КНИГИ >> МАКРОЭКОНОМИКА

Альфред Маршалл. "Принципы экономической науки"

Книга Альфреда Маршалла "Принципы экономической науки", 1890 г.
(Alfred Marshall, Principles of Economics)

Купить книгу в Озоне

Книга четвертая. Факторы производства. Земля, труд, капитал и организация

Глава I. Вводная

§ 1. факторы производства. § 2. Предельная отрицательная полезность. Хотя труд иногда сам себе служит вознаграждением, но при известных допущениях мы можем считать, что его предложение регулируется ценой, которую за него можно получить. Цена предложения .

Глава II. Плодородие земли

§ 1. Представление, будто земля - это дар природы, тогда как продукт земли есть результат труда человека, не является абсолютно точным, но оно покоится на истине. § 2. Механические и химические условия плодородия. § 3. Способность человека изменять свойства почвы. §4. В любом случае дополнительная отдача от добавочного приложения капитала и труда рано или поздно сокращается .

Глава III. Плодородие земли (продолжение). Тенденция убывающей отдачи.

§ 1. Земля может быть слабо обработанной, и в этом случае отдача на дополнительное приложение капитала и труда возрастет, пока не будет достигнут максимальный ее уровень, после чего она снова станет убывать. Совершенствование агротехники способно позволить прибыльно применять больше капитала и труда. Закон относится к количеству продукта, а не к его стоимости. § 2. Доза капитала и труда. Предельная доза, предельная отдача, предел обработки. Предельная доза не обязательно является последней по времени. Избыточный продукт; его отношение к ренте. Рикардо ограничил рамки своего исследования условиями давно заселенной страны. § 3. Всякое мерило плодородия должно соотноситься с определенным местом и временем. § 4. Как правило, с ростом плотности населения стоимость более бедных почв возрастает по сравнению с более плодородными. § 5, 6. Рикардо утверждал, что самые тучные земли обрабатывались в первую очередь, и это верно в том смысле, в каком он это понимал. Но он недооценивал косвенные преимущества, получаемые земледелием от плотного населения. § 7. Закон отдачи от рыбных промыслов, рудников и застраиваемых площадей. § 8. Замечание по поводу закона убывающей отдачи и о дозе капитала и труда.

Глава IV. Рост населения.

§1, 2. История доктрины населения. § 3. Мальтус, § 4, 5. Коэффициент брачности и коэффициент рождаемости. § 6, 7. История населения Англии.

Глава V. Здоровье и сила населения.

§ 1, 2. Общие условия здоровья и силы населения. § 3. Насущные жизненные средства. § 4. Оптимизм, свобода и перемены в жизни. § 5. Воздействие профессии. § 6. Влияние городской жизни. § 7, 8. Предоставленная самой себе природа стремится избавиться от слабых. Однако большая благонамеренная человеческая деятельность задерживает увеличение доли сильных и позволяет выжить слабым. Практический вывод.

Глава VI. Производственное обучение.

§ 1, 2. Неквалифицированный труд - понятие относительное. Знакомое всем нам умение мы часто не считаем квалификацией. Ручной квалифицированный труд по своему относительному значению уступает место общему умственному труду и энергии. Общая способность и специализированное мастерство. § 3 - 5. Общее и техническое образование. Ученичество. § 6. Художественное образование. § 7. Образование как национальное капиталовложение. § 8. Передвижка между квалификационными группами и внутри них усиливается.

Глава VII. Рост богатства

§ 1 - 3. До недавних пор мало применялись дорогостоящие виды вспомогательного капитала, но теперь их применение быстро увеличивается и столь же быстро возрастает способность к накоплению. § 4. Безопасность как условие сбережения. § 5. Развитие денежной экономики открывает новые соблазны для расточительности, но позволяет также людям, не обладающим предпринимательскими способностями, пожинать плоды сбережения. § 6. Главным стимулом для сбережения служат семейные привязанности. § 7. Источники накопления. Государственные накопления. Сотрудничество. § 8. Выбор между настоящим и отложенным удовлетворением. Накопление богатства обычно связано с некоторым ожиданием или отсрочкой удовлетворения. Вознаграждением за это выступает процент. § 9, 10. Как правило, чем выше вознаграждение, тем выше норма накопления. Но имеются исключения. § 11. Замечание о статистике роста богатства.

