "спрос" словом "предложение", и наоборот. Существует совмещенный спрос на вещи, объединенные общим их назначением; соответственно существует совмещенное предложение на вещи, имеющие общее происхождение. Единичное предложение общего источника происхождения распадается на столько производных предложений вещей, сколько изготовляется из данного источника предложения. [Когда желательно вычленить отношения спроса и предложения для совмещенного продукта, производная цена предложения устанавливается таким же способом, каким была установлена производная цена спроса на фактор производства в аналогичном случае со спросом. При этом следует исходить из того, что прочие условия равны (т. е. что шкала предложения на весь процесс производства остается неизменной, так же как и шкала спроса на каждый из совмещенных продуктов, кроме подлежащего вычленению). Затем выводится производная цена предложения на основе правила, согласно которому она должна равняться превышению цены предложения на весь процесс производства над суммой цен спроса на все другие совмещенные продукты, причем во всех случаях цены должны сообразовываться с соответствующим их количеством.

Мы и здесь можем проиллюстрировать это на простейшем примере, предполагающем, что относительные количества двух совмещенных продуктов неизменны. Пусть SS' - это кривая предложения бычков, дающих мясо и шкуры в установленных количествах, a dd' - кривая спроса на их туши, т.е. на получаемое от них мясо. Проведенная из любой точки М на Ох вертикаль Мр пересекает dd' в р, затем указанная вертикаль продлевается до Р, чтобы рР представляло цену спроса на ОМ шкур.

Тогда МР - это цена спроса на ОМ бычков; a DD' , на которой расположена Р, - это кривая спроса на бычков; ее можно назвать общей кривой спроса. Пусть DD' пересекает SS' в А, а линия Ааb проведена, как на нашем графике. В этом случае равновесное количество бычков производится и продается по цене ВА, из которой Ва приходится на туши, а аA - на шкуры.

Пусть МР пересекает SS' в Q. От QM отрежем Qq, равное Рр; тогда q - это точка на производной кривой предложения на туши. Из нашего допущения, что продажная цена ОМ шкур всегда равна соответствующей цене спроса Рр, следует, что, поскольку на производство каждых ОМ бычков затрачивается QM, на каждые ОМ туш остается цена QM-Pp, т.е. qM, приходящаяся на каждые ОМ туш. Тогда ss' , будучи траекторией q, и dd' представляют собой кривые спроса и предложения на туши (см. Замечание XVIII в Математическом приложении).]

Например, после отмены хлебных законов значительная часть потребляемой в Англии пшеницы импортировалась, разумеется, без соломы. Это вызвало нехватку и, как следствие, повышение цен на солому, и фермер, выращивающий пшеницу, стал усматривать в соломе большую долю стоимости урожая. Следовательно, стоимость соломы высока в странах, импортирующих пшеницу, и низка в тех, которые ее экспортируют. Точно так же цена на баранину в районах Австралии, производящих шерсть, была одно время очень низка. Шерсть экспортировали, а баранину приходилось потреблять у себя в стране, но поскольку большого спроса на нее не было, то цена на шерсть должна была возмещать почти целиком все совмещенные издержки на производство и шерсти, и баранины. В дальнейшем низкая цена на баранину дала большой толчок производствам, консервирующим мясо для экспорта, и тогда цена на него в Австралии повысилась.

Существует очень мало примеров совмещенных продуктов , общие издержки производства составных частей которых точно совпадают с издержками производства одного только их элемента. Поскольку всякий продукт предприятия имеет рыночную стоимость, предприниматель почти наверняка станет уделять ему особое внимание и выделять на него соответствующие издержки, которые, как только спрос на этот продукт сильно упадет, он сократит или вовсе приостановит. Так, например, если бы солома ничего не стоила, фермеры прилагали бы большие, чем теперь, усилия к тому, чтобы колос был возможно больше по сравнению со стеблем. В свою очередь импорт шерсти заставил английских овцеводов путем настойчивого скрещивания и селекции вывести породы овец, дающих уже в раннем возрасте больше хорошего мяса, причем даже за счет некоторого уменьшения настрига с них шерсти. Лишь тогда, когда один из двух продуктов, производимых в едином технологическом процессе, ничего не стоит, не имеет сбыта и не требует каких-либо затрат на его удаление, не существует стимулов для попыток изменить его количество, и только в таких исключительных случаях мы не в состоянии определить раздельную цену предложения для каждого элемента совмещенных продуктов. Только тогда, когда возможно изменить соотношения совмещенных продуктов, мы можем установить, какую часть всех издержек производственного процесса можно сэкономить путем такого изменения этих соотношений, чтобы немного уменьшить долю одного из совмещенных продуктов, не изменяя количество других. Эта часть издержек представляет собой издержки производства предельного элемента совмещенного продукта; она и образует искомую цену предложения [См. Замечание XIX в Математическом приложении.] .

Но это исключительные случаи. Чаще происходит так, что предприятие и даже целая отрасль считает для себя выгодным использовать значительную часть производственной мощности, технического мастерства и организационных усилий для производства нескольких видов продукции. В подобных случаях затраты, имеющие многоцелевое назначение, должны покрываться за счет доходов от всех видов продукции; однако редко встречается какое-либо твердое правило для определения как сравнительного значения каждого из видов продукции, так и пропорции, в которых следует распределять производственные издержки между ними: многое зависит от изменяющихся условий на рынках [Еще несколько соображений по этому вопросу будет выcказано в следующей главе, а полностью он рассматривается в готовящейся к публикации книге "Промышленность и торговля". ] .

§ 5. Теперь можно перейти к проблеме совокупного предложения, которая аналогична проблеме совокупного спроса. Часто спрос может быть удовлетворен одним из нескольких путей на основе принципа замещения. Эти разные пути соперничают или конкурируют друг с другом, а соответствующие предложения товаров выступают по отношению друг к другу как соперничающие , или конкурентные, предложения. Однако по отношению к спросу они сотрудничают друг с другом, будучи "соединены" в общем предложении, удовлетворяющем спрос [Выражение "конкурирующие товары" употреблено проф Фишером в его великолепной работе "Mathematical Investigations in the theory of value and prices", в большей мере проливающей свет на вопросы, рассматриваемые в настоящей главе.] .

Если причины, регулирующие их производство, примерно те же самые, то для многих целей эти товары можно в совокупности рассматривать как один товар. [Ср. Jevons, 1. с. р. 145-146.] Например, говядину и баранину можно для многих целей считать разновидностями одного товара, но для других целей их следует рассматривать как разные товары — например, когда возникает вопрос о предложении шерсти. Но часто конкурирующими объектами выступают не готовые товары, а факторы производства: например, существует много конкурирующих сортов древесины, из которых изготовляется обычная типографская бумага. Мы уже только что показывали, как резкое повышение производного спроса на один из ряда смежных видов предложения, в данном случае предложения труда штукатуров, пришлось ограничить, когда спрос удовлетворялся конкурентным предложением другого вида труда, которым можно было заменить труд штукатуров. [Спрос, который все конкуренты стремятся насытить, удовлетворяется совокупным предложением, а общее предложение по данной цене представляет собой сумму частичных предложений по этой цене.

Например, при N, занимающей любую точку на Оу, проведите параллельно Ох линию Nq1q2Q с тем, чтобы отрезки Nq1, q1q2 и q2Q представляли количества первого, второго и третьего из тех конкурирующих объектов, которые могут быть предложены по цене ON. В этом случае NQ - это общее совокупное предложение по указанной цене, а линия, на которой расположена Q, - это общая кривая предложения средств удовлетворения рассматриваемой потребности. Конечно, принятые для каждого конкурирующего объекта объемы должны быть такими, чтобы каждый из них удовлетворял равную потребность. В случае, представленном на нашем графике, небольшие количества первого конкурирующего объекта могут быть выброшены на рынок по цене, слишком низкой, чтобы стимулировать предложение на рынке двух других его конкурентов, а небольшие количества второго конкурента также могут быть предложены по цене, слишком низкой для того, чтобы стимулировать предложение третьего (см. Замечание XX в Математическом приложении ).

Длительная конкуренция возможна, как правило, лишь когда предложение всех конкурирующих объектов не регулируется законом возрастающей отдачи. Равновесие устойчиво только в том случае, если ни один из них не в состоянии вытеснить остальные, и это как раз тот случай, когда все они подвержены действию закона убывающей отдачи, поскольку, как только одному из них удается получить временное преимущество и его применение возрастает, его цена предложения повысится и цена предложения других окажется более низкой. Но если один из них сумеет следовать закону возрастающей отдачи, конкуренция вскоре прекратится, поскольку, как только ему удастся Получить временное преимущество над своими соперниками, увеличение его применения понизит его цену предложения, а следовательно, расширит его продажи, что в свою очередь еще больше снизит цену его предложения и т. д.; таким образом, его преимущества над конкурентами будут непрерывно возрастать до тех пор, пока он не вытеснит их с рынка. Правда, из этого правила имеются явные исключения, и объекты, регулируемые действием закона возрастающей отдачи, иногда долго, казалось бы, продолжают сталкиваться на рынке с конкуренцией; именно так обстоит, очевидно, дело с различными марками швейных машин и электрических лампочек. Но в этих случаях конкурирующие товары в действительности удовлетворяют разные потребности, они отвечают несколько отличным запросам или вкусам; все еще сохраняются расхождения в оценке их сравнительных качеств; иногда некоторые из них, быть может, запатентованы или иным способом стали монополией отдельных фирм. В подобных случаях привычка и эффективность рекламы могут надолго удержать на рынке многих конкурентов, особенно если производители этих вещей, фактически являющиеся лучшими по относительному размеру их производственных издержек, не умеют успешно рекламировать и распространять свои товары с помощью коммивояжеров и других форм организации сбыта.]

§ 6. Все четыре главные проблемы, рассмотренные в данной главе, так или иначе имеют отношение к причинам, регулирующим стоимость почти всякого товара, при этом следует иметь в виду, что многие из наиболее важных перекрестных связей между стоимостями разных товаров не обнаруживаются с первого взгляда.

Так, когда в изготовлении железа обычно использовался древесный уголь, цена на кожу в известной мере зависела от цены на железо; кожевники добивались запрета на импорт в страну железа с тем, чтобы спрос со стороны английских металлургов на древесный уголь из дуба мог обеспечить сохранение в Англии производства дубовой древесины и таким образом воспрепятствовать подорожанию коры дуба [Toynbee. Industrial Revolution, p.80.]. Этот пример должен напомнить нам процесс, в котором избыточный спрос на предмет может привести к ликвидации источников его предложения и таким образом повлечь за собой нехватку всех совмещенных с ним продуктов; в самом деле, спрос на древесину со стороны металлургов привел к безжалостному истреблению многих лесов в Англии. В свою очередь избыточный спрос на мясо молодого барашка вызвал несколько лет назад существенное сокращение поголовья овец; кое-кто, правда, утверждает противное, а именно что, чем выше цена, по которой можно весной продать богатым мясо барашков, тем выгоднее становится овцеводство и тем дешевле будет баранина для народа. Факт то, что увеличение спроса может привести к противоположным последствиям в зависимости от того, происходит ли оно постепенно или наступает так внезапно, что не позволяет производителям приспособить к нему свое производство.

Еще пример. Развитие железнодорожного транспорта и других средств сообщения, приносящее выгоду одной отрасли, скажем выращиванию пшеницы в некоторых районах Америки и добыче серебра в других, намного снижает какие-то из основных издержек производства почти любого другого продукта в этих районах. Далее, цены на соду, отбеливающие материалы и другие продукты отраслей, главным сырьем для которых служит соль, колеблются по отношению друг к другу с введением почти каждого нового усовершенствования в технологических процессах в этих отраслях; а всякое изменение указанных цен влияет на уровень цен на многие другие товары, поскольку разнообразные продукты отраслей, сырьевой базой которых является соль, служат более или менее важными факторами производства во многих отраслях обрабатывающей промышленности.

И еще пример. Хлопок и хлопковое масло представляют собою совмещенные продукты, а недавнее падение цены на хлопок в большей мере вызвано усовершенствованием изготовления и применения хлопкового масла; более того, история хлопкового дефицита показывает, что цена на хлопок существенно влияет на цены на шерсть, лен и другие материалы той же категории, тогда как хлопковое масло постоянно вступает в конкуренцию со своими однородными продуктами. Далее, в обрабатывающей промышленности солома стала получать много новых форм применения, и эти изобретения придали стоимость соломе, прежде сжигавшейся на западе Америки, а теперь способной тормозить повышение предельных издержек производства пшеницы. [Еще пример. Поскольку овцы и крупный рогатый скот конкурируют друг с другом в использовании земли, кожа и ткани конкурируют в косвенном спросе на применение фактора производства. Но и в мастерской драпировщика они конкурируют друг с другом в удовлетворении одной и той же потребности. Существует, следовательно, совокупный спрос со стороны драпировщика и сапожника на кожу, а также на ткань, когда верхняя часть обуви изготовляется из ткани: обувь предъявляет совмещенный спрос на ткань и кожу, а последние образуют взаимодополняющее предложение, ~ и т. д. в бесконечных сочетаниях (см. Замечание XXI в Математическом приложении). Австрийская теория "вмененной стоимости" имеет нечто общее с изложенной в настоящей главе теорией производной стоимости. Но какую бы формулировку мы ни приняли, для нас важно признать преемственность между старой теорией стоимости и новой и рассматривать вмененные, или производные, стоимости только в качестве элементов, занимающих свое место наряду со многими другими в более широкой проблеме распределения и обмена. Новые формулировки лишь обеспечивают возможность приложения к повседневной жизни части той точности выражения, какая составляет особое свойство математического языка.

Производители должны всегда учитывать, в какой мере спрос на любой интересующий их вид сырья зависит от спроса на предметы, которые из этого сырья изготовляются, и как воздействуют на спрос на сырье любые изменения, сказывающиеся на спросе на упомянутые предметы; здесь перед нами действительно особый пример проблемы выявления эффективности любой из сил, содействующих достижению общего результата. На математическом языке этот общий результат назван функцией ряда сил, а (предельный) вклад, вносимый каждой из них в его достижение, представлен (маленьким) изменением результата, которое произошло бы вследствие (маленького) изменения той или иной силы, т.е. дифференциальным коэффициентом результата в отношении этой силы. Иными словами, вмененная стоимость или производная стоимость фактора производства, если он используется для изготовления только одного продукта, это дифференциальный коэффициент данного продукта по отношению к данному фактору; этот процесс последовательно продолжается в разных более сложных соотношениях, как указано в Замечаниях XIV-XXI Математического приложения. (Некоторые возражения против отдельных частей сформулированной проф. Визером теории вмененных стоимостей достаточно обоснованы проф. Эджуортом ~ Economic Journal, Vol. V. р. 279-285.)]

Глава VII. Основные и общие издержки производства совмещенных продуктов, рыночные издержки. Страхование от риска, издержки воспроизводства.

§ 1. Мы теперь переходим к рассмотрению основных и дополнительных издержек, уделяя особое внимание надлежащему распределению последних между совмещенными продуктами предприятия.

Часто случается, что вещь, произведенная в одном отделении предприятия, служит в качестве сырья для другого его отделения и тогда вопрос о сравнительной прибыльности этих двух отделений можно точно установить только на основе тщательно разработанной системы двойного бухгалтерского учета, хотя на практике больше принято полагаться на приблизительные оценки, сделанные почти инстинктивно, на глазок. Наиболее яркие примеры этой трудности дает сельское хозяйство, особенно в тех случаях, когда одна и та же ферма сочетает пастбищное хозяйство и возделывание земли с применением многократного севооборота [Существуют возможности применения математических или полуматематических приемов анализа для разрешения некоторых из главных практических трудностей двойного бухгалтерского учета в различных отраслях; в предыдущей главе указан ряд таких возможностей.].

С другим трудным случаем сталкивается судовладелец, которому приходится исчислять издержки эксплуатации своего корабля, связанные с перевозкой тяжелых грузов и грузов объемных, но легких. Он пытается по возможности получать смешанный груз обоих этих видов; важным элементом в борьбе конкурирующих портов за существование является невыгодное местоположение тех портов, которые могут предлагать либо только объемные, либо только тяжеловесные товары, тогда как порт, перерабатывающий главным образом тяжеловесные и малообъемные грузы, привлекает в прилегающую к нему местность отрасли, производящие экспортную продукцию, которую можно отсюда отправлять транспортом по низкому фрахту. Например, керамические предприятия Стаффордшира отчасти обязаны своим успехом низким фрахтом, по которым их продукция перевозится на кораблях, отправляющихся из Мерси с железом и другими тяжелыми грузами.

Но в судоходстве действует свободная конкуренция, и она обладает большой способностью разнообразить тоннаж и форму кораблей, их маршруты, весь метод перевозок в целом; следовательно, существует много возможностей для такого применения общего принципа, чтобы изменение относительных пропорций совмещенных продуктов предприятия приводило к равенству предельных издержек любого продукта с предельной ценой предложения.[Ср. гл. VI, § 4.] Иными словами, объем провозной способности для каждого вида груза обладает тенденцией сдвигаться в направлении равновесия к точке, в которой цена спроса на этот объем при нормальном состоянии торговли как раз достаточна, чтобы покрыть издержки на обеспечение именно этого объема перевозок; издержки исчисляются таким образом, что включают не только (денежные) основные затраты, но также и все те общие затраты предприятия, которые в конечном итоге косвенно или непосредственно относятся на счет данного объема перевозок. [ Разумеется, это неприменимо к железнодорожным тарифам. Дело в том, что железнодорожная компания, не обладая большой способностью изменять методы своей деятельности, а часто и не сталкиваясь со сколько-нибудь значительной конкуренцией извне, не имеет также стимулов к тому, чтобы стремиться привести в соответствие плату, которую она взимает за перевозку грузов различных видов, с собственными издержками на их перевозку. Хотя она фактически может в каждом случае легко подсчитать для себя основные издержки, она не в состоянии точно установить относительные общие издержки перевозок с разной скоростью, на разные расстояния, тяжелых и объемных грузов, а также в тех исключительных случаях, когда ее линии и поезда либо загружены полностью, либо почти пусты.]

В некоторых отраслях обрабатывающей промышленности принято исчислять в первом приближении общие издержки производства любой категории товаров на основе допущения, что их доля в общих затратах предприятия пропорциональна либо их основным издержкам, либо сумме оплаты затраченного на их производство труда. Возможны коррекции, связанные с такими товарами, производство которых требует большей или меньшей, чем в среднем, доли производственной площади, или освещения, или применения дорогостоящих машин и т.д.

§ 2. Существуют два элемента общих издержек предприятия, распределение которых между различными его отделениями требует особого внимания. Это сбытовые издержки и издержки, связанные со страхованием от риска.

Некоторые виды товаров легко находят сбыт, на них имеется устойчивый спрос, и их всегда можно без опаски производить про запас. Но именно по этой причине конкуренция снижает цены на них "очень точно" и не допускает сколько-нибудь значительного превышения цен над прямыми издержками их производства. Иногда задачи их изготовления и сбыта могут решаться почти автоматически, в результате чего требуются очень малые отчисления на управленческие и сбытовые затраты. Но на практике нередки случаи, когда указанные начисления на такие товары производятся еще в меньшем размере, чем надлежало бы начислять на их долю, и их используют в качестве средства установления и поддержания какого-либо делового контакта, способного облегчить сбыт других категорий товаров, производство которых нельзя так просто свести к рутине, поскольку они не являются объектом такой острой конкуренции. Фабриканты, особенно в отраслях, связанных с производством мебели и готового платья, а также розничные торговцы почти любыми товарами часто считают выгодным использовать некоторые из своих товаров в целях рекламы других и делать на первые меньшие, а на вторые большие начисления, чем те, которые соответствовали бы их фактической доле в дополнительных издержках. К первой группе они относят товары столь стандартные и столь широко потребляемые, что почти все покупатели хорошо знают им цену, а ко второй категории — товары, приобретая которые покупатели думают больше о том, чтобы удовлетворить свою прихоть, чем о том, чтобы купить по самой дешевой цене.

Все такого рода трудности еще более увеличиваются вследствие неустойчивости цены предложения, возникающей всякий раз, когда действие тенденции к возрастающей отдаче проявляется сильно. Мы видели, что для выявления нормальной цены предложения в подобных случаях приходится выбирать в качестве представительной такую фирму, которая управляется людьми с нормальными способностями и получает свою надлежащую долю в экономии - внутренней и внешней, — проистекающей из организации производства, причем эта экономия, хотя и колеблется в зависимости от фортуны того или иного предприятия, обычно возрастает по мере увеличения масштабов совокупного производства. Вот почему очевидно, что, когда промышленник выпускает товар, увеличение производства которого легко может обеспечить ему значительный рост внутренней экономии, он сочтет целесообразным пойти на большие жертвы, чтобы развернуть продажу этого товара на новом рынке. Если наш промышленник располагает крупным капиталом, а указанный товар пользуется широким спросом, его затраты на достижение этой цели могут оказаться очень большими и даже превысить прямые издержки на само производство; в том весьма вероятном случае, когда он одновременно продвигает на рынок сразу несколько товаров, можно лишь гадать, какую долю его расходов следует отнести на счет сбыта каждого из этих товаров в текущем году, а какая их доля приходится на деловые контакты, которые он стремится установить с целью обеспечить своим товарам сбыт в будущем.

В действительности, когда производство некоего товара в такой мере отвечает закону возрастающей отдачи, что приносит очень большую выгоду крупным производителям, оно может почти целиком попасть в руки нескольких крупных фирм; в этом случае нормальную предельную цену предложения невозможно вывести на основе метода, изложенного в конце предыдущего параграфа, так как данный метод предполагает существование множества конкурентов, владеющих предприятиями самых различных размеров, причем одни из них молодые, а другие - старые, одни находятся в восходящей фазе своего развития, а другие - в нисходящей. Производство такого товара фактически в большой степени принимает характер монополии, а на его цену настолько сильно воздействуют перипетии борьбы между конкурирующими производителями, каждый из которых упорно добивается расширения своего рынка сбыта, что она едва ли способна удержаться на подлинно нормальном уровне.

Экономический прогресс постоянно открывает новые возможности для сбыта товаров на далекие расстояния: он не только снижает транспортные издержки, но, что часто еще важнее, позволяет устанавливать контакты производителям и потребителям, разделенным далекими расстояниями. Все же преимущества производителя, находящегося на месте потребления, во многих отраслях очень велики, они нередко дают ему возможность сохранить свои позиции в борьбе с конкурентами из далеких мест, чьи методы производства экономичнее. Он в состоянии в собственной округе продавать свои товары так же дешево, как и они, потому что, хотя издержки производства у него выше, чем у них, он избегает значительных сбытовых затрат, которые вынуждены производить его конкуренты. Но время оказывается на стороне более экономических методов производства; если он сам или какой-то новый предприниматель не внедрит у себя методы, применяемые его далекими конкурентами, последние постепенно укрепятся на его рынке.

Нам остается более обстоятельно выяснить, в каком отношении находится страхование предприятия от риска к цене предложения на отдельный производимый им товар.

§ 3. Фабрикант и торговец обычно страхуются от ущерба, приносимого пожаром или морскими авариями, а их страховые взносы входят в состав общих издержек, часть которых следует присоединить к основным издержкам, с тем чтобы можно было определить общую себестоимость их товаров. Но нет никакой возможности застраховаться от громадного большинства видов предпринимательского риска.

Даже в отношении убытков от пожаров и катастроф на море страховым компаниям приходится учитывать возможность небрежности в соблюдении установленных правил, а также обман, поэтому они вынуждены независимо от собственных издержек и прибылей устанавливать значительно более высокие страховые взносы, чем требует подлинный эквивалент риска, связанного с эксплуатацией зданий или судов, принадлежащих тем, кто хорошо справляется со своим делом. Однако ущерб от пожаров или катастроф на море, когда они вообще возникают, может оказаться таким громадным, что дополнительные эти издержки считаются вполне оправданными отчасти по чисто торговым соображениям, но главным образом потому, что общая полезность увеличения богатства возрастает пропорционально меньше увеличению его количества. Но большая часть предпринимательского риска настолько неразрывно связана с общим управлением предприятием, что принявшая этот риск на себя страховая компания фактически принимает на себя ответственность за предприятие, а в результате всякая фирма должна относиться к риску так, как если бы она действовала в качестве страховой конторы для самой себя. Платежи, которые она производит по этой статье, составляют часть ее общих издержек, а какую-то их долю надлежит присовокупить к основным издержкам на производство ее продуктов.

Здесь, однако, возникают две трудности. В одних случаях страхование от риска склонны не учитывать вовсе, а в других склонны учитывать его дважды. Например, крупный судовладелец иногда уклоняется от страхования своих кораблей у страховой компании и откладывает по крайней мере часть страховых взносов, которые ему пришлось бы выплачивать ей, на то, чтобы создать себе собственный страховой фонд. Но он должен все же при исчислении общих издержек на эксплуатацию корабля прибавлять к основным затратам еще отчисления в страховой фонд. То же самое, в той или иной форме, он должен делать и в отношении тех видов риска, от которого он не мог бы себя обезопасить, даже если бы захотел, приобретением страхового полиса на разумных условиях. Иногда, например, некоторые из его кораблей стоят на приколе в порту и бездействуют или получают лишь номинальный фрахт; чтобы его судоходная фирма оказалась в конечном счете прибыльной, он вынужден в той или иной форме облагать успешные рейсы страховым налогом и таким образом покрывать убытки от неудачных рейсов.

В общем, однако, он делает это не путем формальных отчислений в особую статью, а с помощью простой схемы выведения средних данных по успешным и неудачным рейсам, вместе взятым; когда дело обстоит именно так, страхование от риска невозможно выделить в отдельную статью издержек производства, не учитывая одно и то же дважды. Решившись брать весь риск на свою собственную ответственность, он, вероятно, затратит на его покрытие несколько больше, чем в среднем затрачивают его конкуренты, а эти дополнительные издержки обычным путем находят отражение в его балансовом отчете. Фактически это страховой взнос в иной форме, а поэтому он не должен учитывать страхование от указанной части риска отдельно, поскольку в таком случае будет иметь место двойной счет. [К примеру, некоторые страховые компании в Америке берут взносы за страхование от пожара на фабриках намного ниже общепринятых, но при условии, что на предприятиях соблюдаются некие предписанные условия, как, например, создание спринклерной противопожарной системы, сооружение производственных помещений из монолитных стен и полов. Затраты на соблюдение этих предписаний, по существу, представляют собой страховые взносы, а поэтому необходимо исключить возможность их двойного счета. Фабрике, принявшей на собственную ответственность риск от пожара, придется по этой схеме прибавлять к своим основным издержкам производства страховые отчисления по более низким страховым ставкам, чем в том случае, если бы она производила обычное страхование.]

Когда фабрикант берет средние данные о продаже своих плательных тканей за длительный период и строит свои будущие планы на основе прошлого опыта, он уже учел риск, связанный с возможным обесценением его машин вследствие появления новых изобретений, делающих их практически устарелыми, а также риск, связанный с обесценением его товаров вследствие изменения моды. Если бы он стал учитывать страхование от этих видов риска раздельно, он учитывал бы одно и то же дважды [Еще пример. Когда фермер исчисляет издержки возделывания какой-то отдельной культуры, опираясь на некий средний год, ему не следует учитывать дополнительно страхование от непогоды и соответственно от недорода, поскольку, приняв данные за средний год, он уже сбалансировал шансы на исключительно благоприятные и исключительно неблагоприятные погодные условия. Когда заработки паромщика исчисляются на основе средних данных за год, уже учтен риск того, что ему иногда приходится пересекать реку с пустым паромом.] .

§ 4. Таким образом, при исчислении средних доходов связанного с известным риском предприятия не следует отдельно делать полную скидку на страхование от риска, хотя какую-то скидку и нужно делать на неопределенность. Правда, рискованное предприятие, вроде добычи золота, особенно привлекательно для некоторых людей; сдерживающее влияние риска понести убытки здесь меньше, чем влияние заманчивых шансов на большие прибыли даже и тогда, когда размер последних, оцененный с учетом приципа страхования, намного меньше размера первых; как отмечал Адам Смит, в связанную с риском отрасль, в которой наличествует некий элемент романтики, часто устремляется столько людей, что средние доходы в ней оказываются ниже, чем в отрасли, где нет никакого риска [А. С м и т . Исследование о природе и причинах богатства народов, кн. I, гл. X.]. Но в подавляющем большинстве случаев риск действует в противоположном направлении; железнодорожная акция, которая гарантирует доход в 4%, продается по более высокой цене, чем акция, также способная приносить от 1% до 10%.

Каждая отрасль имеет свои особенности, но в большинстве случаев злой рок неопределенности кое-что значит, хотя и не очень много: в ряде случаев, чтобы побудить человека затратить известную сумму, нужна цена, несколько превышающая среднюю, если последняя представляет собой среднюю от резко различающихся и неопределенных результатов, тогда как рисковый делец может с уверенностью рассчитывать на доходы, лишь ненамного отличающиеся от этой средней величины. Следовательно, к средней цене необходимо прибавить некое возмещение за неопределенность, когда последняя необычайно велика, хотя, если бы мы прибавили страхование от риска, нам пришлось бы большую часть указанного возмещения учитывать дважды [Пороки, проистекающие из неопределенности, связанной с большим предпринимательским риском, хорошо показаны фок Тюненом ("Isolierte Staat", II, S. 82).].

§ 5. Рассмотрение предпринимательского риска возвращает нас к тому обстоятельств у, что стоимость предмета, хотя и обладает тенденцией к достижению равенства с нормальными (денежными) издержками его производства, не совпадает с ними в каждый данный момент, разве что случайно. Исследуя указанное обстоятельство, Кэри предложил говорить об отношении стоимости не к издержкам производства, а к (денежным) издержкам воспроизводства.

Однако, когда речь идет о нормальных стоимостях, его предложение несущественно. Дело в том, что нормальные издержки производства и нормальные издержки воспроизводства — это взаимно обратимые понятия, и безразлично, как говорить: нормальной (денежной) стоимости предмета свойственна тенденция к равенству с нормальными (денежными) издержками его воспроизводства, или нормальными (денежными) издержками его производства. Первое выражение более замысловато, чем последнее, а означает оно то же самое.

Никаких доводов в пользу изменения формулировки нельзя также почерпнуть из того вполне допустимого факта, что наблюдаются случаи, когда рыночная стоимость предмета ближе к издержкам его воспроизводства, чем к издержкам, фактически имевшим место в производстве данного конкретного предмета. Например, нынешняя цена на металлический корабль, построенный до недавних крупных усовершенствований в выплавке металла, может меньше расходиться с издержками его воспроизводства, т.е. с издержками постройки аналогичного корабля новейшими методами, чем с фактически произведенными для его постройки затратами. Однако цена старого корабля окажется меньше издержек воспроизводства корабля, так как искусство конструирования кораблей совершенствовалось так же быстро, как и искусство выплавки железа; более того, сталь заменила железо в качестве материала для кораблестроения. Могут все же утверждать, что цена старого корабля равна издержкам на постройку корабля с такими же эксплуатационными возможностями, но созданного уже с применением новой конструкции и новой технологии. Но это не равносильно утверждению, что стоимость корабля равна издержкам его воспроизводства; на деле, когда, как это часто происходит, неожиданная нехватка кораблей порождает очень быстрое повышение фрахтовых ставок; те, кто стремится пожинать плоды прибыльного бизнеса, станут платить за корабль на плаву значительно более высокую цену, чем та, по которой судостроительная фирма согласится построить другой, такой же хороший корабль, но с поставкой его какое-то время спустя. Издержки воспроизводства оказывают лишь малое прямое влияние на стоимость, кроме как в тех случаях, когда покупатели вполне готовы ждать, пока будут произведены новые товары.

К тому же нет никакой связи между издержками воспроизводства и ценой на продовольственные товары в осажденном городе, на хинин, запасы которого иссякли на пораженном эпидемией лихорадки острове, на картину Рафаэля, на книгу, которую никто не удосуживается читать, на бронированный корабль устаревшей конструкции, на рыбу, когда рынок переполнен ею, на треснувший колокол, на вышедшую из моды ткань или на дом в покинутом шахтерском поселке.

* * *

Читателю, не искушенному еще в экономическом анализе, рекомендуется пропустить следующие семь глав и сразу перейти к гл. XV, содержащей краткое резюме данной книги. Правда, четыре главы об отношении предельных издержек к стоимостям, особенно гл. VIII и IX, сопряжены с некоторыми трудностями, кроющимися в выражении "чистый продукт труда", причем это выражение применяется в кн. VI. Но данное там обширное его объяснение будет пока что достаточно для большинства целей, а связанные с ним сложности могут быть преодолены на несколько более высокой стадии экономических исследований.

Глава VIII. Отношение предельных издержек к стоимостям. Общие принципы.

§ 1. Настоящая глава и три последующие посвящены исследованию отношения предельных издержек производства продуктов к стоимостям этих продуктов, с одной стороны, а с другой — к стоимостям земли, машин и других средств, используемых для их изготовления. Исследование охватывает лишь нормальные условия и результаты долгих периодов. Это обстоятельство следует постоянно иметь в виду. Рыночная стоимость всякого товара может быть намного выше или намного ниже нормальных издержек производства, и предельные издержки конкретного производства в каждый момент могут не иметь связи с предельными издержками при нормальных условиях [Против признания в современном экономическом анализе важного значения, придаваемого предельным издержкам, настоятельно выдвигались многочисленные возражения. Но, как мы видим, большинство из них опирается на доводы, в которых утверждения, относящиеся к нормальным условиям и нормальной стоимости, оспариваются утверждениями, относящимися к аномальным или специфическим условиям.].

В конце гл. VI указывалось, что нельзя отделять какую-то часть проблемы от других ее частей. Существует сравнительно мало вещей, спрос на которые не подвергается большому влиянию со стороны спроса на другие вещи, способствующие полезности первых; можно даже сказать, что спрос на большинство предметов торговли является не прямым, а производным от спроса на те товары, в изготовлении которых они участвуют, - это относится, например, к сырью или орудиям труда. В свою очередь этот спрос именно потому, что он производный, в большей степени зависит от предложения других предметов, которые будут взаимодействовать с названными в изготовлении указанных товаров; в свою очередь предложение чего-либо, пригодного для применения в производстве всякого товара, обладает свойством подвергаться большому влиянию спроса на этот предмет, проистекающему из его способности получить применение в производстве других товаров, и т д. Эти взаимосвязи можно и необходимо игнорировать при беглых и популярных дискуссиях по поводу положения в экономике нашего мира. Однако никакое исследование, сколько-нибудь претендующее на доскональность, не может уклониться от глубокого их изучения. Для этого требуется одновременно принимать в расчет многие вещи; и именно по этой причине экономическая наука никогда не станет легкой наукой Мы обращаем особое внимание на лаконичное математическое выражение этой центральной проблемы стоимости, начинающееся в Замечании XIV и завершающееся в Замечании XXI Математического приложения . ] .

Круг вопросов, которые намечено исследовать в данной группе глав, невелик, но это трудные вопросы, и нам придется рассматривать их скрупулезно и с разных точек зрения, так как на нашем пути здесь множество ловушек и камней преткновения. Речь идет прежде всего о доходах от земли, машин и других вещественных факторов производства. В центре внимания здесь доходы людей, но на них оказывает воздействие ряд причин, не влияющих на доходы от вещественных факторов производства, а поэтому существо дела выяснить весьма трудно, не вдаваясь в рассмотрение побочных вопросов.

§ 2. Начнем с напоминания о действии принципа замещения. В современном мире почти все средства производства проходят через руки предпринимателей и других представителей бизнеса, специализирующихся на организации экономических сил населения. Каждый из них в любом конкретном случае выбирает те факторы производства, которые представляются ему наиболее подходящими для достижения его целей. Сумма цен, уплачиваемая им за фактически используемые им факторы, как правило, меньше суммы цен, которые ему пришлось бы заплатить за любую другую группу факторов, способную заменить избранную им группу, так как всякий раз, когда, по его мнению, это оказалось бы не так, он, как правило, приступил бы к замене более дорогого устройства или технологического процесса менее дорогим. [Ср. кн. V, гл. III, § 3; кн. V, гл. IV, § 3, 4; и Замечание XIV в Математическом приложении.]

Это утверждение находится в полном соответствии с обычными формулами повседневной жизни, как, например, "все стремится достигнуть своего собственного уровня", или "люди, в большинстве своем, зарабатывают ровно столько, сколько они того заслуживают", или "когда человек в состоянии заработать вдвое больше другого, это значит, что его труд стоит вдвое дороже", или что "машины заменяют ручной труд во всех случаях, когда они способны выполнить ту же работу дешевле". Разумеется этот принцип не действует беспрепятственно. Его действие может быть ограничено обычаем или законом, профессиональным этикетом или профсоюзными правилами, оно может быть ослаблено недостаточной предприимчивостью, оно также может быть смягчено великодушным нежеланием рвать со своими старыми компаньонами. Однако он никогда не перестает действовать и распространяется на все экономические процессы нашего времени.

Например, существуют какие-то виды полевых работ, для выполнения которых тягловая сила лошади пригодна лучше, чем паровая энергия, и наоборот. Допустим, что за последнее время не произошло существенных усовершенствований в использовании машин на конной тяге или на паровой энергии и что, следовательно, опыт прошлого позволил фермерам постепенно применять за кон замещения; в этом случае применение паровой энергии продвинется ровно на столько вперед, что дальнейшее увеличение ее использования за счет сокращения использования конной тяги не приведет к получению чистой выгоды. Сохранится, однако, отрезок, в рамках которого будет безразлично (как сказал бы Джевонс) какой из двух видов энергии применять; на этом предельном отрезке применения каждого из них чистая выгода, выраженная в приросте денежной стоимости совокупного продукта, окажется пропорциональной издержкам на их применение. [Параметры этого предельного отрезка подвержены колебаниям, зависящим от местной конъюнктуры, а также от привычек, склонностей и ресурсов индивидуальных фермеров. Преодоление трудностей применения паровых машин на маленькие полях и на пересеченной местности оправданно в районах дефицитом рабочей силы в большей степени, чем в районах, где она в избытке, особенно если в первых - что вполне вероятно, уголь дешевле, а корм для лошадей дороже.]

Равным образом, когда существуют два способа достижения одинакового результата — один при помощи квалифицированного труда, а другой — посредством неквалифицированного, — применение найдет тот из них, который принесет большую выгоду пропорционально издержкам. Сохранится предельный отрезок, в рамках которого окажется безразличным, какой из них применять [Квалифицированный физический труд обычно применяется для выполнения специальных заказов и для изготовления одинаковых предметов в малом количестве, а для других видов работ применяется неквалифицированный труд на специализированных машинах. На каждом крупном заводе можно наблюдать параллельное использование обоих видов труда на одинаковой работе, но их соотношение на разных заводах несколько разное.]. На этом отрезке эффективность применения каждого из них пропорциональна уплачиваемой за него цене, с учетом особых условий разных районов и разных заводов в одном и том же районе. Иными словами, заработная плата квалифицированного труда и заработная плата неквалифицированного находится в таком же соотношении, как и соотношение производительности каждого из них на пределе безразличия.

Кроме того, между ручным трудом и машинным трудом возникает конкуренция, подобная конкуренции между двумя разными видами ручного труда или двумя разными видами машинного труда. Так, на некоторых операциях выгоднее применять ручной труд, как, например, при прополке ценных культур с разновысокими стеблями; в свою очередь для прополки обычной репы выгоднее использовать конную тягу; каждый из этих видов энергии получает применение в любом районе до тех пор, пока он не перестает там приносить чистую выгоду. На пределе безразличия в применении ручного труда и конной тяги цены их должны быть пропорциональны их производительности; таким образом, действие принципа замещения ведет к установлению прямого соотношения между заработной платой рабочих и ценой, которую приходится платить за конную тягу.

§ 3. Как правило, многие виды труда, сырья, машин и другого оборудования, а также хозяйственной организационной деятельности — как внутренней, так и внешней — используются для производства товара; преимущества экономической свободы никогда так отчетливо не проявляются, как в том случае, когда наделенный талантом бизнесмен ставит на свой собственный риск эксперименты с целью найти новый метод или комбинацию старых методов, обеспечивающих большую эффективность предприятия, чем старые. В действительности каждый предприниматель постоянно стремится — в меру своей энергичности и способности — получить представление об относительной эффективности каждого фактора производства, который он применяет, а также других факторов, коими можно было бы заменить некоторые из уже используемых. Он в меру своих способностей высчитывает, какая доля чистого продукта (т.е. чистой прибавки к стоимости его валового продукта) получена в результате некоторого дополнительного использования какого-либо фактора; чистый продукт мы получаем после вычитания каких-либо дополнительных издержек, которые могут быть косвенно вызваны таким нововведением, и прибавлением суммы любых побочных сбережений. Он старается использовать каждый фактор производства до того предела, при котором чистый продукт этого фактора уже не превышает цены, которую пришлось за него платить. Наш предприниматель строит свою деятельность, руководствуясь обычно не строгими расчетами, а натренированным инстинктом; с другой точки зрения работа его строится по схеме, в существенной мере аналогичной той, какую мы наблюдали при исследовании производного спроса; а еще с одной точки зрения ее можно охарактеризовать как следствие сложной и искусной системы двойной бухгалтерии. Изменения, которые он хочет внести, могут носить такой характер, что осуществление их возможно лишь в крупном масштабе, как, например, замена на какой-либо фабрике ручного труда паровой энергией; в этом случае нововведение связано с известным элементом неопределенности и риска. Однако, когда мы рассматриваем эту меру с точки зрения отдельных лиц, подобные нарушения непрерывности неизбежны как в производстве, так и в потреблении. Но так же как на крупном рынке существует постоянный спрос на шляпы, часы и свадебные пироги, хотя отдельные лица не покупают их в большом количестве (см. кн. III, гл. III, § 5), так всегда будут существовать отрасли, в которых мелкие предприятия работают экономнее всего без применения паровой энергии, а крупные предприятия - с ее применением, тогда как средние предприятия находятся на промежуточной грани между ними. Кроме того, даже на крупных предприятиях, уже использующих энергию пара, всегда сохраняются какие-то работы, выполняемые здесь вручную, хотя на других предприятиях их выполняют с помощью паровых машин и т. д.

Мы уже ссылались на некоторые простейшие расчеты подобного рода. Мы, например, видели, что соотношение хмеля и солода в пиве может изменяться и что повышенная цена, которую можно получить за пиво путем увеличения в нем количества хмеля, служит следствием причин, регулирующих цену спроса на хмель. При допущении, что такое использование добавочного количества хмеля не связано с дополнительными усилиями или затратами и что необходимость в таком добавочном его использовании сомнительна, дополнительная стоимость, приданная таким образом пиву, представляет собой искомый предельный чистый продукт хмеля. В этом случае, как и в большинстве других, чистый продукт выступает как повышение качества или как общий вклад в стоимость продукта; он не является определенной его частью, которую можно обособить от остальных его частей. Однако в исключительных случаях это можно сделать [См. кн. V гл. VI §2 и Замечание XVI в Математическом приложении. См. также другие примеры в кн. V, < a href=mar506.htm target=506>гл. VI и VII. Еще одна иллюстрация отношения между заработной платой предельного пастуха и чистым продуктом его труда будет приведена в подробностях в кн. VI, гл. I, § 7. ] .

§ 4. Понятие о предельном использовании всякого фактора производства подразумевает возможность тенденции убывающей отдачи от увеличения его использования.