Глава VIII. Организация производства

§ 1, 2. Теория об увеличении производительности с помощью организации стара, но Адам Смит вдохнул в нее новую жизнь. Экономисты и биологи сообща исследовали влияние, оказываемое борьбой за существование, на организацию; наследственность смягчает наиболее жестокие аспекты этой борьбы. § 3. Древние касты и современные классы. § 4,5. Адам Смит занимал здесь сдержанную позицию, но многие его последователи преувеличили экономию от природной организации. Развитие способностей их тренировкой; унаследование их путем тренировки в раннем возрасте, а возможно, и иными путями.

Глава IX. Организация производства(продолжение). Разделение труда. Роль машин.

§ 1. Практика порождает совершенство. § 2. В простейших, но не всегда в сложнейших видах труда узкая специализация повышает производительность. § 3. Влияние, оказываемое машинами на качество жизни человека, отчасти полезно, а отчасти вредно. §4. Машинное производство машин открывает новую эру заменяемости деталей. § 5. Пример из полиграфической промышленности. § 6. Машины ослабляют нагрузку на мускулы человека и таким образом препятствуют тому, чтобы монотонный труд влек за собой монотонный образ жизни. § 7. Сопоставление узкоспециализированного мастерства со специализированными машинами. "Внешняя" и "внутренняя" экономия .

Глава Х. Организация производства(продолжение). Концентрация специализированных производств в отдельных районах

§ 1. Локализованные производства, их первобытные формы. § 2. Различное их происхождение. § 3. Их преимущества; наследственное мастерство; развитие вспомогательных отраслей; применение узкоспециализированных машин; местный рынок для труда узкой квалификации. § 4. Влияние совершенствования средств сообщения на гео графическое размещение производств. Пример из новейшей истории Англии .

Глава ХI. Организация производства(продолжение). Крупномасштабное производство

§ 1. Для целей настоящего исследования типичные производства представлены в обрабатывающей промышленности. Экономия сырья. § 2 - 4. Преимущества крупной фабрики в применении и совершенствовании узкоспециализированных машин; в закупках и продажах; в узкой квалификации рабочей силы; в разделении труда в сфере управления предприятием. Преимущества мелкого фабриканта в надзоре за трудом работников. Современное распространение знаний в большой мере служит ему на пользу. § 5. В отраслях, где крупномасштабное производство дает большую экономию, фирма может вырасти быстро при условии свободного обеспечения сбыта, но часто она не может этого добиться. § 6. Крупные и мелкие торговые заведения. § 7 Транспортные отрасли. Рудники и карьеры .

Глава ХII. Организация производства(продолжение). Управление предприятием

§ 1. В прошлом ремесленник имел дело непосредственно с потребителем, и, как правило, так же поступают лица свободных профессий и теперь. § 2. Но в большинстве хозяйств эти функции берут на себя особые группы предпринимателей. § 3, 4. В строительстве и некоторых других отраслях главный риск предпринимательства иногда отделяется от конкретной деятельности по управлению. Предприниматель, который не является организатором производ ства. § 5. Способности, требующиеся от идеального промышленника. § 6. Сын бизнесмена начинает свою карьеру с такими большими преимуществами, что можно было ожидать образования некоей касты бизнесменов; причины того, почему это не происходит. § 7. Частные товарищества. § 8, 9. Акционерные компании. Государственные предприятия. §10. Кооперативная ассоциация. Участие в прибылях. § 11. Возможности продвижения вверх для рабочего человека. Отсутствие капитала служит для него меньшим препятствием, чем на первый взгляд представляется, так как объем ссудных средств быстро расширяется. Но против него работает возрастающая сложность предпринимательской деятельности. § 12, Способный бизнесмен стремительно увеличивает находящийся в его распоряжении капитал, а неспособный обычно тем быстрее теряет свой капитал, чем больше размер его предприятия. Эти две силы имеют тенденцию подгонять капитал к способностям, необходимым для успешного его применения. Способность бизнесмена распоряжаться капиталом обладает вполне определенной ценой предложения в такой стране, как Англия.

Глава ХIII. Заключение. Корреляция тенденций к возрастанию и убыванию отдачи.