Чрезмерное применение любого средства для достижения какой-либо цели должно, конечно, давать убывающую отдачу во всех отраслях хозяйства, а можно сказать, что и во всех жизненных обстоятельствах. Можно привести еще несколько примеров уже проиллюстрированной выше закономерности [См. кн. V, гл. IV, § 4; см. также примечание о фон Тюнене далее, кн. VI, гл. I §9.]. В производстве швейных машин вполне можно некоторые их части изготавливать из чугуна; в производстве других машин может пригодиться обычный сорт стали; но есть и такие машины, для которых требуется особенно дорогая трехслойная сталь; при этом все части должны быть более или менее тщательно отшлифованы, чтобы машина работала, не испытывая сопротивления. Когда кто-либо затрачивает слишком много хлопот и издержек на выбор материалов для второстепенных видов их применения, можно сказать наверняка, что такие затраты дают быстро уменьшающуюся отдачу и что лучше бы часть этих издержек направить на обеспечение надежной работы своих машин или даже на производство большого количества машин; еще того хуже, когда производятся чрезмерные затраты на филигранную отделку изделия, в то время как применяется низкосортный металл там, где требуется высокосортный.

На первый взгляд это соображение упрощает экономические проблемы, но в действительности оно служит главным источником трудностей и путаницы. Дело в том, что, хотя между всеми указанными тенденциями к сокращению отдачи и существует известное сходство, они все же не идентичны. Так, убывающая отдача, возникающая вследствие плохо сбалансированного применения различных факторов производства для выполнения определенной задачи, имеет мало общего с непреоборимой тенденцией плотного и всевозрастающего населения оказывать свое воздействие на объем средств существования. Великий закон убывающей отдачи находит свое главное приложение не к какой-то отдельной культуре, а ко всем важнейшим продовольственным культурам. Он строится на посылке, что фермеры, как правило, возделывают те культуры, которые лучше всего пригодны для их земель и других ресурсов, причем принимается в расчет соотношение спроса на различные сельскохозяйственные продукты, а также что производится пропорциональное распределение ресурсов между разными их назначениями. Закон не приписывает фермерам безграничный ум и мудрость, но предполагает, что, вместе взятые, они проявляют достаточную осмотрительность и благоразумие в распределении этих ресурсов. Он распространяется на страну, все земли которой уже поделены между действующими предпринимателями, способными дополнять свой собственный капитал банковскими ссудами, как только они докажут целесообразность их применения; закон устанавливает, что увеличение общего размера капитала, применяемого в сельском хозяйстве этой страны, дает сокращающуюся отдачу его совокупного продукта. Это утверждение сходно, хотя и не вполне идентично, с утверждением о том, что, когда фермер плохо распределяет свои ресурсы между различными сельскохозяйственными работами, те элементы его издержек, которые превышают целесообразные, дают явно убывающую отдачу.

Например, в каждом конкретном случае существует определенное соотношение между размерами затрат, которые выгоднее всего произвести на пахоту и боронование или унавоживание. Здесь возможны расхождения во мнениях, но лишь в узких пределах. Неопытного земледельца, много раз вспахивающего землю, уже находящуюся в хорошем механическом состоянии, но вносящего очень мало или вовсе не вносящего в нее удобрения, в которых она остро нуждается, обычно будут порицать за такие чрезмерные затраты на пахоту, которые станут давать быстро сокращающуюся отдачу. Однако это следствие неправильного распределения ресурсов не имеет очень прямой связи с наличествующей в сельском хозяйстве старой страны тенденцией уменьшения отдачи от общего увеличения ресурсов, вполне правомерно применяемых в возделывании земли; можно обнаружить в совершенно аналогичных случаях сокращение отдачи на отдельные элементы затрат, производимых в неправильных пропорциях, даже в тех хозяйствах, которые обеспечивают возрастающую отдачу на увеличение применения капитала и труда в надлежащих пропорциях. [См. ранее, кн. IV, гл. III, § 8; Carver. Distribution of Wealth, ch.II, и приведенные ранее сноски кн. IV, гл. XIII, § 2. Дж. А. Гобсон является плодовитым и компетентным автором в области практических и социальных аспектов экономической науки; однако в качестве критика рикардианских доктрин он, очевидно, склонен недооценивать трудности рассматриваемых им проблем. Он утверждает, что, когда предельное применение какого-либо фактора производства сокращается, это настолько дезорганизует производство, что все другие факторы начинают действовать менее производительно, чем прежде, и что поэтому общие вытекающие отсюда потери включат не только подлинно предельный продукт данного фактора, но также и часть продукта других факторов; но он при этом, очевидно, упускает из виду следующие обстоятельства: 1) существуют постоянно действующие силы, ведущие к такой перестройке распределения ресурсов между их различными назначениями, что всякое нарушение приостанавливается еще до того, как оно заходит слишком далеко; наша аргументация не претендует на применимость к исключительным случаям резких нарушений; 2) когда структура распределения ресурсов такова, что приносит наилучшие результаты, незначительное изменение пропорций их применения уменьшает эффективность этой структуры на величину, очень малую по сравнению с параметрами самого изменения, т.е., выражаясь техническим языком, на "малую величину второго порядка", а поэтому по отношению к данному изменению ее можно игнорировать. (Выражаясь чисто математически, производительность рассматривается как функция пропорций факторов; когда производительность находится в своем максимуме, ее дифференциальный коэффициент по отношению к любой из этих пропорций равен нулю). Было бы, следовательно, большой ошибкой делать поправки на те элементы, которые, как полагает Гобсон, упущены из виду; 3) экономическая наука, как и физика, имеет дело с изменениями, совершающимися обычно непрерывно. Могут, конечно, возникать конвульсивные изменения, но их следует рассматривать особо; пример конвульсивногo изменения не в состоянии пролить истинный свет на процессы нормальной постоянной эволюции. В конкретной проблеме, которую мы здесь рассматриваем, такое предостережение приобретает особое значение, так как резкая приостановка предложения одного из факторов производства может запросто сделать практически бесполезным применение всех других факторов; она поэтому в состоянии вызвать потери, намного превосходящие по своим масштабам ущерб от маленькой задержки предложения первого фактора, когда его применяют до того предела, при котором еще неясно, окупится ли добавочный чистый продукт, полученный в результате небольшою дополнительного применения этого фактора. Исследование изменений в сложных количественных отношениях часто искажается игнорированием этого соображения, которое, очевидно, оспаривает Гобсон, что следует из его замечаний о "предельном пастухе" в его работе "The Industrial System", р. 11О. См. блестящий анализ двух случаев, приведенных в данной сноске, сделанный проф. Эджуортом в: Quarterly Journal of Economics, 1904, p. 167, и в: "Scientia", 1910, р. 95-100.]

§ 5. Роль, которую играет в современной теории распределения чистый продукт на пределе производства, склонны понимать неправильно. В частности, многие способные авторы предположили, что он представляет собой предельное использование вещи, как регулирующее стоимость всего продукта. Но это не так; теория утверждает, что следует обратиться к пределу, чтобы исследовать действие тех сил, которые регулируют стоимость всего продукта; а это уж совсем иное дело. Разумеется, изъятие (скажем) железа из любого вида его необходимого применения оказало бы точно такое же влияние на его стоимость, как и его изъятие из областей предельного применения; это равносильно тому, что на давление в котле для варки пищи под высоким давлением окажет влияние любая утечка пара так же, как: и его утечка через предохранительные клапаны, но в действительности пар из котла выходит не иначе как через предохранительные клапаны. Равным образом и железо, как и всякий другой фактор производства, не изымается (при обычных условиях) из употребления до тех пор, пока не достигается такой момент, когда его употребление перестает приносить явный избыток прибыли, т.е. железо изымается только из своего предельного употребления.

В свою очередь стрелка автоматических весов определяет, в смысле показывает, искомый вес. Так и утечка пара через предохранительный клапан, регулируемая пружиной, выдерживающей давление в сто фунтов на квадратный дюйм, определяет давление пара в котле в том смысле, что она показывает достижение паром давления в сто фунтов на квадратный дюйм. Давление вызывается нагревом, пружина в клапане регулирует давление, заставляя клапан выпускать часть пара, когда его накапливается так много приданной температуре нагрева, что он уже преодолевает сопротивление пружины.

Равным образом и в отношении машин и других изготовленных человеком средств производства существует предел, которого достигает дополнительное их предложение после преодоления сопротивления пружины, называемой "издержками производства". Когда предложение указанных средств производства настолько мало по сравнению со спросом, что ожидаемый от дополнительного предложения доход превышает нормальный процент (или прибыль, когда сюда включается и управленческий доход) на издержки их производства после вычета амортизации и т.п., тогда клапан открывается и возникает новое предложение. Когда доходы ниже этого уровня, клапан остается закрытым; а поскольку наличные средства производства так или иначе постоянно находятся в процессе медленного разрушения и в результате употребления и под влиянием времени, предложение всегда сокращается при закрытом клапане. Клапан представляет собой часть механизма, посредством которого общие отношения спроса и предложения регулируют стоимость. Но предельные виды употребления средств производства не регулируют стоимость, так как они, наряду со стоимостью, сами регулируются этими общими отношениями.

§ 6. Итак, до тех пор пока средства индивидуального производителя находятся в форме общей покупательной способности, он наращивает каждый вид инвестиций вплоть до предела, на котором он уже не ожидает от него более высокого чистого дохода, чем может получить, расходуя свои ресурсы на какой-либо другой материал, или машину, или рекламу, или на наем добавочной рабочей силы; при этом каждое вложение, так сказать, дотягивается до уровня, при котором сила клапана, оказывающего ему сопротивление, сравнивается с его собственной энергией расширения. Когда производитель вкладывает ресурсы в сырье или в рабочую силу, это вскоре находит свое воплощение в том или ином продукте для продажи: продажа восполняет его свободный (fluid) капитал, а последний снова вкладывается вплоть до предела, при котором любые дальнейшие вложения будут уже давать настолько сокращенную отдачу, что перестанут приносить прибыль.

Но когда производитель инвестирует свои ресурсы в землю, или в долговременные сооружения, или в машины, размер отдачи от его капиталовложений может резко отличаться от ожидаемого им. Его доход регулируется рынком сбыта его продукции, который в большой степени меняет свой характер под влиянием новых изобретений, изменений моды и т. д. в течение жизни машины, не говоря уже о вечной жизни земли. Размеры доходов, которые он может получить от вложений в землю и в машины, отличаются от его индивидуальной оценки главным образом в более длительной жизни земли. Однако, что касается производства вообще, наибольшая разница между ожидаемым и фактическим доходом проистекает из того факта, что предложение земли это величина постоянная (хотя во вновь заселяемой стране предложение используемой на службу человеку земли может возрастать) , тогда как предложение машин способно увеличиваться беспредельно. И эта разница действует на индивидуального производителя. Дело в том, что, когда никакие крупные новые изобретения не приводят к устарению применяемых им машин и при этом сохраняется устойчивый спрос на производимую с их помощью продукцию, последняя постоянно поступает в продажу по цене, примерно равняющейся издержкам ее производства, а машины обычно приносят предпринимателю нормальную прибыль на эти издержки производства после соответствующих амортизационных отчислений.

Следовательно, процентная ставка - это отношение, обе вещи, которые оно связывает, выражаются в денежных суммах. Когда капитал "свободен", а сумма денег или создаваемая им общая покупательная способное к известны, чистый денежный доход, какой ожидают извлечь из этого капитала, может сразу же быть выражен в виде данного отношения (4 или 5, или 10%) к указанной сумме. Но когда свободный капитал помещен в конкретную вещь, ее денежная стоимость, как правило, не может быть установлена иначе как путем капитализации приносимого ею чистого дохода; поэтому причины, регулирующие ее денежную стоимость, вероятно, в большей или в меньшей степени сходны с причинами, регулирующими ренту.

Мы, таким образом, подошли к центральной доктрине этого раздела экономической науки, а именно: "То, что справедливо считается процентом на "свободный " или "оборотный" (floating) капитал, или на вновь вкладываемый капитал, в отношении старых инвестиций капитала более правильно трактуется как разновидность ренты, называемая ниже "квазирентой". К тому же не существует четкой разграничительной линии между оборотным капиталом и капиталом, "помещенным" в oтдельную отрасль производства, так же как ее нет и между новыми и старыми инвестициями капитала, поскольку каждый из этих видов капитала постепенно превращается один в другой. Таким образом, даже земельная рента видится нам не как изолированная категория, а как основная разновидность длинного ряда явлений, хотя она, разумеется, обладает своими специфическими особенностями, имеющими первостепенное теоретическое и практическое значение". [Это положение взято из предисловия к 1-му Изданию настоящего труда.]

Глава IX. Отношение предельных издержек к стоимостям. Общие принципы(продолжение).

§ 1. Формы землепользования столь сложны и столь многие связанные с ними практические вопросы вызывали споры по побочным аспектам проблемы стоимости, что представляется уместным дополнить приведенный выше пример из сферы использования земли. Можно взять в качестве другого примера воображаемый товар, подобранный таким образом, чтобы каждая стадия анализа приобрела четкие очертания и чтобы не было (оснований опасаться при этом возражения, что такие четкие очертания не встречаются в фактических отношениях между лендлордом и арендатором.

Но прежде, чем приступить к этому, необходимо по ходу дела подготовиться к использованию примеров из практики налогообложения, проливающих свет на побочные аспекты проблемы стоимости. В самом деле, большой раздел экономической науки исследует распространение в обществе экономических перемен, которые воздействуют преимущественно на какую-нибудь отдельную отрасль производства или потребления; и едва ли существует экономический закон, который нельзя (было бы надлежащим образом проиллюстрировать анализом сдвигов в воздействии какого-либо налога — в одних случаях в направлении "вперед", т. е. от производителя сырья и орудий производства к конечному потребителю, а в других - в противоположном направлении, "назад". Но это особенно верно в отношении рассматриваемой нами здесь группы проблем. [В основу данного параграфа положены ответы на вопросы, поставленные Королевской комиссией по местным налогам (см. The Royal Commission on Local Taxation 95 28, 1899, p.l 12 - 126).]

Существует общее правило: когда некий налог оказывает давление на любой фактор, используемый одной группой лиц в производстве товаров или услуг, предназначенных для продажи другим лицам, он ведет к сдерживанию производства. Это в свою очередь приводит к переложению значительной части налогового бремени на потребителей, т. е. в направлении вперед, и к возложению небольшой части этого бремени на тех, кто поставляет необходимые средства для данной группы производителей, т. е. в обратном направлении. Равным образом налог на потребление какого-либо товара в большей или меньшей степени оказывает давление на производителей этого товара, т. е. в обратном направлении.

Например, внезапно введенный крупный налог на книгопечатание тяжело ударит по тем, кто занят в этой отрасли, так как, если они попытаются намного повысить цены, спрос быстро упадет, но удар скажется неравномерно на различных категориях занятых в отрасли. Поскольку печатным машинам и труду наборщиков нелегко найти применение за пределами полиграфической промышленности, цены на печатные машины и заработная плата наборщиков будут в течение некоторого времени сохраняться на низком уровне. С другой стороны, здания и паровые машины, грузчики, машинисты и конторские служащие не станут ожидать, пока медленный процесс естественного упадка отрасли заставит ее приспособиться к сокращенному спросу, часть из них быстро переключиться на работу в другие отрасли, а на тех, кто останется в типографском деле, бремя нового налога не будет давить долго. Кроме того, значительная доля бремени падет на смежные отрасли, например производящие бумагу и наборные шрифты, поскольку сбыт их продукции сократится. Авторы и издатели также несколько пострадают, так как они вынуждены будут либо повысить цены на книги, а это приведет к снижению сбыта, либо смириться со значительным сокращением своих доходов в результате увеличения издержек производства. Наконец, уменьшится общий оборот книготорговцев, и они также несколько пострадают.

До сих пор предполагалось, что налог распространяется на очень широкую сферу и охватывает все местности, в которые легко переместить служащее нам примером книгопечатное дело. Однако, когда налог носит лишь местный характер, наборщики переселяются в район за пределами его действия, а на владельцев типографий может при этом лечь пропорционально большая, а не меньшая доля налогового бремени, чем на тех, чьи средства производства более узко специализированы, но более мобильны. Если местный налог не компенсируется действиями какого-либо обстоятельства, привлекающего население, часть бремени ляжет на местных пекарей, бакалейщиков и т. п., торговля которых сократится.

Теперь предположим, что налогом облагаются печатные машины, а не печатная продукция. В этом случае, если владельцы типографий обладают не полуустаревшими машинами, которые они готовы уничтожить или оставить бездействующими, налог не ударит по предельному производству, он не окажет немедленного влияния на выпуск печатной продукции, а следовательно, не повлияет и на ее цену. Он лишь перехватит часть доходов от печатных машин на пути их следования к владельцам машин и понизит квазиренту от печатных машин. Но он не скажется на норме чистой прибыли, которая необходима, чтобы побудить людей вкладывать свободный капитал в печатные станки, а поэтому — поскольку старые станки износились — налог повысит предельные издержки, т. е. издержки, которые производитель волен по своему усмотрению производить или не производить и целесообразность которых для него еще сомнительна. Поэтому предложение печатной продукции сократится, цена на нее повысится, а новые печатные станки будут устанавливаться лишь до предела, на котором они окажутся способными, по мнению всех владельцев типографий вообще, погашать налоги вместе с тем приносить нормальную прибыль на произведенные затраты. Когда достигается эта стадия, распределение налогового бремени на печатные машины будет в последующем почти таким же, как и распределение бремени налога на печатную продукцию, за исключением лишь того, что возникает больше стимулов к увеличению загрузки каждого печатного станка. Напри мер, большее число станков может использоваться для работы в две смены, несмотря даже на тот факт, что работа в ночные часы связана с особыми издержками.

Перейдем теперь к приложению этих принципов изменения характера воздействия налогов к нашему главному примеру.

§ 2. Предположим, что метеоритный дождь из нескольких тысяч крупных камней, по твердости превосходящих алмаз, выпал в каком-то одном месте, в силу чего их все сразу подобрали и никакие поиски не в состоянии обнаружить еще хотя бы один камень. Эти камни, способные резать любой материал, революционизируют многие отрасли промышленности, а собственники камней станут получать дополнительное преимущество от их применения в производстве, которое обеспечит им производительский избыток. Размер указанного избытка будет регулироваться исключительно безотлагательностью и объемом спроса на их продукцию, с одной стороны, и имеющимся количеством камней — с другой стороны; на него не могут повлиять издержки приобретения новых камней, так как их никакой ценой нельзя добыть. Конечно, на их стоимость могут косвенно повлиять издержки производства, в котором они применяются, но они равняются затратам на изготовленные из твердой стали и других материалов инструменты, предложение которых можно увеличить по мере увеличения спроса на них. Пока любой из этих камней привычно используется разумными производителями для работы, которая в равной мере может быть выполнена такими инструментами, стоимость метеоритного камня не намного превысит стоимость производства инструментов (с учетом амортизации) , обладающих равной производительностью при выполнении простейших работ.

Камни, обладающие такой твердостью, что они не подвержены износу, очевидно, станут использовать в течение всего рабочего дня. А если результаты их применения оказываются очень ценными, может представиться целесообразным использовать труд рабочих и в сверхурочные часы или даже работать в две или три смены, чтобы получить от них наибольшую отдачу. Но чем интенсивнее их используют, тем меньше чистый доход, извлекаемый из каждого дополнительного их употребления; это служит подтверждением закона, согласно которому интенсивное использование не только земли, но и всякого другого средства производства, скорее всего, повлечет за собой сокращение отдачи, если оно доводится до чрезвычайной степени.

Общее предложение метеоритных камней неизменно. Но разумеется, каждый отдельный промышленник может приобрести их столько, за сколько готов заплатить; он рассчитывает, что с течением времени его затраты на них окупятся, да еще с процентом (или с прибылью, если вознаграждение за его собственный труд не учитывается отдельно), точно так же, как если бы он купил машины, общий парк которых может увеличиваться по мере потребности, а их цена весьма близко соответствует издержкам их производства.

Но коль скоро он купил эти камни, изменения в технологии производства или колебания спроса на продукцию, изготовленную с их помощью, могут привести к тому, что приносимый ими доход окажется вдвое больше или вдвое меньше, чем он рассчитывал. В последнем случае доход от камней будет примерно таким же, как доход от машины, не обладающей новейшими усовершенствованиями и способной давать лишь половину эффекта, получаемого от новой машины равной стоимости. Стоимость камня и стоимость машины одинаково достигаются путем капитализации дохода, который они способны обеспечить, а этот доход регулируется чистой стоимостью продукции, производимой с помощью камней и машин. Способность тех и других приносить доход, а следовательно, и их стоимость не зависят от издержек их собственного производства, но регулируются отношением общего спроса на их продукцию к общему предложению этой продукции. Но в случае с машиной указанное предложение обусловлено издержками производства новых машин равной производительности со старой; в случае же с камнем такого ограничения нет, поскольку все существующие камни применяются для работы, которую ничем другим выполнять невозможно.

Это же самое можно аргументировать и иначе. Коль скоро всякий, купивший камни, берет их у других производителей, его покупка существенно не повлияет на общие отношения спроса на продукцию, выполняемую с помощью камней, и предложения указанной продукции. Она, эта покупка, следовательно, не окажет влияния на цену камней, выражающуюся в той же капитализированной стоимости продукции, получаемой в результате выполнения ими таких видов работ, в каких потребность в них меньше всего необходима; при этом утверждение о том, что покупатель рассчитывал на нормальный процент от цены, выражающей капитализированную стоимость указанной продукции, равносильно заявлению о том, что стоимость продукции, производимой при помощи камней, регулируется стоимостью этой самой продукции. [Подобные тавтологические доводы иногда почти безвредны, но они всегда ведут к затушевыванию и сокрытию реальных проблем. Иногда их используют учредители компаний в противозаконных целях и представляющие специальные интересы адвокаты, стремящиеся повлиять на законодательный процесс в свою пользу. Например, полумонополистическое объединение предпринимателей или трест зачастую "перекапитализируются". Чтобы это осуществить, выбирается момент, когда отрасль производства, с которой они связаны, оказывается в необычайно процветающем состоянии, когда, быть может, отдельные солидные фирмы получают на свой капитал 50% чистого дохода за один год и таким образом возмещают себя за плохие прошлые и будущие годы, в которые их доходы едва покрывают основные издержки. Финансисты, связанные с учреждением компаний, иногда даже устраивают так, что рекомендуемые ими публике предприятия имеют много заказов по особо благоприятным ценам, а убытки перекладываются на них самих или на другие подконтрольные им компании. Широко рекламируются выгоды, извлекаемые из полу монополизированного сбыта, а возможно, и из дополнительной экономии в производстве, в результате чего акции треста проглатываются публикой. Если в конце концов возникают протесты против поведения треста, и особенно против упрочения его полумонопольного положения при помощи высокого тарифа или иной государственной привилегии, ответом на эти протесты является утверждение, что акционеры получают лишь умеренный доход на свои инвестиции. Подобные случаи нередки в Америке. В Англии некоторое разводнение акций железнодорожных компаний временами косвенно использовалось в качестве ограждения держателей акций от снижения курсов, угрожающего сократить дивиденды на раздутый капитал ниже уровня справедливого дохода на надежный капитал.]

Предположим, далее, что метеоритные камни были найдены не все сразу, а оказались разбросанными по поверхности земли на ничейных территориях и что старательный поиск может быть вознагражден находкой отдельных камней. В этом случае люди станут охотиться за камнями вплоть до такого пункта, или предела, на котором вероятная выгода от такого поиска в конце концов лишь окупит связанные с ним затраты труда и капитала; в конечном счете нормальная стоимость камней окажется такой, чтобы обеспечивать равновесие между спросом и предложением, а количество ежегодно собираемых камней окажется со временем таким, что нормальная цена спроса сравняется с нормальной ценой предложения.

Наконец, приведем наш пример с камнями в соответствие с примером с легкими машинами и приборами, обычно применяемыми в обрабатывающей промышленности; предположим, что камни оказались хрупкими и быстро изнашивающимися и что существует их неистощимый запас, из которого можно быстро и надежно получать дополнительное их количество при почти постоянных издержках. В этом случае стоимость камней будет всегда очень близка к этим издержкам, а колебания спроса станут оказывать незначительное влияние на их цену, так как даже малейшее изменение цены быстро вызовет большие сдвиги в их запасе на рынке. В таком случае доход, получаемый от применения камня (с учетом его амортизации), будет всегда близок к проценту на издержки его производства.

§ 3. Приведенный ряд гипотез простирается от одной крайности, при которой доход, получаемый от камней, представляет собой ренту в строжайшем смысле этого слова, к другой, при которой его следует, скорее, характеризовать как процент на свободный, или оборотный, капитал. В первом крайнем случае камни не могут подвергнуться износу или разрушению, и они имеются лишь в ограниченном количестве. Они, разумеется, подлежат такому распределению между различными видами их применения, что не существует формы использования, в которую можно направить большее их количество, не изымая их из какой-либо другой формы использования, в которой они обеспечивают по крайней мере столь же ценную чистую продукцию. Эти пределы применения камней для различного назначения, таким образом, регулируются отношением, в котором находится фиксированное количество камней к совокупному спросу на них для различных форм их использования. При подобном регулировании указанных пределов цены, уплачиваемые за употребление камней, предписаны (indicated) стоимостью отдачи от использования камней на любом из охарактеризованных пределов.

Единообразный налог на камни, взимаемый с применяющего их предпринимателя, понизит их чистую отдачу от каждого случая применения на величину этого налога; он не повлияет на их распределение между разными видами их употребления и целиком ляжет на владельца после, быть может, некоторой затяжки, вызванной необоснованным сопротивлением необходимым перестройкам.

На противоположном конце нашей цепи гипотез камни изнашиваются столь быстро и столь быстро воспроизводятся с почти одинаковыми издержками, что колебания в настоятельной потребности и объеме их возможного применения очень быстро отражают изменение их наличных запасов, в результате чего получаемая с их помощью продукция не может обеспечивать намного больший или намного меньший по сравнению с нормальным процент на денежные затраты, связанные с приобретением новых камней. В этом случае бизнесмен, производя оценку издержек предприятия, применяющего камни, может предусмотреть процент (или, когда on учитывает и собственный труд, прибыль) на тот период, в течение которого используются камни (включая и амортизацию) в качестве составной части основных. специальных или прямых издержек своего предприятия. Налог на камни ляжет в этих условиях целиком на всякого, кто даже вскоре после вступления налога в силу заключит контракт на поставку продукции, в производстве которой применяются камни.

Приняв промежуточную гипотезу относительно продолжительности существования камней и быстроты, с какой можно приобрести новые камни, мы обнаруживаем, что цена, которую приобретатель камней рассчитывает заплатить за них, и доход, который владелец камней рассчитывает извлечь из них в любой момент, могут временами несколько отличаться от процента (или прибыли) на объем затрат на них. В действительности колебания в степени необходимости их использования и в объеме их применения в различных целях могут привести к тому, что стоимость создаваемой с их помощью продукции при их предельном использовании значительно повышается или падает даже и тогда, когда не произошло существенных изменений в трудности их приобретения. И если такое повышение или падение стоимости, проистекающее из колебаний спроса на указанную продукцию, а не из колебаний издержек на сами камни, могут оказываться значительными и в течение периода деятельности всякого отдельного предприятия или периода существования какой-то отдельной рассматриваемой здесь проблемы стоимости, то мы должны для целей нашего исследования считать доход, приносимый камнями, более схожим с рентой, чем с процентом на издержки производства камней. Налог на камни в подобном случае влечет за собой уменьшение суммы, которую люди платили бы за их использование, а поэтому и уменьшение стимула к применению капитала и усилий для приобретения новых камней. Он поэтому приостановит их предложение и вынудит тех, кому камни необходимы, платить за их употребление постепенно возрастающую сумму вплоть до момента, когда эта сумма полностью покроет издержки производства камней. Но период, требующийся для такой перестройки, может оказаться долгим, а тем временем большая часть налога ляжет на собственников камней.

Когда период существования камней продолжительнее рассматриваемого производственного процесса, где они применялись, наличный запас камней может превысить необходимый для выполнения работ, к которым они особенно пригодны. Часть из них может оставаться Почти без употребления, и владелец этих камней может повысить исчисляемую им предельную цену, за которую он способен согласиться выполнить работу, не включая в это исчисление процента на стоимость камней. Иными словами, часть издержек, относившихся к основным в контрактах и других сделках, заключенных на долгий период, теперь уже относится к дополнительным издержкам, связанным с конкретной сделкой, которая заключена на короткий период и подлежит пересмотру, когда конъюнктура ухудшается.

Разумеется, и для долгих периодов важно, чтобы получаемая цена покрывала обычные или вспомогательные издержки так же, как она должна покрывать основные издержки. Производство столь же неизбежно в конечном счете прекратит свое существование, если она не обеспечит хотя бы умеренный процент на вложенный в паровые машины капитал, как и в том случае, когда оно окажется неспособным покрыть стоимость применяемого изо дня в день угля или сырья; равным образом и работа человека будет столь же неизбежно приостановлена лишением его пищи, как и закованием его в цепи. Но человек в состоянии продолжать вполне успешно трудиться в течение дня и без пищи, тогда как, если его заковать в цепи, работа его приостанавливается сразу же. Так и предприятие может — и часто это происходит — поддерживать вполне активную деятельность в течение целого года и даже более, когда его доходы очень мало превышают основные издержки, а стационарные сооружения приходится заставлять "работать задаром". Но когда цена падает так низко, что она не окупает в течение года даже издержки на заработную плату и сырье, уголь и освещение и т. п., тогда производство может резко приостановиться.

В этом состоит коренная разница между теми приносимыми факторами производства доходами, которые следует рассматривать как ренту или квазиренту, и теми, которые (после вычета возмещения износа и других повреждений) можно рассматривать как процент (или прибыль) на текущие инвестиции. Хотя указанная разница и коренная, но все же эта разница в степени. Биология стремится показать, что животный и растительный мир имеют общее происхождение. Однако существуют коренные различия между млекопитающими и деревьями, а в более узком смысле разница между дубом и яблоней также коренная, а в еще более узком смысле коренной является и разница между яблоней и розовым кустом, хотя оба они относятся к семейству роз. Следовательно, наша основная идея заключается в том, что процент на свободный капитал и квазирента на старое вложение капитала постепенно переходят один в другую; даже земельная рента отнюдь не изолированная категория, а ведущий вид крупного рода [См. ранее, кн.V гл.VIII § 6. ] .

§ 4. Далее, элементы в чистом виде редко вычленяются естественным путем из всех других элементов как в материальном мире, так и в духовном. Чистая рента в строгом смысле этого слова едва ли где-нибудь встречается; почти весь доход от земли содержит более или менее важные элементы, которые проистекают из усилий, вложенных в строительство домов и сараев, в осушение земель и т.д. Но экономисты научились выявлять многообразную природу таких сложных понятий, которые в повседневной речи именуются рентой, прибылью, заработной платой и т.д.; они установили, что в сложной категории, обычно называемой платой, содержатся элементы настоящей ренты и что в понятии, обычно называемом рентой, содержится элемент настоящего дохода и т. д. Короче говоря, они научились следовать примеру химика, который стремится выявить подлинные свойства каждого элемента и который, таким образом, оказывается в состоянии обращаться с обычным кислородом и технической содой, хотя они и содержат примеси других элементов. [Проф. Феттер явно игнорирует этот урок в статье "Исчезновение концепции ренты" в Quarterly Journal of Economics, May 1901, p. 419; он там пишет, что "если только те вещи, которые никак не обязаны своим происхождением труду человека, характеризуются как земля и если затем показано, что в уже заселенных странах не существует материальной вещи, о которой это можно утверждать, то отсюда следует, что все надо обозначать как капитал". Кроме того, он, очевидно, не улавливает подлинный смысл теорий, на которые нападает, когда возражает (ibid., p.423-429) против тезиса о "протяженности (extension) как коренного атрибута земли и как основы ренты". В действительности протяженность (или, вернее, совокупность "пространственных связей") служит главным, хотя и не единственным, свойством земли, заставляющим извлекаемый из нее доход ( в давно заселенной стране) содержать в себе значительный элемент подлинной ренты; элемент подлинной ренты, содержащийся в извлекаемом из земли доходе, или в популярном употреблении этого термина ~ "земельная рента", практически настолько более важен, чем все другие элементы, что он придал особый характер истории развития теории ренты (см. ранее, кн. IV гл.II § 4). Если бы метеоритные камни абсолютной твердости, которые обладают высоким спросом и количество которых увеличить невозможно, играли бы в экономической истории нашего мира более важную роль, чем земля, тогда элементы подлинной ренты, привлекшие главное внимание исследователей, ассоциировались бы со свойством твердости, а это придало бы особую тональность и особый характер развитию теории ренты. Однако ни протяженность, ни твердость не являются коренным свойством всех вещей, приносящих настоящую ренту. Проф. Феттер, очевидно, не понял также изложенные выше главные идеи ренты, квазиренты и процента.]

Экономисты признают, что почти вся фактически используемая земля содержит элемент капитала; что раздельных исследований требуют те части ее стоимости, которые обязаны своим происхождением вложенным в землю усилиям человека в производственных целях и те части ее стоимости, которые не обусловлены такими усилиями, и что результаты этих исследований следует объединить при рассмотрении любого конкретного примера того дохода, который обычно именуется "рентой", но который не весь целиком представляет собой ренту в узком значении этого термина. Способ объединения указанных исследований зависит от характера проблемы. Иногда достаточно одного лишь механического "сложения сил", чаще следует учитывать квазихимическое взаимодействие различных сил, тогда как почти во всех проблемах крупного масштаба и большого значения необходимо обратиться к биологическим концепциям роста.

§ 5. Наконец, нужно сказать несколько слов о различии, которое иногда проводят между понятиями "рента, обусловленная редкостью", и "дифференциальная рента" . В известном смысле все виды ренты являются рентами, обусловленными редкостью, и все виды ренты являются дифференциальными рентами. Но в одних случаях удобно оценивать ренту отдельного фактора путем сравнения отдачи от него с отдачей от худшего (быть может предельного) фактора, когда они аналогичным образом используются с применением соответствующих орудий. В других случаях лучше обратиться непосредственно к коренным отношениям между спросом и редкостью или избытком средств производства тех товаров, в изготовлении которых участвует данный фактор производства.

Предположим, например, что все существующие метеоритные камни обладают одинаковой твердостью и долговечностью и что они находятся в руках единственного распорядителя; предположим далее, что этот единственный распорядитель решил не употреблять свою монопольную власть для ограничения производства с целью искусственного повышения цены на свою продукцию, а использовать каждый камень в полной мере, в какой его можно с выгодой применять (т. е. вплоть до такого предельно интенсивного его применения, когда получаемый при этом продукт уже едва ли может быть продан по цене, покрывающей вместе с прибылью издержки его производства, и когда уже не компенсируются затраты на применение камня). В таком случае цены за продукты, производимые с помощью камней, регулировалась бы отношением естественной ограниченности совокупного объема полученных продуктов к спросу на эти продукты, а совокупный избыток, или рента, мог бы вполне рассматриваться как превышение указанной, обусловленной редкостью ресурсов цены над совокупными издержками применения камней. Поэтому упомянутую ренту обычно рассматривают как ренту, обусловленную редкостью. Но, с другой стороны, ее можно было бы считать и дифференциальным превышением совокупной стоимости чистого продукта применения камней над той стоимостью, которая была бы создана, если бы все виды их применения были бы столь же непроизводительны, как и их предельное использование. Точно такое же заключение было бы правильно сделать, если бы камни оказались в руках различных производителей, вынужденных в силу конкуренции друг с другом доводить применение камня вплоть до предела, при котором его дальнейшее употребление перестает приносить прибыль.

Последний пример служит нам для выявления того факта, что "дифференциальный" метод, так же как и "обусловленный редкостью" метод исчисления ренты, не находится ни в какой зависимости от существования худших факторов производства, поскольку дифференциальное сравнение в пользу более выгодных видов применения может оказаться столь же четким в результате обращения к предельным видам употребления высококачественных камней, как и в результате обращения к употреблению худших камней, которые находятся на пределе выгодности их применения.

В этой связи можно заметить, что мнение, согласно которому существование худшей земли или других худших факторов производства ведет к повышению ренты с лучших факторов, не просто неверно. Оно прямо противоположно истине. Дело в том, что, когда худшая земля подвергается наводнению и лишается способности вообще что-либо производить, обработку других земель приходится делать более интенсивной; поэтому цена продукта повышается, а рента обычно становится более высокой, чем тогда, когда эта худшая земля просто вносит малый вклад в общий объем продукции. [Ср. Сassе1, Das Recht auf den vollen Albeitsertrag, S. 81. Появившиеся в трудах даже самых способных экономистов многие неправильные толкования природы квазиренты объясняются, очевидно, недостаточным вниманием к различиям между короткими и долгими периодами при рассмотрении стоимости и издержек. Например, утверждали, что квазирента - это "не оправданная необходимостью прибыль" и что она "не составляет часть себестоимости". Квазиренту правильно характеризуют как неоправданную необходимостью прибыль, когда речь идет о коротких периодах, так как здесь не приходится производить особые, или "основные", издержки на производство машины, которая, согласно гипотезе, уже построена и ожидает своего применения. Но квазирента представляет собой необходимую прибыль по отношению к тем другим (дополнительным) издержкам, которые приходится с течением времени производить сверх основных издержек и которые в ряде отраслей, как, например, в подводной телеграфии, намного более важны, чем основные издержки. Она ни при каких условиях не образует часть издержек, но уверенный расчет на получение в будущем квазиренты составляет необходимое условие для вложения капитала в машины и для производства вспомогательных издержек вообще.

Квазиренту изображали также как разновидность "конъюнктурной" или "случайной" прибыли и тут же, почти не переводя дыхания, вовсе не как прибыль или процент, а лишь как собственно ренту. На данный момент она выступает как конъюнктурный или случайный доход, однако в долгосрочном плане рассчитывают, что она станет приносить - и она обычно приносит нормальный процент (или, когда сюда включаются и управленческие доходы, прибыль) на свободный капитал, который представлен определенной суммой денег, вложенной в производство. Согласно определению, процентная ставка - это процентное отношение, т. е. отношение между двумя числами (см. ранее, кн.V, гл. VIII, § 6). Машина -- это не число, ее стоимость может составить известное число фунтов стерлингов или долларов, но эта стоимость исчислена - если это не новая машина как совокупность доходов (дисконтированных) от нее или как совокупность квазирент. Когда же машина новая, то ее производители исходят из того, что указанная совокупность явится в глазах вероятных покупателей эквивалентом цены, которая возмещает производителям затраты на нее; в данном случае поэтому она, как правило, выступает одновременно и как затратная цена, и как цена, выражающая совокупность (дисконтированных) будущих доходов. Но когда машина старая и уже частично устарелой конструкции, не существует тесной связи между ее стоимостью и издержками ее производства; в этом случае ее стоимость представляет собой просто совокупность дисконтированных стоимостей будущих квазирент, которые, как ожидают, она должна принести.]

Глава Х. Отношение предельных издержек к стоимостям в сельском хозяйстве.

§ 1. Теперь мы переходим от общих положений к положениям, относящимся к земле, и начинаем с тех из них, которые специально применимы к сельскохозяйственным землям давно заселенной страны. Допустим, что война, которая, как полагали, продлится недолго, отрезала Англию от части ее продовольственных поставок. В этом случае англичане приступили бы к повышению своих урожаев путем такого дополнительного приложения капитала или труда, которое должно было бы обеспечить быструю отдачу; они стали бы уделять особое внимание результатам применения искусственных удобрений, землерыхлительных машин и т.д.; чем больше оказались бы эти результаты, тем меньше было бы повышение цены продукта следующего года, которое они бы сочли необходимым, чтобы стоило производить дополнительные затраты на указанные цели. Но война очень мало повлияла бы на их отношение к тем нововведениям, которые не принесли бы результатов еще до ее окончания. Следовательно, всякое исследование причин, обусловливающих цены на зерно в течение короткого периода, должно исходить из такой же неизменности плодородия земли, проистекающего из медленного совершенствования агротехники, как и из обеспечиваемого силами природы. Таким образом, доход, извлекаемый в результате этих текущих усовершенствований, дает превышение над основными, или специальными, издержками, которые необходимы для производства дополнительного продукта. Но это не подлинное превышение доходов в таком же смысле, как превышение ренты как таковой, т. е. это не превышение над общими издержками производства продукта, оно необходимо лишь для покрытия общих издержек предприятия.

Выразим это более точно. Если дополнительный доход, извлекаемый индивидуальным землевладельцем из произведенных в земледелии усовершенствований, исчисляется таким образом, что он не включает выгоды, приносимые земледелию общим прогрессом общества, независимо от собственных усилий и жертв самого землевладельца, то, как правило, весь доход целиком необходим для вознаграждения указанных усилий и жертв. Землевладелец может недооценить приносимые ими выгоды, но в такой же мере он может и преувеличить их. Когда он оценивает их правильно, его интерес побуждает его производить инвестиции, как только обнаруживается, что они могут оказаться прибыльными, а при отсутствии какой-либо особой причины, препятствующей этому, можно считать, что он осуществит инвестиции. В длительном плане, следовательно, чистая отдача от приложения капитала к земле, учитывая как положительные, так и отрицательные результаты, обеспечивает не более, чем адекватный стимул к такому приложению капитала. Если бы ожидалась меньшая отдача, чем та, на какой люди обычно строят свои расчеты, производилось бы меньше усовершенствований агротехники.

Иными словами, для периодов, длящихся дольше по сравнению со временем, требующимся для введения любого рода усовершенствований и полного их внедрения в практику, чистые доходы, извлекаемые из этих усовершенствований, представляют собой лишь цену, которую необходимо уплатить за усилия и жертвы тех, кто производит указанные усовершенствования; связанные с ними затраты, таким образом, непосредственно включаются в предельные издержки производства и прямо участвуют в регулировании цены предложения для долгого периода. Но в короткие периоды — т.е. в периоды, являющиеся короткими по сравнению со временем, которое требуется для введения и полного практического применения рассматриваемой категории усовершенствований, — такое непосредственное воздействие на цену предложения, обусловленное необходимостью в долгие периоды обеспечивать чистый доход, достаточный, чтобы приносить нормальную прибыль на издержки, уже не оказывается. Поэтому, когда мы имеем дело с короткими периодами, этот доход можно считать квазирентой, зависящей от цены продукта. [Разумеется, характер и количественные параметры усовершенствований отчасти зависят от существующих в данное время и в данной местности условий землепользования, от предприимчивости, способностей, размеров капитала лендлордов и арендаторов. В этой связи, когда мы дойдем до исследования условий землепользования, мы обнаружим, что нужно принимать в расчет большие различия в конкретных условиях, существующих в разных места остях.

Следует, однако, заметить, что, собственно, рента исчисляется исходя из положения, согласно которому первоначальные свойства почвы остаются ненарушенными. Когда доход, извлекаемый из усовершенствований агротехники, рассматривается как квазирента, то имеется в виду, что свойства почвы используются в полной мере; если же они ухудшаются, эквивалент причиненного им ущерба надо вычесть из дохода, который они должны приносить, прежде чем определить чистый доход, характеризуемый как квазирента. Часть дохода, требующаяся для возмещения износа, несколько напоминает плату за разработку недр, которая лишь возмещает ущерб, нанесенный руднику извлечением из него руды.]

Можно, таким образом, вывести следующие заключения: 1) размер выращенного продукта, а следовательно, и предельный уровень обработки земли (т.е. предел прибыльного приложения капитала и труда к лучшим и худшим землям в равной мере) предопределяются общими условиями спроса и предложения. Они, с одной стороны, регулируются спросом, т.е. численностью населения, потребляющей продукт земли, интенсивностью потребности в нем населения и наличием у последнего средств для оплаты продукта; с другой стороны, они регулируются предложением, т.е. площадью и плодородием имеющейся земли, численностью и размером средств в распоряжении тех, кто согласен ее возделывать. Таким образом, издержки производства, интенсивность спроса, предел производства и цена продукта взаимно регулируют друг друга; при этом не возникает никакой тавтологии в утверждении, что каждый из них частично регулируется другими; 2) та часть продукта, которая образует ренту, выбрасывается, конечно, на рынок и воздействует на цены в равной мере, как и любая другая его часть. Но общие условия спроса и предложения или их отношения друг с другом не подвержены влиянию разделения продукта на долю, составляющую ренту, и долю, необходимую для обеспечения прибыльности затрат фермера. Размер этой ренты не является регулирующим фактором, а сам предопределяется плодородием земли, ценой продукта, предельным уровнем производства; он представляет собой превышение стоимости фактической общей отдачи от приложения капитала и труда к земле над той отдачей, которая могла бы быть получена при таких же неблагоприятных условиях, какие характеризуют предельную обработку земли; 3) когда производится исчисление издержек производства на те части продукта, которые не являются результатом предельной обработки, в эту оценку необходимо, разумеется, внести соответствующие поправки на ренту; если же эта оценка используется для объяснения причин, регулирующих цену продукта, то аргументация оказывается тавтологической. Ибо то, что является лишь следствием, принимается за часть причины тех процессов, следствием которых она является; 4) издержки производства предельного продукта можно определить без тавтологической аргументации, а издержки производства других частей продукта нельзя. Издержки производства на пределе прибыльного приложения капитала и труда — это те издержки, к которым приводит цена всего продукта под воздействием общих условий спроса и предложения; они сами не регулируют цену, а лишь отражают в себе причины, регулирующие ее.

§ 2. Иногда утверждают, что если бы вся земля была одинаково выгодной и вся использовалась бы, то извлекаемый из нее доход принял бы характер монопольной ренты; но это очевидное заблуждение. Конечно, вполне можно себе представить, что землевладельцы сговариваются между собой с целью ограничить производство независимо от того, обладает ли их земля одинаковым плодородием или нет; получаемые при этом повышенные цены оказываются монопольными ценами, а доходы землевладельцев являются уже не рентой, а монопольным доходом. Однако при существовании свободного рынка доходы от земли выступают как рента, регулируемая одними и теми же причинами и таким же образом в стране, где земли являются одинаково плодородными, как и в тех странах, где перемежаются лучшие и худшие земли.[Ср. кн. V, гл. IX, § 5.]

Верно, конечно, что там, где земля имеется в изобилии и вся она обладает примерно одинаковым плодородием, что позволяет всякому получить в свое распоряжение столько земли, сколько нужно, чтобы он мог полностью использовать весь капитал и труд, который он готов приложить к ней, там земля не будет приносить никакой ренты. Но это служит лишь иллюстрацией к старому парадоксу, согласно которому вода, имеющаяся в изобилии, не обладает никакой рыночной ценой, так как, несмотря на то что известная ее часть имеет важнейшее значение для поддержания жизни, тем не менее любой в состоянии без усилий достигнуть предельного уровня насыщения, при котором дальнейшее предложение воды оказывается для него бесполезным. Когда любой крестьянин располагает колодцем, из которого он может брать столько воды, сколько ему требуется, с приложением не большего труда, чем затрачивается на получение воды из колодца его соседа, тогда вода в колодце не имеет рыночной цены. Но допустим, наступает засуха, мелкие колодцы пересыхают и даже глубокие оказываются под угрозой пересыхания, тогда владельцы последних могут взимать плату за каждое ведро воды, которое они позволяют всякому человеку вытащить из колодца для его собственного потребления. Чем плотнее становится население, тем встречается больше случаев, когда можно взимать такого рода плату (при допущении, что количество колодцев не возрастает); наконец, каждый владелец колодца может превратить его в постоянный источник дохода.

Таким же образом возникает и обусловленная редкостью стоимость земли во вновь заселяемой стране. Первый поселенец не пользуется никакой исключительной привилегией, поскольку он поступает так, как свободен поступать любой другой. Он подвергается тяжким испытаниям, вплоть до угрозы его жизни; он, возможно, рискует тем, что земля окажется неплодородной и что ему придется бросить все им сделанное на ней. С другой стороны, его риск может себя оправдать, приток населения может обеспечить ему успех, а стоимость его земли может вскоре образовать такое же большое превышение над нормальным вознаграждением за издержки, какое создает особенно богатый улов рыбаков. Но в данном случае не требуется какого-либо превышения над нормальным вознаграждением за предпринятый нашим поселенцем риск. Он затеял рискованное предприятие, которое было доступно всем, его энергия и фортуна принесли ему исключительно высокое вознаграждение; любой другой мог бы взять на себя такой же риск. Вот так ожидаемый в будущем от земли доход включается в расчеты поселенца и усиливает мотивы, определяющие его действия, когда он испытывает сомнения в том, в каких масштабах развернуть свое предприятие. Он рассматривает его "дисконтированную стоимость" [Ср. кн. III, гл. V, § 3, и кн. V, гл. IV, § 2.] как прибыль на капитал и как на доходы от собственного труда, поскольку вносимые в землю улучшения производятся им собственноручно.

Поселенец часто занимает землю, учитывая, что доставляемый ею продукт, пока она находится в его владении, не обеспечит ему достаточного вознаграждения за лишения, труд и затраты. Он предвидит, что частью его вознаграждения явится стоимость самой земли, которую он, вероятно, сможет со временем продать какому-нибудь новому поселенцу, неспособному отважиться на жизнь пионера. Иногда даже, как в том убеждается на собственном опыте британский фермер, новый поселенец рассматривает свой урожай почти как побочный продукт; главный продукт, ради которого он трудится, - это ферма, право на которую он зарабатывает путем улучшения земли; он считает, что ее стоимость будет неуклонно возрастать, причем не столько в результате его собственных усилий, сколько вследствие развития тех удобств и ресурсов, тех рынков, на каких можно покупать и можно продавать, которые являются продуктом растущего общественного процветания.

То же самое можно сформулировать и иначе. Люди, как правило, не хотят взваливать на себя тяготы и переносить уединение фермера-первопоселенца, если не могут с известной уверенностью рассчитывать на значительно большие доходы, выраженные в жизненных средствах, чем те, какие они имели у себя на родине. На богатый рудник, изолированный от удобств и разнообразных социальных возможностей, предоставляемых цивилизацией, горняков нельзя привлечь иначе как обещанием высокой заработной платы; те же, кто управляет вложением собственного капитала в такие рудники, рассчитывают на очень высокие прибыли. По аналогичным причинам фермерам-первопоселенцам требуются высокий совокупный доход, образуемый из поступлений от продажи их продукции, а также приобретение ценных прав собственности в качестве вознаграждения за их труд и переносимые лишения. Земля заселяется вплоть до того предела, при котором она как раз приносит выгоду, достаточную для достижения указанной цели и не оставляющую какого-либо излишка для ренты, когда земля достается бесплатно. Когда же за землю приходится платить, заселение происходит лишь до того предела, при котором приносимый доход оставляет, помимо вознаграждения за лишения первопоселенца, излишек, по своему характеру представляющий ренту, для покрытия таких платежей.

§ 3. При всем том следует помнить, что, с точки зрения индивидуального производителя, земля является лишь особой формой капитала. Вопрос о том, доводит ли фермер интенсивность обработки конкретного участка земли до такой степени, до какой он в состоянии с выгодой для себя довести ее, и следует ли ему попытаться извлечь из этого участка больше продукта или занять новый участок земли, равнозначен вопросу, следует ли ему купить новый плуг или попытаться несколько больше поэксплуатировать уже имеющиеся у него плуги, иногда используя их и при не очень благоприятном состоянии почвы и несколько более щедро задавая корм своим лошадям. Он сопоставляет чистый продукт от дополнительного участка земли с другими видами возможного приложения суммы капитала, которую ему пришлось бы израсходовать на его приобретение; равным образом он сопоставляет чистый продукт, ожидаемый от использования своих плугов при неблагоприятных условиях, с чистым продуктом, который можно получить с большим количеством плугов и использованием их, следовательно, при более благоприятных условиях. Ту часть его продукта, относительно которой он испытывает сомнения, целесообразнее ли получить ее путем дополнительного использования имеющихся плугов или путем применения нового плуга, можно охарактеризовать как извлекаемую из предельного использования плуга. Она не прибавляет ничего чистого (т.е. ничего сверх начисления за износ) к чистому доходу, полученному при помощи плуга.

В свою очередь фабрикант или торговец, владеющий и землей, и зданиями, считает все их имеющими одинаковое отношение к его предприятию. И земля, и здания сначала предоставляют ему весьма прибыльную помощь и производственную площадь, но затем, по мере того как он стремится извлечь из них все больше и больше выгоды, отдача от них сокращается, пока наконец перед ним встает вопрос, так ли уж велики неудобства, связанные с возрастающей теснотой в цехах или складах, чтобы стоило приобретать дополнительную площадь. А когда ему приходится принимать решение, приобрести ли эту площадь путем занятия добавочного участка земли или путем надстройки еще одного этажа на здании фабрики, он сопоставляет чистый доход, который можно извлечь из новых капиталовложений в первом и втором случае. Та часть продукции, которую он в состоянии лишь выжать из имеющихся средств производства (находясь в сомнении, а не выгоднее ли увеличить количество таких средств, чем столь интенсивно использовать наличные), ничего не добавляет к чистому доходу, приносимому указанными средствами. Это утверждение не делает различия между средствами производства, созданными человеком, и теми, какие дарованы природой; оно в равной мере относится и к ренте, и к квазиренте.

Однако, с точки зрения общества, в целом здесь существует различие. Когда один человек владеет фермой, остается меньше земли, которой могут владеть другие люди. Использование им фермы не дополняет использование ее другими, он использует ее вместо других; когда же он вкладывает средства в улучшение земли или в возведение на ней зданий, он сколько-нибудь значительно не сокращает возможности других аналогичным образом применять свой капитал. Следовательно, существует сходство в самом несходстве между землей и средствами производства, созданными человеком. Несходство обусловлено тем, что количество земли в давно заселенной стране — это приблизительно (а в известном смысле и абсолютно) постоянная и фиксированная величина, тогда как средства производства, созданные человеком — будь то улучшение земель, или здания, или машины и т.д., - представляют собою поток, способный увеличиваться или сокращаться в зависимости от колебаний эффективного спроса на продукцию, созданию которой они способствуют. Это то, что касается несходства. Но, с другой стороны, сходство выражается в том, что, поскольку некоторые из указанных средств невозможно производить быстро, они практически представляют собой фиксированное количество для коротких периодов; а для этих периодов доходы, извлекаемые из названных средств производства, находятся в таком же отношении к стоимости созданной с их помощью продукции, как и настоящая рента. [Отношения между рентой и прибылью занимали умы экономистов прошлого поколения; среди тех, кого следует особенно отметить, были Сениор и Милль, Германн и Мангольдт. Сениор, казалось, был уже на пороге понимания того, что ключ к разрешению имеющейся здесь трудности заключается в факторе времени, но в данном случае, как и в других, он довольствовался лишь предположениями и дальше не шел. Он утверждал ("Political Economy", р. 129), что "по всем серьезным соображениям отличие прибыли от ренты исчезает, как только капитал, из которого возникает определенный доход, становится - по дарственной или по наследству - собственностью лица, чье воздержание или чьи усилия не являются источником образования данного капитала". В свою очередь Милль пишет ("Основы политической экономии, кн. III, гл. V, § 4): "Всякая разница в пользу конкретных производителей или в пользу производства в конкретных условиях является источником прибыли, которая, хотя и не называется рентой, поскольку она не уплачивается периодически одним лицом другому, управляется тем не менее законами, совершенно одинаковыми с законами ренты".

Хорошо известно, что спекулянт, который не манипулирует ценами путем ложной информации или иным способом, правильно предвидит будущее; добиваясь прибыли посредством расчетливых покупок и продаж на фондовой и товарных биржах, он обычно оказывает обществу услугу, подталкивая производство там, где оно требуется, и тормозя его там, где в нем нет нужды; однако в давно заселенной стране земельный спекулянт не может оказывать обществу подобную услугу, поскольку запас земли в такой стране постоянен. Он в лучшем случае может воспрепятствовать использованию обладающего благоприятными возможностями земельного участка в нерациональных целях в результате спешки, невежества или безденежья тех, в чьем распоряжении находится этот земельный участок.]

§ 4. Проиллюстрируем эти соображения на примере введения постоянного налога на "зерно" в том смысле, какое придавали этому термину экономисты-классики для краткого обозначения всей сельскохозяйственной продукции. Совершенно очевидно, что фермер попытается заставить потребителя оплатить по крайней мере часть такого налога. Но всякое повышение цены, которую должен платить потребитель, ограничит спрос и, таким образом, ударит по фермеру. Чтобы решить, какую часть этого налога следует переложить на потребителя, необходимо выяснить предел выгодности затрат (margin of profitable expenditure), будь это предел для небольших затрат, производимых на скудных и далеко удаленных от рынка землях, или предел выгодности крупных затрат, производимых на плодородных землях и землях, расположенных вблизи густонаселенных промышленных районов.

Когда лишь немного зерна производится в условиях, близких к предельным, умеренное снижение чистой цены, получаемой фермером, не вызовет большого сокращения предложения зерна. Не произойдет поэтому и большое повышение цены, уплачиваемой потребителем; следовательно, на потребителя ляжет лишь очень малая часть налога. Однако превышение стоимости зерна над издержками его производства сократится существенно. На фермера, если он возделывает свою собственную землю, придется большая часть налога. Если же он землю арендует, он может потребовать резкого снижения арендной платы.

С другой стороны, когда значительная часть зерна производится в условиях, близких к пределу обработки, налог способен вызвать крупное сокращение производства зерна. Проистекающее отсюда повышение цены приостанавливает это сокращение, оставляя фермера в положении, когда он может продолжать обработку земли почти с той же интенсивностью, что и прежде; рента лендлорда при этом очень мало пострадает [Разумеется, приведение ренты в соответствие с подлинно экономической выгодой от использования земли на деле происходит медленно и неравномерно. Относящиеся сюда вопросы рассматриваются в кн. VI, гл. IX и X, а пример с налогом на зерно, при некоторых весьма произвольных допущениях, довольно подробно исследуется в Приложении К.].

Таким образом, с одной стороны, бремя налога, который уменьшает интерес к возделыванию земли или к возведению на ней фермерских построек, обладает тенденцией перекладываться на плечи потребителей продукта земли. Но, с другой стороны, налогом на ту часть (годовой) стоимости земли, которая проистекает из ее местоположения, количества ее годового притока солнечного света, тепла, воздуха, выпадения дождей, не может быть обложен не кто иной, как сам землевладелец; арендатор выступает, конечно, на время в качестве землевладельца. Эту (годовую) стоимость земли обычно называют ее "первоначальной стоимостью" или ее "неотъемлемой стоимостью", однако значительная доля этой стоимости представляет собой результат деятельности людей, хотя и не индивидуальных землевладельцев. Например, неплодородные пустоши могут внезапно приобрести большую ценность в результате возникновения вблизи от них индустриального центра, несмотря на то что собственники этих земель оставили их в первозданном состоянии. Поэтому, быть может, правильнее было бы назвать эту часть годовой стоимости земли ее "общественной стоимостью" (public value), a ту часть, которую можно отнести на счет труда и издержек индивидуальных землевладельцев, - ее "частной стоимостью". Прежние понятия - "неотъемлемая стоимость" и "первоначальная стоимость" — целесообразно, однако, сохранить для общего употребления с оговоркой относительно их некоторой неточности. Используя другой термин, заслуживающий предпочтение, мы можем охарактеризовать эту годовую общественную стоимость земли как "подлинную ренту".

Налог на общественную стоимость земли существенно не ослабляет стимулы к интенсивной ее обработке, так же как и к возведению на ней фермерских построек. Вот почему такой налог и не сокращает намного предложение сельскохозяйственной продукции на рынках, и не повышает цену на эту продукцию; поэтому он не перекладывается с землевладельца ни на кого другого.

Отсюда вытекает, что облагаемая налогом подлинная рента исчисляется в зависимости от общих свойств земли, а не от конкретного ее использования земельным собственником; ее чистый продукт предлагается таким, какой может быть получен землевладельцем нормальных способностей и предприимчивости, извлекающим из нее пользу в меру своего разумения. Если применение нового метода обработки выявляет скрытые до сих пор возможности почвы и в результате она начинает приносить земледельцу намного больший доход, чем требуется для покрытия его затрат и обеспечения ему высокой нормы прибыли, такое превышение чистого дохода над нормальной прибылью правомерно относится к подлинной ренте; однако, когда заранее известно или даже предполагается, что очень большой специальный налог на подлинную ренту будет распространен также и на указанное превышение дохода, подобное предложение способно удержать землевладельца от применения усовершенствованного метода обработки земли [Освобождение пригодных под застройку свободных земельных участков от обложения их налогом по полной их стоимости препятствует их застройке. См. Приложение G.].

§ 5. Вскользь уже задевалась проблема конкуренции между различными отраслями промышленности из-за применения одних и тех же видов сырья и орудий производства. Теперь нам надлежит рассмотреть также вопрос о конкуренции между различными отраслями сельского хозяйства из-за одних и тех же земель. Проблема сельскохозяйственных земель проще, чем проблема городских земель, поскольку сельскохозяйственное предприятие, когда речь идет об основных культурах, - это единое предприятие, хотя выращивание плодовых деревьев (включая виноградники), цветов, овощей и т д. представляет собой широкую область приложения различных форм узко специализированных хозяйственных способностей. Экономисты-классики поэтому имели все основания для начала принять допущение, что все виды сельскохозяйственной продукции можно рассматривать как эквивалент определенных количеств зерна и что вся земля используется для сельскохозяйственных целей, за исключением участков под зданиями, составляющих лишь малую и почти постоянную долю всей земельной площади в целом. Но когда мы концентрируем свое внимание на каком-либо одном продукте, как, например, хмель, может показаться, что здесь применяется какой-то новый подход. Однако дело обстоит не так. Рассмотрим этот случай.

Хмель выращивается в различной комбинации севооборотов с другими культурами; фермер часто ставит перед собой вопрос, отвести ли какое-либо из своих полей под хмель или под другую культуру. Таким образом, каждая культура борется с другими за обладание землей; когда обнаруживаются признаки того, что какая-либо культура может по сравнению с другими приносить больше выгоды, чем прежде, земледельцы отводят под нее больше земли и выделяют для нее больше ресурсов. Такое изменение может быть задержано привычкой, нерешительностью, упрямством, ограниченностью знаний земледельца или же условиями аренды. Но в основном остается верным, что всякий земледелец, "учитывая собственные средства, станет направлять вложение капитала на все отдельные участки производства до тех пор, пока не будет достигнута внешняя граница, или предел прибыльности, т.е. тот уровень, при котором нашему предпринимателю покажется, что нет достаточных оснований полагать, будто выгоды от каждого нового вложения в конкретный участок возместят его издержки".

Оказываясь, следовательно, в равновесии, овес и хмель и всякая иная культура приносят одинаковый чистый доход именно на те затраты капитала и труда, какие земледелец как раз и вынужден произвести. В противном случае он явно просчитался, ему не удается получить максимальное вознаграждение, которое можно извлечь из его затрат; для увеличения своего дохода ему остается лишь перестроить структуру посевов, увеличив или уменьшив поле под овсом или какой-либо другой культурой. [В той мере, в какой фермер производит сырье или даже пищевые продукты для продажи на рынке, распределение им своих ресурсов между различными видами их назначения представляет собой проблему предпринимательской экономики; в той же мере, в какой он производит продукцию для потребления в его собственном хозяйстве, хотя бы даже частично, - это уже проблема домашней экономики. (Ср. ранее, кн. V, гл. IV, § 4.) Можно к этому добавить, что в Замечании XIV Математического приложения подчеркивается тот факт, что такое распределение издержек между различными предприятиями, какое обеспечит максимальную совокупную отдачу, устанавливается той же системой уравнений, что и в аналогичной проблеме домашней экономики.

Милль ("Основы политической экономии", кн. III, гл. XVI, § 2), рассматривая "сопряженные продукты", заметил, что все вопросы, относящиеся к конкуренции культур из-за доступа к конкретным почвам, осложняются севооборотом и аналогичными причинами; приходится вести с помощью двойной бухгалтерии весьма сложные счета актива и пассива различных культур, участвующих в севообороте. Практический опыт и острая интуиция позволяют фермеру хорошо с этим справляться. Вся проблема может быть выражена в простых математических формулах. Однако выводить их утомительно, а возможно, и бесполезно. В силу своей абстрактности они поэтому окажутся непригодными, хотя впоследствии они сослужат большую пользу общей сельскохозяйственной науке, когда она получит такое высокое развитие, чтобы оперировать реальными данными.]

Это приводит нас к рассмотрению связи между налогообложением и конкуренцией различных культур из-за пользования одной и той же землей. Допустим, что введен налог на хмель независимо от того, где именно его выращивают, т.е. налог не местного значения. Фермер может избавить себя от некоторой доли бремени такого налога, уменьшив интенсивность обработки земли, занимаемой им под хмель, и еще от какой-то доли этого бремени, отведя участок земли, на котором он предполагал выращивать хмель, под другую культуру. Он прибегнет к этой второй мере, если сочтет, что ему выгоднее посеять другую культуру и продавать ее урожай, не уплачивая указанный налог, чем выращивать хмель и продавать его, несмотря на необходимость уплачивать этот налог. В таком случае он подумает о добавочной выгоде, которую он получит от земли, посеяв на ней, скажем, овес, когда будет принимать решение об ограничении производства хмеля. Но даже и в этом случае мы будем иметь дело отнюдь не с простым арифметическим соотношением между добавочной выгодой или рентой, которую принесет земля, занятая под овес, и предельными издержками, которые должна покрыть цена на хмель. Фермер, чья земля обеспечивала урожай хмеля исключительно высокого качества и находилась в данный момент в хорошем состоянии для возделывания на ней хмеля, нисколько не станет сомневаться в выгодности выращивания на этой земле хмеля, хотя из-за налога он и может решить несколько сократить затраты на его производство. [Когда, например, фермер считает, что он может получить излишек в 30 ф. ст. сверх возмещения своих затрат (кроме ренты) , выращивая хмель, несмотря на налог, и излишек лишь в 20 ф. ст. сверх аналогичных затрат на выращивание любой другой культуры, нельзя с уверенностью сказать, что рента, которую можно извлечь из земельного участка, возделывая на нем другие культуры, "включается" в предельную цену овса. Но гораздо легче расценить классическую доктрину о том, что "рента не входит в издержки производства", как ошибочную и издеваться над ней, чем увидеть в ней то, что ее авторы имели в виду, и счесть ее правильной. Представляется поэтому, что лучше не употреблять этой формулировки.

Рядовой человек не приемлет старого положения, согласно которому рента не входит в цену овса; когда он видит, что увеличение спроса на землю для возделывания других культур проявляется в повышении арендной платы на все земли в данной местности, оставляет меньше свободной площади под посевы овса и в результате делает выгодным получение больших урожаев с земель, оставленных под овсом, увеличивая таким образом предельные затраты на выращивание овса и цену на него. Повышение ренты служит посредником, с помощью которого факт возрастания редкости земли, пригодной для овса и других культур, внушается рядовому человеку, и не стоит пытаться заставить его искать скрытое значение этих симптомов изменения конъюнктуры в реально действующих причинах. Поэтому нецелесообразно твердить, что земельная рента не входит в цену продуктов земли. Но еще того хуже утверждать, что земельная рента входит в их цену, ибо это ошибочно.

Джевонс спрашивает (предисловие к "Theory of Political Economy", p. liv.): "Если землю, приносившую 2 ф. ст. ренты на акр, когда ее использовали под пастбище, вспахать и использовать для выращивания пшеницы, не следует ли эти 2 ф.ст. на акр отнести на счет издержек производства пшеницы?" Ответ -отрицательный. Дело в том, что не существует связи между указанной конкретной суммой 2 ф.ст. и издержками производства пшеницы, которая лишь окупает эти издержки. А сказать надо было следующее: "Когда земля, пригодная для производства одного товара, используется для производства другого, цена первого повышается в результате ограничения площади, отводимой под его производство. Цену второго товара образуют издержки производства (заработная плата и прибыль) той его части, которая как раз окупает эти издержки, т.е. той его части, которая производится на пределе прибыльных издержек. И если для подтверждения какого-нибудь тезиса мы сложим все издержки производства на этой земле, а полученную сумму разделим между всеми произведенными на ней продуктами, то рентой, подлежащей включению сюда, явится не та, которую приносила бы земля, используемая для производства первого товара, а та, которую принесла бы эта земля, если бы ее использовали для производства второго товара".]

Между тем тенденция к общему ограничению предложения хмеля привела бы к повышению цены на него. Если бы спрос на хмель оставался очень строго определенным, а хмель надлежащего качества нельзя было бы свободно импортировать без учета указанного специального налога, то его цена могла бы повыситься почти на всю сумму налога. В этом случае тенденция к сокращению предложения хмеля была бы приостановлена, и его производили бы почти столько же, сколько и до введения налога. Здесь, как и в недавно рассмотренном нами случае с налогом на книгопечатание, воздействие местного налога прямо противоположно последствиям всеобщего налога. Дело в том, что, когда местный налог не распространяется на большую часть земель в стране, на которых можно выращивать высококачественный хмель, такой налог заставит разводить хмель за пределами действия налога, в результате чего от хмеля станут получать очень малый доход, местные фермеры сильно пострадают, а потребитель вынужден будет платить гораздо большую цену за хмель.

§ б. Когда мы имеем дело с короткими периодами, приведенная в предыдущем параграфе аргументация вполне применима к доходности фермерских строений и прочим видам квазиренты. Когда существующие фермерские строения или другие средства производства, которые могут быть применены для производства одного продукта, переключаются на производство другого, поскольку спрос на последний таков, что его производство обеспечивает больший доход, тогда временно предложение первого сокращается и цена на него оказывается выше по сравнению с той, какой она была бы, если бы указанные строения и средства производства не способны были приносить больший доход при переключении на изготовление другого продукта. Следовательно, когда фермерские строения и средства производства пригодны для применения более чем в одной отрасли сельского хозяйства, на предельные издержки в каждой отрасли оказывают воздействие параметры возможного использования этих строений и средств в других отраслях. В первой отрасли, несмотря на убывающую отдачу, станут более интенсивно использовать другие факторы производства, а стоимость продукта этой отрасли повысится, так как лишь при большей стоимости цена окажется в равновесии. Возросшая доходность применяемых средств, обусловленная внешним спросом, будет представляться причиной такого увеличения стоимости, поскольку она породит относительный дефицит указанных средств в этой отрасли и тем самым повысит предельные издержки. А от этого представления поверхностный автор может сделать простой переход к заключению о том, что возросшая доходность применяемых средств входит в состав тех издержек производства, которые регулируют стоимость. Однако такой переход неправомерен. Не существует непосредственной, выражаемой в цифрах связи между повышением цены первого продукта и доходом, который применяемые средства могут принести в случае их переключения на обслуживание другой отрасли.

Равным образом это относится и к случаю, когда налогом облагаются фабрики, действующие в одной отрасли, и часть этих фабрик переключается на другие отрасли производства; в результате чего предельные издержки, а следовательно, и стоимость продукции последних отраслей снизятся; вместе с тем на время сократятся и рентные стоимости фабрик, работающих во всех отраслях. Но размеры этих сокращений будут различными, никакой количественной связи между снижением цен на продукцию и величиной указанной ренты или квазиренты не будет.

Эти положения не применимы к горнорудной промышленности - ни для коротких, ни для долгих периодов. Плата за право разработки недр (royalty) - это не рента, хотя ее часто так называют. Дело в том, что, за исключением тех случаев, когда рудники, каменоломни и т.д. практически неисчерпаемы, превышение дохода от них над затратами следует рассматривать, по крайней мере частично, как цену, получаемую от продажи накопленных благ, — накопленных, разумеется, природой, но теперь считающихся частной собственностью; поэтому предельная цена предложения полезных ископаемых включает, кроме предельных издержек на разработку рудника, также и плату за право его разработки. Конечно, владелец желает получить эту плату без особых задержек, а контракт между ним и арендатором нередко предусматривает отчасти по этой причине выплату как ренты, так и платы за право разработки. Однако сама по себе плата за право добыть тонну угля, если она правильно исчислена, представляет ту часть сокращения стоимости шахты, считающейся источником богатства в будущем, которая обусловлена изъятием тонны угля из природной кладовой. [См. ранее, кн.IV гл.III] § 8. Рикардо нападал на Адама Смита за то, что он рассматривал ренту как такой же элемент (денежных) издержек производства, как заработная плата и прибыль; и Смит, бесспорно, иногда так ее и рассматривал. Между тем он говорит также и следующее: "Следует заметить, что рента иным образом входит в состав цены товаров, чем заработная плата и прибыль. Высокий или низкий уровень заработной платы и при были является причиной высокой или низкой цены товаров; а высокий или низкий уровень ренты является результатом этой цены. Цена отдельного товара высока или низка по той причине, что необходимо оплатить высокие или низкие заработные платы и прибыли для того, чтобы он поступал на рынок. Но товар при носит избыток, который может быть уплачен в качестве высокой или низкой ренты, или же товар не приносит никакого избытка для уплаты ренты - в зависимости от того, высока или низка цена товара, превышает ли она намного или незначительно или совсем не превышает ту цену, которая достаточна для оплаты этих заработных плат и прибылей" ("Богатство народов", кн. I, гл. XI). В данном случае, как и во многих других, Смит в одной части своего труда предвосхищает истины, которые он в других частях, казалось бы, не признает.

Рассматривая вопрос о "цене, по которой уголь может продаваться в течение сколько-нибудь продолжительного времени", Адам Смит утверждает, что "наиболее продуктивные угольные шахты регулируют цену угля всех других соседних шахт". Смысл его утверждения неясен, но все же не создает впечатления, будто он имеет в виду продажу угля по временно сниженным ценам, и он, очевидно, подразумевает, что шахты арендуются не меньше чем на год. Следуя, казалось бы, той же аргументации, Рикардо приходит к противоположному заключению, а именно что "самая бедная шахта регулирует цену"; это заключение, возможно, и ближе к истине, чем утверждение Адама Смита. Однако в действительности, когда плата за использование шахты взимается преимущественно в форме платы за право разработки недр, ни то, ни другое предположение не представляется пригодным. Рикардо был в техническом плане прав (или, во всяком случае, не был категорически не прав), когда говорил, что рента не входит в состав предельных издержек производства полезных ископаемых. Но ему следовало бы добавить, что, когда шахта не является практически неистощимой, извлекаемый от нее доход представляет собой частично ренту, а частично плату за право разработки недр и что в противоположность ренте минимальная такая плата непосредственно входит в состав затрат, произведенных на каждую часть продукта независимо от того, предельная она или нет.

Конечно, плата за право разработки недр исчисляется по отношению к тем угольным пластам в шахте, которые не являются ни исключительно богатыми и легко поддающимися разработке, ни исключительно бедными и трудными для разработки. Некоторые пласты лишь покрывают затраты на выемку угля, другие в силу своего быстрого истощения или неудачного залегания едва лишь даже покрывают оплату затрачиваемого на них труда. Впрочем, вся эта аргументация скрыто подразумевает условия, существующие в давно заселенной стране. Проф. Тауссиг, вероятно, прав, когда он, имея в виду положение в новой стране, "выражает сомнение в том, может ли вообще владелец самой бедной шахты получить какую бы то ни было плату при допущении, что он ничего не сделал для ее проходки" ("Principles", ch. II, р.96).

Глава ХI. Отношение предельных издержек к стоимостям в городах

§ 1. В предыдущих трех главах исследовались отношения между издержками производства и доходом, извлекаемым из собственности на "первозданные свойства" земли и другие безвозмездные дары природы, а также доходом, который возникает непосредственно из инвестирования частного капитала.

Существует еще третья категория дохода, занимающая промежуточное положение между двумя первыми и состоящая из тех доходов, или, скорее, тех элементов доходов, которые представляют собой не прямой результат вложения капитала и труда индивидуумами с целью получения прибыли или заработка, а косвенный результат общего прогресса общества. Эту категорию дохода нам надлежит исследовать теперь, уделив особое внимание стоимости городских земельных участков.

Мы уже отмечали, что, хотя природа почти всегда дает пропорционально меньшую отдачу на возрастающее приложение капитала и труда к обработке земли, когда эта отдача измеряется количеством выращенной продукции, все же, с другой стороны, когда более интенсивная ее обработка является результатом роста несельскохозяйственного населения в данной округе, такое скопление людей само по себе способно повысить стоимость продукта. Мы видели, как влияние этого фактора тормозит и обычно перевешивает действие закона убывающей отдачи, когда продукт измеряется его стоимостью для производителя, а не его физическим объемом; земледелец получает как удобные рынки, обеспечивающие удовлетворение его потребностей, так и надежные рынки для продажи своей продукции, он покупает дешевле и в то же время продает дороже, блага и удовольствия общественной жизни становятся для него все более доступными. [См. кн. IV, гл. III, § 4.]

Мы видели, далее, как экономия, проистекающая из высокой индустриальной организации [См. кн. IV, гл. Х - XIII.], часто зависит лишь в небольшой степени от возможностей отдельных фирм. Та внутренняя экономия, которую каждому предприятию приходится обеспечивать самому, зачастую очень мала по сравнению с той внешней экономией, которая является результатом общего прогресса всей сферы индустрии; местоположение предприятия почти всегда играет большую роль в определении размеров внешней экономии, которую оно может получить; стоимость по местоположению, которую обретает занимаемый предприятием участок, от роста вблизи него богатого и деятельного населения или открытия железных дорог и других удобных средств сообщения с существующими рынками, является самым примечательным из всех воздействий, оказываемых изменением индустриальной среды на издержки производства.

Когда в какой-либо отрасли производства - будь то сельскохозяйственная или другая — два производителя располагают во всех отношениях равными возможностями, за исключением того, что один имеет более удобное местоположение, чем другой, и может покупать или продавать на тех же рынках с меньшими транспортными издержками, дифференциальная выгода, доставляемая ему его местоположением, выражается совокупным излишком транспортных затрат, приходящимся на долю его конкурента. Мы вправе допустить, что и другие выгоды местоположения, например близкий доступ к рынку рабочей силы, особенно пригодной для его производства, можно таким же образом выразить в единицах денежной стоимости. Когда такой перевод в денежное выражение сделан и все выгоды суммированы, мы получаем денежную стоимость преимуществ по местоположению, которые один предприниматель имеет перед другим; она превращается в особую стоимость по местоположению (situation value) в том случае, если строительный участок другого предпринимателя не обладает стоимостью по местоположению, а ценность этого участка определяется лишь его сельскохозяйственной рентой. Добавочный доход, который может быть получен с более благоприятно расположенного участка, порождает то, что можно назвать особой рентой по местоположению, а совокупную стоимость участка (site value) на любой земельной площади под застройку образует такая стоимость, какой бы обладал этот участок, если бы его освободили от строений и продавали на свободном рынке. "Годовая стоимость строи тельного участка" — употребляя удобное, хотя и не совсем точное выражение, — это доход, который обеспечит его рыночная цена по текущей процентной ставке. Он явно превышает особую стоимость по местоположению, которая часто представляет собой почти ничтожную величину по сравнению со стоимостью строительного участка. [Допустим, что две фермы, сбывающие свою продукцию на одном и том же рынке, дают каждая на равное приложение капитала и труда разные количества продукта, причем продукт первой фермы превышает продукт второй на объем, покрывающий дополнительные издержки по доставке продукции на рынок; в этом случае рента с двух ферм одинакова. (Примененный на этих двух фермах капитал и труд предполагается здесь сведенным к единой денежной мере или, что то же самое, предполагается, что обе фермы имеют одинаково удобный доступ к рынкам, на которых они закупают необходимые им товары.) Если мы, далее, предположим, что два источника минеральной воды А и В, дающие точно одинаковую воду, можно неограниченно эксплуатировать при постоянных денежных издержках производства, скажем, по 2 пенса на бутылку для источника А независимо от количества добытой воды и по 2,5 пенса для источника В, тогда те места, куда затраты на доставку одной бутылки из В окажутся на 1/2 пенса меньше, чем из А, образуют нейтральную зону конкуренции между ними. (Когда транспортные издержки пропорциональны расстоянию, нейтральная зона представляет собой гиперболу, в которой А и В являются фокусами.) Вода из А может продаваться дешевле воды из В во всех пунктах на стороне гиперболы, где фокусом является А, и наоборот; каждый из источников способен приносить монопольную ренту от продажи его продукции в его собственной округе. Эта характерная разновидность множества причудливых, но и поучительных проблем, которые здесь сразу же возникают. (См. блестящие исследования фон Тюнена в его работе "Der isolierte Staat".)]

§ 2. Очевидно, что большую часть стоимости по местоположению образует "общественная стоимость" (см. кн.V гл.X § 5). Существуют, однако, исключительные случаи, на которые следует обратить внимание. Иногда заселение целого города или даже округа планируется на основе хозяйственных соображений и осуществляется в виде инвестиций за счет и на риск одного лица или одной компании. Такая акция может быть частично обусловлена филантропическими или религиозными мотивами, но ее финансовая основа в любом случае кроется в том факте, что скопление большого числа людей само по себе предопределяет повышение экономической эффективности. При обычных обстоятельствах главные выгоды из такой эффективности приходятся на долю тех, кто уже владеет данной местностью, но главные расчеты на коммерческую удачу тех, кто берет на себя заселение нового округа или строительство нового города, обычно основываются на том, что эти выгоды достанутся им самим.

Когда, например, Солт и Пулман решили перенести свои фабрики в сельскую местность и основать Солтэр и Пулман-сити, они предвидели, что земля, которую они могли купить по ее стоимости для сельскохозяйственных целей, приобретает особую стоимость по местоположению, проистекающую из непосредственного соседства городской собственности с плотным населением. Аналогичными соображениями руководствовались те, кто, натолкнувшись на участок, самой природой созданный для превращения его в привлекательный водолечебный курорт, купил эту землю и затратил большие средства на развитие водолечебницы; они готовы были на длительное ожидание поступлений чистого дохода от их инвестиций в надежде, что в конце концов их земля обретет высокую стоимость по местоположению в результате большого притока людей, привлеченных водолечебницей [Разумеется, подобные случаи чаще всего наблюдаются во вновь заселяемых странах. Но они нередки и в старых странах, чему ярким примером служит Солтберн, а еще более свежим исключительно интересным примером является Летчуорт Гарден-сити.].

Во всех этих случаях получаемый от земли годовой доход (или по крайней мере та его часть, которая составляет избыток над сельскохозяйственной рентой) следует для многих целей рассматривать в качестве прибыли, а не ренты. Это в равной мере справедливо как для земли, на которой построена сама фабрика в Солтэре или Пулман-сити, так и для земли, приносящей "земельную ренту" в качестве участка под лавкой или магазином, местоположение которого позволяет вести оживленную торговлю с работающими на фабрике. Дело в том, что в таких случаях приходится идти на большой риск, а все предприятия, связанные с риском понести крупные убытки, должны также сулить надежды на крупные прибыли. Нормальные издержки производства товара должны включать достаточную плату за связанный с его производством риск, чтобы тот, кто еще в раздумье, рисковать или нет, рассматривал вероятный чистый размер своей прибыли — чистый, т.е. после вычета вероятного размера убытков, — как достаточный для возмещения, ему за его хлопоты и затраты. О том, что проистекающие из таких рискованных предприятий прибыли ненамного больше, чем необходимо для достижения этой цели, свидетельствует тот факт, что они пока еще наблюдаются не очень часто. Они, вероятно, могут возникать более часто в производствах, сосредоточенных в руках очень мощных корпораций. Например, крупная железнодорожная компания способна без большого риска основать г. Кру или Нью-Суиндон для производства железнодорожного оборудования [Правительства располагают большими возможностями для осуществления такого рода крупных проектов, особенно в выборе участков для военных городков, арсеналов и предприятий, производящих военную продукцию. При сравнении издержек производства государственных и частных фирм оказывается, что участки государственных предприятий зачастую учитываются лишь по их сельскохозяйственной стоимости. Но такая практика вводит в заблуждение. Частной фирме приходится либо отчислять очень высокую ежегодную плату за свой участок, либо брать на себя очень большой риск, если она пытается сама для себя выстроить город. Поэтому, чтобы доказать, что правительственное управление предприятием в общем столь же эффективно и экономично, как и частное управление, в отчетности государственных фабрик следует полностью учитывать городскую стоимость занимаемых ими участков. В тех исключительных отраслях производства, для которых правительство может построить город с обрабатывающей промышленностью, не рискуя так, как в аналогичном случае рисковала бы частная фирма, это преимущество можно вполне рассматривать как довод в пользу того, чтобы правительство взяло на себя управление именно этими предприятиями указанных отраслей.].

Некоторую аналогию с приведенными примерами составляет случай, когда группа землевладельцев объединяется для постройки железной дороги, не рассчитывая, что чистые транспортные доходы от нее принесут сколь-нибудь значительный процент на вложенный в нее капитал, а ожидая лишь, что она значительно повысит стоимость их земель. В подобных случаях часть прироста их доходов в качестве землевладельцев следует рассматривать как прибыль на капитал, который они вложили в улучшение своих земель, хотя этот капитал и был направлен в строительство железной дороги, а не применен в их собственных владениях.

К такого же рода примерам относятся крупные осушительные работы и другие проекты улучшения общих условий для сельскохозяйственной и городской собственности, когда они осуществляются землевладельцами за свой собственный счет - либо на основе частного соглашения, либо путем самообложения специальными налогами. Таким же примером служит инвестирование целой страной капитала с целью построить свою cобственную общественную и политическую систему, так же как и с целью расширения системы образования населения и разработки своих источников материального богатства.

Следовательно, то улучшение окружающей обстановки, которое увеличивает стоимость земли и других безвозмездных даров природы, во многих случаях является отчасти результатом сознательного вложения капитала собственниками земли с целью повысить ее стоимость; поэтому, когда мы рассматриваем долгие периоды, какую-то долю проистекающего отсюда прироста дохода можно считать прибылью на капитал. Но в ряде случаев это не так, и всякое увеличение получаемого от бесплатных даров природы чистого дохода, которое не является результатом и не служит непосредственным мотивом каких-либо специальных затрат со стороны землевладельцев, следует при всех обстоятельствах считать рентой.

Несколько похожие случаи возникают, когда владелец земельного участка в 20 или более акров, расположенного вблизи растущего города, "подготавливает" его под застройку. Он, очевидно, прокладывает дороги, решает, какие дома будут стоять в ряд, а какие особняком; он предопределяет общий архитектурный стиль, а возможно, и минимальные строительные затраты на каждый дом, поскольку красивые формы каждого дома повышают стоимость всех. Создаваемая им таким образом коллективная стоимость по характеру своему представляет собой общественную собственность и в большей своей части обусловлена той потенциальной общественной стоимостью, которую земельный участок в целом приобретает от роста по соседству с ним процветающего города. Тем не менее ту ее долю, которая является следствием его предусмотрительности, его зодческого таланта и его затрат, необходимо рассматривать как вознаграждение за деловую предприимчивость, а не как присвоение общественной стоимости частным лицом.

Эти исключительные случаи следует принимать в расчет. Однако, как общее правило, размер и характер строения, возводимого на каждом участке земли, обусловлены главным образом (с поправкой на действие местных строительных правил) ожиданием наибольшей прибыли, вовсе не учитывающим или очень мало учитывающим то, какое влияние это строение окажет на стоимость по местоположению в данной округе. Иными словами, стоимость строительного участка регулируется причинами, в большинстве случаев находящимися вне контроля того, кто решает, какие на нем возводить здания, и он соразмеряет свои затраты со своей собственной оценкой дохода, который может быть получен от различных типов зданий на данном участке.

§ 3. Владелец земельного участка иногда возводит на нем здание для самого себя, иногда сразу продает его, а очень часто сдает его в наем под фиксированную поземельную ренту сроком на 99 лет, после истечения которого участок со всеми строениями на нем (которые, согласно договору, должны быть в хорошем состоянии) возвращаются его юридическому наследнику. Выясним, что именно регулирует стоимость, по которой он может продать участок и поземельную ренту, по которой он сдает его в наем.