§ 1. Резюме последних глав данной книги. § 2. Издержки производства следует оценивать на примере репрезентативной фирмы, которая обладает нормальным доступом к "внешней" и "внутренней" экономии, достигаемой при данном совокупном объеме производства. "Постоянная отдача" и "возрастающая отдача". Увеличение населения обычно сопровождается пропорционально большим ростом коллективной производительности .

Глава I. Вводная

§ 1. Факторы производства обычно подразделяются на "землю", "труд" и "капитал". Под "землей" подразумеваются вещества и силы, которые природа бесплатно предоставляет в помощь человеку — в виде земли и воды, воздуха, света и тепла. Под "трудом" понимается экономическая работа человека, будь то руками или головой" [Труд считается экономическим, когда он "предпринимается с тем, чтобы частично или целиком получить какой-либо полезный результат, помимо непосредственного удовольствия от него". См. §2 ,a гл. 3 кн. II и сноску. Такая работа головой, которая не направлена прямо или косвенно на то, чтобы способствовать материальному производству, например решение школьником задач, не принимается в расчет, когда мы рассматриваем производство в обычном смысле этого термина. С некоторых точек зрения, но не со всех, словосочетание "земля", "труд", "капитал" было бы более сбалансированным, если бы выражение "труд" подразумевало "работники", т. е. человечество. См. Wаlгas . Economic Politique Pure. Lecon 17; Prof. Fisher. Economic Journal, VI, p. 529.] . К "капиталу" относят весь накопленный запас средств для производства материальных благ и для достижения тех выгод, которые обычно считаются частью дохода. Это основное ядро богатства, рассматриваемое как фактор производства, а не как непосредственный источник удовлетворения.

Значительную часть капитала составляют знания и организация, причем из них одна часть находится в частной собственности, а другая - нет. Знание - это наш самый мощный двигатель производства. Оно позволяет нам подчинять себе природу и заставлять ее силы удовлетворять наши потребности. Организация содействует знанию; она имеет много форм, т.е. форму отдельного предприятия, различных предприятий одной и той же отрасли, отличных друг от друга отраслей, и, наконец, форму "государства", обеспечивающего безопасность для всех и помощь многим. Различие между государственной и частной собственностью в сфере знания и организации имеет большое и всевозрастающее значение; в некоторых отношениях оно даже более важно, чем различие между государственной и частной собственностью на материальные объекты, и в какой-то мере на этом основании иногда представляется самым целесообразным выделить "организацию" в особый фактор производства. Полностью ее можно исследовать лишь на более поздней стадии нашего труда, однако кое-что следует сказать о ней уже в настоящей книге.

В известном смысле существуют только два фактора производства - природа и человек. Капитал и организация являются результатом работы человека, осуществляемой с помощью природы и управляемой его способностью предвидеть будущее и его готовностью позаботиться о будущем. При данных свойствах и силах природы и человека рост богатства, знаний и организации проистекает из них как следствие из причины. Но с другой стороны, человек сам в значительной степени создается окружающей его средой, в которой большую роль играет природа; следовательно, с любой точки зрения человек является центром проблемы производства, как и проблемы потребления, а также вытекающей отсюда проблемы отношений между первыми двумя, имеющей двойное обозначение — "распределение" и "обмен".

Развитие рода человеческого - увеличение его численности, укрепление его здоровья и силы, умножение его знаний и способностей, обогащение свойств его характера - и составляет цель всех наших исследований, но это такая цель, в достижение которой экономическая наука может внести лишь некоторые важные элементы. В своих более широких аспектах поэтому изучение развития человечества составляет конечную цель того или иного политэкономического труда в целом, а не отдельных его частей, хотя фактически указанная цель не стоит даже и перед всей экономической наукой. Между тем мы не можем не учитывать непосредственную роль человека в производстве и условия, определяющие его эффективность в качестве производителя. Поэтому, очевидно, целесообразно последовать уже установившейся в Англии традиции и включить рассмотрение роста численности и развития способностей населения в качестве раздела общего исследования производства.

§ 2. На данном этапе возможно сделать лишь поверхностные замечания об общих отношениях между спросом и предложением, между потреблением и производством. Однако, пока анализ полезности и стоимости еще свеж в нашей памяти, следует кратко остановиться на отношениях между стоимостью и отрицательной полезностью или неудобством, тягостью, которую приходится преодолевать, чтобы получить те блага, какие имеют стоимость, так как они одновременно и желательны, и труднодоступны. Все, что можно сказать на данной стадии, носит предварительный характер и даже создает впечатление, будто при этом трудные вопросы поднимаются, а не решаются. Поэтому полезно иметь перед собой своеобразную карту местности - общую схему исследуемой проблемы, - хотя бы даже нечеткую и приблизительную.