Капитализированная стоимость всякого земельного участка — это статистическая (actuarial)"дисконтированная" стоимость всех чистых доходов, которые он может принести, с поправкой, с одной стороны, на все побочные издержки, включая сюда и издержки по сбору ренты, а с другой стороны, на его полезные ископаемые, его потенциальные возможности для создания на нем всякого рода предприятий и на его материальные, социальные и эстетические преимущества в обеспечении людям возможности для проживания. Денежный эквивалент того общественного статуса и тех других форм личного удовлетворения, которые приносит владение землей, не находит отражения в поступлении извлекаемого из земельной собственности денежного дохода, но входит в состав ее капитальной денежной стоимости. [Стоимость сельскохозяйственных земель обычно выражается в виде помноженной на определенное количество раз текущей денежной арендной платы или, иными словами, в виде "покупки на ряд лет" этой ренты; при прочих равных условиях она тем выше, чем значительнее указанные непосредственные виды удовлетворения, а также чем больше шансы на то, что они и доставляемый землей денежный доход увеличатся. Число лет, на какое совершается эта покупка, может возрасти также вследствие ожидаемого снижения либо будущей нормальной процентной ставки, либо покупательной силы денег.

Дисконтированная стоимость очень отдаленного повышения стоимости земли намного меньше, чем обычно полагают. Например, если мы возьмем ставку в 5% (а в средние века преобладали более высокие ставки), то 1 ф.ст., инвестированный на условиях сложных процентов, возрастет за 200 лет до 17 тыс.ф.ст., а за 500 лет - до 40 млрд.ф.ст. Поэтому затрата государством 1 ф.ст. с целью обеспечить предотвращение увеличения стоимости земли, которая впервые поступила в эксплуатацию лишь в настоящее время, окажется плохой инвестицией, если только размер этого увеличения не превышает теперь 17 тыс.ф.ст. при условии, что затрата произведена 200 лет назад, и 40 млрд.ф.ст. при условии, что она произведена 500 лет назад. Это предполагает, что можно инвестировать такого размера сумму из 5% годовых, что фактически невозможно.]

Выясним далее, что именно регулирует "поземельную ренту" (ground rent), которую владелец может получить за участок, сдаваемый им в аренду под застройку, скажем сроком на 99 лет. Текущая дисконтированная стоимость всех фиксированных денежных платежей по арендному договору имеет тенденцию к равенству с текущей капитальной стоимостью земли за вычетом, во-первых, обязательства вернуть юридическому наследнику нынешнего владельца по истечении срока аренды земельный участок со всеми строениями на нем и, во-вторых, возможных затруднений, обусловленных предусмотренными в договоре об аренде ограничениями в использовании земли. В результате таких вычетов поземельная рента окажется, скорее всего, ниже "годовой стоимости участка" земли при условии, что на протяжении всего срока аренды ожидается сохранение стоимости участка без изменений. Но в действительности ожидается, что вследствие роста населения и по другим причинам стоимость участка повысится; поэтому поземельная рента обычно несколько выше годовой стоимости участка в начале срока аренды и намного ниже ее к концу этого срока [Стоимость участка в ряде случаев падала в некоторых районах, покинутых по соображениям моды или условий торговли. Однако, с другой стороны, годовые стоимости участков оказались во много раз больше поземельной ренты на тех землях, которые не обладали особой стоимостью по местоположению к моменту заключения договора об аренде, но с тех пор превратились в крупные модные или торговые центры; они оказались особенно высокими в тех случаях, если договор об аренде заключался в первой половине XVIII столетия, когда золото оставалось редкостью, а доходы всех классов населения были в денежном выражении очень низкими. Дисконтированный размер получаемого лендлордом дохода от собственности, который сотню лет назад мог составлять 1 тыс. ф. ст., теперь, очевидно, меньше, чем обычно полагают, хотя разница здесь и не столь велика, как в случае с растянутыми на много сотен лет ожиданиями, рассмотренном нами в предыдущей сноске; если принять ставку в 3%, то он будет равен примерно 50 ф.ст., если же взять преобладавшую три-четыре поколения тому назад ставку в 5%, то лишь 8 ф.ст.]. В состав примерного объема издержек по эксплуатации любого здания, который следует вычесть из примерного объема валового дохода от него, чтобы определить, какова стоимость права на его постройку на данном земельном участке, входят налоги (центральные и местные), которыми, как ожидают, может быть обложена собственность и которые подлежат выплате владельцем собственности. Но здесь возникают трудные побочные вопросы, рассмотрение которых мы относим в Приложение G.

§ 4. Вернемся к тому факту, что закон убывающей отдачи распространяется на использование земли для целей проживания на ней и организации всякого рода предприятий [См. кн. IV, гл. III, 7.]. Разумеется, в строительстве, как и в сельском хозяйстве, возможно применять капитал слишком скупо. Точно так же, как гомстедер может счесть, что он сумеет получить больший продукт, обрабатывая лишь половину из выделенных ему 160 акров, чем затрачивая свой труд на всем участке, так и очень низкий дом, даже когда земельный участок едва ли обладает какой-либо стоимостью, может оказаться дорогим по сравнению со своей вместимостью. Но, как и в сельском хозяйстве, в строительстве также существует определенный объем применения капитала и труда на акр земли, дающий наивысший доход, после чего дальнейшее их приложение уже дает меньшую отдачу. Размер капитала на акр, приносящий максимальную отдачу, колеблется в сельском хозяйстве в зависимости от характера возделываемых культур, от состояния агротехники и от особенностей рынков сбыта; аналогично этому и в строительстве объем капитала на квадратный фут, обеспечивающий максимальный доход, когда участок не обладает стоимостью, обусловленной редкостью, меняется в зависимости от цели, для которой предназначается строение. Но когда участок обладает стоимостью, обусловленной редкостью, выгоднее применять капитал сверх этого максимума, чем производить дополнительные затраты на приобретение земли, требующейся для расширения участка. В местностях, где стоимость земли высока, каждый квадратный фут площади используется для возведения — с более чем вдвое большими издержками—зданий, быть может, в два раза большей вместимости, чем те, которые возводились бы, если бы земля использовалась для аналогичных целей в районах, где стоимость земли низкая.

Можно применить выражение предел строения к той вместимости, которую как раз целесообразно обеспечить на данном участке и которой не стали добиваться, если бы земля была менее редкой. Для ясности допустим, что такую вместимость дает верхний этаж здания. [В многоквартирных домах часто сооружают лифт, который эксплуатируется за счет владельца дома, а в таких случаях, по крайней мере в Америке, домовладелец иногда взимает за жилье на верхнем этаже более высокую квартирную плату. Когда участок очень ценный и закон не ограничивает высоту дома в интересах его соседей, домовладелец может строить очень высокие дома, пока не достигнет предела строения, но в конце концов он обнаруживает, что связанные с увеличением этажности дополнительные затраты на фундамент, утолщение стен, на лифт наряду с некоторым обесцениванием нижних этажей принесут ему больше потерь, чем выгод; дополнительную полезную жилую площадь, которую он как раз сочтет выгодным построить, следует в таком случае считать пределом строения, несмотря даже на то, что валовая квартирная плата за жилье на верхних этажах будет выше, чем за квартиры на нижних. (См. сноску 2 в кн.IV гл.III §7) Однако в Англии власти своими постановлениями ограничивают право отдельного лица строить дома такой высоты, при которой они могут лишить ближайших соседей воздуха и света. Со временем желающие строить высокие здания вынуждены будут обеспечивать вокруг своих зданий значительное свободное пространство, а это сделает очень высокие дома невыгодными.]

Возведение этого этажа вместо строительства дома на большей площади дает экономию на стоимости земли, которая как раз возмещает дополнительные затраты и трудности, связанные с проектом более высокого здания. Площадь указанного этажа как раз достаточна — с поправкой на возникающие при этом потери,—чтобы покрыть затраты на нее без какого-либо ущерба для земельной ренты; издержки производства товаров на этом этаже, если он составляет часть фабрики, как раз покрываются их ценой; здесь не возникает излишка, входящего в земельную ренту. Издержки производства промышленных товаров можно, следовательно, рассматривать как издержки на товары, производимые на пределе строительства с тем, чтобы не платить земельной ренты. Иначе говоря, земельная рента не входит в тот состав издержек на пределе, на котором можно наиболее четко увидеть воздействие сил спроса и предложения на процесс формирования стоимости.

Допустим, например, что некто предполагает построить гостиницу или фабрику и прикидывает, сколько ему для этого приобрести земельной площади. Веди земля дешевая, он приобретет больший участок, если же она дорогая, он предпочтет взять меньший участок и строить высокое здание. Допустим, что он подсчитывает издержки строительства и эксплуатации своего заведения в двух вариантах - с шириной участка по фасаду в 100 и 110 футов,—в равной мере, в общем, подходящих для него самого, для его клиентов и для его рабочих и служащих, а следовательно, в равной мере прибыльных для него самого. Пусть он сочтет, что разница между двумя проектами составляет после капитализации будущих издержек 500 ф.ст. в пользу большего участка; в этом случае он предпочтет приобрести больший участок, если земля обойдется ему меньше, чем в 50 ф.ст. за каждый фут по фасаду, и никак не иначе; 50 ф.ст. образуют для него предельную стоимость земли. К такому заключению он может прийти, подсчитав возросшую стоимость предприятия, если прочие издержки окажутся одинаковыми и на большем, и на меньшем участке или же если он выберет для него вместо менее благоприятного по местоположению более дешевый участок. Однако, по какому пути он ни пошел бы в своих расчетах, характер этих расчетов аналогичен тем, с помощью которых он решает, стоит ли ему покупать всякого другого рода производственные средства; он учитывает чистый доход (за вычетом амортизации), который он ожидает получить от любого вида капиталовложений, находящегося в такой же общей связи с его предприятием; и когда выгоды местоположения таковы, что все имеющиеся здесь земли могут найти себе различные виды применения, в каждом из которых его предел представлен капитальной стоимостью 50 ф.ст. на фут по фасаду здания, тогда эти 50 ф.ст. и составят капитальную стоимость земли.

§5. Все это означает, что конкуренция из-за земли для различных видов ее использования приводит к тому, что строительство во всякой местности и для всякой цели осуществляется до того предела, на котором уже становится невыгодным дальнейшее вложение капитала на одном и том же участке. По мере того как спрос на жилые и торгово-промышленные помещения возрастает, становится выгоднее платить все более и более высокую цену за землю, чем затрачивать средства и усилия на сооружение все более вместительных зданий на одном и том же земельном участке.

Например, когда, скажем в Лидсе, стоимость земли повышается вследствие возросшей конкуренции из-за нее со стороны торговых заведений, складов, металлообрабатывающих предприятий и т. д., владелец текстильной фабрики, столкнувшись с увеличением издержек производства, может перевести свое предприятие в другой город или в сельскую местность и высвободить использовавшуюся им земельную площадь для застройки магазинами и складами, для которых размещение в городе более выгодно, чем для фабрик. Он может счесть, что получаемая им от перемещения в сельскую местность экономия на стоимости земли наряду с другими преимуществами такой перемены места предприятия с лихвой возместит связанные с этим потери. При рассмотрении вопроса о том, выгодно ли ему осуществить такое перемещение, он включит—и совершенно справедливо — рентную стоимость участка под фабрикой в состав издержек производства ткани.

Но следует разглядеть, что кроется за этим фактом. Общие отношения спроса и предложения заставляют вести производство вплоть до предела, на котором издержки производства (без учета ренты) оказываются столь высокими, что люди готовы платить высокую цену за добавочную земельную площадь, чтобы избежать неудобств и затрат, связанных с теснотой на предприятии, размещенном на маленьком участке. Эти причины регулируют стоимость участка, следовательно, неправильно считать, что последняя регулирует предельные издержки.

Итак, промышленный спрос на землю во всех отношениях аналогичен сельскохозяйственному. Издержки производства овса возрастают под воздействием того обстоятельства, что на землю, способную давать хороший урожай овса, существует большой спрос также и для выращивания на ней и других культур, позволяющих получать с нее более высокую ренту; точно так же и продукция печатных машин, которые можно наблюдать в Лондоне работающими на высоте примерно 60 футов над землей, могла бы быть немного дешевле, если бы спрос на земельную площадь для других целей не поднял бы так высоко предел строения. Далее, землевладелец, выращивающий хмель, может обнаружить, что из-за высокой земельной ренты, которую он платит, цена на хмель не покрывает в данной местности издержки его производства, и решить либо отказаться от возделывания хмеля, либо искать под него землю в другом месте; при этом оставленная им земля может быть сдана земледельцу, производящему овощи на рынок. Через некоторое время спрос на землю в данной округе может снова настолько повыситься, что совокупная цена, получаемая овощеводом за свою продукцию, перестанет покрывать издержки ее производства, включая ренту; в результате и овощевод в свою очередь освободит площадь, скажем, для строительной компании.

В каждом случае повышающийся спрос на землю изменяет предел, до которого выгодно осуществлять интенсивное использование земли; издержки на этом пределе указывают на действия тех фундаментальных причин, которые и регулируют стоимость земли. И в то же время эти предельные издержки сами представляют собой те издержки, которым общие условия спроса и предложения вынуждают соответствовать стоимость; поэтому для наших целей будет правильно перейти непосредственно к ним, хотя всякое такое исследование окажется неприменимым для целей, связанных с составлением баланса частного предприятия.

§ 6. Спрос на исключительно ценные городские земли в большей мере предъявляют различного рода торговцы — оптовые и розничные, чем промышленные предприниматели; поэтому имеет смысл кое-что сказать по поводу очень интересных свойств спроса, присущих данной его области.

Когда две фабрики одной и той же отрали производства выпускают одинаковый объем продукции, они наверняка используют почти одинаковую производственную площадь. Но такой тесной связи между размером торговых заведений и объемом их товарооборота не существует. Большая площадь — это для них вопрос удобства и источник добавочной прибыли. Физически она отнюдь не обязательно необходима, но чем большей площадью торговцы располагают, тем больше они в состоянии держать наличных запасов и тем большие выгоды открывает возможность демонстрировать образцы товаров; особенно это важно в торговле товарами, подверженными изменениям вкусов и моды. В торговле такими товарами торговцы изо всех сил стараются собрать на сравнительно малой площади образцы наилучших товаров, уже вошедших в моду, и более того — образцы товаров, которые могут вскоре войти в моду; и чем выше рентные стоимости занимаемых этими торговыми заведениями участков, тем быстрее необходимо их владельцам избавиться, даже себе в убыток, от тех товаров, которые несколько отстали от моды и не улучшают общий ассортимент запасов. Когда местность отличается тем, что клиенты здесь часто отдают предпочтение не низким ценам, а хорошо подобранному ассортименту, торговцы назначают такие цены, которые обеспечивают высокий уровень прибыли при сравнительно малом товарообороте; но если клиенты обнаруживают противоположную тенденцию, торговцы устанавливают низкие цены и стараются выжать большой объем товарооборота пропорционально вложенному капиталу и размерам торговой площади, точно так же как овощевод в одних районах предпочитает собирать горох молодым, когда он вкуснее всего, а в других дает гороху расти до тех пор, пока он наберет большой вес. Но какого бы курса ни придерживались торговцы, существуют некоторые виды предоставляемых покупателям удобств, относительно которых они сомневаются, оправдывает ли себя их предоставление широкой публике, поскольку, по расчетам торговцев, расширение продаж в результате оказания таких услуг всего лишь возмещает затраты, но не добавляет никакого излишка для покрытия ренты. Продаваемые в результате предоставления указанных удобств товары — это товары, в состав издержек сбыта которых рента не входит, как не входит она в состав издержек сбыта гороха, который овощевод лишь находит возможным выращивать.

В некоторых магазинах, уплачивающих очень высокую ренту, цены низки потому, что их посещает огромное число людей, не могущих себе позволить платить высокие цены за удовлетворение своих прихотей; торговец знает, что он вынужден либо продавать по низким ценам, либо остаться с нераспроданным товаром. Ему приходится довольствоваться низкой нормой прибыли на каждый виток товарооборота. Однако, когда потребности его клиентов просты, ему нет нужды держать большой запас товаров и он может обеспечивать в течение года многократный оборот своего капитала. В результате его годовая чистая прибыль очень велика, и он готов платить очень высокую ренту за местоположение, где он получает свою прибыль. С другой стороны, цены очень высоки на некоторых тихих улицах, в фешенебельных районах Лондона и во многих деревнях, поскольку в первом случае покупателей приходится привлекать запасом самых отборных товаров, который может распродаваться очень медленно, а в другом случае суммарный товарооборот уж совсем мал. Ни в каком другом месте торговец не в состоянии получать прибыли, позволяющие ему платить такую высокую ренту, как в лондонском Ист-Энде с его дешевыми, но полными покупателей лавчонками.

Верно, однако, что без увеличения средств сообщния, приносящего расширение торговли, местность становится более ценной для любых других занятий, кроме торговли; в этом случае удержать свои позиции способны лишь те торговцы, которые в состоянии обеспечить себе большую клиентуру соответственно устанавливаемым ими ценам и масштабам торговли. Поэтому во всех отраслях торговли, где спрос не увеличивается, число торговцев сокращается, а оставшиеся получают возможность повышать цены, не предоставляя покупателям дополнительных удобств и не прилагая других усилий для их привлечения. Повышение стоимости земельных участков в данном районе служит, таким образом, свидетельством нехватки торговой площади, которая при прочих равных условиях вызывает повышение розничных цен, точно так же как повышение сельскохозяйственной ренты в любом районе свидетельствует о нехватке земли, которая приводит к увеличению предельных издержек производства, а следовательно, и цены на любую отдельную культуру.

§ 7. Рента с жилого дома (или другого здания) — это совокупная рента (composite rent), одна часть которой относится к земельному участку, а другая—к самим зданиям. Связь между этими двумя частями весьма сложна, и мы можем отнести ее рассмотрение в Приложение G. Здесь, однако, следует сказать несколько слов о совокупной ренте вообще. Вначале может показаться несколько противоречивым утверждение о том, что одна и та же вещь в одно и то же время приносит две ренты, поскольку рента с нее в известном смысле представляет собой остаточный доход после вычитания эксплуатационных издержек; между тем не может быть двух остатков от одного и того же процесса эксплуатации и возникающего при этом одного и того же дохода. Однако, когда сама вещь представляет собой совокупность, каждую ее часть возможно так эксплуатировать, что она станет приносить избыток дохода над издержками ее эксплуатации. Соответствующие ренты можно всегда выделить аналитически, а иногда их можно подразделить и в коммерческом плане. [Нужно иметь в виду, что, когда размер жилого дома не соответствует размеру занимаемого участка, совокупная рента с него не превышает ренту с участка на всю ренту со здания, которую приносит жилой дом с соответствующего его размерам участка. Аналогичные ограничения применимы также к большинству совокупных рент.]

Например, рента с мельницы, приводимой в движение водой, включает ренту с участка, на котором она построена, и ренту с используемой ею энергии воды. Предположим, что намечается построить мельницу в таком месте, где имеется ограниченный запас гидроэнергии, которую можно в одинаковой мере применять на любом из многих участков; в этом случае рента с энергии воды и рента с избранного для мельницы участка представляют собой сумму двух рент, соответственно эквивалентных дифференциальным выгодам, которые владение участком приносит при любого рода производстве и которые собственность на водную энергию обеспечивает при эксплуатации мельницы на любом из участков. И эти две ренты, принадлежат ли они одному и тому же лицу или нет, можно четко выделить и оценить по отдельности как в теории, так и на практике.

Но сделать это нельзя, если для постройки мельницы нет никаких других участков; в этом случае, если только водная энергия и участок застройки принадлежат разным лицам, остается лишь "рядиться и торговаться", чтобы решить, какая часть избытка стоимости обеих рент над той рентой, которую участок может принести при его использовании для других целей, должна прийтись на долю владельца последнего. Даже и тогда, когда имеются другие участки, где можно применять энергию воды, но с неодинаковой эффективностью, не существует никакого способа определить, как должны владельцы участка и энергии воды поделить между собою превышение производительского излишка, которое они получают, действуя совместно, над суммой этого излишка, приносимого участком при использовании его для других целей, и над суммой излишка, приносимой энергией воды при ее использовании где-либо в другом месте. Мельницу, очевидно, не построят, пока не будет достигнуто соглашение о поставках энергии воды на какое-то определенное количество лет, но по истечении этого срока снова возникнут аналогичные трудности дележа совокупного производительского излишка, доставляемого энергией воды и участком с построенной на нем мельницей.

Такого рода трудности постоянно возникают при попытках частичных монополистов - железнодорожных, газовых, водоснабженческих и электрических компаний - повысить тариф для потребителя, который приспособил свое предприятие к пользованию их услугами и, возможно, затратил собственные средства на дорогостоящее оборудование, специально предназначенное для этой цели. Например, когда заводчики Питсбурга едва успели построить котельные для работы на газе вместо угля, цена на газ внезапно повысилась вдвое. История эксплуатации рудников дает множество примеров такого рода трудностей в отношениях с ближайшими землевладельцами из-за права проезда и т. п. и с владельцами ближайших коттеджей, железных дорог и пристаней]. [Отношения между различными категориями рабочих на одном и том же предприятии и в одной и той же отрасли также имеют некоторое касательство к проблеме совокупных рент. См. далее, кн. VI, гл. VIII, § 9, 10. ]

Глава ХII. Равновесие нормального спроса и предложения(продолжение) в свете закона возрастающей отдачи

§ 1. Теперь мы можем продолжить исследование, начатое в гл.III и V, и рассмотреть некоторые трудности, связанные с отношениями спроса и предложения таких товаров, производство которых обладает тенденцией давать возрастающую отдачу.

Мы уже видели, что эта тенденция редко проявляется немедленно в виде увеличения спроса. К примеру, первым следствием внезапного возникновения моды на анероидные барометры в форме часов должно быть временное повышение цены на них, несмотря на то что для их изготовления не требуются сколько-нибудь дефицитные материалы. Дело в том, что для их производства пришлось бы привлечь из других отраслей высокооплачиваемых рабочих, не прошедших специального обучения для данной работы; на это потребовались бы значительные усилия, и на некоторое время реальные и денежные издержки производства возросли бы.

Однако, если бы мода удержалась в течение значительного времени, то, даже независимо от появления каких-нибудь новых изобретений, издержки производства таких барометров постепенно сократились бы, так как было бы обучено предостаточное число узкоспециализированных рабочих, вполне пригодных для выполнения различных операций по их изготовлению. При широком применении метода взаимозаменяемых деталей специализированные машины лучше и дешевле выполняли бы работу, которая сейчас производится вручную; таким образом, постоянное возрастание годового объема выпуска анероидных барометров в форме часов намного снизило бы цену на них.

Здесь следует обратить внимание на существенное различие между спросом и предложением. Снижение цены, по которой товар предлагается к продаже, всегда действует на спрос в одном направлении. Количество товара, на который предъявляется спрос, может увеличиться намного или ненамного, в зависимости от того, эластичен ли или неэластичен спрос; может понадобиться больший или меньший срок для создания на основе возможностей, открываемых снижением цены, новых или расширения существующих видов применения этого товара. [См. ранее, кн. III, гл. IV, § 5.] Однако влияние цены на спрос (по крайней мере если не принимать в расчет исключительные случаи, когда вещь вытесняется из моды в результате падения ее цены), по существу, аналогично для всех товаров; кроме того, те виды спроса, которые обнаруживают высокую эластичность с течением времени, обнаруживают ее почти сразу же; поэтому, за редкими исключениями, можно говорить, что спрос на товар обладает высокой или малой эластичностью, не уточняя, как далеко вперед мы заглядываем.

Но относительно предложения таких простых правил не существует. Повышение цены, предлагаемой покупателями, действительно увеличивает предложение; следовательно, верно, что, когда мы рассматриваем только короткие периоды, и особенно сделки на рынке дилеров, существует "эластичность предложения", близко соответствующая эластичности спроса. Иначе говоря, определенное повышение цены вызывает большое или малое увеличение заказов, которые продавцы принимают в зависимости от наличия больших или небольших запасов, а также в зависимости от сложившегося у них благоприятного или неблагоприятного представления об уровне цен на близлежащем рынке; это правило относится почти одинаково как к тем вещам, которые в длительном плане проявляют тенденцию к убывающей отдаче, так и к тем, которые демонстрируют тенденцию к возрастающей отдаче. В действительности, когда необходимый в какой-нибудь отрасли обрабатывающей промышленности парк оборудования полностью загружен и не может быть быстро расширен, повышение цены, предлагаемой за ее продукцию, может в течение значительного времени не оказывать существенного влияния в сторону увеличения производства этой продукции; вместе с тем аналогичное повышение спроса на товар ручного изготовления способно быстро привести к большому росту предложения, хотя в длительном плане предложение данного товара согласуется с действием закона постоянной отдачи или даже убывающей отдачи.

В более существенных вопросах, относящихся к долгим периодам, проблема оказывается еще более сложной. Дело в том, что максимальный выпуск продукции в условиях безграничного спроса даже по текущим ценам представляет собой теоретически бесконечную величину; поэтому эластичность предложения товара, согласующегося с законом возрастающей отдачи или даже с законом постоянной отдачи, для долгих периодов теоретически беспредельна. [Строго говоря, объем произведенной продукции и цена, по которой ее можно продать, служат функцией друг друга при условии, что принимается в расчет длительность периода, требующегося на развертывание парка основных средств производства и на организацию производства в крупном масштабе. Но в реальной жизни издержки производства на единицу продукции выводятся из ожидаемого объема продукции, а не наоборот. Экономисты обычно следуют этой практике; они руководствуются также хозяйственной практикой, переворачивая этот порядок по отношению к спросу. Иными словами, они чаще считают увеличение продаж следствием определенного размера сокращения цены и меньше интересуются тем, насколько потребуется снизить цены, чтобы добиться определенного увеличения продаж. ]

§ 2. Следующее обстоятельство, которое необходимо отметить, заключается в том, что указанная тенденция к снижению цены на товар в результате развития производящей его отрасли промышленности коренным образом отличается от тенденции к быстрому внедрению новых экономичных форм хозяйствования индивидуальной фирмой, расширяющей свое дело.

Мы видели, как каждый шаг вперед способного и предприимчивого промышленника облегчает и ускоряет его следующий шаг, в результате чего его продвижение вверх может продолжаться до тех пор, пока ему сопутствует удача и пока он сохраняет всю свою энергию, гибкость и вкус к усердному труду. Но все эти качества не могут оставаться вечными; как только они ослабевают, его предприятие может прийти в упадок под воздействием некоторых из тех самых причин, которые дали ему возможность достигнуть расцвета, разумеется если только наш промышленник не окажется в состоянии передать дело в такие же крепкие руки, какие прежде были у него самого. Следовательно, подъем и упадок индивидуальных фирм можно наблюдать часто, тогда как крупная отрасль производства способна пройти через длительный период колебаний или даже постепенно продвигаться вперед, подобно тому, как листья дерева (если повторить уже приводившийся пример) много раз дорастают до зрелости, достигают состояния равновесия и затем увядают, а само дерево при этом из года в год все растет вверх. [См. кн. IV. гл. IX - XIII, особенно гл. XI, § 5.]

Таким образом, причины, регулирующие производственные возможности, которыми располагает отдельная фирма, обусловлены совсем другими законами, чем законы, управляющие общим объемом производства отрасли. Это различие, вероятно, еще усиливается, когда мы принимаем в расчет трудности сбыта. Например, промышленные отрасли, ориентированные на удовлетворение особых вкусов, должны, скорее всего, быть ограниченного масштаба; обычно они по своему характеру таковы, что к ним легко приспособить машины и методы организации, уже разработанные в других отраслях, вследствие чего большое увеличение масштабов их производства наверняка сразу же даст громадную экономию. Но это как раз те самые отрасли, в которых каждая фирма, скорее всего, более или менее ограничивается своим собственным особым рынком, а если это так, то всякое поспешное увеличение ее производства способно понизить цену спроса на этом рынке совершенно несоразмерно с достигнутым ею ростом экономии, несмотря даже на то что объем ее продукции весьма невелик по сравнению с обширным рынком, для которого она в более широком смысле могла бы производить.

В действительности, когда торговля вялая, производитель зачастую старается продать какой-то излишек своей продукции за пределы своего собственного особого рынка по ценам, лишь едва покрывающим основные издержки производства, тогда как на самом этом рынке он продолжает стараться продавать по ценам, почти покрывающим и дополнительные издержки, а значительную часть последних образуют ожидаемые производителем доходы от капитала, вложенного в создание внешней организации его предприятия [Это можно выразить и так: когда мы рассматриваем индивидуального производителя, мы должны сопоставлять его кривую предложения не с общей кривой спроса на его товар на широком рынке, а с особой кривой спроса на его собственном особом рынке. Эта частная кривая спроса обычно бывает очень крутой, быть может такой же крутой, какой, очевидно, должна быть его собственная кривая предложения, даже и в том случае, когда возросший объем производства обеспечивает ему значительное увеличение внутренней экономии. ] .

Далее, дополнительные издержки производства, как правило, оказываются по отношению к основным издержкам больше на вещи, подчиняющиеся закону возрастающей отдачи, чем на другие предметы [Разумеется, это правило не носит универсального характера. Отметим, например, что чистые потери омнибуса, которым пассажиры не пользуются от начала до конца маршрута и в котором поэтому билеты в 4 пенса не продаются, ближе к 4 пенсам, чем к 3, хотя перевозки на омнибусе, вероятно, подвержены действию закона постоянной отдачи. Далее, сапожник с Риджент-стрит, изготовляющий свой товар вручную, но вынужденный нести очень большие сбытовые издержки, был бы склонен - если бы не опасался подорвать свой рынок - пойти дальше в уступке со своей нормальной цены, чтобы не потерять особый заказ, чем владелец обувной фабрики, применяющий много дорогих машин и обычно получающий экономию на массовом производстве. Существуют и другие трудности, связанные с дополнительными издержками производства совмещенных товаров, например в практике продажи в рекламных целях по ценам, близким к уровню основных издержек производства (см. ранее, кн. V, гл. VII, § 2). Но эти трудности нет необходимости специально рассматривать здесь.], так как производство первых требует вложения значительного капитала в вещественные средства производства и в создание системы хозяйственных связей. Это усиливает степень его боязни испортить свой собственный особый рынок или вызвать недовольство других производителей подрывом общего рынка, о котором мы уже знаем, что он регулирует цены предложения на товары в короткие периоды, когда средства производства полностью не загружены.

Следовательно, нельзя рассматривать условия предложения со стороны индивидуального производителя как типичные условия, регулирующие общее предложение на рынке. Необходимо учитывать тот факт, что очень мало фирм сохраняют долгую жизнь активного продвижения вперед, а также тот факт, что отношения между индивидуальным производителем и его особым рынком в ряде важных аспектов отличаются от отношений между всей совокупностью производителей и широким рынком. [Абстрактные рассуждения о следствиях, вытекающих из экономии в производстве, получаемой индивидуальной фирмой в результате увеличения объема производства, способны ввести в заблуждение не только по частным вопросам, но даже и по общему ее воздействию на экономический процесс. Это звучит почти так же, как утверждение, что в таком-то конкретном случае условия, регулирующие предложение, должны выступать во всей своей совокупности. Они часто искажаются под влиянием трудностей, носящих весьма скрытый характер и особенно мешающих попыткам выразить равновесные условия торговли на математическом языке. Некоторые экономисты, а к их числу следует отнести и самого Курно, фактически рассматривают шкалу предложения индивидуальной фирмы и представляют дело таким образом, будто увеличение объема ее продукции создает такую большую внутреннюю экономию, при которой существенно сокращаются издержки производства; эти экономисты храбро следуют за своими математическими формулами, очевидно не замечая, что принятые ими предпосылки неизбежноприводят к заключению, что любая фирма, первой добившаяся большого успеха, приобретет монополию на все производство данной отрасли в своем районе. В то же время другие экономисты, игнорируя эту сторону дилеммы, утверждают, что вообще не существует никакого равновесия в отношении товаров, подчиняющихся закону возрастающей отдачи; третьи экономисты поставили под сомнение пригодность любой шкалы предложения, показывающей снижение цен по мере увеличения объема производства данного товара. (См. в Математическом приложении Замечание XIV, в котором содержатся ссылки на эту дискуссию.) Способ разрешения такого рода трудностей следует искать в рассмотрении каждого значительного конкретного случая прежде всего в качестве самостоятельной проблемы, руководствуясь при этом главными общими принципами. Попытки настолько расширить непосредственное применение общих положений, чтобы они могли давать надлежащее решение всех трудностей, лишь сделают их такими громоздкими, что они станут мало отвечать своему главному назначению. "Принципы" экономической науки должны иметь своей целью служить руководством для проникновения в жизненные проблемы и не претендовать на то, чтобы заменять собой самостоятельное исследование и самостоятельное мышление.]

§ 3. Историю индивидуальной фирмы нельзя, следовательно, превращать, в историю отрасли производства, точно так же как нельзя превращать историю жизненного пути отдельного лица в историю всего человечества. И все же история человечества — это следствие истории индивидуумов; в свою очередь совокупное производство для широкого рынка — это результат мотивов, побуждающих индивидуальных производителей расширять или сокращать свое производство. Именно здесь на помощь приходит избранный нами прием исследования некой представительной фирмы. Мы во всякое время воображаем себе фирму, которая располагает надлежащей долей различных видов внутренней и внешней экономии, присущих совокупному масштабу производства в данной отрасли. Мы исходим из того, что размер такой фирмы, хотя и зависит частично от изменений технологии производства и транспортных издержек, регулируется при прочих равных условиях общим ростом отрасли. Мы полагаем, что ее управляющий прикидывает, стоит ли создавать какой-то новый цех на своем предприятии, стоит ли начинать применять какую-то новую машину и т.д. Мы полагаем, что он рассматривает продукт, который появится в результате такого изменения, более или менее как некую количественную меру и в уме сопоставляет связанные с этим издержки с возможной прибылью. [См. ранее, кн. V, гл. V, § 6.]

Следовательно, мы сосредоточиваем внимание на предельных издержках производства. Мы не ожидаем, что они немедленно сократятся в результате внезапного увеличения спроса. Напротив, мы ожидаем, что вместе с расширением производства повысится цена предложения в коротком периоде. Но мы также предвидим, что постепенное повышение спроса приведет к постепенному увеличению размера и эффективности этой представительной фирмы, а также к увеличению получаемой ею экономии как внутренней, так и внешней.

Иными словами, при составлении перечней цен предложения (шкал предложения) в этих отраслях для долгих периодов мы сопоставляем уменьшенную цену предложения с возросшим потоком товаров, имея в виду, что такое возросшее количество предлагаемых товаров будет со временем выгодно поставляться по этой сниженой цене, чтобы удовлетворить вполне устойчивый соответствующий спрос. Мы здесь исключаем из анализа всякую экономию, которая может возникнуть в результате использования значительного нового изобретения, но мы включаем в него те виды экономии, которые могут возникнуть естественным путем в процессе приспособления уже существующих технических идей; мы предполагаем состояние баланса или равновесия между силами расцвета и упадка, которое может быть достигнуто, если допустить, что рассматриваемые условия действуют единообразно в течение длительного времени. Но подобные представления следует трактовать широко. Попытка сформулировать их точнее выходит за пределы наших сил. Если включать в анализ практически все условия реальной жизни, проблема окажется слишком трудной для решения; если же выбрать лишь некоторые из них, бесконечно длинные и хитроумные рассуждения вокруг них превращаются в научные забавы, а не в руководство для практической деятельности.

Теория устойчивого равновесия нормального спроса и предложения действительно способствует приданию нашим идеям определенности; на своих начальных ступенях она не настолько отходит от реальной жизни, чтобы это помешало ей нарисовать вполне достоверную картину главных способов действий сильнейшей и самой устойчивой группы экономических сил. Но по мере ее продвижения в область более отдаленных и запутанных логических следствий она отрывается от реальных условий жизни. Фактически мы уже подходим к главной теме экономического прогресса, и поэтому здесь особенно важно помнить, что, когда экономические проблемы рассматриваются не как проблемы органического роста, а как проблемы статического равновесия, они изображаются в неверном свете. Хотя лишь статический подход способен придать определенность и точность нашей мысли и поэтому служит необходимым введением к более философскому рассмотрению общества как организма, тем не менее он остается только введением. Статическая теория равновесия служит лишь введением к экономическим исследованиям, причем она даже вряд ли является введением к изучению возникновения и развития производств, которые обнаруживают тенденцию к возрастающей отдаче. Ее ограниченность столь постоянно игнорируется, особенно теми, кто подходит к ней с абстрактных позиций, что существует опасность окончательного превращения ее в непререкаемый канон. Но с этой оговоркой можно все же рискнуть; краткое исследование этого вопроса дано в Приложении Н.

Глава ХIII. Отношение между теорией изменения нормального спроса и предложения и доктриной максимума удовлетворения.

§ 1. В предыдущих главах данной книги, особенно в гл. XII, мы рассмотрели постепенные изменения в согласовании спроса и предложения. Но всякое существенное и необратимое изменение моды, всякое значительное новое изобретение, любое сокращение населения из-за войны или эпидемии, возникновение или исчезновение источника предложения данного товара, или используемого в его производстве сырья, или другого товара, который конкурирует с ним и может послужить его заменой,— любое такого рода изменение способно привести к тому, что цены на данный годовой (или дневной) объем потребления и производства этого товара перестают служить его нормальной ценой спроса и предложения для данного объема потребления и производства; иными словами, указанные изменения могут породить необходимость создать новую шкалу спроса или новую шкалу предложения или построить заново обе шкалы. Мы переходим к исследованию связанных с этим проблем.

Увеличение нормального спроса на товар предполагает повышение цены, по которой какое-то его количество может найти себе покупателей, или, что то же самое, увеличение его количества, которое может найти покупателей по любой цене. Причиной такого увеличения спроса могут явиться распространение моды на этот товар, открытие нового вида его применения или нового рынка сбыта для него, длительное сокращение предложения какого-либо другого товара, заменителем которого данный товар может служить, длительное увеличение богатства и общей покупательной способности населения и т д. Изменения в противоположном направлении вызывают падение спроса и снижение цен спроса. Равным образом и расширение нормального предложения означает увеличение количества, которое может быть продано по той или иной цене, и уменьшение цены, по которой определенное количество может быть продано [Повышение или падение цен спроса или предложения предполагает, конечно, повышение или падение кривой спроса или предложения. Когда изменение происходит постепенно, кривая предложения последовательно принимает ряд положений, каждое из которых несколько ниже предыдущего; таким образом, мы можем изобразить последствия постепенного совершенствования индустриальной организации, которое проистекает из расширения масштаба производства и которое мы изобразили путем наделения его влиянием на кривые цен предложения для долгих периодов. В наивном докладе, напечатанном Каннингемом на правах рукописи, выдвигается положение, из которого можно вывести заключение, что кривую предложения для долгого периода следует в какой-то мере рассматривать как ряд кривых предложения для коротких периодов; каждая из этих кривых отражает на всей своей протяженности то развитие индустриальной организации, которое надлежащим образом соответствует масштабу производства, представленному отрезком от Оу до точки пересечения данной кривой с кривой предложения для долгого периода (см. Приложение Н, § 3); то же самое относится и к кривым спроса.

Последствия падения нормального спроса можно проследить на тех же графиках, если теперь считать dd' старым положением этой кривой спроса, а DD' новым ее положением, а также считать ah прежней равновесной ценой и АН - новой.].

Причиной такого изменения могут послужить открытие нового источника предложения в результате улучшения средств сообщения или каким-нибудь другим путем, повышение технического уровня производства вследствие изобретения нового технологического процесса или новой машины, а также предоставление специальной субсидии данному производству. Наоборот, сокращение нормального предложения (или повышение шкалы предложения) может быть вызвано исчерпанием нового источника предложения или обложением налогом.

§ 2. Таким образом, нам следует рассмотреть последствия увеличения нормального спроса с трех точек зрения, соответственно тому, подчиняется ли данный товар закону постоянной, убывающей или возрастающей отдачи, т.е. является ли цена его предложения практически постоянной при всех его количествах, или возрастающей, или уменьшающейся по мере увеличения количества производимой продукции.

В первом случае повышение спроса влечет за собой просто увеличение производимого товара, не изменяя его цены, так как нормальная цена товара, подчиняющегося закону постоянной отдачи, абсолютно определяется издержками его производства; спрос здесь не играет никакой роли, за исключением того, что данный товар вообще не станут производить, если на него не будет некоторого спроса по такой фиксированной цене.

Когда товар подчиняется закону убывающей отдачи, увеличение спроса на него повышает цену на него и влечет за собой расширение объема его производства, однако не в такой степени, как в случае его подчинения закону постоянной отдачи.

С другой стороны, когда товар подвержен действию закона возрастающей отдачи, увеличение спроса обусловливает гораздо большее расширение его производства — большее, чем при его подчинении закону постоянной отдачи, — и в то же время понижает его цену. Если, например, тысяча единиц какого-либо товара производится и продается еженедельно по цене 10 шилл., тогда как цена предложения за 2 тыс. единиц в неделю составила бы лишь 9 шилл., небольшое повышение нормального спроса может постепенно привести к превращению 9 шилл. в нормальную цену, поскольку мы рассматриваем периоды, достаточно долгие, чтобы могло полностью проявить себя воздействие причин, обусловливающих предложение. Когда же нормальный спрос не повышается, а падает, в каждом случае наблюдается противоположный процесс. [Четко понять проблемы, рассматриваемые в данной главе, особенно хорошо помогают графики.

Три рисунка (24, 25, 26) изображают соответственно три случая — постоянной, убывающей и возрастающей отдачи. В последнем случае отдача убывает на начальных этапах увеличения производства, но возрастает на этапах, следующих за достижением подлинного состояния равновесия, т.е. когда количество товара превышает ОН. В каждом случае SS' представляет собою кривую предложения, DD' - прежнее положение кривой спроса, а dd' - ее положение после того, как произошло повышение нормального спроса. В каждом случае А и а показывают соответственно прежнее и новое состояние равновесия, АН и ah - прежние и новые нормальные или равновесные цены, а ОН и Oh - прежние и новые равновесные количества. Oh во всех случаях больше, чем ОН, но на рис. 25 эта величина лишь ненамного больше, тогда как на рис. 26 она намного больше. (Этот анализ можно продолжить дальше по схеме, принятой ниже при рассмотрении аналогичной, но более важной проблемы последствий изменения условий нормального предложения.) На рис. 24 ah равна AH, на рис. 25 она больше, а на рис. 26 она меньше AH.]

Некоторые экономисты сочли, что приведенная в данном параграфе аргументация подкрепляет утверждение о том, что протекционистская пошлина на импорт готовых промышленных изделий вообще расширяет внутренний рынок на эти импортные товары и, приводя в действие закон возрастающей отдачи, в конечном счете понижает их цены для внутреннего потребителя. Такой результат действительно может в конце концов быть достигнут тонко продуманной системой "защиты нарождающихся отраслей производства" во вновь заселяемой стране, где отрасли обрабатывающей промышленности обладают, подобно детям, способностью быстро расти. Но даже и там такая политика может быть искажена и использована не по ее истинному назначению, а для обогащения отдельных лиц или групп; дело в том, что отрасли, представители которых способны обеспечить себе наибольшее число голосов избирателей на выборах, это как раз те отрасли, которые достигли таких больших масштабов производства, что дальнейшее увеличение последних может принести лишь очень малую новую экономию. И, разумеется, в такой стране, как Англия, где уже столь долго применяются машины, промышленные отрасли обычно уже миновали стадию, на которой они могут получать реальную помощь от такой "защиты", тогда как протекционистские меры, благоприятствующие какой-либо одной отрасли, почти всегда приводят к сужению рынков, особенно иностранных, для других отраслей. Даже эти несколько замечаний показывают, сколь сложен данный вопрос, и они не претендуют на большее, чем эта констатация.

§ З. Мы видели, что увеличение нормального спроса, ведя во всех случаях к расширению производства, вместе с тем в одних случаях повышает, а в других понижает цены. Теперь нам предстоит увидеть, что возрастающие возможности создавать предложение (приводящие к понижению шкалы предложения) всегда снижают нормальную цену в то самое время, когда она ведет к увеличению количества производимой продукции. Дело в том, что до тех пор, пока нормальный спрос остается неизменным, возросшее количество товара может быть продано только по более низкой цене; однако снижение цены в результате определенного увеличения предложения в одних случаях оказывается намного большим, чем в других. Когда товар подчиняется закону убывающей отдачи, цена сокращается ненамного, поскольку связанные с расширением производства трудности имеют тенденцию противодействовать созданию новых производственных мощностей. С другой стороны, когда товар подчиняется закону возрастающей отдачи, увеличение производства влечет за собой увеличение мощностей, которые взаимодействуют с другими возможностями, проистекающими из изменения общих условий предложения; вместе эти два вида возможностей позволяют достигнуть большого роста производства и следующего за ним снижения цены еще до того, как падение цены спроса догонит падение цены предложения. В том случае когда спрос очень эластичен, даже небольшое расширение возможностей обеспечения нормального предложения—например, новое изобретение, новый вид применения машин, открытие новых и более дешевых источников предложения, отмена налога или введение поощрительной субсидии — способно вызвать огромное расширение производства и падение цены1. [Все это можно четко выразить с помощью графиков, а по существу, некоторые аспекты проблемы вообще нельзя удовлетворительно объяснить, не прибегая к графикам. Три рисунка (27, 28, 29) представляют соответственно три случая постоянной, убывающей и возрастающей отдачи.

Во всех трех случаях DD' - это кривая спроса, SS' - прежнее положение кривой предложения и ss' - ее новое положение. А - это старое, а — новое состояние устойчивого равновесия. В каждом случае Oh больше ОН, a ah меньше АН, но изменение их соотношения невелико на рис. 28 и велико на рис. 29. Разумеется, кривая спроса должна справа от А пройти ниже старой кривой предложения, в противном случае А представляла бы точку не устойчивого, а неустойчивого равновесия. С учетом этого условия, чем более эластичен спрос, т.е. чем ближе к горизонтальному положению оказывается кривая спроса в А, тем больше удалена а от А и тем, следовательно, больше рост производства и падение цены.

Общий результат весьма сложен. Однако его можно изложить следующим образом. Во-первых, при данной эластичности спроса в точке А как рост количества продукции, так и снижение цены окажутся тем больше, чем больше отдача от дополнительного применения капитала и труда в производстве. Иначе говоря, они будут тем больше, чем ближе к горизонтальному положению кривая предложения в А на рис. 28 и чем более крутой она оказывается на рис. 29 (при отмеченном выше условии, что справа от А она не проходит ниже кривой спроса и, следовательно, не обращает А в состояние неустойчивого равновесия) . Во-вторых, при данном положении кривой предложения в А, чем больше эластичность спроса, тем больше во всех трех случаях рост производства, но тем меньше падение цены на рис. 28 и тем больше ее падение на рис. 29. Рис. 27 следует рассматривать как крайний случай как от рис. 28, так и от рис. 29.

Вся эта аргументация предполагает, что во всех случаях товар подчиняется либо закону убывающей отдачи, либо закону возрастающей отдачи. Если он подчиняется сначала первому закону, а затем второму, вследствие чего кривая предложения в одной части графика имеет положительный наклон, а в другой его части отрицательный, то невозможно вывести общее правило относительно воздействия возросших средств создания предложения на цену, хотя в каждом случае это должно привести к увеличению объема производства. Можно получить множество любопытных результатов, придавая кривой предложения различные положения, особенно такие, когда они больше, чем один раз, пересекают кривую спроса.

Этот метод исследования не применим к налогу на пшеницу в той мере, в какой она потребляется категорией трудящихся, расходующей большую часть своего дохода на хлеб; он не применим также и к общему налогу на все товары, так как ни в одном из этих случаев нельзя предположить, что предельная ценность денег для индивидуума остается примерно такой же после введения налога, как и до его введения.]

Если принять во внимание условия совмещенного и совокупного предложения и спроса, рассмотренные в гл. VI данной книги, то перед нами возникает бесконечное множество проблем, которые можно исследовать с помощью методов, принятых в этой и предыдущей главах.

§ 4. Теперь рассмотрим влияние, которое изменение условий предложения может оказать на потребительский избыток или ренту. Для краткости примем, что налог представляет те изменения, которые могут вызвать общее увеличение, а поощрительная субсидия представляет те изменения, которые способны вызвать общее сокращение нормальной цены предложения на какое-то количество товара.

Во-первых, когда это товар, производство которого подчиняется закону возрастающей отдачи, а цена предложения одинакова для всех последующих его количеств, потребительский избыток сокращается на величину большую, чем прирост выплат производителю, а, следовательно, в конкретном случае с налогом—на величину большую, чем валовые поступления от налога в государственную казну. На сохраняющейся части потребления товара потребитель теряет столько, сколько получает государство, а на ту часть потребления, которая ликвидируется повышением цены, ликвидируется и потребительский избыток; при этом, конечно, исключаются выплаты с указанного избытка производителю или государству [Это лучше всего видно на графике.

SS' - прежняя кривая предложения - при постоянной отдаче пересекает кривую спроса DD' в А; DSA - это потребительский избыток. После введения налога Ss новое равновесие устанавливается в А, при этом потребительский избыток образует Dsa. Суммарный налог занимает лишь площадь прямоугольника sSKa, т.е. это налоговая ставка Ss на количество sa товара. И это меньше сокращения потребительского избытка на площадь аКА. Чистая потеря аКА меньше или больше в зависимости от степени крутизны аА. Следовательно, она наименьшая для товаров, спрос на которые наименее эластичен, т. е. на насущные жизненные средства. Поэтому, когда данным суммарным налогом приходится беспощадно облагать все классы населения, он приводит к меньшему сокращению потребительского избытка при обложении им насущных жизненных средств, чем при обложении удобств, хотя, разумеется, способность к потреблению предметов роскоши и в меньшей степени удобств свидетельствует о способности выдержать бремя налогообложения.]. Напротив, прирост потребительского избытка, вызванный поощрительной субсидией для товара, подчиняющегося закону постоянной отдачи, меньше, чем сама поощрительная субсидия. На ту часть потребления, которая существовала до предоставления субсидии, потребительский избыток увеличивается как раз на величину субсидии, тогда как прирост потребительского избытка, вызванный субсидией, меньше самой субсидии. [Еспи считать ss' прежней кривой предложения, опустившейся до положения SS в результате предоставления поощрительной субсидии, то обнаруживается, что прирост потребительского избытка составит sSAa. Но выплаченная субсидия выражает Ss на количество SA, что представлено прямоугольником sSAL, а это превышает прирост потребительского избытка на площадь aLA.]

Однако, когда товар подчиняется закону убывающей отдачи, налог, повышая его цену и сокращая его потребление, снижает другие издержки его производства, помимо налога; в результате цена предложения повышается на величину, несколько меньшую, чем полная сумма налога. В этом случае валовые поступления от налога могут оказаться больше размера возникающего при этом сокращения потребительского избытка, и они действительно окажутся большими, если закон убывающей отдачи проявляется с такой силой, что даже небольшое сокращение потребления вызывает большое снижение других издержек производства, исключая налог. [Пусть прежняя кривая предложения составляет SS' на рис. 31 и пусть введение налога поднимает ее до положения ss'; пусть А и а изображают старое и новое состояние равновесия, а их пересекают прямые линии, проведенные параллельно горизонтали Ох и вертикали Оу, как на рис. 31.

Тогда при введении налога, как показано на графике, по ставке аЕ на каждую единицу товара и при производстве Oh, т.е. СК единиц, производимых в условиях нового состояния равновесия, валовые поступления от налога составят cFEa, а сокращение потребительского избытка образует сСАа; иначе говоря, валовые поступления от налога оказываются настолько больше или меньше размера сокращения потребительского избытка, насколько площадь CFEK больше или меньше, чем площадь аКА; на нашем графике она намного больше. Если кривую SS' изобразить таким образом, что она покажет лишь очень слабое действие закона убывающей отдачи, т.е. если она будет почти горизонтальной вблизи точки А, тогда ЕК окажется очень малой величиной, а площадь CFEK станет меньше площади аКА.]

С другой стороны, поощрительная субсидия на товар, подчиняющийся закону убывающей отдачи, приводит к расширению производства и распространяет предел обработки на районы и условия, в которых издержки производства без учета субсидии больше, чем до ее введения. Она, таким образом, снижает цену для потребителя и увеличивает потребительский избыток на меньшую величину, чем если бы она была предоставлена производству товара, подчиняющегося закону постоянной отдачи. В таком случае увеличение потребительского избытка представляется меньшим, чем прямые затраты государства на предоставление субсидии; поэтому она в нашем случае намного меньше. [Для иллюстрации данного случая примем, что ss' на рис. 31 - это положение кривой предложения до предоставления субсидии, а SS изображает ее положение после предоставления субсидии. Следовательно, а - это точка прежнего состояния равновесия, тогда как А - это точка, в которую передвигается равновесие после предоставления субсидии. Прирост потребительского избытка составляет лишь площадь сСАа, тогда как выплаты государством субсидии производятся, как показано на графике, по ставке на каждую единицу товара; поскольку при новом состоянии равновесия производится ОН, т. е. СА единиц, их общее количество составляет площадь RCAТ, которая включает и неизбежно превышает прирост потребительского избытка.]

При помощи такой же аргументации можно показать, что налог на товар, подчиняющийся закону возрастающей отдачи, наносит больший ущерб потребителю, чем когда им облагают товар, подчиняющийся закону постоянной отдачи. Дело в том, что налог сокращает спрос, а в результате и объем производства. Следовательно, он, очевидно, увеличивает издержки производства, повышает цену на величину большую, чем размер налога, и, наконец, уменьшает потребительский избыток на значительно большую величину, чем общая сумма поступлений от него в казну [Так, принимая SS' на рис. 32 за прежнее положение кривой предложения, а ss' за ее положение после введения налога и принимая, что А - это прежнее состояние равновесия и а - новое его состояние, мы получаем, как и в случае на рис. 31, общую сумму налога в виде площади cFEa, а сокращение потребительского избытка в виде сСАа, причем первая площадь всегда меньше последней.

Приведенное в тексте положение сформулировано в самой общей и упрощенной форме. Для применения его на практике необходимо принять в расчет ряд соображений, которые оставались без внимания. Отрасль, приносящая возрастающую отдачу, почти наверняка находится в процессе роста, а следовательно, добивается новой экономии от производства в крупном масштабе. Если налог невелик, он может лишь замедлить этот рост и не вызвать абсолютное сокращение производства. Даже в том случае, когда налог обременителен и отрасль сокращает производство, многие виды достигнутой экономии можно по меньшей мере частично сохранить, и это получает свое объяснение в Приложении Н. Вот почему кривая ss' фактически не должна иметь такую же форму, как кривая SS', а расстояние аЕ должно быть меньше, чем расстояние АТ. ]. С другой стороны, поощрительная субсидия на такой товар способна вызвать столь большое падение его цены для потребителя, что проистекающее отсюда увеличение потребительского избытка может превысить общую сумму платежей государства производителям; оно определенно превысит этот прирост в том случае, когда закон возрастающей отдачи действует особенно сильно. [Для иллюстрации этого случая примем, что ss' на рис. 32 изображает положение кривой предложения до предоставления поощрительной субсидии, а SS' изображает ее положение после предоставления субсидии. Тогда, как и в случае на рис. 31, прирост потребительского избытка - это площадь сСАа, а прямые выплаты субсидии государством представлены площадью RCAT.

Согласно данному графику, первая намного больше второй. Однако, если бы мы провели кривую ss' таким образом, чтобы она показывала очень слабое проявление закона возрастающей отдачи, т. е. если бы она приняла весьма близкое к горизонтальному положение вблизи о, размер субсидии оказался бы больше прироста потребительского избытка; этот случай лишь ненамного бы отличался от приведенного случая на рис. 30 с субсидией на товар, подчиняющийся закону постоянной отдачи.]

Эти выводы наводят на размышления о некоторых принципах налогообложения, требующих пристального внимания в любом исследовании финансовой политики, когда необходимо учитывать издержки, связанные со сбором налога и предоставлением субсидий, а также различные косвенные последствия — как экономические, так и нравственные,— которые может повлечь за собой налог или субсидия. Но эти частичные выводы вполне подходят для нашей непосредственной цели — несколько более основательно, чем до сих пор, исследовать общую доктрину, согласно которой состояние (устойчивого) равновесия спроса и предложения — это также и состояние максимального удовлетворения, причем существует абстрактная и жестокая форма этой доктрины, ставшая очень модной, особенно со времени появления работы Бастиа "Экономические гармонии" (Bastiat. Economic Harmonics), и вполне укладывающаяся в узкие рамки настоящего анализа.

§ 5. Действительно, существует интерпретация указанной доктрины, сводящаяся к тому, что каждое состояние равновесия спроса и предложения можно с полным правом считать состоянием максимального удовлетворения [ Ср. кн. V, гл. I, § 1. Неустойчивое равновесие здесь можно не принимать в расчет.]. Соответствует истине, что до тех пор, пока цена спроса превышает цену предложения, обмен может осуществляться по ценам, которые дают избыток удовлетворения покупателю, или продавцу, или обоим вместе. По крайней мере для одной из сторон предельная полезность того, что она получает, больше того, что она отдает, причем другая сторона если даже и не выигрывает от обмена, то и не проигрывает. Следовательно, до поры до времени каждый шаг в обмене увеличивает совокупное удовлетворение двух сторон. Однако, когда равновесие достигнуто и цена спроса становится равной цене предложения, уже не остается места для избытка удовлетворения, предельная полезность того, что каждая из сторон получает, уже не превышает того, что она отдает в обмен; когда же объем производства перерастает состояние равновесия, а цена спроса оказывается меньше цены предложения, уже невозможно создать условия обмена, которые одновременно и приемлемы для покупателя, и не приносят убытка продавцу.

Таким образом, то, что состояние равновесия спроса и предложения — это состояние максимального удовлетворения, верно лишь в том узком смысле, что совокупное удовлетворение двух заинтересованных сторон возрастает до тех пор, пока не достигнуто само состояние равновесия, и что любой объем производства сверх уровня состояния равновесия невозможно сохранять постоянно, поскольку покупатели и продавцы свободно действуют в качестве индивидуумов, каждый из которых преследует свои собственные интересы.

Но иногда утверждают и очень часто подразумевают, что состояние равновесия спроса и предложения — это состояние максимального удовлетворения в полном смысле слова, т.е. что увеличение объема производства сверх уровня равновесия непосредственно (т.е. независимо от трудностей обеспечения такого рода производства и от всяких косвенных бед, которые он способен вызвать) сократит совокупное удовлетворение обеих сторон. В такой интерпретации эта доктрина не представляет универсальной истины.

Во-первых, она предполагает, что всякие различия между разными заинтересованными сторонами в богатстве можно игнорировать и что удовлетворение, оцениваемое в 1 шилл. любой из них, можно считать равным удовлетворению, оцениваемому в 1 шилл. любой другой стороной. Однако очевидно, что, в случае если производители как класс гораздо беднее потребителей, совокупное удовлетворение можно увеличить путем ограничения предложения, когда оно вызывает большой рост цены спроса (т.е. когда спрос неэластичен), и что, в случае если потребители как класс намного беднее производителей, совокупное удовлетворение можно увеличить путем расширения производства сверх уровня равновесия и продажи товара себе в убыток. [В этом примере одна из двух обмениваемых вещей представляет общую покупательную способность, но, конечно, эта аргументация верна в случае, когда пропитание бедного населения ловцов жемчуга зависит от богатого населения, принимающего от них жемчуг в обмен на пищу.]

Однако рассмотрение этого вопроса пока можно отложить. Он, по существу, представляет собой особый случай того общего положения, согласно которому совокупное удовлетворение может быть на первый взгляд увеличено посредством добровольного или принудительного распределения собственности богатых между бедными; на первых этапах изучения существующих экономических условий разумнее оставить в стороне выводы, вытекающие из этого положения. Можно с полным правом принять это допущение при том только условии, что сам вопрос не выпадает из поля нашего зрения.

Во-вторых, доктрина максимального удовлетворения исходит из того, что всякое снижение цены, получаемой производителями за товар, предполагает соответствующий убыток для них; но это не верно в отношении снижения цены, проистекающего из совершенствования организации производства. Когда товар подчиняется закону возрастающей отдачи, увеличение объема его производства сверх точки равновесия способно вызвать большое падение цены предложения; хотя цена спроса на возросшее количество товара может упасть даже еще больше, в результате чего производство его приведет к некоторым убыткам для производителей, этот убыток может оказаться намного меньше денежной стоимости выгоды для покупателей, которая представлена в увеличении потребительского избытка.

Следовательно, в случае с товарами, в отношении которых закон возрастающей отдачи проявляется с максимальной силой или, иными словами, нормальная цена предложения которых быстро снижается по мере увеличения их производства, прямые затраты на поощрительную субсидию—достаточные, чтобы привести к резкому увеличению предложения по намного более низкой цене,- окажутся значительно меньше обусловленного ими прироста потребительского избытка. А когда оказывается возможным широкое соглашение между потребителями, может быть достигнута договоренность об условиях, при которых такое сильное действие указанного закона обеспечит достаточное вознаграждение для производителей и которые одновременно сохранят значительные выгоды для потребителей. [Хотя он и не имеет большого значения, случай с многократным состоянием (устойчивого) равновесия служит хорошей иллюстрацией ошибочности доктрины максимального удовлетворения, когда ей приписывают значение универсальной истины. Дело в том, что прежде всего достигается состояние, при котором товар производится в небольшом количестве и продается по высокой цене, когда же оно достигнуто, его, согласно рассматриваемой доктрине, будут считать таким состоянием, которое приносит абсолютный максимум совокупного удовлетворения. Между тем иное состояние равновесия, соответствующее большему объему производства и более низкой цене, окажется в равной мере удовлетворительным для производителей и намного более удовлетворительным для потребителей; превышение потребительского избытка во втором случае над потребительским избытком в первом отражает увеличение совокупного удовлетворения.]

§ 6. Простейшей представляется идея, согласно которой общество облагает налогом свои собственные доходы или производство товаров, подчиняющихся закону убывающей отдачи, и использует налог для предоставления поощрительной субсидии производству товаров, в отношении которых проявляет наибольшую силу закон возрастающей отдачи. Однако, прежде чем вступить на этот путь, обществу пришлось бы принять в расчет соображения, не входящие в сферу действия рассматриваемой здесь нами общей теории, но тем не менее имеющие большое практическое значение. Ему пришлось бы прикинуть прямые и косвенные издержки, связанные со сбором налога и реализацией поощрительной ссуды, учесть возможные лазейки для обмана и коррупции, а также опасность того, что люди, занятые в производстве, получившем субсидию, и в других производствах, надеющихся получить ее, отвлекут свою энергию от управления собственными предприятиями и сосредоточат ее на том, чтобы управлять людьми, ведающими субсидиями.

Помимо этих полунравственных проблем, здесь возникают другие вопросы строго экономического характера, относящиеся к влиянию, какое способны оказать конкретный налог или субсидия на интересы земельных собственников —городских или сельских,— владеющих землей, пригодной для производства данного товара. Это вопросы, которые не следует игнорировать, но они столь сильно различаются между собой по своим конкретным особенностям, что их здесь невозможно подвергнуть надлежащему анализу. [Пример с налогом на продукцию сельского хозяйства будет рассмотрен позднее с помощью графиков, аналогичных тем, какие изображают плодородие земли (см. кн. IV, гл. III). Рента земельных собственников поглощает известную долю совокупной продажной цены почти всех товаров; не будет большой ошибкой допущение, позволяющее на рис. 33 (воспроизведение рис. 31) примерно изобразить важнейшие аспекты этой проблемы.

В Приложении H,§ 1, мы покажем, что мы, строго говоря, не вправе предполагать, что издержки выращивания продукта на более плодородных почвах и при более благоприятных условиях не зависят от масштабов, которых достигает производство, поскольку больший масштаб производства способен привести к лучшей организации если и не самого сельскохозяйственного производства, то вспомогательных отраслей, особенно транспорта. Однако мы можем позволить себе принять это допущение временно, с тем чтобы получить четкое представление о самых общих контурах проблемы, хотя при этом не следует забывать, что при всяком практическом применении основанных на нем общих положений необходимо принимать в расчет факты, которые мы здесь игнорируем. Итак, при указанном допущении SS' - это кривая предложения до введения налога, а рента землевладельца - CSA. После введения налога и повышения кривой предложения до положения ss' «рента земельного собственника приобретает величину, на которую cOha — общая цена, полученная за Oh продукта, проданного по цене ha, - превышает общую сумму налога cFEa вместе с OhES общих издержек производства Oh продукта, исключая ренту, т.е. она превращается в FSE (на графике кривая ss' имеет ту же форму, что и SS' , подразумевая тем самым, что налог специфичен, т.е. что он представляет единообразный сбор с каждой единицы товара независимо от ее стоимости. До сих пор наша аргументация не была связана с этим допущением, но если его принять, можно более коротким путем прийти к новой ренте земельного собственника в положении csa, которая таким образом равна FSE). Итак, уменьшение ренты землевладельца - это CFEA, а прибавив сюда сокращение потребительского избытка сСАа, получаем cFEAa, превышающую суммарный налог на аАЕ.

С другой стороны, прямые выплаты в рамках поощрительной субсидии превышают прирост потребительского избытка и прирост нового избытка у земельного собственника, исчисленные на основе принятых выше допущений. Принимая ss' за первоначальное положение кривой предложения и SS' за ее положение после предоставления субсидии, новый избыток землевладельца, согласно этим допущениям, - это CSA или, что то же самое, RsT; этот новый избыток превышает прежнюю ренту земельного собственника csa на RcaT. Прирост потребительского избытка - это сСАа; а поэтому суммарная субсидия, представленная RCAT, превышает прирост потребительского избытка и ренту землевладельца, вместе взятые, на величину ТаА.

По соображениям, изложенным в Приложении Н, § 3, допущение, на котором строится эта аргументация, неприменимо к случаям, когда кривая предложения имеет отрицательный наклон.]

§ 7. Уже сказанного выше достаточно, чтобы показать смысл второго крупного ограничения, которое следует ввести в доктрину, а именно что максимальное удовлетворение вообще достигается путем поощрения каждого индивидуума расходовать свои собственные средства таким образом, чтобы это лучше всего отвечало его желаниям. Очевидно, что, когда он тратит свой доход с расчетом увеличить спрос на услуги бедных и повысить их доходы, он присовокупляет что-то большее к общему счастью, чем когда он прибавляет равное количество к доходам богатых, так как богатство, приносимое бедному человеку добавочным шиллингом, гораздо больше, чем богатство, приносимое тем же шиллингом богатому человеку; очевидно также, что он делает добро, покупая вещи, производство которых поднимает достоинство тех, кто их изготовляет, вместо того чтобы покупать вещи, производство которых снижает это достоинство [Ср. кн. III, гл. VI.]. Но в дальнейшем, даже если мы допустим, что счастье стоимостью в один шиллинг имеет равное значение для всякого, кому оно достается, и что всякий потребительский избыток стоимостью один шиллинг имеет одинаковое значение независимо от того, от какого товара он проистекает, даже если мы все это допустим, мы все же должны признать, что способ, каким индивидуум тратит свой доход, представляет для общества непосредственный экономический интерес. Дело в том, что до тех пор, пока он тратит его на вещи, которые подчиняются закону убывающей отдачи, он увеличивает трудности приобретения этих вещей своими соседями и, таким образом, сокращает реальную покупательную способность их доходов.

Далее, обычно утверждают, что равный по размеру налог на все экономические товары (вещественные и невещественные) , или, что то же самое, налог на расходы, представляется наилучшим налогом, так как он не отвлекает расходы индивидуумов от их естественных каналов; мы, однако, убедились в том, что это утверждение несостоятельно. Но, абстрагируясь на время от того факта, что прямое экономическое следствие налога или поощрительной субсидии никогда не охватывает всю совокупность и даже очень часто главную часть соображений, которые приходится учесть, прежде чем принять решение об их введении, мы устанавливаем следующее: во-первых, налог на расходы обычно сказывается более губительно на потребительском избытке, чем налог исключительно на товары, которые не открывают больших возможностей для экономии на производстве их в крупном масштабе и которые подчиняются закону убывающей отдачи; во-вторых, для общества может даже оказаться выгодным, чтобы правительство облагало налогами товары, которые подчиняются закону убывающей отдачи, и использовало часть поступлений от них на субсидирование товаров, подчиняющихся закону возрастающей отдачи.

Следует заметить, что эти выводы сами по себе не служат веским основанием для государственного вмешательства. Но они показывают, что еще многое остается сделать путем тщательного сбора статистических данных о спросе и предложении и научной их интерпретации, чтобы можно было выявить, каковы границы той работы, которую общество может с успехом выполнить для направления экономической деятельности индивидуумов в те каналы, которые позволяют им больше всего увеличивать всеобщее счастье. [Весьма примечательно утверждение Мальтуса ("Political Economy", ch. III, § 9) о том, что, хотя трудности на пути ввоза иностранного зерна во время последней большой войны привели к переключению капитала из более прибыльного его применения в обрабатывающей промышленности в менее прибыльное его применение в сельском хозяйстве, тем не менее, если учесть последствия увеличения сельскохозяйственной ренты, можно сделать вывод, что новое направление потока капитала принесло с собой "большие общенациональные выгоды стране в целом, хотя и не большие индивидуальные прибыли". В этом он, без сомнения, был прав, однако он упускал из виду гораздо более существенный ущерб, причиненный населению последующим повышением цен на зерно и последующим уничтожением потребительского избытка. Сениор принимает в расчет интересы потребителя в своем исследовании различных последствий возросшего спроса, с одной стороны, и налогообложения - с другой, в сельскохозяйственном и промышленном производстве ("Political Economy", р. 118-123). Сторонники протекционистской политики в странах, экспортирующих сырье, использовали аргументацию, которая идет в том же направлении, что и аргументация, приведенная в данной главе; аналогичные аргументы выдвигаются и теперь, особенно в Америке (например, Г. Адамсом) , в поддержку активного участия государства в производствах, подчиняющихся действию закона возрастающей отдачи, Графический метод анализа был применен - несколько аналогично использованному в настоящей главе в 1844 г. Дюпюи и независимо от него Флимингом Дженкином ("Edinburgh Philosophical Transactions") в 1871 г.]

Глава ХIV. Теория монополий.

§ 1.Мы никогда не придерживались мнения, что деятельность монополиста, преследующего собственную выгоду, естественно движется по пути, наиболее благоприятному для благосостояния общества в целом, и что самого монополиста следует рассматривать как индивидуума, значение которого более важно, чем значение любого другого члена общества. Доктрина максимального удовлетворения никогда не применялась к спросу на монополизированные товары и к их предложению. Между тем можно много почерпнуть из исследования отношений, в каких оказываются интересы монополиста с интересами остального общества, и общих условий, при которых было бы возможно создать порядок, более полезный для общества в целом, чем тот, какой создал бы монополист, если бы он руководствовался только собственными интересами; имея в виду эту цель, мы теперь попытаемся найти способ сравнения относительных размеров выгод, которые может принести обществу и монополисту принятие последним того или иного образа действий.

В другом труде будет предпринято изучение многообразных современных форм хозяйственных объединений и монополий, из коих некоторые наиболее важные, например "тресты", получили развитие в самое последнее время. Здесь мы рассматриваем лишь те общие причины, обусловливающие монопольные стоимости, которые можно с большей или меньшей определенностью проследить в каждом случае, где отдельное лицо или объединение лиц обладает возможностью твердо устанавливать либо количество товара, предлагаемого к продаже, либо цену, по которой он предлагается.

§ 2. На первый взгляд интерес владельца монополии заключается в четком приспособлении предложения к спросу, причем не таким образом, чтобы цена, по которой он может продать свой товар, лишь покрывала издержки его производства, а таким, чтобы это принесло ему возможно наибольший общий чистый доход. Но здесь мы сталкиваемся с трудностью толкования самого значения термина "чистый доход" (net revenue). Дело в том, что цена предложения свободно производимого товара включает нормальные прибыли, весь объем которых или по крайней мере той их части, какая остается после вычета процента на использованный капитал и страхования от убытков, часто огульно признается в качестве чистого дохода. Когда человек сам управляет своим предприятием, он зачастую не отделяет скрупулезно ту часть прибылей, которая, по существу, составляет его собственный управленческий доход, от любых исключительных прибылей, проистекающих из того факта, что предприятие представляет собой до известной степени монополию.

Эта трудность, однако, в значительной мере снимается в том случае, когда мы имеем дело с государственной компанией (public company), где все или почти все издержки управления вносятся в бухгалтерские счета в виде определенных сумм и исключаются из суммарных поступлений компаний перед тем, как объявляется сальдо чистого дохода.

Распределяемый между акционерами чистый доход включает процент на вложенный капитал и страхование от банкротства, но либо вовсе не включает управленческий доход, либо включает незначительную его часть, в результате чего сумма, на какую дивиденды превышают то, что надлежащим образом можно отнести на счет процента на капитал и страхового фонда, и есть искомый монопольный доход (monopoly revenue).

Поскольку намного легче установить точный размер этого чистого дохода, когда монополией обладает государственная компания, чем когда ею обладает отдельное лицо или частная фирма, возьмем в качестве типичного примера случай с газовой компанией, владеющей монополией на снабжение города газом. Простоты ради предположим, что компания уже вложила весь свой собственный капитал в стационарные сооружения и что всякий добавочный капитал на расширение своего предприятия, если она вознамерится это сделать, она станет заимствовать под долговые обязательства по твердой процентной ставке.

§ 3. Шкала спроса на газ при этом остается такой же, как если бы газ был свободно производимым товаром; она определяет цену за каждую тысячу кубических футов, по которой все городские потребители станут использовать каждое данное количество кубических футов газа. Между тем шкала предложения должна отражать нормальные издержки производства каждого данного объема поставок газа, а эти издержки включают процент на весь капитал компании — будь то принадлежащий ее акционерам или заимствованный под долговые обязательства по твердой нормальной ставке; они включают также жалованье директорам компании и ее постоянным служащим, число которых соответствует (более или менее точно) объему выполняемой ими работы, а поэтому возрастающее вместе с увеличением газоснабжения. Шкалу монопольного дохода можно построить следующим образом: проставив против каждого данного количества товара его цену спроса и исчислив его цену предложения по только что приведенной схеме, вычтем каждую цену спроса из соответствующей цены предложения и затем проставим остаток в колонке монопольного дохода против соответствующего количества товара.

Так, например, если 1 млрд. куб. футов можно ежегодно продавать по цене 3 шилл. за 1 тыс. куб. футов, а цена предложения за это количество составляет 2 шилл. 9 пенсов за 1 тыс. куб. футов, то шкала монопольного дохода покажет сумму 3 шилл. с этого количества; таким образом, получаем от продажи указанного количества за год совокупный чистый доход 3 млн. пенсов или 12500 ф. ст. Задача компании, имеющей в виду только собственные текущие дивиденды, заключается в установлении цены на свой газ на таком уровне, на котором этот совокупный чистый доход окажется по возможности наибольшим. [Так, пусть DD' - это кривая спроса, a SS' - кривая, соответствующая шкале предложения, охарактеризованной в тексте, и пусть линия МР2Р1 проводится вертикально из любой точки М на горизонтали Ох, пересекая SS' в Р2 и DD' в P1; отсечем от линии MP2P1 отрезок МР2=Р2Р1, и тогда траектория Р3 будет нашей третьей кривой QQ' которую можно назвать кривой монопольного дохода.

Цена предложения на малое количество газа окажется, конечно, очень высокой, а вблизи Оу кривая предложения будет проходить выше кривой спроса; поэтому кривая чистого дохода опустится ниже Ох. Она пересечет Ох в К и снова в H, т.е. в точках, расположенных вертикально под В и А - двумя точками пересечения кривых спроса и предложения. Следовательно, максимум монопольного дохода будет получен путем нахождения точки q2 на QQ' таким образом, что Lq3 проходит перпендикулярно Ох, и в результате OL х Lq3 и есть максимум. При продлении Lq3 до пересечения SS' в q2 и DD' в q1 компания, желающая получить немедленно наибольший монопольный доход, установит цену за каждую тысячу куб. футов газа в Lq1 и, следовательно, будет продавать OL тыс. куб, футов, издержки производства составят Lq2 на тысячу куб. футов, а совокупный чистый доход - OL х q2q1 или, что то же самое, OL х Lq3.

Пунктирные линии на графике известны математикам как равнобочные гиперболы, но мы здесь можем назвать их кривыми постоянного дохода, поскольку, если провести из точки на любой из них линии перпендикулярно к Ох и Оу соответственно (одну, представляющую доход на каждую тысячу куб. футов газа, и другую, представляющую число тыс. куб. футов проданного газа), мы в результате получим постоянную величину для каждой точки на одной и той же кривой. Этот результат, конечно, представляет меньшую величину на внутренних кривых, которые ближе к Оx и Оу, чем на внешних кривых. Отсюда следует, что, так как Р3, находится на меньшей кривой постоянного дохода, чем та, на которой расположена точка q3 то ОМ х МР3 меньше OL х Lq3. Обращает на себя внимание, что q3 - это точка, в которой QQ' соприкасается с одной из этих кривых. Иначе говоря, q3 находится на большей кривой постоянного дохода, чем какая-либо другая точка на QQ' , а поэтому OL х Lq3 больше, чем ОМ х МР3 не только в положении, приданном М на графике, но также в любом положении, которое М может занять вдоль Ох. Другими словами, q3 была правильно определена как точка на QQ' , соответствующая максимуму суммарного монопольного дохода. Таким образом, мы получаем следующее правило; когда через ту точку, в которой QQ' соприкасается с одной из ряда кривых постоянного дохода, проводится вертикальная линия, пересекающая кривую спроса, тогда расстояние этой точки пересечения от Ох и явится ценой, по которой товар следует предлагать к продаже, чтобы она могла принести максимум монопольного дохода. (См. Замечание XXII в Математическом приложении.)]

§ 4. Теперь предположим, что происходит изменение условий предложения; пришлось произвести какие-то новые затраты или оказалось возможным избежать каких-то старых; быть может, введен новый налог на предприятие или ему предоставлена поощрительная субсидия.

Во-первых, допустим, что это увеличение или сокращение издержек составляет фиксированную сумму, относится ко всему предприятию как неделимому целому и не колеблется вместе с изменением количества производимого товара. В этом случае независимо от установленной цены и количества проданного товара монопольный доход возрастет или сократится на указанную сумму, а поэтому та продажная цена, которая приносила максимум монопольного дохода до происшедшего изменения, станет приносить его и после него; таким образом, указанное изменение не вызывает у монополиста какого-либо желания переменить свой образ действий Допустим, например, что максимум монопольного дохода достигается, когда ежегодно продается 1200 млн. куб. футов газа и цена установлена на уровне 30 пенсов за 1 тыс. куб. футов; допустим, что издержки производства этого последнего количества составляют 26 пенсов, а монопольный доход равен 4 пенсам на 1 тыс. куб. футов, т.е. на весь годовой объем продажи газа доход равен 20 тыс, ф. ст. Это максимальный уровень монопольного дохода; если бы компания установила на газ более высокую цену, скажем 31 пенс за 1 тыс. куб. футов, и продавала в год 1100 млн. куб. футов, она, очевидно, получила бы максимум монопольного дохода на уровне 4,2 пенса с 1 тыс. куб. футов, т.е. всего 19250 ф.ст.; чтобы продавать в год 1300 млн. куб. футов, ей пришлось бы снизить цену, скажем, до 28 пенсов, при этом она получила бы монопольный доход с 1 тыс. куб. футов в размере, быть может, 3,6 пенса, т.е. всего 19 500 ф. ст. Следовательно, установив цену на уровне 30 пенсов, компания получает на 750 ф.ст. больше, чем при цене в 31 пенс, и на 500 ф. ст. больше, чем при цене в 28 пенсов. Теперь допустим, то компанию обложили налогом в твердо установленном размере 10 тыс. ф. ст. в год независимо от количества продаваемого газа. Ее монопольный доход в этом случае составит 10 тыс. ф. ст. при цене 30 пенсов, 9250 ф. ст. при цене 31 пенс и 9500 ф. ст. при цене 28 пенсов. Она поэтому станет придерживаться цены 30 пенсов. То же самое верно и тогда, когда налог или поощрительная субсидия рассматриваются в пропорции не к валовой выручке предприятия, а к его монопольному доходу. Допустим, например, что налог вводится не в виде фиксированной суммы, а в виде определенного процента, скажем в размере 50 % монопольного дохода. Компания в этом случае сохранит за собой монопольный доход в 10 тыс. ф. ст. при цене 30 пенсов, 9625 ф. ст. при цене 31 пенс и 9750 при цене 28 пенсов. Она и в данном случае станет продавать газ по цене 30 пенсов. [Если издержки монопольного производства увеличить (введением налога или иным путем) на крупную сумму независимо от количества производимого товара, то это вызовет сдвиг каждой точки на кривой монопольного дохода вниз вплоть до точки на кривой постоянного дохода, представляющей монопольный доход, который на фиксированную сумму меньше, чем сумма его в той точке, на которой он прежде находился. Поэтому точка максимума дохода на новой кривой монопольного дохода расположена по вертикали ниже, чем на старой; иначе говоря, в данном случае продажная цена и количество производимого товара остаются неизменными, а в случае предоставления поощрительной субсидии или при ином фиксированном сокращении совокупных издержек производства они, наоборот, изменяются. Относительно последствий введения налога в пропорции к монопольному доходу см. Замечание XXIII в Математическом приложении.

Следует, однако, отметить, что, когда налог или другой добавочный расход превышает максимум монопольного дохода, он вообще исключает возможность дальнейшего использования монополий; он превращает цену, приносящую максимум монопольного дохода, в цену, сводящую к минимуму убыток, который явится следствием продолжения использования монополии.]

С другой стороны, налог, пропорциональный объему производства, побуждает монополиста уменьшить выпуск продукции и повысить цену на нее. Поступая так, он сокращает свои издержки. Превышение общей выручки над общей суммой затрат можно при этом увеличить путем сокращения выпуска продукции, хотя до введения налога оно в таком случае уменьшалось бы. Далее, когда до введения налога чистый доход лишь ненамного больше, чем доход, который был бы получен при значительно меньшем объеме продаж, монополист выигрывает от очень большого сокращения своего производства; вот почему в подобных случаях изменение, вносимое налогом, способно вызвать очень резкое уменьшение объема производства и повышение цены. Противоположное следствие порождается изменением, которое уменьшает издержки, связанные с использованием монополии, на сумму, которая непосредственно зависит от объема производства при данной монополии.

В приведенном выше случае, например, налог в 2 пенса на каждую тысячу куб. футов проданного газа сократил бы монопольный доход компании до 10 083 ф. ст., если бы продажная цена составляла 31 пенс за 1 тыс. куб. футов, и она поэтому должна была бы продавать 1100 млн. куб. футов в год; при цене 30 пенсов монопольный доход сократился бы до 10 тыс. ф. ст., и компания продавала бы 1200 млн. куб. футов; при цене 28 пенсов доход снизился бы до 8666 ф. ст., и в этом случае компании пришлось бы продавать 1300 млн. куб. футов в год. Вот почему налог заставил бы компанию повысить цену несколько сверх 30 пенсов; быть может, она установила бы ее на уровне 31 пенса, а возможно, и выше, поскольку приведенные здесь данные точно не показывают, какая именно цена оказалась бы наиболее выгодной для компании.

В свою очередь если бы на продажу каждой тысячи куб. футов газа была предоставлена субсидия в размере 2 пенсов, монопольный доход повысился бы до 28416 ф. ст. при цене 31 пенс, до 30 тыс. ф. ст. при цене 30 пенсов и до 30 333 ф. ст. при цене 28 пенсов; очевидно, что субсидия побудила бы компанию снизить цену. Разумеется, к такому же результату привело бы совершенствование способа производства газа, которое сократило бы для монополистической компании издержки производства на 2 пенса на каждую тысячу куб. футов. [В тексте принимается, что налог или субсидия прямо пропорциональны объему продаж, однако более глубокое развитие нашей аргументации показывает, что она не идет дальше допущения, чем то, при котором суммарный налог или субсидия возрастают по мере увеличения объема производства, в действительности из этой аргументации вовсе не следует, что сумма налога или субсидии должна возрастать строго пропорционально увеличению выпуска товара.

Весьма поучительным может быть построение графиков, показывающих различные условия спроса и (монопольного) предложения и производные отсюда конфигурации кривой монопольного дохода. Тщательное изучение полученных таким образом ее конфигураций гораздо больше, чем любые рассуждения, поможет понять многообразное проявление экономических сил по отношению к монополиям. Можно нанести на прозрачную бумагу кривые постоянного дохода из какого-либо графика и наложить ее на кривую монопольного дохода; это сразу же покажет нам точку или точки максимума дохода. Выясняется, что не только тогда, когда кривые спроса и предложения пересекаются друг с другом больше одного раза, но также и тогда, когда этого не происходит, часто возникает (как на рис. 35) несколько точек соприкосновения кривой монопольного дохода с кривой постоянного дохода. Каждая из этих точек показывает подлинный максимум монопольного дохода, но одна из них обычно бывает предпочтительнее, поскольку она оказывается на большей кривой постоянного дохода, чем любая другая, а поэтому отражает и больший монопольный доход, чем все другие.

Если, как на рис. 35, этот главный максимум q'3 находится далеко вправо от меньшего максимума q3 тогда введение налога на товар или какое-либо иное изменение, поднявшее кривую предложения на всем ее протяжении, снизит на равное расстояние кривую монопольного дохода. Пусть кривая предложения поднимается с положения SS' до положения EE' , а в результате этого пусть кривая монопольного дохода опускается с се прежнего положения QQ' до нового положения ZZ' ; тогда главная точка максимума дохода переместится с q'3 в <>z3, отражая большое сокращение производства, большое повышение цены и большой ущерб для потребителей. Противоположное следствие всякого изменения, вроде предоставления поощрительной субсидии, снижающей повсюду цену предложения и повышающей кривую монопольного дохода, можно выявить, рассматривая ZZ', в качестве прежнего и QQ' в качестве нового положения этой кривой. При ближайшем рассмотрении становится очевидным (хотя этот факт лучше всего можно проиллюстрировать построением соответствующих графиков), что чем больше кривая монопольного дохода приближается к конфигурации кривой постоянного дохода, тем сильнее меняется положение точки максимума дохода, что вообще вытекает из любого данного изменения объема издержек производства товара. Это изменение объема издержек велико на рис. 35 не потому, что DD' и SS' пересекают друг друга неоднократно, а потому, что две части QQ' - одна далеко вправо от другой - расположены вблизи одной и той же кривой постоянного дохода.]

§ 5. Монополист потеряет весь свой монопольный доход, если станет производить на продажу такое большое количество товара, что его цена предложения, в принятом здесь определении, окажется равной цене спроса на этот товар. Количество товара, обеспечивающее максимум монопольного дохода, всегда значительно меньше. Поэтому может показаться, что количество товара, произведенного при наличии монополии, всегда меньше, а цена его для потребителя всегда выше, чем при ее отсутствии. Но фактически это не так.

Дело в том, что, когда производство целиком сосредоточено в руках одного лица или одной компании, возникающие при этом суммарные издержки обычно меньше, чем при условии, когда такой же совокупный объем производства поделен между множеством сравнительно мелких конкурирующих производителей. Им приходится бороться друг с другом, чтобы привлечь к себе внимание потребителей они все в совокупности затрачивают значительно больше, чем единственная фирма, на рекламу во всех ее формах; они оказываются не в состоянии добиться многих видов экономии, которая является следствием производства в крупном масштабе. Они, в частности, не могут позволить себе столько тратить на совершенствование технологии производства и применяемых в нем машин, сколько может расходовать единственная крупная фирма, которая уверена, что весь выигрыш от произведенного ею улучшения достанется ей самой.