В то время как спрос основан на желании получить блага, предложение зависит главным образом от преодоления нежелания подвергнуться "неудобствам". Эти последние распадаются обычно на два вида - на труд и на жертвы, с которыми связано откладывание потребления. Здесь достаточно лишь в общих чертах обрисовать роль, которую играет в предложении простой труд. В дальнейшем мы увидим, что сходные, хотя и не точно такие же замечания можно сделать относительно труда по управлению и о жертвах, связанных (иногда, но не всегда) с тем видом ожидания, который обусловлен накоплением средств производства.

Неудобство, тягость труда могут возникнуть от физического или умственного утомления, или оттого, что он осуществляется в нездоровой среде либо с неприятными сотоварищами по работе, или оттого, что он занимает время, требующееся либо для отдыха, либо для общественной или умственной деятельности. Но какую бы форму ни принимало неудобство, оно почти всегда усиливается с увеличением тяжести и продолжительности труда.

Разумеется, во многих случаях усилия человека представляют собой самоцель, как, например, в альпинизме, спортивных состязаниях, труде в области литературы, искусства, науки, а много тяжелой работы выполняется вследствие желания принести выгоду другим. [ Мы видели ( кн III гл 6 § 1), что, когда человек все свои покупки совершает по цене, которую он был бы склонен заплатить за свои последние покупки, он получает потребительский избыток от своих прежних покупок, поскольку они достаются ему по более низкой цене, чем он готов был за них уплатить, лишь бы не обходиться без них. Следовательно, если цена, уплачиваемая ему за выполнение какой-либо работы, является надлежащим вознаграждением за ту часть работы, которую он выполняет неохотнее всего, и если, как это обычно происходит, такую же плату он получает за другую часть работы, которую он выполняет не столь неохотно и с меньшим физическим напряжением, то от этой последней части работы он получает производительский излишек. Известные трудности, связанные с этим понятием, рассматриваются в Приложении К.

Нежелание рабочего продавать свой труд за меньшую, чем нормальную, его цену сходно с нежеланием фабрикантов ухудшить свой рынок сбыта путем выбрасывания своих товаров на продажу по более низким ценам, даже несмотря на то, что, когда речь идет о конкретной сделке, они скорее согласятся на низкую цену, чем допустят, чтобы их предприятия бездействовали.]

Однако главным мотивом большей части труда, в нашем употреблении этого термина, служит желание получить какую-либо материальную выгоду, которая при нынешнем устройстве мира обычно выступает в форме получения определенного количества денег. Правда, даже когда человек работает по найму, он часто испытывает удовольствие от своего труда, но, как правило, настолько устает еще задолго до выполнения своей работы, что очень рад, когда наступает конец рабочего дня. Возможно, что, оставаясь в течение какого-то времени без работы, он готов был бы ради собственного самочувствия скорее трудиться задаром, чем не трудиться вовсе, однако он, вероятно, предпочел бы так же не портить свой рынок, как и фабрикант, предлагая на продажу то, чем он располагает, по цене ниже нормальной. Этому вопросу придется уделить большое внимание в другом томе нашего труда.

На специальном языке это может быть названо предельной отрицательной полезностью труда. Дело в том, что с каждым приростом количества товара его предельная полезность сокращается, а с каждым уменьшением его желательности снижается цена, которую можно получить за все количество товара, а не только за последнюю часть этого количества; точно так же и предельная отрицательная полезность труда обычно возрастает по мере увеличения его количества.