Этот довод, конечно, предполагает умелое и энергичное управление единственной фирмой и наличие в ее распоряжении неограниченного капитала, хотя такое предположение не всегда оправданно. Однако в том случае, когда оно верно, обычно можно считать, что шкала предложения данного товара - если производство его не монополизировано — покажет более высокие цены предложения, чем наша шкала предложения монополии; поэтому равновесное количество товара, произведенного в условиях свободной конкуренции, оказывается меньше, чем то, цена спроса которого равна монопольной цене предложения [Иными словами, хотя L расположена далеко влево от H, как изображено на рис. 34, все же кривая предложения данного товара, если его производство не монополизировано, может рас полагаться настолько выше нынешнего положения SS' , что точка ее пересечения с DD' окажется намного левее точки А на этом графике, а вполне вероятно, что и левее L. Кое-что уже было сказано (кн. IV, гл. XI, XII, кн. V, гл. XI) о преимуществах единственной мощной фирмы перед мелкими конкурентами в тех отраслях, где с большой силой действует закон возрастающей отдачи, и об имеющихся у нее шансах приобрести практическую монополию, в своей отрасли производства, если она на протяжении жизни многих поколений управляется людьми, чей талант, предприимчивость и энергия такие же, как и у первоначальных основателей предприятия. ].

Один из наиболее интересных и трудных видов приложения теории монополий относится к вопросу о том, отвечает ли наилучшим образом общественным интересам выделение определенной территории для каждой крупной железной дороги и исключение здесь конкуренции. В пользу этого предложения выдвигается довод, что железной дороге дешевле перевезти 2 млн. пассажиров или тонн грузов, чем 1 млн., и что разделение общественного спроса между двумя железнодорожными линиями не позволит каждой из них обеспечить дешевые транспортные услуги. Следует признать, что при прочих равных условиях устанавливаемая железной дорогой "цена монопольного дохода" снижается по мере увеличения спроса на ее услуги, и наоборот. Однако такова уж человеческая природа, что, как показала жизнь, нарушение монополии открытием конкурирующей железнодорожной линии не задерживает, а ускоряет осознание старой железнодорожной компанией своей способности осуществлять перевозки по более низким тарифам. И все же сохраняется возможность того, что через некоторое время железнодорожные компании объединятся и переложат на население издержки, вызываемые дублированием транспортных услуг. Но это в свою очередь также порождает новые спорные проблемы. Теория монополий не столько решает, сколько ставит такого рода практические вопросы; исследование их нам приходится отложить на будущее. [Полный теоретический анализ вопросов, относящихся к воздействию, оказываемому на монопольную цену увеличением спроса, требует применения математики, и мы поэтому отсылаем читателя к посвященной монополиям статье проф. Эджуорта в Giornaledegli Economisti за октябрь 1897 г. Но уже внимательный взгляд на рис. 34 показывает, что равномерное повышение DD' сдвигает L намного вправо и что в результате положение q1, очевидно, станет ниже, чем прежде. Однако, если в данном районе появится новая категория жителей, которые настолько состоятельны, что на их желание путешествовать уровень железнодорожных тарифов влияет очень мало, тогда форма DD' изменится, ее левая сторона повысится пропорционально больше, чем правая, и новое положение q1 может оказаться выше, чем прежнее.]

§ 6. До сих пор мы предполагали, что обладатель монополии устанавливает цену на свой товар, руководствуясь исключительно соображениями о непосредственном чистом доходе, который он может из него извлечь. Но в действительности, даже когда он не думает об интересах потребителей, он, по-видимому, понимает, что спрос на вещь в большой мере зависит от того, какова осведомленность людей об этой вещи, и что, если он может увеличить объем продаж, несколько сократив цену ниже того уровня, который принес бы ему максимальный чистый доход, увеличение потребления его товара вскоре возместит ему сегодняшний убыток. Чем ниже цена на газ, тем вероятнее, что люди захотят провести его в свои дома, и как только он уже туда проведен, они, скорее всего, станут продолжать находить ему какое-то применение даже и в том случае, когда электричество или минеральное топливо составят газу острую конкуренцию. Еще сильнее действуют такого рода соображения в случае с железнодорожной компанией, обладающей практической монополией на перевозку пассажиров и грузов в морской порт или в лишь частично застроенный пригородный район; железнодорожная компания может счесть для себя выгодным установить тарифы ниже того уровня, который принес бы ей максимум чистого дохода, с целью приучить торговцев пользоваться портом, побудить портовое население расширить портовое и складское хозяйство, помочь строительным предпринимателям строить в новом пригороде дешевле и заселять его быстрее, тем самым создавая пригороду славу бурного расцвета, намного способствующую его постоянному процветанию. Это жертвование монополистом частью своих текущих выгод ради будущего расширения своего предприятия отличается не по существу, а лишь по степени от жертв, на которые идет молодая фирма, чтобы установить деловые связи.

В подобных случаях железнодорожная компания, отнюдь не претендующая на какие-либо филантропические мотивы, все же усматривает такую тесную связь между своими собственными интересами и интересами покупателей ее услуг, что она выгадывает, временно жертвуя какой-то частью своего чистого дохода с целью увеличения потребительского избытка. Даже еще более тесная связь между интересами производителей и потребителей обнаруживается в случае, когда землевладельцы какого-нибудь района объединяются для прокладки по этому району железнодорожной ветки, не очень надеясь на то, что перевозки по ней обеспечат им доход на вложенный капитал по текущей процентной ставке, т.е. не очень надеясь на то, что монопольный доход железной дороги - в нашем его определении - окажется не отрицательной величиной, но рассчитывая, что железная дорога обеспечит такой прирост стоимости их владений, при котором все их рискованное предприятие станет в целом прибыльным. В свою очередь, когда муниципалитет решает провести газ или воду или улучшить средства сообщения путем строительства усовершенствованных дорог, новых мостов или трамвайных линий, сразу возникает вопрос, следует ли устанавливать тарифы на пользование ими настолько высокими, чтобы они могли приносить порядочный чистый доход и покрыть проценты на вложенный капитал, или настолько низкими, чтобы увеличить потребительский избыток.

§ 7. Отсюда ясно, что необходимо изучить расчеты, которыми монополист руководствуется в своих действиях, причем мы исходим из предположения, что он рассматривает увеличение потребительского избытка также желательным для себя, если уж и не как равное увеличение своего собственного монопольного дохода, то хотя бы как его прирост, скажем, наполовину или на четверть по сравнению с приростом потребительского избытка.

Если потребительский избыток, проистекающий из продажи товара по любой цене, сложить с монопольным доходом, извлекаемым из его продажи, то сумма этих двух величин образует денежное выражение чистых выгод от продажи товара и для производителей, и для потребителей, вместе взятых, или, как мы бы сказали, суммарную выгоду от его продажи. А когда монополист считает, что выгода для потребителей равна по своему значению такой же выгоде для него самого, тогда его целью является произвести ровно такое количество товара, какое обеспечит доведение этой совокупной выгоды до максимума [На рис. 36 DD' , SS' и QQ' представляют кривые спроса, предложения и монопольного дохода в гаком же виде, как и на рис 34. От P1 проведем Р1F перпендикулярно вертикали Оу; тогда DFP1 - это потребительский избыток, полученный от продажи ОМ тыс. куб. футов газа по цене МР1. На вертикали МР1 возьмем точку PQ, с тем, чтобы ОМ х МР4 было равно площади DFP1 тогда по мере продвижения М от О вдоль Ох Р4 проведет нашу четвертую кривую, OR, которую можно назвать кривой потребительского избытка. (Она, конечно, проходит через О, так как когда продажа товара сводится к нулю, то исчезает также и потребительский избыток.)

Далее, отсечем от P3P1 отрезок Р3Р5 равный МР4, с тем чтобы МР5 составило МР3 + МР2. Тогда ОМ х МР5= ОМ + МР3 + ОМ х МР4; но ОМ х МР3 - это суммарный монопольный доход, когда количество ОМ продается по цене МР1, а ОМ х МР4 - это соответствующий потребительский избыток. Поэтому ОМ х МР5 составляет сумму монопольного дохода и потребительского избытка, т. е. (денежное выражение) совокупной выгоды, которую общество получит от товара, произведенного в количестве ОМ. Траектория P5 - это наша пятая кривая, QT, которую можно назвать кривой совокупной выгоды. Она соприкасается с одной из кривых постоянного дохода в точке t5, a последняя показывает, что совокупная выгода (ее денежное выражение) находится в своем максимуме, когда количество предлагаемого к продаже товара составляет ОW или, что то же самое, когда продажная цена устанавливается на уровне цены спроса на OW'.

] .

Но редко происходит так, что монополист может и хочет считать 1 ф.ст. потребительского избытка равно желательным, как и 1 ф. ст. монопольного дохода. Даже правительству, считающему, что его собственные интересы совпадают с интересами народа, приходится принимать в расчет тот факт, что, когда оно отказывается от одного источника дохода, оно вынуждено обычно прибегать к другим, в свою очередь обладающим своими недостатками. Дело в том, что и эти источники связаны с трудностями и издержками по сбору доходов наряду с некоторым ущербом для населения, ущербом, который мы назвали снижением потребительского избытка; практически невозможно соблюсти полную справедливость в использовании этих источников, особенно если учесть неравные доли, получаемые разными членами общества от выгод, ради которых предлагается, чтобы правительство отказалось от какой-то части своего дохода.

Допустим, следовательно, что монополист идет на компромисс и считает 1 ф.ст. потребительского избытка эквивалентным 1 ф.ст. монопольного дохода. Пусть он исчисляет величину монопольного дохода, который может быть получен от продажи своего товара по данной цене, а к этой величине прибавляет половину соответствующего потребительского избытка; сумму этих двух величин можно назвать компромиссной выгодой; цель монополиста в данном случае заключается в том, чтобы установить такую цену, какая обеспечит возможно больший размер этой компромиссной выгоды [При условии, что компромиссы основываются на том, что 1 ф. ст. потребительского избытка равно желателен, как и n ф. ст. монопольного дохода, а n представляет собою правильную дробь, возьмем точку P6 на отрезке P3P5 с гем, чтобы Р3P6 равнялся n P3P5, или, что то же самое, n МР4. Тогда ОМ х МР6 = ОМ х МР3 + n ОМ х МР4, т. е. равно монопольному доходу, полученному от продажи количества ОМ товара по цене МР1 + n раз потребительского избытка, полученного от этой продажи. Траектория Р6 - это наша шестая кривая, QU, которую можно назвать кривой компромиссной выгоды. Она соприкасается с одной из кривых постоянного дохода в точке u6, которая показывает, что компромиссная выгода достигает своего максимума, когда продано количество OY и, что то же самое, когда продажная цена устанавливается на уровне цены спроса за количество ОY.] .

Следующие отсюда общие выводы могут быть точно доказаны, но по некотором размышлении они становятся настолько очевидными, что едва ли нуждаются в доказательстве. Во-первых, количество товара, которое монополист предлагает к продаже, оказывается больше (а цена, по которой он продает, меньше) , когда он в какой-то степени желает способствовать интересам потребителей, чем когда его единственная цель заключается в том, чтобы приобрести возможно больший монопольный доход; и, во-вторых, количество произведенного товара тем больше (а его продажная цена тем ниже), чем больше оказывается стремление монополиста содействовать интересам потребителя, т.е. чем больше оказывается фактическая ценность этого стремления, по которой измеряется участие монополиста с его собственным доходом в потребительском избытке [Иначе говоря, во-первых, OY на рис. 36 всегда больше OL; и, во-вторых, чем больше n, тем больше OY. (См. Замечание XXIII bis в Математическом приложении.)].

§8. Не очень много лет тому назад был широко распространен следующий взгляд: "Английский правитель, считающий себя слугой народа, которым он правит, обязан позаботиться о том, чтобы не сковывать энергию людей в работе, не стоящей затраченного на нее труда, или, выражая эту же мысль простым языком, он не должен связываться ни с каким делом, не приносящим доход, достаточный для покрытия процента на произведенные затраты" [Эти слова цитируются из передовой статьи газеты The Times от 30. VII. 1874 г.; они достоверно отражают взгляды большой части общественного мнения.] . Подобного рода заявления тогда могли означать разве только то, что благо, которое потребители не желают приобретать по высокой цене и в большом количестве, очевидно, большей частью создается лишь по лицемерным рекомендациям лиц, имеющих личную заинтересованность в затеваемых предприятиях; однако эти заявления, вероятно, чаще свидетельствуют о наличии тенденции к недооценке значения заинтересованности потребителя в низких ценах, заинтересованности, которую мы здесь называем потребительским избытком [ Рис. 37 можно воспринять как пример с предприятием в Индии, создание которого предлагается правительством. Кривая предложения на всем своем протяжении выше кривой спроса и свидетельствует о том, что предприятие, к которому она относится, не окупается в том смысле, что какую бы цену ни устанавливали производители, они терпят денежный убыток; их монопольный доход представляет собой отрицательную величину. Но кривая суммарной выгоды QT поднимается выше и соприкасается с кривой постоянного дохода в точке t5. Если в таком случае производители предлагают к продаже количество OW (или, что то же самое, устанавливают цену на уровне цены спроса за OW), проистекающий отсюда потребительский избыток, взятый по полной его стоимости, превышает производственный убыток на величину, представленную в виде OW х Wt5. Но допустим, что правительство вынуждено в целях возмещения убытка ввести налоги и что с учетом всех косвенных издержек и других отрицательных последствий эти налоги обходятся населению вдвое дороже того, что они приносят правительству; тогда возникает необходимость считать, что 2 рупии потребительского избытка возмещают лишь 1 рупию правительственных затрат; чтобы представить чистую выгоду, получаемую предприятием при этом допущении, следует провести кривую компромиссной выгоды QU, как на рис. 36, но считать n=1/2. Таким образом, МР6 = МР3 х l/2MP4. (Другой способ изображения того же самого заключается в том, чтобы провести QU на полпути между кривой (отрицательной) монопольного дохода QQ' и кривой совокупной выгоды QT.) Проведенная таким образом кривая QU на рис. 37 соприкасается с кривой постоянного дохода в u6 и показывает, что, когда количество ОY предлагается к продаже или, что то же самое, когда продажная цена устанавливается на уровне цены спроса за ОY, тогда в результате достигается чистый выигрыш для Индии, представленный величиной OY х Yu6.].

Одним из главных условий частного предприятия служит способность взвесить преимущества и невыгоды любого предложенного курса действий и оценить их подлинное относительное значение. Тот, кто в силу своего опыта и таланта приобрел способность правильно определять количество каждого фактора, уже находится на пути к богатству; повышением эффективности наших производительных сил мы в значительной мере обязаны большому числу одаренных людей, непрестанно отдающих свою энергию приобретению такого рода предпринимательского чутья. Однако, к несчастью, подобное сопоставление преимуществ почти всегда производится лишь с одной точки зрения, а именно с точки зрения производителя, и очень мало тех, кто берет на себя труд сопоставить относительные количественные параметры интересов, которым для производителей и потребителей отвечают различные курсы действий. В действительности необходимые для этого фактические данные оказываются в непосредственном распоряжении лишь очень малого числа лиц, и даже в этом случае они поступают лишь в очень ограниченном объеме и очень несовершенным путем. Более того, когда крупный администратор проникается таким же расположением к общественным интересам, с каким способные бизнесмены относятся к своим собственным делам, он, скорее всего, оказывается не в состоянии беспрепятственно осуществлять свои планы. Во всяком случае, в демократическом обществе никакому крупному государственному предприятию не гарантирована возможность проведения последовательного курса действий, если выгоды такого курса не сделать очевидными не только для немногих, кто обладает опытом непосредственного участия в крупных государственных делах, но также и для многих, кто таким опытом не обладает и должен формировать свои суждения на основе материалов , излагаемых ему другими.

Подобного рода суждения должны всегда быть менее основательными, чем суждения, к которым приходит способный бизнесмен с помощью чутья, основанного на долгом опыте управления собственным предприятием. Но их можно сделать намного более надежными, чем нынешние, если их базировать на статистическом измерении относительных количеств выгод и ущерба, которые различные курсы действий могут принести отдельным классам общества. Многие неудачи и несправедливости, к которым приводили экономические меры правительств, порождены отсутствием статистического измерения. Небольшая группа людей, сильно заинтересованных в определенном курсе действий, подавала свой голос громко, настоятельно и дружно, тогда как голос большой массы людей, чьим интересам отвечал противоположный курс, был еле слышен, ибо даже если бы их внимание было должным образом привлечено к данному вопросу, мало кто из них стал бы тратить силы на отстаивание дела, в котором доля интереса каждого из них очень незначительна. Поэтому небольшая группка людей добивается своего, хотя, если бы имелись статистические данные о связанных с рассматриваемой проблемой интересах, могло оказаться, что совокупные интересы немногих образуют лишь десятую или сотую часть совокупных интересов молчаливой массы.

Конечно, статистику можно неправильно истолковать, и она часто, когда ее впервые применяют к новым проблемам, сильно вводит в заблуждение. Однако многие из самых худших ошибок, проистекающих из неправильного применения статистики, носят вполне определенный характер, и их можно настойчиво выявлять до тех пор, пока никто не рискнет их повторять, даже обращаясь к непросвещенной аудитории. В целом аргументация, которую можно выразить в статистической форме, хотя все еще находится на низком уровне, делает в своем развитии — по сравнению с другими способами аргументации — все более уверенные и все более быстрые шаги по пути приобретения всеобщего признания со стороны тех, кто исследует проблемы, к которым она относится. Стремительный рост коллективных интересов и возрастающая тенденция к коллективным действиям в экономической сфере с каждым днем усиливают необходимость выяснять, какие количественные измерения общественных интересов нужны более всего и какие требуются для них статистические данные, а также необходимость приступить к сбору этих данных.

Быть может, не лишены основания надежды на то, что со временем статистика потребления будет так организована, что позволит строить достаточно достоверные шкалы спроса, которые бы наглядно показывали на диаграммах величины потребительского избытка, являющиеся следствием того или иного курса действий государства и частных предпринимателей. Изучая такие диаграммы, человек может постепенно приучиться к тому, чтобы получать более точные представления об относительных величинах интересов общества в различных проектах государственных и частных предприятий; тогда более здравые доктрины могут заменить те традиции прежних поколений, которые хотя и оказывали полезное влияние в свое время, но подавляли общественный энтузиазм, ставя под подозрение все проекты создания самим государством предприятий, не сулящих непосредственную денежную прибыль.

Практические выводы из многих абстрактных рассуждений, которым мы до сих пор предавались, не станут совершенно очевидными, пока мы не подойдем к концу настоящего труда. Однако представляется полезным ознакомить с ними читателя уже на данном этапе — частично потому, что они тесно связаны с основной теорией равновесия спроса и предложения, а отчасти потому, что они косвенно проливают свет на характер и цели исследования причин, обусловливающих процесс распределения, к изучению которого мы теперь намерены приступить.

§ 9. До сих пор предполагалось, что монополист может покупать и продавать свободно. Но в действительности монополистические объединения в одной отрасли стимулируют создание монополистических объединений в тех отраслях, которые обычно покупают товары первой отрасли или продают ей свои товары; при этом столкновения и союзы между этими ассоциациями приобретают в современной экономической науке все большее значение. Абстрактное теоретизирование общего характера мало чем может помочь в рассмотрении этой проблемы. Когда две абсолютные монополии настолько взаимно дополняют друг друга, что ни одна из них не в состоянии сколько-нибудь выгодно реализовать свою продукцию без помощи другой, не существует способа определить, где именно устанавливается цена на конечный продукт. Так, если мы допустим вслед за Курно, что медь и цинк сами по себе полезны лишь в том случае, когда их соединяют в процессе производства латуни, и если мы далее предположим, что некто А владеет всеми имеющимися источниками запасов меди, тогда как некто Б в свою очередь владеет всеми имеющимися источниками запасов цинка, то не существует способа сразу же определить, какое количество латуни будет произведено, а поэтому также и цену, по которой она может быть продана. Как А, так и Б попытаются в процессе торга взять верх один над другим; и, хотя исход этого спора сильно скажется на интересах покупателей, последние не смогут на него повлиять. [Так, в той мере, в какой речь идет о неопределимости распределения производительского избытка, существует некоторая аналогия между данным случаем и примером со сложной рентой на водную энергию и единственным участком, где она может быть с выгодой использована (см. ранее, кн. V, гл. XI, § 7). Но в данном случае не существует способа выяснить, каким может оказаться производительский избыток. Основные уравнения Курно, очевидно, покоятся на некорректных допущениях (см. "Recherches sur les principes mathematiques des Richesses", ch. IX, р. 113). Здесь, как и в других случаях, он поставил новую проблему, но при этом проглядел некоторые из самых очевидных ее аспектов. Проф. Г.Л. Мур (Quarterly Journal of economics, Feb., 1906), частично основываясь на работах Берт рана и проф. Эджуорта, четко формулирует посылки, которые относятся к проблемам монополии.]

При предположенных условиях А не может рассчитывать присвоить всю выгоду или даже вообще какую-либо долю выгоды от увеличения объема продаж в результате снижения цены меди на рынке, на котором цена цинка определяется естественными причинами, а не в ходе отчаянного торга. Дело в том, что, если бы он снизил цену, Б мог бы воспринять это как свидетельство коммерческой слабости и поднять цену на цинк, заставляя таким образом Л терять как в цене, так и в количестве проданного. Каждый из них поэтому станет испытывать соблазн обмануть другого, а потребители могут обнаружить, что на рынок поступило меньше латуни и что в результате цена на нее оказывается выше, чем в том случае, когда единственный монополист владеет всеми запасами как меди, так и цинка, поскольку он способен добиться в конечном счете своей выгоды, установив низкую цену, стимулирующую потребление. Однако ни А, ни Б не могут предвидеть последствий своих собственных действий, если только они не встретятся друг с другом и не договорятся о проведении единой политики, т.е. если они не образуют частичную монополию или, быть может, не произведут временное слияние своих монополий. В силу этого, а также потому, что монополии имеют склонность нарушать деятельность смежных отраслей, можно с полным основанием утверждать, что общественные интересы обычно требуют сосредоточения взаимодополняющих монополий в одних руках.

Но, с другой стороны, имеются и иные, быть может еще более важные, соображения. В реальной жизни едва ли существуют такие абсолютные и постоянные монополии, какие мы только что рассматривали. Напротив, в современном мире наблюдается всевозрастающая тенденция к замене новыми старых вещей и старых методов экономической организации, не подвергающихся процессу совершенствования в интересах потребителей; проистекающая отсюда прямая и косвенная конкуренция склонна ослаблять позицию одной из взаимодополняющих монополий в большей степени, чем другой. Например, когда в маленькой стране имеются только одна прядильная фабрика и только одна ткацкая, то на некоторое время может отвечать интересам общества сосредоточение обеих фабрик в одних руках. Но установленную таким образом единую монополию подорвать будет гораздо труднее, чем каждую из ее составных частей в отдельности. Новый предприниматель может пробить себе дорогу в прядильное производство и вступить в конкуренцию с устаревшей прядильной фабрикой, снабжающей пряжей устаревшую ткацкую фабрику.

Возьмем далее прямой путь, частично железнодорожный и частично морской, соединяющий два крупных индустриальных центра. Если бы конкуренция на обеих частях пути была совершенно невозможна, то, очевидно, отвечало бы интересам общества, чтобы корабли и железнодорожная линия находились в одних руках. Но при нынешнем состоянии дел такое общее утверждение было бы неверно. При одних условиях больше отвечает интересам общества, чтобы они были в одних руках, а при других, быть может при тех самых условиях, которые возникают чаще всего, интересам общества в конечном счете отвечает, чтобы они оставались в руках разных владельцев.

Подобно этому убедительные на первый взгляд доводы в пользу слияния монополистических картелей или иных ассоциаций во взаимно дополняющих друг друга отраслях промышленности, хотя они часто и представляются основательными и даже неоспоримыми, при более тщательном их изучении обычно оказываются обманчивыми. Они имеют в виду устранение самоочевидных социальных и индустриальных противоречий, но, вероятно, ценою возникновения более глубоких и более устойчивых противоречий в будущем. [Кн. III нашего труда "Промышленность и торговля" ("Industry and Trade") посвящена исследованию проблем, близких к тем, которых мы коснулись в данной главе.]

Глава ХV. Резюме общей теории равновесия спроса и предложения

§ 1. Настоящая глава не содержит новых вопросов, она представляет собой лишь резюме выводов кн.V. Вторая ее половина может оказаться полезной для всякого, кто пропустил последние главы, поскольку она способна показать, хотя и не объяснить, их общее направление.

В кн.V мы исследовали теорию взаимных связей спроса и предложения в их самой общей форме; мы по возможности не углублялись в особые случаи конкретного применения теории и отнесли в следующую книгу изучение значения общей теории в ее приложении к специальным свойствам факторов производства — труда, капитала и земли.

Трудности проблемы заключаются главным образом в различиях размера территории и периода времени, которые охватывает рассматриваемый рынок, причем влияние фактора времени более фундаментально, чем территориального фактора.

Даже на рынке с очень коротким периодом существования, таком, например, как местная зерновая биржа в базарный день, "торг" из-за условий сделок может, вероятно, вестись вокруг средней позиции, которую имеются известные основания назвать равновесной ценой, но поведение продавцов, предлагающих одну цену и отвергающих другую, зависит очень мало, если вообще зависит, от исчисления издержек производства. Они руководствуются главным образом текущим спросом, с одной стороны, а с другой — уже имеющимся в наличии запасом товара. Правда, они уделяют некоторое внимание тем ближайшим изменениям в производстве, которые можно как-то предвидеть, но, когда дело касается скоропортящихся товаров, торговцы почти не заглядывают за пределы текущей обстановки. Например, издержки производства не оказывают существенного влияния на повседневные сделки на рыбном рынке.

В условиях жестко стационарного состояния, когда предложение можно точно привести в соответствие со спросом по всем позициям, нормальные издержки производства, предельные издержки и средние издержки (включая ренту) составляли бы одну и ту же величину как для долгих периодов, так и для коротких. Но при настоящем положении дел язык профессиональных представителей экономической науки и людей бизнеса обнаруживает большое разнообразие в употреблении термина "нормальный", когда речь идет о причинах, определяющих стоимость. Здесь вполне четкая линия раздела нуждается в специальном рассмотрении.

По одну сторону этой линии находятся долгие периоды, в которые нормальное действие экономических сил располагает временем, чтобы наиболее полно себя проявить; поэтому в долгие периоды временная нехватка квалифицированной рабочей силы или любого другого фактора производства может быть преодолена и имеется достаточно времени для достижения тех видов экономии, которые в нормальных условиях являются следствием увеличения масштабов производства, нормальных в том смысле, что такое увеличение осуществляется без помощи какого-либо крупного нового изобретения. Издержки представительной фирмы, управляемой людьми нормальных способностей и обладающей нормальной возможностью добиваться внутренней и внешней экономии крупномасштабного производства, можно принять в качестве стандарта для оценки нормальных издержек производства; когда рассматриваемый период достаточно длителен, чтобы инвестиции капитала в создание нового предприятия могли найти свое полное завершение и давать полновесную отдачу, тогда предельная цена предложения образует такую величину, ожидание которой в будущем побуждает капиталистов вкладывать в производство свой вещественный капитал, а рабочих всех категорий — свой личный капитал.

По другую сторону указанной линии раздела находятся периоды времени, достаточно длительные, чтобы позволить производителям приспособить свое производство к изменениям спроса в той мере, в какой это возможно при существующем наличии узкоспециализированной рабочей силы, узкоспециализированного капитального оборудования и существующем уровне организации производства, но недостаточно длительные, чтобы позволить произвести какие-нибудь крупные изменения в предложении этих факторов производства. Для таких периодов запас вещественных и личных средств производства приходится в большой мере принимать как неизменный; предельный прирост предложения здесь определяется оценкой производителями того количества продукции, какое они считают выгодным получить от использования указанных средств производства. Когда конъюнктура высока, вся энергия направляется на то, чтобы извлечь из них максимум возможного, вводятся сверхурочные работы, предел производства устанавливается не отсутствием желания производить все больше или быстрее, а нехваткой мощностей. Но когда конъюнктура вялая, каждому производителю приходится прикидывать, до какой степени приближения к основным издержкам ему выгодно принимать новые заказы. И здесь не существует твердого закона, главной движущей силой здесь выступает боязнь подорвать рынок; эта сила действует в разных направлениях с разной степенью напряжения на разных индивидуумов и на разные производственные группы. Главным побудительным мотивом для заключения всех открытых союзов и всех негласных и "обычно принятых" соглашений, будь то между работодателями или наемными работниками, служит необходимость воспрепятствовать отдельным лицам подорвать общий рынок действием, приносящим им немедленную выгоду, но за счет большей совокупной потери для данной отрасли или профессии.

§ 2. Мы затем отложили рассмотрение отношений спроса и предложения, касающихся вещей, которые необходимо соединить воедино для целей удовлетворения совмещенного спроса; наиболее важными примерами здесь служат специализированный вещественный капитал и узкоспециализированная квалификация человека, которые в любом производстве должны действовать совместно. Не существует спроса со стороны потребителей на каждый из них в отдельности, спрос предъявляется лишь на оба эти фактора в их сочетании; спрос на каждый из них в отдельности - это производный спрос, который при прочих равных условиях повышается по мере возрастания спроса на их совместный продукт и по мере сокращения цены предложения на совмещенные факторы производства. Равным образом и товары, на которые существует совмещенное предложение, такие, как газ и кокс или говядина и кожи, каждый по отдельности обладает лишь производной ценой предложения, регулируемой издержками всего процесса производства, с одной стороны, а с другой - спросом на остальные совмещенные продукты. Понимание совокупного спроса на вещь, проистекающего из ее применения для ряда различных целей, и совокупного предложения вещи, обладающего несколькими источниками производства, не представляет большой трудности, поскольку несколько партий товара, требующихся для различных целей или поставляемых из различных источников, могут быть сложены вместе по той же схеме, какая была принята в кн.III для сложения спроса богатых, средних и бедных слоев на один и тот же товар.

Далее мы предприняли известное исследование распределения дополнительных издержек производства между различными продуктами предприятия, особенно затрат, производимых на установление торговых связей, а также издержек по сбыту и страхованию.

§ 3. Вновь обратившись к тем главным трудностям проблемы равновесия нормального спроса и предложения, которые связаны с фактором времени, мы более полно исследовали отношение между стоимостью средств производства и стоимостью произведенного товара.

Когда разные производители обладают разными преимуществами при производстве какой-либо вещи, ее цена должна быть достаточной, чтобы покрыть издержки производства тех производителей, которые не располагают особыми и исключительными производственными возможностями, так как, если цена не покрывает эти издержки, указанные производители приостановят или сократят свое производство, а недостаточное предложение этой вещи по сравнению со спросом повысит ее цену. Когда рынок пребывает в равновесии и вещь продается по цене, покрывающей указанные издержки, у тех, кто располагает исключительными преимуществами, остается излишек сверх величины их издержек. Если эти преимущества проистекают из обладания свободными дарами природы, такой излишек называется избытком производителя или рентой производителя; здесь в любом случае возникает избыток, а когда владелец свободного дара природы сдает его в пользование другому лицу, он обычно может получать за его использование денежный доход, эквивалентный данному избытку.

Цена продукта равна издержкам производства той его части, произведенной на пределе, на котором действуют такие неблагоприятные условия, при каких рента не возникает. Издержки производства этой части продукта можно исчислить, не попадая в порочный круг, тогда как исчисление издержек производства других его частей приводит в этот круг.

Когда земля, использовавшаяся для возделывания хмеля, оказывается способной приносить более высокую ренту при использовании ее для производства товарной садово-огородной продукции, площадь, занятая под хмелем, несомненно, уменьшится; это в свою очередь приведет к повышению предельных издержек производства хмеля, а следовательно, и его цены. Рента, которую земля приносит за возделывание на ней одной культуры, привлекает внимание к тому обстоятельству, что спрос на землю для производства этого вида продукции увеличивает трудности обеспечения предложения других ее видов, хотя сама рента непосредственно и не входит в состав указанных издержек. Аналогичная аргументация применима и к отношению между стоимостями участков городской земли и издержками производства возводимых на них сооружений.

Таким образом, когда мы берем нормальную стоимость в широком смысле, когда мы исследуем причины, определяющие нормальную стоимость "в конечном счете", когда мы прослеживаем "конечные" следствия экономических причин, тогда доход, извлекаемый из капитала в этих формах, входит в состав платежей, которые должны покрывать издержки производства данного товара; оценки возможного размера этого дохода непосредственно обусловливают действия производителей, которые оказываются на грани сомнения, увеличивать ли объем средств производства или нет. Но, с другой стороны, когда мы рассматриваем причины, определяющие нормальные цены для периода, который краток по сравнению с периодом, требующимся для большого увеличения предложения указанных средств производства, тогда их влияние на стоимость носит главным образом косвенный характер и является более или менее близким к влиянию свободных даров природы. Чем короче рассматриваемый нами период и чем медленнее процесс производства указанных средств, тем меньшую роль играют колебания размера извлекаемого из них дохода в ограничении или увеличении предложения производимого ими товара и в повышении или снижении его цены предложения.

§ 4. Это приводит нас к рассмотрению некоторых трудностей технического характера, связанных с предельными издержками производства товара, подчиняющегося закону возрастающей отдачи. Трудности здесь возникают из соблазна изображать цену предложения как зависимую от количества произведенного товара без учета длительности периода, неизбежно требующегося каждому отдельному предприятию для развития своей внутренней и еще больше своей внешней организации; в результате эти трудности заняли наиболее видное место в математических и полуматематических дискуссиях по проблемам теории стоимости. Дело в том, что, когда изменения цены предложения и количества произведенного продукта рассматриваются как зависящие исключительно друг от друга, без какого-либо учета последовательного роста производства, представляется логичным утверждать, что предельная цена предложения являет собой для каждого индивидуального производителя прибавление к его совокупным издержкам производства посредством осуществления последнего момента производства, а также, что эта предельная цена предложения может во многих случаях сократиться в результате увеличения производства его товара намного больше, чем сократится под воздействием этой причины цена спроса на открытом рынке.

Поэтому статическая теория равновесия не полностью применима к товарам, подчиняющимся закону возрастающей отдачи. Следует, однако, заметить, что во многих отраслях каждый производитель имеет свой особый рынок, на котором он хорошо известен и который он не в состоянии быстро расширить; поэтому, хотя он физически и мог бы быстро увеличить объем своего производства, он рисковал бы тем самым большим сокращением цены спроса на его особом рынке или же вынужден был бы продавать свою избыточную продукцию вне этого рынка на менее благоприятных условиях. Хотя и существуют отрасли, в которых каждый производитель обладает доступом ко всему крупному рынку в целом, все же в этих отраслях остается лишь очень немного видов экономии, какие можно получить посредством увеличения объема продукции в условиях. когда существующие производственные мощности уже достаточно загружены. Нет сомнения, что имеются и отрасли, в отношении которых ни то, ни другое утверждение не является правильным, они находятся в переходном состоянии, и следует признать, что статическую теорию равновесия нормального спроса и предложения успешно применять к таким отраслям нельзя. Но подобные случаи немногочисленны; что же касается громадного большинства отраслей обрабатывающей промышленности, то в них особенности связи между ценой предложения и объемом производства обнаруживают коренные различия между короткими периодами и долгими.

В короткие периоды трудности приспособления внутренней и внешней организации к быстрым изменениям объема производства столь велики, что цена предложения обычно должна возрастать с увеличением количества производимой продукции и снижаться по мере его сокращения.

Но в долгие периоды как внутренняя, так и внешняя экономия на производстве в крупном масштабе имеет время для своего развития. Предельная цена предложения здесь — это не только издержки самого производства какой-либо отдельной партии товара, а это вся сумма издержек (включая страхование и валовые доходы по управлению) на предельное приращение в совокупном процессе производства и сбыта.

§ 5. Уже самое начальное изучение последствий налога, рассматриваемых как особый случай изменения в общих условиях спроса и предложения, приводит к заключению, что при надлежащем учете интересов потребителей с абстрактных позиций наблюдается гораздо меньше, чем полагали старые экономисты, очевидных аргументов в пользу общей доктрины так называемого "максимума удовлетворения", т.е. в пользу доктрины, согласно которой свободное соблюдение каждым индивидуумом своих собственных непосредственных интересов побуждает производителей направлять их капитал и труд, а потребителей — их расходы на такие цели, которые лучше всего отвечают общим интересам. На данной стадии нашего исследования, поскольку оно ограничивается анализом самого общего характера, мы совершенно не касаемся важного вопроса о том, насколько — при нынешнем характере человеческой натуры — коллективное действие может уступать индивидуальному действию по своей энергии и гибкости, по изобретательности и целеустремленности и не может ли общество понести больше потерь от практической неэффективности, чем выгод от учета всех интересов, на которых сказывается какой-либо курс действия. Но даже если и не принимать во внимание все беды, проистекающие из неравного распределения богатства, существуют явные основания полагать, что совокупное удовлетворение, пока все еще далеко не достигшее максимума, может быть намного увеличено посредством коллективных действий в развитии производства и потребления вещей, в отношении которых закон возрастающей отдачи проявляется с особой силой.

Это положение находит подтверждение в исследовании теории монополий. Интересам монополиста непосредственно отвечает так повести производство и продажу своих товаров, чтобы получить для себя максимум чистого дохода, осуществляемый им курс действий едва ли является таким, который способствует достижению совокупного максимума удовлетворения. Расхождение между индивидуальными и коллективными интересами представляется на первый взгляд менее существенным в отношении тех вещей, которые подчиняются закону убывающей отдачи, чем в отношении тех, которые подчиняются закону возрастающей отдачи; но в последнем случае на первый взгляд имеются веские основания полагать, что часто может оказаться в интересах общества прямое или косвенное вмешательство, так как большое увеличение производства дает гораздо больший прирост потребительского избытка, чем совокупных издержек производства товаров. Более точные представления об отношениях спроса и предложения, особенно когда они выражены в форме графиков, помогают выявить, какие следует собрать статистические данные и как их употребить в попытке оценить относительные величины различных сталкивающихся экономических интересов — общественных и частных.

Рикардианская теория отношения между издержками производства и стоимостью занимает столь важное место в истории экономической науки, что всякое неправильное толкование ее подлинного смысла должно неизбежно приносить очень большой вред; к сожалению, изложение теории таково, что оно само почти приводит к неправильному ее толкованию. В результате широко распространено убеждение, что нынешнему поколению экономистов следует ее пересмотреть. В Приложении I выдвинуты аргументы, опровергающие это мнение и, наоборот, доказывающие, что основы теории, оставленные нам Рикардо, сохраняют свою силу и сегодня, что во многом они дополнены, что очень много на них построено, что лишь от очень немногого в них отказались. Там показано, что Рикардо знал, какую существенную роль в формировании стоимости играет спрос, но что он считал его действие менее скрытым, чем влияние издержек производства, а поэтому он лишь бегло коснулся его в заметках, которые делал для своих друзей и для себя самого, так как никогда не пытался написать на эту тему стройный трактат; вопреки тому что Маркс приписывал Рикардо, будто у него издержки производства зависят лишь от количества используемого в производстве труда, он считал, что эти издержки образуются как количеством, так и качеством затраченного труда, а также размером накопленного капитала для оснащения труда и продолжительностью времени, в течение которого капитал применяется для этой цели.

Приложение F. Бартерная торговля.

[См. т. V, гл. II.]

Рассмотрим случай, когда два человека осуществляют бартерную сделку. Скажем, А имеет корзину яблок, В - корзину орехов; А хочет получить некоторое количество орехов, В - некоторое количество яблок. Удовлетворение, которое В получит от одного яблока, возможно, перевесит то, что он потеряет, расставшись с 12 орехами; в то же время удовлетворение, которое А получил бы от, возможно, 3 орехов, перевесит то, что он потеряет, расставшись с одним яблоком. Обмен начнется где-то между двумя этими пропорциями: но если он будет происходить постепенно, каждое яблоко, которое теряет А, будет увеличивать для него предельную полезность яблок и увеличивать его нежелание расставаться с дополнительными яблоками, в то же время каждый дополнительный орех, полученный им, будет снижать предельную полезность для него орехов и уменьшать его желание получить их еще больше, и наоборот в том, что касается В. Наконец, желание А в отношении орехов по сравнению с яблоками не будет превышать желания В, и обмен прекратится, поскольку любые условия, которые один из них готов предложить, окажутся невыгодными для другого. До этой точки обмен увеличивал удовлетворение обеих сторон, но дальше это не может продолжаться. Достигнуто равновесие, но это в действительности не определенное, а случайное равновесие.

Существует, однако, одно равновесное соотношение обмена, которое в какой-то степени имеет право называться истинным соотношением равновесия, поскольку, единожды обнаруженное, оно будет везде соблюдаться. Ясно, что, если очень много орехов должно было бы повсеместно отдаваться за одно яблоко, В предпочел бы осуществить лишь незначительный обмен, в то время как, если бы отдавалось очень немного орехов, А предпочел бы совершить незначительные операции. Должно быть некоторое промежуточное соотношение, при котором они в равной степени будут стремиться к осуществлению обмена. Предположим, что такое соотношение составляет шесть орехов на одно яблоко, и что А готов отдать 8 яблок за 48 орехов, в то время как В готов принять 8 яблок при таком соотношении; но А не пожелает отдать девятое яблоко за еще 6 орехов, в то время как В не желает отдать еще 6 орехов за девятое яблоко. Тогда это и есть истинное положение равновесия, но нет оснований предполагать, что оно будет достигнуто на практике.

Предположим, например, что в корзине А первоначально было 20 яблок, а в корзине В—100 орехов и что А вначале заставил В поверить, что он не очень заинтересован в получении каких-либо орехов, и таким образом ему удалось обменять 4 яблока на 40 орехов, позднее еще два яблока на 17 орехов и затем еще одно яблоко на восемь орехов. Возможно, теперь достигнуто равновесие, и не будет иметь места выгодный для обоих обмен. А имеет 65 орехов и не желает отдать еще одно яблоко за 8 орехов, в то время как В, имея только 35 орехов, устанавливает их высокую стоимость и не отдаст восьми орехов за еще одно яблоко.

С другой стороны, если В проявил большее умение в ведении торга, он, возможно, вынудил А отдать 6 яблок за 15 орехов и затем еще 2 яблока за 7 орехов. Теперь А отдал 6 яблок и получил 22 ореха, если условия обмена вначале составляли 6 орехов за одно яблоко и он получил 48 орехов за свои 8 яблок, он не отдал бы еще одно яблоко даже за 7 орехов, но, имея столь мало орехов, он стремился бы получить еще и желал бы отдать еще 2 яблока в обмен на 8 орехов и затем еще два — в обмен на 9 орехов, затем еще одно яблоко в обмен на 5 орехов, и в этом случае вновь могло бы быть достигнуто равновесие, поскольку В, имея 13 яблок и 56 орехов, возможно, не согласится отдать более пяти орехов за одно яблоко и А может не иметь желания отдать одно из нескольких остающихся у него яблок меньше чем за 6 орехов.

В обоих этих случаях обмен увеличил бы удовлетворение участников в той мере, в какой он осуществлялся, и, когда он прекратился, никакой дальнейший обмен, который не уменьшил бы удовлетворение по крайней мере одной из сторон, не был бы возможен. В каждом случае было бы достигнуто соотношение равновесия, но это было бы произвольное равновесие.

Предположим далее, что имеется сотня человек, находящихся в положении, подобном положению А, каждый имеет около 20 яблок и такое же желание получить орехи, как А, и равное число людей с другой стороны, находящихся в положении, аналогичном положению В. Тогда возможно, что некоторая часть наиболее способных к торгу людей на рынке окажется со стороны А, некоторая часть — со стороны В, и, была ли беспрепятственная связь на рынке или нет, средняя величина сделок вряд ли будет очень широко отклоняться от соотношения шесть орехов за одно яблоко, как это имело место при бартерной сделке между двумя людьми. Однако не будет иметься столь высокой степени вероятности очень тесного приближения к этому соотношению, какое мы наблюдали на примере рынка зерна. Весьма вероятно, что те, кто находится со стороны А, добьются в ходе торга в разной степени более благоприятного положения, чем те, кто находился со стороны В, таким образом, что спустя некоторое время 6500 орехов окажутся обменены на 700 яблок; и тогда те, кто находится со стороны А, имея столь много орехов, не изъявят желания вести дальнейший обмен, если не будет иметь место соотношение по крайней мере 9 орехов за одно яблоко, в то же время находящиеся со стороны В, имея в среднем по 35 орехов, возможно, откажутся расстаться с ними при таком соотношении. Вместе с тем, сторона В могла достигнуть в разной степени более благоприятного положения в торге по сравнению с А, добившись после некоторого времени результата, когда 1300 яблок будут обменены только на 4400 орехов; тогда со стороны В окажется 1300 яблок и 5600 орехов, и люди с этой стороны, возможно, не пожелают предложить более 5 орехов за одно яблоко, тогда как входящие в группу А, имея только по 7 яблок, могут отклонить такое соотношение. В одном случае равновесие оказалось бы достигнутым при соотношении в восемь орехов за одно яблоко, а в другом — пять орехов. В любом случае было бы достигнуто частное, а не общее равновесие.

Эта неопределенность соотношения, при котором достигается равновесие, косвенно зависит от того факта, что один товар обменивается на другой путем бартерной сделки, а не продается за деньги. Дело в том, что, поскольку деньги представляют собой всеобщее покупательное средство, имеется большая вероятность существования многих торговцев, которые могут на приемлемых условиях принять или сбыть большие количества товара, а это определяет тенденцию к стабилизации рынка. Но там, где преобладает бартерный обмен, яблоки, вероятно, будут обмениваться на орехи в одном случае, на рыбу — в другом, на стрелы - в третьем и т. д.; стабилизирующие влияния, которые приводят к объединению рынка, где стоимость устанавливается в деньгах, отсутствуют, и мы должны рассматривать предельные полезности всех товаров в качестве изменяющихся величин. Правда, однако, что если выращивание орехов являлось основным производством нашего района, где осуществляются бартерные сделки и все торговцы с обеих сторон имели крупные запасы орехов, в то время как только А имел бы орехи, тогда обмен нескольких горстей орехов не имел бы видимого воздействия на их запасы или ощутимо не изменял предельную полезность орехов. В этом случае торг напоминал бы во всех своих основных чертах покупку и продажу на обычном рынке зерна.

Так, например, пусть отдельный торговец А, имеющий 20 яблок, ведет торг с отдельным торговцем В. Пусть А желает продать 5 яблок за 15 орехов, шестое — за 4, а седьмое — за 5, восьмое — за 6, девятое — за 7 орехов и т.д.; при этом предельная, полезность орехов всегда постоянна для него, так что он готов продать восьмое яблоко за 6 орехов и т. д. независимо от того, добился ли он или нет более благоприятных условий в торге с В в предшествующем обмене. Тем временем пусть В предпочтет заплатить 50 орехов за первые пять яблок, а не остаться без них, 9 за шестое, 7 за седьмое, 6 за восьмое и только 5 за девятое; при этом предельная полезность орехов постоянна для него, так что он отдаст 6 орехов за восьмое яблоко независимо от того, приобрел ли он ранее дешево яблоки или нет. В этом случае торг обязательно будет вестись вокруг передачи восьми яблок, восьмое яблоко отдается за 6 орехов. Но, конечно, если А добился вначале больших выгод, он мог получить 50 или 60 орехов за первые семь яблок; в то время как, если бы В добился вначале больших выгод в торге, он мог бы получить 7 яблок за 30 или 40 орехов. Это соответствует тому факту, что на рынке зерна, который был рассмотрен в тексте, около 700 квартеров были бы проданы по окончательной ставке в 36 шилл.; но если продавцы добились вначале более благоприятных условий, совокупная цена была бы намного ниже, чем 36 шилл. X 700. Тогда действительное различие между теорией покупки и продажи и теорией бартера состоит в том, что для первой в общем справедливо, а для второй — в общем несправедливо предположение, что запас одной из вещей, находящихся на рынке и готовых к обмену на другие, очень велик и находится во многих руках, и поэтому предельная полезность этой вещи постоянна. См. замечание XII в Математическом приложении.

Приложение G. Влияние местных сборов (rates) и некоторые предложения по политике их применения.

[См. т V гл XI и т. VI., гл X.]

§ 1 . Мы видели [См ранее, кн. V, гл IX, § 1. Это приложение основывается на упомянутом там меморандуме], что влияние нового местного налога на печатное производство будет отличаться от влияния общенационального налога главным образом тем, что заставит ту часть полиграфической промышленности, которая может без особых трудностей переместиться за пределы границ действия местного налога, сделать это. Те заказчики, которые испытывают необходимость выполнения своих печатных работ в данной местности, будут платить за них более высокую цену. Наборщики будут мигрировать до тех нор, пока их не останется лишь столько, сколько смогут найти работу в этой местности примерно при той же заработной плате, как и раньше, а часть полиграфических предприятий перейдет в другие отрасли. В некоторых отношениях воздействие общих местных сборов на недвижимую собственность окажется иным. В данном случае, как и при введении налога на выполнение печатных работ, стремление к миграции оказывается очень важным фактором. Но, возможно, еще большее значение имеет тот факт, что значительная часть местных сборов непосредственным образом способствует улучшению условий тех самых жителей и работников данной местности, которые в ином случае могли бы быть вынуждены выехать за ее пределы. В данном случае необходимы два технических термина. Обременительные сборы - это те, которые не приносят компенсирующих выгод выплачивающим их лицам. Предельным случаем является тот, когда сборы предназначены для выплаты процентов по займу, произведенному муниципалитетом с целью осуществления предприятия, которое провалилось и было аннулировано. Более показательным является гот случай, когда налог в пользу бедняков взимается главным образом с состоятельных людей. "Обременительные" сборы, конечно, имеют тенденцию побуждать к выезду тех людей, на которых они налагаются.

С другой стороны, приносящие выгоды или вознаграждаемые сборы — это те, которые затрачиваются на освещение, канализацию и другие цели таким образом, что они обеспечивают получение выплачивающими их людьми определенных необходимых услуг, комфорта и жизненных удовольствий, которые могут быть предоставлены местными властями дешевле, чем каким-либо другим образом. Подобные сборы, когда ими со знанием дела и честно распоряжаются, могут принести чистую выгоду выплачивающим их людям, и их повышение может привлечь население и промышленность, а не вытеснять и то и другое. Конечно, сбор может оказаться обременительным для одного класса населения и приносящим выгоды другому классу. Высокие сборы, затрачиваемые на предоставление хорошего начального и среднего образования, могут привлекать население, связанное с ремеслами, и в то же время вытеснять состоятельных жителей. "Службы, которые по своему характеру являются преимущественно общенациональными, оказываются в целом обременительными, в то время как те, которые по своему характеру являются преимущественно местными, в целом приносят плательщикам сборов непосредственную и конкретную выгоду, более или менее соизмеримую с бременем этих сборов" [ "Final Report of Royal Commission on Local Taxation", 1901, p. 12.] .

Но термин "плательщик сборов" должен толковаться различным образом в отношении различных видов местных расходов. Сборы, затраченные на проведение водопровода на улице, являются вознаграждением для ее жителя, но, конечно, средства, израсходованные на улучшения долговременного характера, дадут ему возмещение лишь частично, основная часть выгод в конечном итоге достанется лендлорду.

В целом квартиросъемщик рассматривает выплачиваемые им сборы как часть общей стоимости аренды, но он также оценивает те жизненные удобства, которые обеспечиваются за счет приносящих ему выгоды затрат средств, полученных от местных сборов; таким образом, ему присуща тенденция, при прочих равных условиях, выбирать районы, в которых низка совокупная сумма аренды и обременительных сборов. Однако очень трудно оценить, в какой степени миграция действительно определяется этим соображением. Возможно, она в меньшей степени, чем это обычно считают, ограничивается из-за невежества или безразличия. Но она очень тормозится особыми требованиями каждого отдельного человека. Низкие сборы в Девоншире не привлекут туда людей, предпочитающих лондонскую жизнь, и определенные категории фабрикантов практически имеют небольшой выбор в отношении места, где они могут поселиться. Не говоря уже о личных и деловых связях, квартиросъемщик, кроме того, наталкивается на препятствие в виде стоимости переезда, если только его выигрыш не составит два шиллинга на каждый фунт затрат на протяжении тридцати лет. Когда, однако, человек меняет свое местожительство в силу какой бы то ни было причины, он, вероятно, полностью взвесит все соображения относительно существующих и будущих сборов в различных мерностях, которые могут быть подходящими для его целей.

Мобильность трудящихся классов в некоторых отношениях является более высокой, чем состоятельных людей, но, когда имеет место сложное взаимодействие различных сборов, трение между ними иногда оказывается на пользу арендатору, замедляя возложение на него его доли нового бремени. Фабрикант часто оказывается затронут налогами на жилище его рабочего в такой же мере, как и налогами на его собственное жилье, и, хотя высокие сборы могли оказаться среди причин, приведших к выезду некоторых производителей из крупных городов, сомнительно, чтобы при экономном распоряжении они могли оказать большое непосредственное воздействие в этом направлении. Ведь большинство расходов за счет сборов при умелом и справедливом управлении ими материально улучшают местные удобства или уменьшают местные неудобства с точки зрения трудящихся людей, если не самого производителя. Далее, хотя совокупность фактов свидетельствует о том, что арендаторы тщательным образом оценивают существующее состояние и ближайшее будущее местных налогов, но они не могут заглядывать далеко вперед и в редких случаях даже пытаются это сделать. [Большое количество доводов в пользу этого было получено только что упоминавшейся комиссией.]

Любой анализ, который касается влияния сборов, должен проводиться с учетом общих тенденций, а не текущих фактов. Причины, препятствующие использованию этих тенденций для предсказания будущего, напоминают причины, не позволяющие применить математические рассуждения для предсказания движения шара на качающейся палубе корабля в бурном море. Если бы корабль сохранил постоянный крен, траекторию шара можно было бы рассчитать. Но прежде чем одна тенденция получит достаточное время для достижения значительного результата, ее существование прекращается и нельзя предсказать, что придет ей на смену. Именно так обстоит дело, хотя экономисты почти столетие назад раз и навсегда установили общие тенденции изменений в налогообложении, однако относительный вес обременительных сборов в различных местах часто изменяется настолько быстро, что тенденция может получить лишь небольшое развитие, прежде чем она будет прекращена или даже повернута вспять не поддающимися предсказанию изменениями.

§2. Мы уже видели, что земельная рента, которую строитель готов заплатить за какой-либо земельный участок, определяется его оценкой дополнительной стоимости, которую участок придаст возведенным на нем зданиям. До заключения контракта на аренду его капитал и тот капитал, который он заимствует с данной целью, являются "свободными" и выражаются в деньгах. Ожидаемый доход от его капиталовложений также выражается в деньгах. С одной стороны, он устанавливает свои затраты на строительство здания, а с другой стороны — превышение арендной стоимости здания над рентой, которую он собирается выплачивать. Он определяет — возможно, весьма приблизительно и на основе инстинкта, а не четких арифметических подсчетов — современную (дисконтированную) стоимость этого избытка для (скажем) 99 лет этой аренды. Наконец, он осуществляет аренду, если видит путь для получения широких возможностей извлечения прибыли и не имеет перед собой более благоприятных путей осуществления своего предприятия . [См. ранее, кн. V, гл. XI, § 3 и 8. Строитель обычно стремится продать свою аренду прежде, чем истечет значительная часть ее срока. Но цена, которую он ожидает получить, представляет собой (дисконтированное) превышение рентной стоимости собственности над земельной рентой за оставшиеся годы, и поэтому сущность его расчетов оказывается почти такой же, как если бы он намеревался сохранить собственность в своих руках.]

Он прилагает все свои способности к тому, чтобы участок и дом (или другие строения), который он возводит на нем, постоянно соответствовали друг другу. До тех пор, пока ему это удается, рента на собственность в любой момент в будущем представляет сумму годовой стоимости ренты за участок и годовой стоимости здания, и он ожидает, что это принесет ему полную прибыль на его затраты, с учетом страховки от рисков связанных с этим довольно опасным видом деятельности. Эту вторую часть ренты обычно, хотя, возможно не очень строго, называют (годовой) строительной стоимостью или строительной рентой дома.

С течением времени может измениться покупательная сила денег; категория дома, для которой подходит данный участок, вероятно, изменится, а техника строительства наверняка будет усовершенствована. Следовательно, общая годовая стоимость собственности на более позднюю дату состоит из годовой стоимости участка и прибылей на издержки строительства дома, обеспечивающего жилищные условия, которые на эту дату будут столь же желаемыми, как и условия в существующих домах. Но все это остается в силе при соблюдении основного условия, что общий характер дома и дальше соответствует участку, на котором он расположен, если же дело обстоит не так, не может быть дано никакой точной формулировки касательно соотношения между общей стоимостью, стоимостью участка и стоимостью строения. Если, например, оптовый магазин или жилой дом совершенно иного характера требуются для полного использования возможностей, которые имеются на данном участке, общая стоимость имущества может оказаться ниже, чем лишь одна стоимость участка, на котором он расположен. Ведь стоимость участка не может быть освоена без того, что эти здания пойдут на слом и будут возведены новые. А стоимость старых материалов в этих зданиях может быть ниже издержек по осуществлению слома домов с учетом уборки мусора и соответствующих потерь времени.

§ 3. При выборе между двумя одинаково достойными в других отношениях зданиями арендатор заплатит за лучше расположенное из них годовую сумму, эквивалентную его специфическим преимуществам, однако для него безразлично, какая часть этой суммы идет в качестве ренты, а какая - в качестве налога. Поэтому обременительные налоги на стоимость участка будут иметь тенденцию быть вычитаемы из ренты, которую получает владелец или арендатор участка, и они вычитаются, насколько это можно предвидеть, из земельной ренты, которую строитель или кто-нибудь еще желает заплатить за аренду для строительства. Те местные сборы, которые являются "вознаграждаемыми", в конечном счете, оплачиваются жильцом, но не являются для него реальным бременем. Условие "в конечном счете" имеет существенное значение: например, сборы, осуществляемые с целью уплаты процентов и создания фонда возмещения для улучшения городского хозяйства, которые приведут к нарушению на несколько лет движения общественного транспорта и не дадут за это время положительных результатов, будут являться обременительными для жильца, если он оплачивает эти сборы. По всей справедливости они должны вычитаться из его ренты, поскольку, когда усовершенствование будет полностью осуществлено и особенно когда задолженность по нему будет погашена таким образом, что взимание данного сбора прекратится, владелец собственности будет пожинать плоды обременительных сборов, налагаемых на эту собственность, но выплачивавшихся арендатором. [Это предполагает, что земля оценивается для налогообложения в одинаковой сумме независимо от того, с какой целью она используется. Случай дополнительного налога на специальное использование может рассматриваться, как это сделано в кн. V, гл. X, § 6. Если сельскохозяйственная земля освобождена от налога, тогда арендатор фабрики или дома в сельской местности избежит уплаты той части налога на участок, который приходится на превышение стоимости земли, используемой для строительства, по сравнению со стоимостью сельскохозяйственной земли. Это может увеличить концентрацию в городах и таким образом несколько уменьшить бремя для владельцев участков в них; но это не затронет существенным образом стоимости участков в центрах городов. См. также ниже, § 6.]

§ 4. Налоги на стоимость строений основываются на иных взаимоотношениях. Если эти налоги являются одинаковыми на всей территории страны, они не изменяют дифференциальных преимуществ предпочтительных участков и поэтому не приводят — по крайней мере непосредственно — к уменьшению готовности строителя или кого-нибудь еще заплатить высокую земельную ренту за хороший участок. Когда такие налоги настолько высоки, что вызывают существенное уменьшение территории застройки, они действительно приведут к снижению стоимости всей земли, отводимой под застройку, и вместе со всеми будет снижаться стоимость участков, имеющих специфические особенности. Но их воздействие в этом направлении настолько незначительно, что не будет большой ошибки в утверждении относительно отсутствия воздействия единых налогов на владельцев земли. Строитель, пока он предполагает возможность введения этих налогов, вносит соответствующие поправки в свои планы; он стремится возвести строения толь ко при таких затратах, которые позволят установить арендную плату за жилье на уровне, обеспечивающем ему нормальную прибыль, причем жильцы оплачивают сборы. Конечно, он может допустить ошибку в своих расчетах. Но в конечном счете строители, как общая группа, подобно всем другим способным предпринимателям, почти не ошибаются в своих расчетах. И в результате единые налоги на стоимость строений падают на жильцов либо, наконец, на его покупателей, если они используют здание для коммерческих целей, а их конку ренты подвергаются таким же сборам.

Совершенно иное положение возникает в отношении специальных высоких обременительных местных сборов от стоимости строительства, и отсюда вытекает основное различие между охватом недвижимости национальными налогами и местными сборами на нее. Вознаграждающие затраты за счет сборов, которые с избытком компенсируют путем увеличения удобств для жизни связанные с ними издержки, конечно, не отталкивают жильца; он оплачивает ту часть таких сборов, которая налагается на стоимость строительства, но это не является для него действительным бременем, как это мы видели в случае вознаграждаемых сборов на стоимость участка.

Но та часть сборов со стоимости строений, которая является обременительной и превышает соответствующие выплаты в других районах, не падает лишь в основном на жильцов. Любое исключительное давление заставит такое их число мигрировать за пределы действия введенных сборов, которое вызовет снижение спроса на дома и другие строения в данной местности до уровня, обеспечивающего переход бремени этих исключительных сборов на основных арендаторов или владельцев. Поэтому строители, поскольку они могут предвидеть будущее, вычитают эквивалент этих исключительных обременительных сборов вместе со всеми сборами и налогами на стоимость участка из суммы земельной ренты, которую они готовы заплатить.

Но случаи, когда имеют место крупные вычеты этого рода, не являются многочисленными и не имеют важного значения. Дело в том, что постоянные неравенства обременительных сборов, хотя и значительные, в действительности являются не столь большими, как это обычно думают, и многие из них возникают из-за случайностей, которые не могут быть предугаданы, таких, как ошибки в управлении, допускаемые какой-то специфической группой местных администраторов. Существует действительно одна широкая и, возможно, постоянная причина, которая обнаруживает себя заранее, а именно тенденция среди состоятельных людей покидать плотно заселенные районы и переселяться в просторные и модные пригороды, тем самым предоставляя трудящимся классам принимать на себя несправедливо высокую долю национальных налогов в пользу очень бедною населения. Но прежде чем это зло станет очевидным, привлекается законодательство для его устранения путем расширения территориальных границ взимания целевых сборов так, чтобы из одного источника финансировались бедные и богатые районы, а также при помощи других способов.

Очень важно помнить, что исключительно обременительные сборы со стоимости строений, вызывая тенденцию к снижению ренты за строительные участки и к снижению земельной ренты во вновь заключаемых договорах на аренду в районах, где они применяются, не представляют собой столь уж большого бремени для всей совокупности землевладельцев, как это может показаться на первый взгляд. Ведь значительная часть предпринимателей в строительстве, когда наталкивается на препятствия в виде таких сборов, не оказывается банкротами, а перемещается в другие районы и усиливает там конкуренцию за получение новых арендных договоров на строительные участки.

§ 5. Сфера воздействия существующего в течение длительного времени сбора затрагивается незначительно, если он взимается не с владельцев, а с жильца, хотя исключительно важное влияние на нее оказывает соотношение между уровнем обложения соответственно участка и стоимости строений. С другой стороны, эта сфера в течение нескольких первых лет после увеличения обременительных сборов сильно зависит от способа их взимания. Новое бремя в большей степени падает на жильца, если часть сборов взимается с владельцев, или ему разрешено вычитать их часть из выплачиваемой им ренты. Это касается только развивающихся районов. Когда происходит снижение численности населения и прекращено строительство, обременительные сборы имеют тенденцию к оказанию давления на владельцев. Но в таких местах экономические трения оказываются обычно сильными.

Представляется вероятным, что общее давление обременительных сборов на предприятие строительных спекулянтов и других промежуточных владельцев не очень велико и что многие виды сборов, на которые они жалуются, в действительности обогатили их. Однако изменение сборов несколько увеличивает риск для предпринимателей в строительстве, и общество платит за такой риск больше, чем должны были бы быть эквивалентные этому риску страховые ставки. Все это указывает на достойное сожаления зло, которое возникает в связи с крупными и внезапными увеличениями сборов, особенно в отношении жилых помещений, облагаемая стоимость которых является высокой по сравнению с чистым доходом жильца.

Предприниматель, особенно если он является владельцем магазина, во многих случаях может частично переложить бремя выплачиваемых им сборов на свою клиентуру, это будет иметь место всегда, когда он имеет дело с вещами, которые не могут быть легко получены из других мест. Но сборы с владельца магазина являются очень большими по сравнению с получаемым им доходом, а некоторые производимые за счет таких сборов расходы, которые представляются приносящими возмещение для состоятельных жителей района, кажутся обременительными для него. Его работа относится к той группе, где экономическое развитие повышает предложение по сравнению со спросом. Совсем недавно его вознаграждение было искусственно высоким за счет общества, но теперь оно спускается к новому и, возможно, более справедливому уровню, и он не сразу распознает новые условия. Его сознание концентрируется на реальной несправедливости, от которой он страдает, когда сборы внезапно сильно возрастают, и он частично объясняет этим оказываемое на него давление, которое в действительности возникает в силу более глубоких причин. Его ощущение несправедливости усиливается тем обстоятельством, что ему не всегда удается вести переговоры совершенно на равных со своим лендлордом, поскольку, не говоря уже об издержках на арматуру и общих расходах на переезд, он может потерять значительную часть своей клиентуры, перебравшись в столь же хорошее помещение, даже если оно находится неподалеку. Следует, однако, помнить, что владелец магазина все-таки иногда действительно переезжает, что он всегда настороже и полностью учитывает сборы и, таким образом, спустя несколько лет он переложит бремя налогов на владельцев и клиентуру более полно, чем представитель почти любого другого класса. (Содержатель гостиницы и жилого дома может быть в данном случае приравнен к владельцу магазина.)

§ 6. Земля, расположенная поблизости от растущего города, которая все еще используется в сельском хозяйстве, приносит очень незначительную чистую ренту и, однако, представляет собой ценную собственность. Дело в том, что рента, которая будет получена с нее в будущем, предвосхищена в ее капитальной стоимости и, кроме того, владение ею, вероятно, наряду с денежной рентой даст выгоду в виде чувства удовлетворенности. В этом случае она недооценивается, даже если сбор с нее осуществляется по полной рентной стоимости, и возникает вопрос, не следует ли оценивать эту землю для обложения налогом исходя из процентной доли ее капитальной стоимости, а не на основе процентной доли ее стоимости.

Подобная схема приведет к ускорению темпов строительства и тем самым вызовет тенденцию к образованию избытка на рынке недвижимости. Поэтому возникнет тенденция к падению ренты, и строители не смогут заключать контракты на аренду участков для строительства с высокой рентой. В результате подобное изменение приведет к передаче широким слоям населения части "общественной стоимости земли", которая теперь достается владельцу земли, подлежащей застройке либо имеющей вероятную перспективу быть застроенной. Однако если это не сопровождается энергичными действиями со стороны городских властей по планированию направлений, в которых должен происходить рост города, то результатом окажется поспешная и неправильная застройка - ошибка, за которую грядущие поколения будут платить высокую цену в виде утраты красоты, а возможно, и здоровья.

Принцип, положенный в основу этой схемы, может быть применен более широко, и кое-какие замечания позволительно сделать в отношении некоего крайнего предложения, которое в последнее время привлекло определенное внимание, а именно, чтобы в будущем сборы исчислялись главным образом, или даже исключительно, от стоимости участков, при незначительном учете стоимости строений либо при полном отказе от него. Непосредственным результатом реализации такого предложения явится возрастание стоимости некоторых видов собственности за счет других ее видов. В частности, это приведет к увеличению стоимости высоких и дорогих зданий в районах, где сборы велики, даже в большей степени, чем в районах, где они незначительны, поскольку будет иметь место освобождение от большего по размеру бремени. Но это снизит стоимость малоэтажных устаревших зданий на больших участках, расположенных в районах, где уровень сборов высок. Спустя некоторое время количество возведенных зданий на отдельном участке будет в целом изменяться в зависимости от правил, установленных местными властями, пропорционально выгодности его расположения; в отличие от этого сейчас оно изменяется частично пропорционально этим выгодам, а частично — в обратной пропорции к сборам. В результате возрастут концентрация и тенденция к увеличению валовой стоимости участков в более выгодных районах; однако вместе с тем возрастут совокупные затраты за счет сборов, а поскольку это падет на стоимость участков, чистая их стоимость может оказаться очень низкой. Трудно сказать, возрастет ли в целом концентрация населения, поскольку наиболее активно строительство будет, вероятно, вестись в пригородах, где свободные земли не будут более оставаться вне сферы высокого обложения. Многое будет зависеть от местных норм, регулирующих строительство: концентрация будет сильно ослаблена строгим требованием о наличии большого свободного пространства как перед всеми высокими зданиями, так и позади них. [Например, предположим, что территория в 1 млн. кв. футов должна быть застроена рядами параллельных зданий высотой и шириной по 40 футов; установленные местными властями правила предусматривают, что расстояние между домами должно быть не менее их высоты как спереди, так и сзади каждого дома, т.е. между каждым рядом домов будет 40 футов, а общий объем построек таким образом будет равен 40 футам, умноженным на половину занимаемой ими общей территории, т.е. 20 млн. куб. футов. Теперь предположим, что высота зданий должна быть увеличена в 3 раза. В соответствии с теми же правилами расстояние между рядами домов должно составить 120 футов и, предполагая, что было бы неудобно увеличивать ширину здания свыше 40 футов, общий объем зданий будет равен 120 футам, умноженным на 1/4 общей площади, т.е. 30 млн. куб. футов. Таким образом, общий объем зданий возрастет лишь наполовину, а не в три раза, как было бы в случае сохранения прежнего расстояния между рядами домов в 40 футов.]

§ 7. Уже упоминалось повсеместное существование скрытого партнерства между арендатором и лендлордом в английском сельском хозяйстве [ См. кн. VI, гл. Х,§ 10]. Конкуренция в сельском хозяйстве менее эффективна, чем в городских районах. Но, с другой стороны, вклад землевладельца в действующий капитал фермы эластичен и подвержен изменениям в зависимости от обстоятельств. Эта приспособляемость мешает выявлению специфики влияния сельскохозяйственных налогов, подобно тому как порывы ветра, огибая дом, часто несут снежинки вверх, преодолевая, но не устраняя воздействие гравитации; и отсюда возникает распространенное мнение о том, что крестьянин заплатит собственную долю и долю лендлорда в новых сборах, если имеет место сильная конкуренция за данную ферму, в то время как лендлорд заплатит все, если у него есть основания опасаться, что она останется неарендованной.

Однако вероятно, что сельское население выплачивает меньше обременительных платежей, чем обычно полагают. Оно получает выгоды от улучшения полицейской службы и устранения застав на дорогах, оно получает больший доступ в близлежащих городах к выгодам, приобретенным за счет сборов, в выплате которых не принимает участие и которые обычно значительно выше, чем его собственные сборы. До тех пор пока сборы остаются непосредственно вознаграждаемыми, они не являются чистым бременем для съемщика, хотя он их оплачивает. Но сборы составляют значительную долю в чистом доходе фермера, и бремя для него оказывается тяжелым в тех очень редких случаях, когда обременительные сельские налоги сильно возрастают. Как уже отмечалось, обременительные сборы, ограниченные одним районом, вероятно, окажут более сильное давление на местных лендлордов и фермеров, чем в целом по всей стране. [См. т. V, гл. X.]

§ 8. Эта книга посвящена главным образом научным исследованиям, однако она не лишена некоторого рассмотрения практических вопросов, которые и являются источником мотивации для проведения экономических исследований [См. кн. I, гл. IV, § 2-4.]. И в данном случае представляется желательным рассмотрение некоторых вопросов налоговой политики. Ведь мнение всех экономистов совпадает относительно того, что земля в старой стране напоминает во многих отношениях другие формы богатства, что она в некоторых отношениях отличается от этих форм, однако в появившихся за последнее время спорных публикациях выявилась тенденция отодвигать на второй план вопросы различий и придавать почти исключительное значение проблемам совпадения их характеристик. Некоторое движение в этом направлении могло бы быть оправданным, если бы только вопросы такой общности имели особую значимость для важнейших практических проблем. В действительности дело обстоит противоположным образом. И поэтому, возможно, было бы полезно рассмотреть некоторые крупнейшие вопросы административных финансов, для которых наиболее важное значение имеют именно те особенности земли, которые в основном не совпадают с другими формами богатства. Но прежде стоит немного остановиться на проблеме справедливого налогообложения.

Когда в определенных целях вводится особый налог и отсутствует необходимость вмешательства государственных органов в существующие права собственности — когда, например, создается коллекторная система дренажа,— владельцы собственности, которые получат от этого выгоду, могут надлежащим образом облагаться на основе "принципа владения акциями", в соответствии с которым требования к держателям акций предъявляются пропорционально их доле в совместном предприятии. Справедливость каждой такой претензии должна определяться на индивидуальной основе. Но, с другой стороны, все обременительные налоги и сборы должны рассматриваться с точки зрения справедливости в целом. Почти любой обременительный налог, взятый сам по себе, оказывает необоснованное давление на те или иные классы, но это не имеет последствий до тех пор, пока неравенство, обусловленное каждым из них, компенсируется за счет неравного воздействия других налогов и отклонения в отдельных частях оказываются синхронизированными. Если это сложное условие удовлетворено, система может быть справедливой, хотя каждая из ее частей, рассматриваемая в отдельности, будет несправедливой.

Во-вторых, существует общее согласие относительно того, что система налогообложения должна с большей или меньшей степенью пропорциональности соответствовать доходам людей или - еще лучше - их расходам. Ведь та часть дохода какого-либо человека, которую он накапливает, вновь обеспечивает поступление в казну, пока она не будет поглощена за счет расходов. Следовательно, при рассмотрении того факта, что наша современная система налогообложения, как в целом, так и на местах, предусматривает очень большие налоги на дома, следует помнить, что крупные расходы обычно производятся людьми, использующими большую жилую площадь, и что взимание налогов, особенно пропорциональных налогов на общие расходы, создает больше технических трудностей для сборщиков налогов и увеличивает прямые и косвенные издержки со стороны потребителя, чем приносит доходов государственной казне; налоги на дома просты с точки зрения техники их сбора, требуют для этого небольших затрат и легко поддаются нормированию. [В старые времена учитывались окна в доме, которые облагались очень большим налогом, но налог не означал и не предполагал изъятие средств у людей лишь как у владельцев и пользователей окон; он был предназначен для изъятия у них средств, и действительно обеспечивал изъятие средств у этих людей как у владельцев и пользователей домов. И точно так же как окно является более или менее надежной характеристикой дома, так же и дом представляет, возможно более точно, определенные масштабы и стиль расходов домашнего хозяйства вообще; когда же налогообложению подлежат дома, налог представляет собой, и он преследует эту цель, налог на владение и использование средств, обеспечивающих жизнь при определенном общем уровне комфорта и в определенных социальных условиях. Если бы часть налога на дома была отменена, а образовавшийся дефицит восполнялся бы за счет введения налога на мебель и домашнюю прислугу, действительное воздействие налога оказалось бы почти таким же, как и сейчас.]

Но, в-третьих, этот довод не может применяться в отношении каких-либо других домов, кроме жилых. И в силу этой причины, может быть, справедливо было бы облагать магазины, склады, фабрики и т. д. меньшим налогом, чем жилые дома, во всяком случае, настолько это относится ко вновь вводимым обложениям: бремя старых сборов с помещений, используемых для хозяйственной деятельности, уже частично переместилось с арендаторов на их лендлордов и клиентов. Подобный процесс перемещения идет постоянно, и поэтому не будет создано особых тягот для торговых классов в городских районах, если они немедленно после введения новых сборов будут выплачивать по фартингу из каждого взимаемого пенса, в то время как частично или полностью остальные три фартинга будут естественным образом добавляться к их бремени небольшими ежегодными долями. Возможно, что применение схемы этого рода окажется необходимым, если расходы местных городских органов власти будут и в дальнейшем быстро возрастать.

Эти соображения заставляют нас еще раз отметить, что как в старой, так и новой стране дальновидный государственный деятель будет испытывать большее чувство ответственности при разработке законов, касающихся земли, чем каких-либо других видов богатства, и что с экономической и с этической точек зрения земля должна везде и всегда рассматриваться в качестве самостоятельной вещи. Если с самого начала государство оставляет в своих руках истинную ренту, активность промышленности и процесс накопления не обязательно окажутся под угрозой, хотя в очень небольшом числе случаев заселение новых стран могло бы несколько затормозиться. Ничего подобного не может быть сказано в отношении доходов, получаемых от собственности, созданной человеком. Но именно огромный размах затрагиваемых общественных интересов обусловливает необходимость иметь в виду при обсуждении вопросов справедливости в связи с общественной стоимостью земли, что любое внезапное присвоение государством каких-либо доходов от собственности, право частного владения которыми было им признано, нарушило бы безопасность и потрясло основы общества. Внезапные и крайние меры были бы несправедливыми, а частично, но не только в силу этой причины, они были бы неделовыми по своему характеру и даже глупыми.

Необходима осторожность. Но причиной высокой стоимости участков является такая концентрация населения, которая угрожает привести к настолько острой нехватке свежего воздуха и света, места для игр, что это вызовет снижение активности и энергии подрастающего поколения. Таким образом, большие частные богатства возникают не только в результате действия причин, которые по своему характеру являются скорее общественными, чем частными, но также и за счет одной из основных форм общественного богатства. Для обеспечения доступа воздуха и света, получения места для игр требуются большие расходы. И наиболее подходящим источником, из которого могут быть получены средства для покрытия этих расходов, представляются те крайние права частной собственности на землю, которые почти неуловимо вырастали с того времени, когда представляющий государство король являлся почти единственным землевладельцем. Частные лица были лишь держателями земли, которые были обязаны выполнять требование о работе ради общественного благосостояния, они не обладали равным правом ухудшать это благосостояние тесной застройкой.

§ 9. Соответственно представляется целесообразным выдвинуть следующие практические рекомендации. Что касается давно существующих сборов, изменение контингента лиц, с которых они взимаются, видимо, не имеет смысла; но дополнительные сборы должны, насколько это будет удобно, взиматься с лиц, на которых они в конечном итоге ложатся, если только эти налоги, подобно подоходному налогу, предусмотренному схемой "А", не взимаются с жильца, причем предусмотрено, что их сумма вычитается из суммы его арендной платы.

Причины этого заключены в том обстоятельстве, что почти целиком такая часть старых сборов, которая устанавливается на общественную стоимость земли или стоимость участков, уже возложена на владельцев (включая долгосрочных арендаторов участков в том, что касается таких сборов, которые, хотя и являются давно установленными, не могли быть предусмотрены в момент заключения договора об аренде) и почти вся остальная их часть возложена на арендаторов помещений или их клиентуру. Результат не очень сильно изменяется, если арендатору помещений будет позволено вычитать половину или даже всю сумму уплачиваемых им сборов из его арендной платы, хотя подобный закон создаст некоторую угрозу, что часть собственности владельцев перейдет к арендаторам, которые принимали во внимание выплату этих старых сборов при заключении договоров. С другой стороны, положение о разделе новых, т. е. дополнительных, сборов будет иметь большие преимущества: арендатор фермы, помещений для коммерческой деятельности или жилого дома стал бы вычитать половину новых сборов из выплачиваемой им арендной платы; тот, у кого он непосредственно арендует помещение, стал бы вычитать определенную долю из своих платежей ближайшему к нему вышестоящему владельцу и т. д. А в дополнение, как только что было предложено, могут быть введены по неполным ставкам новые местные налоги на помещения всех видов для коммерческой деятельности, и они будут постепенно увеличиваться. Путем введения таких положений фермеры, владельцы магазинов и другие предприниматели будут освобождены от временной несправедливости и постоянного страха перед нею, который в настоящее время ассоциируется с внезапными, непропорциональными увеличениями государственного бремени, лежащего на плечах отдельных классов.

Что касается стоимости участков, представляется выгодным установить правило, в соответствии с которым любая земля, является ли она городской в техническом смысле или нет, должна рассматриваться в качестве имеющей специфическую стоимость строительных участков, если, будучи очищенной от строений она может быть продана даже по умеренно высокой цене, скажем 200 ф. ст. за акр. Она может быть затем объектом обложения общим сбором, исчисляемым с ее капитальной стоимости, и дополнительно — "сбора на чистый воздух", который должен быть израсходован местными властями при полном централизованном контроле на отмеченные выше цели. Этот "сбор на чистый воздух" не будет очень тяжелым бременем для владельцев, поскольку значительная доля его будет возвращена в форме более высоких стоимостей для тех строи тельных участков, которые остались. Как обстоит на самом деле, расходы таких частных обществ, как Столичная ассоциация общественных садов, и значительная часть сборов, полученных на улучшение муниципальных служб со стоимости зданий, представляют собой поистине бесплатный богатый дар владельцам, которые уже богаты.

Как для сельских, так и городских районов после подсчета исходных сумм сборов с земли остальную часть необходимых средств, возможно, лучше всего было бы получить от обложения недвижимой собственности, дополненного небольшими местными налогами, устанавливаемыми по усмотрению местных властей. "Пошлина с заселенных домов" могла бы быть отмене на, если только ее взимание не потребуется для покрытия каких-либо новых крупных расходов, таких, как выплата пенсий по старости; основные же сборы могли бы быть дифференцированы: установлены на более низком уровне для домов небольших размеров и по высокой ставке —для очень больших домов. Но никто не может надеяться на полное освобождение от сборов: поскольку, до тех пор пока человек сохраняет право голосовать по вопросу об обложении налогами и расходовании их, было бы небезопасно позволять ему полностью избегать давления со стороны таких сборов. Может оказаться, однако, безопасным и разумным делом возвращать ему или его детям эквивалент его платежей в виде таких выгод, которые увеличат физическое и умственное здоровье и энергию, а также не приведут к политической коррупции. [Работавшая в последнее время комиссия по местному налогообложению много занималась вопросом о трудности определения подлежащей обложению стоимости строительных участков; с еще большими трудностями она столкнулась при определении промежуточных мер, посредством которых справедливая доля (более или менее) сборов, которые в конечном счете должны выплачиваться основным землевладельцем, могла бы быть перенесена с арендаторов помещений на арендаторов земли (см. особенно р. 153-176 "Final Report"), Трудность определения подлежащей обложению суммы, хотя, несомненно, очень большая, должна будет в определенной степени уменьшиться по мере приобретения опыта; первая тысяча таких оценок может причинить больше хлопот и, однако, окажется менее точной, чем следующие двадцать тысяч.]

Приложение H. Ограничение использования статических допущений относительно возрастающей отдачи

[См. кн. V , гл. XII. ]

§ 1. Уже вскользь упоминались трудности, на которые наталкивается теория равновесия в отношении товаров, которые подчиняются закону возрастающей отдачи. Теперь мы несколько расширим сказанное ранее.

Основная проблема состоит в том, что термин "предел производства" не имеет значения для долгих периодов применительно к товарам, издержки производства которых снижаются по мере постепенного увеличения производства, и тенденция к возрастанию отдачи не существует в целом для коротких периодов. Поэтому, когда мы рассматриваем специфические условия стоимости тех товаров, которые соответствуют подобной тенденции, следует избегать применения термина "предел". Конечно, он может применяться для таких товаров, как и всех остальных, в отношении кратковременных и резких колебаний спроса, поскольку в отношении таких колебаний производство этих товаров, как и остальных, подтверждает закон уменьшения, а не возрастания отдачи. Но в задачах, в которых тенденция к возрастанию отдачи представляет собой активную силу, не существует четко определенного предельного продукта. В таких задачах наши единицы должны быть крупнее, мы должны рассматривать условия представительной фирмы, а не отдельной данной фирмы, и, что важнее всего, мы должны рассматривать издержки всего процесса производства, ни в коей мере не пытаясь изолировать производство отдельного товара, такого, как одно ружье или ярд материи. Правда, когда почти целиком какая-либо отрасль промышленности находится в руках немногих гигантских предприятий, ни одно из них не может быть справедливо изображено в качестве "представительного". Если эти предприятия сливаются в трест или даже тесно объединяются друг с другом, термин "нормальные издержки производства больше не имеет точного значения. И, как будет полностью доказано в последующем томе, его следует рассматривать в первую очередь в качестве монополии, а порядок его деятельности должен анализироваться в кн. V, гл. XIV, хотя последние годы XIX в. и первые годы текущего века показали, что даже в таких случаях конкуренция имеет гораздо большую силу и использование термина "нормальный" в меньшей степени необоснованно, чем это, вероятно, казалось a priori.

§ 2. Вернемся к примеру возросшего спроса на барометры-анероиды, вызванного движением моды, который спустя некоторое время привел к улучшению организации и снижению цены предложения [См. кн.V,гл. XII, § 1.]. Когда наконец воздействие моды исчезло и спрос на анероиды вновь основывался только на их действительной полезности, эта цена может быть либо выше, либо ниже, чем нормальная цена спроса для соответствующего масштаба производства. В первом случае капитал и труд будут избегать этой отрасли. Среди уже начавших свою деятельность фирм некоторые, возможно, будут продолжать ее в прежнем направлении, хотя и с меньшими чистыми выгодами, чем они надеялись получить, а другие попытаются проложить себе дорогу в какую-либо близкую отрасль производства, которая является более процветающей, и, поскольку старые фирмы сокращаются, немногие будут занимать их места. Масштабы производства вновь сократятся, и старое положение равновесия проявит свою изрядную стабильность в отношении попыток его нарушить.

Но перейдем теперь к другому случаю, при котором, долгосрочная цена предложения для возросшего производства упала настолько низко, что цена спроса осталась выше нее. В этом случае предприниматели, оценивая перспективы фирмы, которая начала заниматься данным видом деятельности, рассматривая ее возможности для процветания или упадка, учитывая ее будущие затраты и ее будущие доходы, придут к выводу, что последние значительно превышают первые. Капитал и труд хлынут в эту отрасль и производство, возможно, будет увеличено десятикратно, прежде чем падение в цене спроса станет столь же огромным, как и падение в цене предложения для долгого периода и положение стабильного равновесия будет достигнуто.

Ведь, действительно, в описании колебаний спроса и предложения вокруг положения стабильного равновесия, которое было представлено в третьей главе, в неявной форме подразумевалось, как это обычно делается, что может быть только одно положение стабильного равновесия на рынке, однако фактически при определенных мыслимых, хотя и редких, условиях могут существовать два или более положения реального равновесия между спросом и предложением, любое из которых в равной мере соответствует общим условиям рынка и любое из которых, будучи достигнутым, окажется стабильным, пока не произойдет какое-либо крупное возмущение. [Наряду с положениями стабильного равновесия по крайней мере теоретически существуют положения нестабильного равновесия, они являются разделительными линиями между двумя положениями стабильного равновесия, так сказать, водоразделами между двумя речными бассейнами, и цена имеет тенденцию двигаться от них в любом направлении.

Когда спрос и предложение находятся в нестабильном равновесии, тогда, если объем производства будет хоть немного выведен из равновесного положения, точка нестабильного равновесия начнет быстро двигаться к одной из точек стабильного равновесия подобно тому, как если бы уравновешенное на одном из своих концов яйцо при малейшем сотрясении начало опрокидываться и легло горизонтально. Точно так же как теоретически возможно, а практически неосуществимо, чтобы яйцо было уравновешено на одном из своих концов, теоретически возможно, но практически неосуществимо, чтобы объем производства установился в точке нестабильного равновесия.

Так, на рисунке кривые пересекаются несколько раз, и стрелки показывают направления, в которых в зависимости от ситуации R будет двигаться вдоль Ох. Это показывает, что, если R находится в Н или в L и будет несколько сдвинуто в любом направлении, как только причина возмущения будет устранена, будет иметь возвращение в точку равновесия, из которого оно было сдвинуто; но, если оно находится в К и перемещается далее вправо, оно будет продолжать двигаться, даже если будет устранен источник нарушения равновесия, до тех пор, пока не будет достигнута точка L, а если оно окажется сдвинутым влево, то будет продолжать движение до момента достижения Н. Это означает, что Н и L являются точками стабильного равновесия, а К есть точка нестабильного равновесия. Это приводит нас к следующему результату.

Равновесие между спросом и предложением, соответствующее точке пересечения кривых спроса и предложения, является стабильным или нестабильным в зависимости от того, находится ли кривая спроса выше или ниже этой точки непосредственно слева от нее, либо, что то же самое, в зависимости от того, находится ли кривая предложения выше или ниже этой точки непосредственно справа от нее.

Мы видели, что везде кривая спроса имеет отрицательный наклон. Отсюда следует, что, если непосредственно справа от любой точки пересечения кривая предложения лежит выше кривой спроса, тогда, если мы будем двигаться вдоль кривой предложения вправо, мы необходимо должны будем находиться выше кривой спроса, пока не будет достигнута следующая точка пересечения; это означает, что точка равновесия, находящаяся справа от точки стабильного равновесия, должна быть точкой нестабильного равновесия, и аналогичным образом можно доказать, что такой же должна быть и точка пересечения с левой стороны. Другими словами, в случаях, когда кривые пересекаются более одного раза, точки стабильного и нестабильного равновесия чередуются.

Кроме того, последняя достигнутая точка пересечения, по мере того как мы двигаемся вправо, должна быть точкой стабильного равновесия. Дело в том, что, если количество продукции неопределенно увеличивается, цена, по которой она может продаваться, неизбежно падает почти до нуля, но цена, требующаяся для покрытия производственных затрат, не снизится подобным образом. Поэтому, если кривая предложения должна быть продолжена достаточно далеко вправо, она должна в конечном счете пройти над кривой спроса.

Первая точка пересечения, которую мы достигнем при движении слева направо, может быть точкой стабильного или нестабильного равновесия. Если это точка нестабильного равновесия, этот факт будет свидетельствовать, что производство рассматриваемого товара в небольшом объеме не будет прибыльным для производителей; таким образом, его производство вообще не может быть начато, если какое-то привходящее событие не вызывает временно активного спроса на товар, либо временно не приведет к снижению затрат на его производство либо если какая-то предприимчивая фирма не окажется готовой вложить большое количество капитала в преодоление первоначальных трудностей производства и выпустить товар по цене, которая обеспечит большой объем продаж.]

§ 3. Следует, однако, признать, что эта теория оказывается вне связи с реальными жизненными условиями, пока она предполагает, что, если нормальное производство товара увеличивается и затем снова снижается до старого количества, цена спроса и цена предложения возвращаются к прежним для этого количества величинам. [См. кн. V, гл. III, § 6].

Независимо от того, соответствует ли какой-либо товар закону уменьшения или возрастания отдачи, увеличение потребления, обусловленное падением цен, происходит постепенно [См. кн. III, гл. VI, § 6] и, кроме того, привычки, единожды сформировавшиеся в связи с потреблением товара, пока его цена остается низкой, быстро не исчезают, когда цена возрастает вновь. Если поэтому, после того как предложение постепенно возрастет, некоторые его источники окажутся закрытыми или появится какая-либо другая причина, которая обусловит редкость товара, многие потребители будут неохотно отказываться от сложившихся у них жизненных привычек. Например, цена хлопка во время американской войны была выше, чем она была бы, если бы предшествующая низкая цена не обусловила повсеместное использование хлопка для удовлетворения потребностей, многие из которых возникли из-за его низкой цены. Таким образом, тогда перечень цен спроса, который точно следует за расширением производства товара, в редких случаях будет следовать за обратной динамикой производства, а на графике он будет изображен более высоко расположенной кривой. [То есть для любого возвратного движения предложенного для продажи количества, вероятно, потребуется провести на более высоком уровне кривую спроса, чтобы она отображала новые условия спроса.]

Кроме того, перечень цен предложения, возможно, точно отражал фактическое падение цены предложения данной вещи, когда увеличивалось предложение, но, если упадет спрос или в силу какой-либо другой причины должно быть сокращено предложение, цена предложения не будет возвращаться к первоначальному положению по той же траектории, а проследует по более низко расположенному пути. Перечень цен предложения, который соответствовал росту предложения, не будет соответствовать обратному процессу, а должен быть заменен более низко расположенной линией. Это соответствует действительности независимо от того, подчиняется ли производство товара закону уменьшения или возрастания отдачи, но имеет особое значение в последнем случае, поскольку тот факт, что производство подчиняется этому закону, доказывает, что такое увеличение ведет к большим усовершенствованиям в организации.

Дело в том, что, когда какое-либо случайное возмущение привело к большому увеличению производства какого-либо товара и тем самым обусловило большую экономию, такая экономия не может быть быстро потеряна. Разработка механических приспособлений, расширение разделения труда, совершенствование средств транспорта и всевозможное совершенствование организации — как только это все достигнуто, от него так легко не отказываются. Капитал и труд, когда они оказались вовлечены в какую-либо конкретную отрасль, могут действительно потерять в стоимости, если наблюдается падение спроса на производимые ими товары, но они не могут быть быстро переключены на другие виды деятельности, а конкуренция между ними некоторое время будет препятствовать тому, чтобы снижение спроса вызвало возрастание цены товаров. [Например, форма кривой предложения на рисунке выше подразумевает, что, если рассматриваемый товар производится ежегодно в количестве OV, экономия, достигнутая в его производстве, будет настолько большой, что позволит продавать его по цене TV. Если эта экономия однажды оказала воздействие, форма кривой SS , вероятно, больше не будет точно представлять обстоятельства предложения. Затраты производства, например, в сумме OU не будут в дальнейшем намного больше пропорциональны по сравнению с суммой OV. Таким образом, чтобы кривая вновь могла представлять условия предложения, ее необходимо будет провести ниже, как показано на пунктирной кривой на рисунке. Проф. Баллок в Quarterly Journal of Economics, August, 1902, p. 502, утверждает, что эта пунктирная кривая не должна отклоняться вверх даже под очень небольшим углом от точки Т, а должна быть направлена книзу, чтобы показать, что снижение производства уменьшит предельные издержки "путем вытеснения из коммерции наиболее слабых производителей" таким образом, что в будущем предельные издержки в большей мере, чем раньше, будут зависеть от более компетентных производителей. Такой результат возможен. Но следует помнить, что предельные издержки самого слабого производителя не управляют стоимостью, а лишь свидетельствуют о силе определяющих ее факторов. До тех пор пока экономия за счет крупномасштабного производства является "внутренней", т.е. происходит за счет внутренней организации отдельных фирм, более слабые фирмы быстро должны быть вытеснены более сильными фирмами. Продолжающееся существование более слабых фирм есть свидетельство того, что сильная фирма не может беспредельно расширять свое производство, частично из-за трудности расширения ее рынка, а частично из-за того, что сила фирмы не является постоянной. Сильная сегодня фирма, возможно, была ранее слабой, поскольку была молодой, и будет слабой из-за старости спустя некоторое время. При меньшем объеме производства все-таки останутся предельные слабые фирмы, и, возможно, с течением времени они будут слабее, чем они были бы при неизменном общем объеме производства. Меньше будет и внешняя экономия. Другими словами, представительная фирма, вероятно, будет меньше, слабее и будет обладать меньшим доступом к внешним источникам экономии. См. статью проф. Флакса в том же журнале в номере за февраль 1904 г]

Частично в силу этой причины имеется немного случаев, когда возникают два состояния стабильного равновесия в качестве возможной альтернативы в один и тот же момент, даже если все факты, относящиеся к рынку, могут быть оценены заинтересованными торговцами. Но когда условия в отрасли производства таковы, что цена предложения упадет очень быстро, если будет иметь место сколь-нибудь значительное увеличение масштабов производства, тогда временное возмущение, посредством которого был увеличен спрос на товар, может вызвать очень большое снижение цены стабильного равновесия — гораздо большее количество товара, чем раньше, будет производиться в дальнейшем ради продажи за значительно более низкую цену. Это всегда возможно, когда, если бы мы могли проследить за перечнем цен спроса и предложения далеко вперед, мы обнаружим их незначительное отклонение друг от друга [Это означает, что на значительном удалении вправо от точки равновесия кривая предложения будет лишь ненамного превышать кривую спроса.]. Дело в том, что, если цены предложения для сильно возросшего количества товара лишь очень немного превышают соответствующие цены спроса, незначительное увеличение спроса или сравнительно небольшое новое изобретение либо другой фактор удешевления производства могут привести к совпадению цен предложения и спроса и образовать новое равновесие. Такое изменение в некоторых отношениях напоминает движение от одного альтернативного состояния стабильного равновесия к другому, но отличается от него в том, что оно может происходить лишь тогда, когда происходит некоторое изменение в условиях нормального спроса или нормального предложения. Неудовлетворительный характер этих результатов частично объясняется несовершенством наших аналитических методов и может быть значительно улучшен в будущем путем постепенного совершенствования нашего научного аппарата. Мы добились бы большого прогресса, если бы мог ли представить нормальную цену спроса и цену предложения в качестве функций нормально производимого количества продукта и времени, когда это количество становится нормальным. [Одна из трудностей возникает в связи с тем обстоятельством, что время, подходящее для получения экономии, обусловленной единичным увеличением объема производства, оказывается недостаточным для другого и более крупного увеличения, поэтому мы должны остановиться на некотором довольно отдаленном моменте в будущем, который, вероятно, будет определен исходя из специфической рассматриваемой нами проблемы, и внести поправки во все ряды цен предложения на этот момент.

Мы можем значительно ближе подойти к реальности, если позволим себе привести более сложную иллюстрацию. Мы можем взять ряд кривых, среди которых первая учитывает вероятную экономию, которая будет получена в результате каждого увеличения объема производства в течение одного года, вторая кривая ~ в течение двух лет, третья — в течение трех лет и т.д. Вырезав их из картона, поставив рядом друг с другом, мы получим поверхность, три измерения которой представляют количество товара, цену и время соответственно. Если мы отметили на каждой кривой точку, соответствующую такому количеству, которое, насколько это можно предвидеть, представляется нормальным количеством для года, описываемого данной кривой, тогда эти точки образуют на поверхности кривую и она представит собой довольно точную кривую нормального предложения товара, подчиняющегося действию закона возрастания отдачи, для долгого периода. Ср. со статьей Канингхейма в Economic Journal за 1892 г.]

§ 4. Перейдем затем к различию между средними стоимостями и нормальными стоимостями1. При стационарном состоянии доход, полученный в результате каждого применения средств производства, поскольку действительно ожидается заранее, будет представлять собой нормальную меру усилий и жертв, требующихся для его создания.

В этом случае совокупные затраты на производство могут быть получены либо путем умножения этих предельных затрат на число единиц товара, либо путем сложения всех фактических затрат производства его отдельных частей и добавления всех рент, полученных за счет дифференциальных преимуществ производства. Определив одним из этих методов совокупные затраты производства, можно вывести средние затраты, разделив их на количество товара, и результат будет представлять собой нормальную цену предложения как для долгих, так и для коротких периодов.

Но в мире, в котором мы живем, термин "средние" затраты производства несколько вводит в заблуждение, Ведь основная масса средств производства, материальных и личных, посредством которых товар был произведен, начали существование задолго до процесса производства. Поэтому маловероятно, что их стоимости будут соответствовать первоначальным ожиданиям производителя, а некоторые из их стоимостей окажутся выше, другие же — ниже, чем ожидалось. Таким образом, текущий доход, полученный ими, будет определяться общими соотношениями между спросом на их продукты и их предложением, а их стоимость будет достигаться посредством капитализации этого дохода. И поэтому при составлении перечня нормальных цен предложения, который в сочетании с перечнем нормальных цен спроса должен определить равновесное положение нормальной стоимости, мы не можем принимать за данные стоимости этих средств производства без того, чтобы наши рассуждения не пошли по кругу. [См. кн. V, гл. III, § 4 и гл. IX, § 6].

Сущность этой оговорки, которая особенно важна для отраслей, где наблюдается тенденция к возрастанию отдачи, может быть наглядно продемонстрирована путем представления на диаграмме соотношений между спросом и предложением, которые возможны при стационарном состоянии, но только при нем. В этом случае каждая конкретная вещь несет свою действительную долю дополнительных издержек, и для производителя будет неоправданным принятие конкретного заказа по цене, не равной общим издержкам, в которые должны быть включены выплаты на выполнение задачи по формированию деловых связей и внешнюю организацию представительной фирмы. Эта иллюстрация не имеет позитивной ценности, она просто предупреждает от возможной ошибки в абстрактных рассуждениях.

[В представленном графике SS не является действительной кривой предложения, существующей в нашем реальном мире, но она обладает свойствами, которые часто ошибочно приписываются такой кривой. Мы будем называть ее кривой конкретных затрат. Как обычно, количество товара представлено по оси Ох, а его цена по оси Оу. ОН есть годовое производство товара, АН представляет равновесную цену его единицы. Предполагается, что производитель ОН-ой единицы товара не имеет дифференциальных преимуществ, а производитель ОМ-ой единицы обладает дифференциальными преимуществами, позволяющими ему осуществлять производство с затратами РМ на единицу товара, которая обошлась бы ему без таких преимуществ в АН. Траектория Р есть наша кривая конкретных затрат, и она такова, что если взять на ней точку Р и провести от нее перпендикуляр РМ к Ох, то РМ представит конкретные затраты производства, имевшие место при выпуске ОМ-ой единицы. Превышение АН над PM-QP есть избыток производителя, или рента. Для удобства обладатели дифференциальных преимуществ могут быть ранжирована в убывающем порядке слева направо, и таким образом SS становится кривой, имеющей положительный наклон вправо.

Продолжая, как и при рассмотрении избытка производителя, или ренты (кн. III, гл. VI, § 3), мы можем рассматривать MQ в качестве узкого параллелограмма или толстой прямой линии. И поскольку М занимает последовательные положения вдоль ОН, мы получаем ряд толстых прямых линий, разделенных на две части кривой SA, нижняя часть каждой представляет затраты на производство единицы продукции и верхняя - вклад, который данная единица вносит в ренту. Нижний набор толстых линий, взятых вместе, заполняет все пространство SOHA, которое поэтому представляет общие затраты на производство в объеме ОН. Верхний набор толстых линий, взятых вместе, заполняет пространство FSA, которое поэтому представляет избыток производителя, или ренту, в обычном смысле слова. При условии внесения упомянутых выше корректив (кн. III, гл. VI, § 3) DFA представляет избыточное удовлетворение, которое потребители полу чают от количества ОН сверх того, стоимость удовлетворения представлена для них суммой денег, эквивалентной ОНхНА.

Теперь различие между кривой конкретных затрат и кривой нормального предложения состоит в том, что в отношении пер вой мы принимаем, а в отношении второй - не принимаем общую экономию в производстве повсеместно в качестве фиксированной и единообразной. Кривая конкретных затрат везде строится исходя из предположения, что совокупное производство равно ОН и все производители могут использовать внутреннюю и внешнюю экономию, присущую данным масштабам производства, и при тщательном учете этих предложений кривая может быть использована для представления конкретной фазы любого производства, как сельскохозяйственного, так и промышленного, но не может применяться для отображения общих условий производства. Это может быть сделано только при помощи кривой нормального предложения, в которой РМ представляет нормальные затраты производства ОМ-ой единицы, исходя из предположения, что производится ОМ единиц (а не какое-либо количество, скажем, ОН) и что достигаемая внешняя и внутренняя экономия - это та, которая принадлежит представительной фирме, где совокупный объем производства равен ОМ. Эта экономия в целом будет ниже, чем если бы совокупный объем производства составлял большую величину ОН, и поэтому, так как М находится слева от Н, ордината в точке М для кривой предложения будет больше, чем для кривой конкретных затрат, проведен ной для совокупного производства ОН.

Отсюда следует, что площадь SAF, которая представляет совокупную ренту на нашем графике, представляла бы нечто меньшее по сравнению с совокупной рентой, если бы SS' была кривой нормального предложения для сельскохозяйственного продукта (DD' являлась бы кривой нормального спроса). Дело в том, что даже в сельском хозяйстве общая экономия в производстве возрастает при увеличении совокупного масштаба производства.

Если мы, однако, предпочтем ради какого-либо конкретного довода пренебречь этим фактом, т.е. если мы решим исходить из предположения, что МР представляет производственные затраты на ту часть продукта, которая была получена в наиболее неблагоприятных условиях (настолько неблагоприятных, что рента не выплачивается), когда было произведено ОМ единиц и остаются также производственные затраты (исключая ренту) ОМ-ой единицы, даже если произведено ОН, или, другими словами, если мы предположим, что увеличение производства с количества ОМ до количества ОН не изменяет производственные затраты ОМ-ой единицы, тогда мы можем рассматривать SAF как представляющую совокупную ренту, даже когда SS ' - кривая нормального предложения. Иногда такая операция может оказаться Удобной, если, конечно, в каждом случае не упускать из виду природу применяемых специфических допущений. Но никакого допущения этого рода не может быть сделано в отношении кривой предложения товара, который подчиняется Действию закона возрастания отдачи. Это привело бы к противоречиям в понятиях. Тот факт, что производство товара соответствует этому закону, подразумевает, что возможности экономии при большом совокупном объеме производства настолько превышают такие возможности при малом объеме, что позволяют преодолеть препятствия, создаваемые природой на пути увеличения производства сырья, используемого промышленностью. В случае кривой конкретных затрат МР всегда будет меньше АН (М расположено слева от Н) независимо от того, подчиняется ли товар действию закона возрастания или уменьшения отдачи, но, с другой стороны, в случае кривой предложения для товара, который подчиняется закону возрастания отдачи, МР будет в общем больше АН.

Остается сказать, что, если мы имеем дело с проблемой, в которой даже созданные человеком элементы производства должны приниматься в качестве данных количеств для определенного времени таким образом, что доход на них будет по своей природе квазирентой, тогда мы можем провести кривую конкретных затрат, в которой МР отражает производственные затраты в узком смысле, исключая подобную квазиренту, а площадь SAF будет, таким образом, представлять совокупную сумму самой ренты и этих квазирент. Подобный метод рассмотрения проблем нормальной стоимости для коротких периодов кажется привлекательным и, возможно, в конечном счете окажется полезным, но он требует осторожного применения, поскольку лежащие в его основе допущения могут очень легко привести к ошибкам.]

Приложение I. Теория стоимости Рикардо

[Ср. с заключительными замечаниями кн. V и Приложением В, § 5.]

§ 1. Когда Рикардо обращался к обыкновенной аудитории, он широко использовал свое близкое знакомство с фактами жизни "для иллюстрации и доказательства своих выводов или для формулирования предпосылок к ним". Однако в его "Началах политической экономии и налогового обложения"те же самые вопросы рассматриваются со странным исключением каких бы то ни было ссылок на окружавший его реальный мир" [См. замечательную статью покойного проф. Данбэра "Ricardo's Use of Facts" в первом томе гарвардского Quarterly Journal of Economics.]. И в мае 1820 г. (тот самый год, в котором Мальтус опубликовал свои "Принципы политической экономии с точки зрения их практической применимости") он писал Мальтусу: "Я думаю, что наши разногласия можно в известной мере приписать вашему отношению к моей книге как к более практической, чем я предполагал. Моей целью было разъяснить принципы, и, чтобы сделать это, я представлял яркие случаи, на которых я мог показать действие данных принципов". Его книга не претендует на систематичность. Его с трудом убедили опубликовать ее, и, если при ее написании он и имел в виду каких-либо читателей, это были главным образом государственные деятели и предприниматели, с которыми он был связан. Поэтому он сознательно опустил многое из того, что было необходимо для придания его выводам логической завершенности, но что эти люди могли бы счесть очевидным. И, как он рассказывал Мальтусу в октябре следующего года, он был "слабым мастером языка". Его изложение столь же запутанно, насколько мысль глубока; он использует слова в искусственных значениях, которые не объясняет и которым он не следует потом; и переходит от одного предположения к другому, не замечая этого.

Если мы хотим понять его правильно, мы должны интерпретировать его широко, шире, чем он сам интерпретирует Адама Смита. Когда его слова двусмысленны, мы должны придавать им то значение, которое он хотел бы — как показывают другие рассуждения из его работы,— чтобы мы им придавали. Если мы делаем это с желанием определить, что он в действительности имел в виду, то оказывается, что его доктрины — хотя они и очень далеки от завершенности — свободны от многих ошибок, которые им обычно приписывают.

Он считает, например ( "Начала...", гл. I, отдел I), что полезность "абсолютно присуща" (нормальной) стоимости, хотя не ее мере; тогда как стоимость вещей, "количество которых очень ограниченно... зависит от богатства и склонностей тех, кто желает обладать ими". И где-нибудь в другом месте ( там же, гл. IV) он настойчиво говорит о способе, которым рыночные колебания цен определяются, с одной стороны, массой товаров, доступных для продажи, и, с другой стороны, "потребностями и желаниями людей".

Кроме того, в глубоком, хотя очень неполном обсуждении различий между "стоимостью и богатством" он, по-видимому, находит решение вопроса в разнице между предельной и общей полезностью, поскольку под богатством он имеет в виду общую полезность, и он, кажется, всегда исходит из того, что стоимость корреспондирует с приращением богатства, определяемым той частью товара, которая единственно достойна быть купленной; и что, когда предложение сокращается - то ли временно в связи с каким-то случаем, то ли постоянно, вследствие роста издержек производства,— предельное приращение богатства, измеряемое стоимостью, растет и в то же время уменьшается совокупное богатство, общая полезность товара. В целом он пытается сказать этим обсуждением, хотя (игнорируя выразительность языка дифференциальных исчислений) он не располагает словами, чтобы сказать это внятно, что любое сокращение предложения увеличивает предельную и уменьшает общую полезность товара.

§ 2. Он полагает, однако,—не думая, что он должен сказать много важного о полезности,— что связь между издержками производства и стоимостью была совершенно не понята и что ошибочные взгляды на этот предмет запутывали страну в практических проблемах налогообложения и финансов, и поэтому он обращается к нему специально. Но и здесь он дает нам куцый анализ.

Поскольку — хотя ему известно, что товары распадаются на три класса в соответствии с тем, подчиняются они закону уменьшения, постоянства или увеличения отдачи, — он тем не менее думает, что в теории стоимости, применимой для всех видов товара, лучше всего игнорировать это различие. Товар, выбранный наугад, с равной вероятностью подчиняется одному из двух законов - снижения или возрастания отдачи, поэтому он думает оправдать себя, допустив условно, что все товары подчиняются закону постоянной отдачи. Возможно, это справедливо, но он совершает ошибку, не открывая нам, что он делает.

В первом отделе своей гл. I он утверждает, что "на ранних ступенях общественного развития", где вряд ли используется какой-либо капитал и где цена на труд какого-либо человека почти такая же, как и на труд любого другого, вообще говоря, верно, что "стоимость товара или данного количества другого товара, на который она будет обменена, зависит от относительного количества труда, необходимого для его производства[ "На ранних ступенях общественного развития меновая стоимость этих товаров, как правило, определяющая, какое количество одного товара должно обмениваться на другой, зависела почти исключительно от сравнительного количества труда, затраченного на каждый из них." Д.Рикардо. Соч., т. 1,с.34.]". Другими словами, если два товара произведены трудом один - двенадцати, а другой - четырех человек, работавших в течение года, и все эти люди были одной квалификации, нормальная стоимость первого будет в три раза больше, чем второго. Поскольку, если добавить 10% к прибыли на капитал, вложенный в производство первого товара, то это же потребуется сделать и по отношению ко второму. [ Если w — годовая заработная плата рабочего данной категории, то издержки производства будут равны 4w х 110/100 и 12w х 110/100, а их соотношение 4:12, или 1 : 3.] Однако он продолжает, показывая, что эти допущения неприемлемы для более поздних ступеней цивилизации и что связь между стоимостью и издержками производства более сложна, чем та, с которой он начинает; и его следующий шаг — введение в отделе II положения о том, что "труд различного качества вознаграждается различно". Если заработок ювелира вдвое больше, чем у простого рабочего, то час труда первого должен считаться за два часа работы второго. Если произойдет изменение в их относительных заработках, то, разумеется, произойдет и соответствующее изменение в относительной стоимости произведенных ими товаров. Но вместо того, чтобы проанализировать, как поступают экономисты нашего поколения, причины, которые изменяют заработок (скажем) ювелира от одного поколения к другому, в отношении к этим причинам для обычного рабочего он удовлетворяется констатацией, что такие изменения не могут быть значительными.

Далее, в отделе III он утверждает, что при исчислении издержек производства товара следует принимать в расчет не только труд, примененный непосредственно в его производстве, но и труд, воплощенный в орудиях труда, инструментах и строениях, которые принимают участие в процессе труда; и здесь необходимо вводится элемент времени, который он вначале осторожно удерживал за кулисами.

Соответственно в отделе IV он обсуждает более полно различные факторы, влияющие на стоимость "набора товаров" [ он использует иногда этот простой способ избежать трудностей, связанных с различением основных и совокупных издержек], уделяя особое внимание различным последствиям применения оборотного капитала, потребляемого в одном использовании, и основного капитала; и кроме того, времени, на которое труд должен быть инвестирован в производство машин, необходимых для производства товаров. Если оно продолжительно, издержки производства товара будут больше и он будет "дороже, чтобы компенсировать больший отрезок времени, который должен пройти раньше, чем они могут быть доставлены на рынок".

И наконец, в отделе V он суммирует влияние, которое различная длительность инвестирования, прямого или косвенного, оказывает на относительные стоимости, правильно доказывая, что если все заработные платы поднимаются или снижаются одновременно, то и это изменение не окажет постоянного воздействия на относительные стоимости различных товаров. Однако он утверждает, что, если норма прибыли падает, это снизит относительные стоимости тех товаров, производство которых требует более долговременного вложения капитала; поскольку если в одном случае капитал вкладывается в среднем на год и требует 10%-ной надбавки к заработной плате на прибыль, а в другом — на два года и требует 20%-ной надбавки, то во втором случае падение прибыли на 1/5 уменьшит надбавку с 20 до 16, а в первом—только с 10 до 8%. [Если прямые трудовые издержки в обоих случаях равны, то отношение стоимостей товаров составит до изменения 120/110 , или 1,091, и после изменения — 116/108 или 1,074, т.е. уменьшится почти на 2%.] Его доказательство откровенно условно; в последующих главах он, кроме периода инвестирования, рассматривает и другие факторы дифференциации прибыли в различных отраслях. Трудно, однако, представить, каким образом он мог сильнее обосновать тот факт, что время или ожидание являются таким же элементом издержек производства, как и труд, иначе чем посвятив этому вопросу свою первую главу. К несчастью, однако, он осветил его лишь в нескольких словах и думал, что его читатели всегда смогут объяснить себе то, что он дает им лишь намеком.

И его действительно не понимали. Так, в примечании к заключительным строчкам отдела VI гл. I он говорит: "Г-н Мальтус думает, по-видимому, что, согласно моей теории, издержки производства какой-либо вещи и стоимость ее тождественны; это так, если он под издержками понимает "издержки производства", включающие прибыль. В вышеприведенном отрывке он имеет в виду не это, следовательно, он не вполне понял меня" [Рикардо. Соч., т. I, с. 61.]. И тем не менее Родбертус и Маркс обращаются к авторитету Рикардо, доказывая, что естественная стоимость товаров определяется исключительно затраченным на них трудом; и даже те немецкие экономисты, которые наиболее настойчиво опровергают выводы этих авторов, часто вынуждены соглашаться, что они правильно интерпретируют Рикардо и их выводы логически вытекают из его выводов.

Этот и другие факты такого рода показывают, что недоговорки Рикардо — следствие его неправильного подхода к изложению. Было бы лучше, если бы он время от времени повторял положение о том, что стоимости двух товаров следует считать в долговременном аспекте пропорциональными суммам затраченного на их производство труда только при прочих равных условиях, т. е. что в обоих случаях занят труд равной квалификации, и поэтому он оплачивается одинаково высоко; что ему ассистируют пропорциональные объемы капитала — с учетом времени их инвестирования и что нормы прибыли равны. Он не излагает вопрос четко, и в некоторых случаях он, возможно, не вполне ясно отдает себе отчет в том, что различные элементы нормальной стоимости воздействуют друг на друга взаимно, а не последовательно, как звенья длинной цепи причин. И он более, чем кто-нибудь другой, повинен в плохой привычке стараться выразить глубокие экономические доктрины несколькими предложениями [Проф. Эшли, многозначительная критика которого в адрес этого замечания составляет часть предпринятой им попытки "Реабилитации Рикардо" (Economic Journal, vol. I), доказывает, будто по общему мнению, Рикардо на самом деле привычно считал, что издержки производства и - с "легкими модификациями" - стоимости состоят просто из определенных количеств труда и что такая интерпретация в наибольшей степени соответствует его работам в целом. Спору нет, такой интерпретации придерживаются многие талантливые авторы, в противном случае не было бы большой необходимости в реабилитации Рикардо, т.е. в том, чтобы прикрыть несколько излишнюю наготу его теории. Однако вопрос о том, следует ли полагать, что Рикардо ничего не хотел сказать первой главой своей книги только потому, что он не возвращается постоянно к интерпретации содержащихся в ней пунктов, - из числа тех, которые каждый читатель должен решать для себя в соответствии со своим темпераментом: аргументов, помогающих ему принять такое решение, он не найдет. Здесь утверждается не то, что его концепции содержат законченную теорию стоимости, но только то, что они верны до тех пределов, до которых они простирались. В интерпретации Рикардо Родбертусом и Марксом процент не входит в ту часть издержек производства, которая определяет (или, скорее, участвует в ее определении) стоимость, и в этом проф. Эшли, кажется, согласен со всем, что утверждается здесь, когда (р. 480) исключает какие бы то ни было сомнения в том, что Рикардо "считал выплату процента, т.е. чего-то большего, чем просто возмещение капитала, самое собой разумеющейся".].

§ 3. Найдется немного авторов нового времени, которым удалось постичь блестящую оригинальность Рикардо в такой же степени, как Джевонсу. Однако он, кажется, судил и о Рикардо, и о Милле слишком резко и представлял их теории более узкими и менее научными, чем они есть в действительности. И его высказывание: "Многократные размышления и исследования привели меня к довольно новому выводу, что стоимость всецело зависит от полезности" ("Theory", p. 1.), вероятно, до известной степени объясняется его желанием подчеркнуть ту сторону стоимости, которую названные авторы осветили недостаточно. Это его положение представляется не менее однобоким и частным и намного более ошибочным, чем положение Рикардо о зависимости стоимости от издержек производства, на которое он со своим беззаботным немногословием часто соскальзывал, но он всегда считал его не более чем элементом теории, остальную часть которой он пытался объяснить.

"Чтобы получить удовлетворительную теорию обмена,— продолжает Джевонс,— необходимым следствием которой являются обычные законы спроса и предложения, мы должны лишь тщательно выявить естественные законы изменения полезности в зависимости от количества товара, которым мы обладаем... Часто оказывается, что стоимость определяется трудом, но только косвенно — через изменение степени полезности путем расширения или ограничения предложения". Как мы сейчас увидим, последнее из этих двух положений высказывалось ранее Рикардо и Миллем, и почти в такой же вольной и неточной форме, однако первое из них они бы не приняли, поскольку, хотя они и считали естественные законы изменения полезности слишком очевидными, чтобы объяснять их подробно, и признавали, что издержки производства не оказывают никакого влияния на меновую стоимость, если не изменяют массу товаров, брошенных производителями в продажу, их теории доказывают, что все верное для предложения mutatis mutandis верно и для спроса и что если полезность товара не влияет на массу товара, изымаемую покупателями с рынка, то она не оказывает никакого воздействия и на его меновую стоимость. Давайте сравним цепь причинных связей, выражающих главную позицию Джевонса во втором издании его работы, с выводами Рикардо и Милля. Он пишет (р. 179) :

"Издержки производства определяют предложение.

Предложение определяет конечную степень полезности.

Конечная степень полезности определяет стоимость". Если эта цепь причин действительно существует, не будет большого греха в том, чтобы опустить промежуточные ступени и сказать, что издержки производства определяют стоимость, поскольку если А есть причина В, которая является причиной С — причины 3d, то А является причиной D. Однако подобного ряда причин не существует.

Прежде всего можно указать на двусмысленность терминов "издержки производства" и "предложение", которой Джевонс обязан был избежать с помощью технического аппарата полуматематических выражений, содержащихся в его построениях, и которой нет у Рикардо. Более серьезные возражения вызывает его третье положение. Цена, которую различные покупатели уплачивают за товар на рынке, определяется его конечными полезностями для них не единственно, а вместе с величинами покупательной силы, вытекающими из положения тех или иных покупателей. Меновая стоимость товара одинакова на всем рынке, но конечные степени полезности, с которыми она корреспондирует, на любых двух частях рынка различна. Надо полагать, Джевонс ближе подбирается к основам меновой стоимости, когда в анализе определяющих ее причин выражение "цена, которую потребители еще согласны уплатить" заменяет выражением "конечная степень полезности", которое в нашем рассмотрении концентрируется в термин "цена предельного спроса". Когда, например, он описывает (второе издание, р. 105) меновую сделку между "одним торгующим субъектом, владеющим только зерном, и вторым, владеющим только мясом", он дает диаграмму, на которой одна линия показывает приобретение "лицом" "полезности", а другая — потерю им "полезности". Но это не то, что случается в действительности: торгующий субъект — не такое "лицо", он отдает товары, представляющие равную покупательную силу, но очень разную полезность для покупателей. Джевонс, правда, сам осознает это и согласует свой анализ с жизненными фактами с помощью ряда дополнений, фактически заменяющих "полезность" и "бесполезность" "ценой спроса" и "ценой предложения", однако улучшенные таким образом, эти понятия в значительной степени теряют свою агрессивную направленность против старых теорий, и тогда — если строго придерживаться четких границ в литературной интерпретации их обоих — старые объяснения, хотя и не вполне точные, окажутся, по-видимому, ближе к истине, чем те, которыми намеревались заменить их Джевонс и некоторые его последователи.

Однако самое большое возражение против формализованного изложения его главной концепции состоит в том, что оно представляет цену предложения, цену спроса и количество произведенного товара не как взаимно определяющие друг друга (в рамках воздействия на них и прочих условий), но как определяющие друг друга последовательно. Он представляет их как три шара —А, В и С,— положенные в одну чашку; вместо того чтобы сказать, что их взаимное расположение по отношению друг к другу определяется силой тяготения, он сказал, что А определяет В и В определяет С. Кто-нибудь еще с таким же правом может сказать, что С определяет В и В определяет А. И в ответ Джевонсу можно построить даже еще менее неправильный ряд и, изменив порядок его посылок, сказать:

полезность определяет количество товара, которое следует предложить на рынке;

количество товаров, которое должно быть поставлено на рынок, определяет издержки их производства;

издержки производства определяют стоимость, поскольку этот ряд определяет цену предложения, позволяющую производителям продолжать работу.

Вернемся теперь к теории Рикардо, которая — хотя она несистематична и уязвима для критики - представляется в принципе более философской и близкой к реальной действительности. В уже цитировавшемся письме к Мальтусу он пишет: "Когда г-н Сэй утверждает, что стоимость товара пропорциональна его полезности, он не указывает точно, что такое стоимость. Это утверждение верно, если только покупатели регулируют стоимость товара: тогда мы действительно можем ожидать, что все люди согласятся дать за товар цену, пропорциональную их оценке товара. Однако, как мне представляется, суть состоит в том, что покупатели меньше всего участвуют в регулировании цены, все определяется конкуренцией продавцов, и, хотя покупатели в самом деле могут быть склонными дать за железо больше, чем за золото, они не в состоянии это сделать, так как предложение регулируется издержками производства... Вы говорите, что стоимость регулируется спросом и предложением [ sic]; это, я думаю, означает не сказать ничего, а причина та, которую я указывал в начале этого письма; именно предложение регулирует стоимость, а само предложение регулируется издержками производства. Денежное выражение издержек производства дает нам стоимость как труда, так и прибыли". (См. с. 17—36 прекрасного издания этих писем д-ром Бонар.) И вновь в его следующем письме: "Я не спорю, спрос влияет и на цену зерна, и на цены всех остальных товаров, но предложение следует за ним по пятам и быстро берет власть управлять ценами в свои [ sic] руки и в процессе этого управления он определяется издержками производства".

Когда Джевонс писал свой труд, эти письма не были опубликованы, однако подобные рассуждения содержатся в "Началах..." Рикардо. Милль также при обсуждении вопроса о стоимости денег говорит о законе "спроса и предложения, о котором известно, что он приложим ко всем товарам и который в примере с деньгами, как и с большинством других предметов, регулируется, но не устраняется законом издержек производства, поскольку последние не оказывали бы влияния на стоимость, если бы они не могли влиять на предложение" [Дж. С. Милль. Указ. соч., т. II, с. 254. ] . И вновь, когда он подытоживает свою теорию стоимости: "Из этого видно, что от спроса и предложения зависят колебания стоимостей и цен товаров во всех трех вышеназванных случаях, а также постоянные стоимости и цены всех вещей, предложение которых определяется не свободной конкуренцией, а какой-либо иной силой. В условиях же свободной конкуренции вещи в среднем обмениваются друг на друга по таким стоимостям и продаются по такой цене, которая позволяет надеяться на получение одинаковой выгоды всеми категориями производителей, а это возможно лишь тогда, когда вещи обмениваются друг на друга пропорционально их издержкам производства" [ Там же, с. 329. ] . И на следующей странице, рассматривая вопрос о товарах с сопряженными издержками производства, он пишет: "Поскольку категория издержек производства в данном случае нам не подходит, мы должны обратиться к закону стоимости, предшествующему закону издержек производства и более фундаментальному,— закону спроса и предложения" [Там же, с. 330].

Относительно последнего положения Джевонс говорит (р. 215) о "заблуждении Милля о том, что он возвращается к предшествующему закону стоимости — закону спроса и предложения: в действительности, вводя принцип издержек производства, он вообще никогда его не оставляет. Издержки производства — лишь одно из обстоятельств, управляющих предложением и таким образом косвенно влияющих на стоимости товаров".

Нам представляется, что в этой критике содержится большая доля истины, хотя последние формулировки вызывают возражения. Если бы она появилась во времена Милля, он, вероятно, согласился бы с этой критикой и убрал бы слово "предшествующему" как не выражающее того, что он в действительности имел в виду. "Принцип издержек производства" и принцип "конечной полезности", без сомнения, являются составными частями одного всеобщего закона спроса и предложения; каждый из них можно сравнить с одним из лезвий ножниц. Когда одно лезвие неподвижно и резание осуществляется за счет движения второго, мы с беззаботной краткостью можем сказать, что режет второе лезвие, но такой вывод нужно защищать осторожно, ибо случай не из тех, когда можно ограничиться формальным заключением . [См. кн. V, гл., III, § 7.]

Расхождение между Джевонсом, с одной стороны, и Рикардо и Миллем — с другой, было бы меньше, если бы Джевонс сам не усвоил привычку говорить о взаимоотношениях, которые реально существуют только между ценой спроса и стоимостью так, как будто они существуют между полезностью и стоимостью, и если бы он придавал значение — как это делал Курно и к чему, как можно было бы ожидать, его должно было привести использование математического аппарата — той исходной симметрии общего отношения спроса и предложения к стоимости, которая сосуществует с разительными отличиями в деталях этого отношения. Правда, мы не должны забывать, что в то время, когда он писал, таким аспектом теории стоимости, как спрос, в значительной степени пренебрегали и что он оказал большую услугу тем, что привлек внимание к нему и разработал его. Немногие мыслители дали нам столько разнообразных и высоких поводов для благодарности, как Джевонс, но это не должно заставлять нас поспешно принимать его критику в адрес его великих предшественников. [См. нашу статью, посвященную книге Джевонса, в Academy от 1 апреля 1872г. В приложении о проценте к изданию "Теории...", выпущенному в 1911 г. сыном Джевонса, есть специальные ссылки на эту статью (см. также выше, кн. VI, гл. I, § 8). Он утверждает, что теория его отца "верна во всем", хотя Джевонс "следует, к несчастью, практике рикардианской школы абстрагироваться от анализа некоторых положений, предполагая, что читатели знакомы с их взаимосвязью и придерживаются его точки зрения на них". Сына Джевонса, видимо, можно считать точным интепретатором отца, и долг экономической науки перед его отцом, без сомнения, настолько велик, что его можно сравнить с тем, чем обязана наука Рикардо. Однако "Теория..." в значительной степени представляет собой атаку на того, кого он называет в своем предисловии "этот талантливый, но упорствующий в своих заблуждениях человек, Давид Рикардо". Победа, которую празднует его критика, отчасти незаслуженна, так как исходит из того, что Рикардо упускал из виду спрос, когда говорил, что стоимость управляется издержками производства. Это искажение Рикардо принесло значительный вред в 1872г., поэтому нам представлялось необходимым показать, что если интерпретировать теорию процента Джевонса так, как он интерпретировал Рикардо, она окажется несостоятельной.]

Видимо, правильно брать для анализа критику, высказанную Джевонсом, так как она привлекла большее внимание, чем критика всех других авторов, во всяком случае в Англии. Но аналогичные нападки на теорию стоимости Рикардо были высказаны и многими другими экономистами. Среди них следует особо упомянуть Маклеода, в работах которого, написанных до 1870 г., есть многое из формы и содержания критики классических теорий отношения стоимости к издержкам производства, недавно высказанной проф. Вальрасом и проф. Карлом Менгером — современниками Джевонса, а также проф. Бем-Баверком и проф. Визером позднее.

Беззаботность Рикардо по отношению к фактору времени повторяется у его критиков и, таким образом; становится источником двойного заблуждения, поскольку они пытаются опровергнуть полагаемые его теорией конечные тенденции, причины причин, первопричину отношений между издержками производства и стоимостью с помощью доказательств, основанных на причинах текущих изменений и кратковременных колебаний стоимости. Несомненно, почти все, что они говорят, выражая свои мнения, верно в том смысле, какой они вкладывают, некоторые из их выводов новы и значительная часть доказательна по форме. Однако их претензии на создание новой теории стоимости, которая прямо противоположна старой или которая ведет не к развитию и расширению, а к значительному разрушению ее, по-видимому, не дают какого-либо продвижения вперед.

Первая глава работы Рикардо рассматривалась здесь единственно с точки зрения причин, управляющих относительными меновыми стоимостями различных товаров, поскольку именно в этом вопросе отразилось главным образом ее влияние на последующие рассуждения. Однако первоначально о ней вспоминали в связи с полемикой относительно степени, которой цена рабочей силы может служить подходящей мерой для общей покупательной способности денег. В этом отношении она представляет главным образом исторический интерес, и мы можем отослать читателя к посвященной ей статье проф. Холландера в Quarterly Journal of Economics за 1904г.






Читайте также:

сервис объявлений avito авито отзывы клиентов мы против обманщиков
Открылся новый завод русский алюминий в Тайшете.