Нежелание всякого, уже имеющего занятие, увеличивать напряжение своих сил зависит при обычных условиях от коренных свойств человеческой натуры, которые экономистам приходится принимать как факт, не требующий доказательств. По замечанию Джевонса [Theory of Political Economy, ch. V. Эта концепция была подтверждена и детально разработана австрийскими и американскими экономистами.], прежде чем приступить к работе, часто требуется преодолевать известную сопротивляемость организма. С началом работы связано какое-то болезненное ощущение, но оно постепенно уменьшается, сходит на нет, а затем вместо него возникает удовольствие, которое в течение некоторого времени нарастает, пока не достигает определенного низкого максимума, после чего и оно уменьшается до нуля и замещается нарастающим утомлением и жаждой отдыха и перемены. Однако в умственной работе удовольствие и увлеченность, когда они уже возникли, часто продолжают нарастать до тех пор, пока сама работа не прекращается в силу необходимости или целесообразности. Каждый здоровый человек обладает известным запасом энергии, которую он может приводить в действие, но лишь при условии чередования с отдыхом; если в течение долгого времени расход энергии превышает ее восстановление, его здоровье разрушается; предприниматели часто обнаруживают, что в периоды острой нужды временное увеличение заработной платы побуждает их рабочих выполнять такой объем работы, какой они долго выдержать не могут, сколько бы им ни платили за нее. Одна из причин этого явления заключается в том, что потребность в отдыхе становится все более острой с каждым увеличением рабочего дня сверх определенного предела. Тягость дополнительного труда усиливается частично потому, что по мере сокращения времени на отдых и на другие виды деятельности возрастает привлекательность добавочного свободного времени.

С учетом этих и некоторых других ограничений, в общем, отвечает истине утверждение, что напряженность усилий любой группы рабочих повышается или снижается с повышением или понижением вознаграждения, которое им предлагают. Точно так же, как цена, нужная для привлечения покупателей на какое-либо данное количество товара, была названа ценой спроса на это количество товара в течение года или другого определенного периода, так и цена, требующаяся, чтобы вызвать напряжение усилий, необходимое для производства любого данного количества товара, может быть названа ценой предложения на это количество в течение такого же периода. Если на момент предположить, что производство зависит исключительно от затрат усилий определенного числа рабочих, уже имеющихся и обученных своему делу, можно было бы составить перечень цен предложения, аналогичный перечню цен спроса, который мы уже рассмотрели. В таком перечне были бы чисто теоретически выведены в одном столбце цифр различные количества затрачиваемых усилий, а следовательно, и объемов производства, в параллельном столбце были бы приведены цены, которые следует уплатить, чтобы побудить имеющихся рабочих затратить указанные количества усилий. [См. ранее, кн. Ill, гл. III, § 4.]

Однако этот простой метод характеристики предложения труда любого рода, а следовательно, и предложения товаров, произведенных этим тру дом, предполагает, что число тех, кто способен его выполнять, твердо установлено, но такое допущение можно принять лишь на короткие периоды. Общая численность населения меняется под воздействием многих причин. Из этих причин только часть является экономическими, но среди последних особенно важное значение имеют средние заработки, хотя их влияние на рост численности населения неравномерно и неустойчиво.

Но распределение населения между различными хозяйственными отраслями в большей мере подвержено воздействию экономических причин. С течением времени предложение труда в любой отрасли более или менее пропорционально приспосабливается к спросу на него: разумные родители обучают детей наиболее выгодным профессиям, к которым они имеют доступ, т.е. к профессиям, сулящим наилучшее вознаграждение в виде заработной платы или других выгод в возмещение за труд, который не очень тяжел по объему и характеру, и за мастерство, которое приобретается довольно легко. Однако такая увязка спроса и предложения никогда не может быть полной; колебания спроса могут делать ее более совершенной или более слабой на некоторое время, даже на многие годы, что не обеспечивает для родителей стимула выбирать своим детям данную профессию, а не какую-либо другую такого же рода. Поэтому, хотя вознаграждение, которое можно рассчитывать получить за какой-либо вид работы в течение какого-либо времени, находится в определенном отношении к трудности приобретения необходимой квалификации в сочетании с затратой усилий, тягостью, сокращением досуга и иными обстоятельствами, связанными с самой этой работой, тем не менее соответствие между спросом и предложением подвержено резким нарушениям. Изучение этих нарушений представляет собой трудную задачу, и на последующих этапах нашего исследования мы уделим ей значительное внимание. Настоящая же книга является преимущественно описательной и поднимает мало трудных проблем.

Глава II. Плодородие земли

§ 1. Факторами производства обычно называют землю, труд и капитал: те материальные предметы, полезность которых создана человеческим трудом, относятся к капиталу, а те, которые не являются результатом труда, относят к земле. Различие здесь явно нечеткое: кирпичи представляют собой лишь слегка обработанные комья земли, а, с другой стороны, большая часть почв давно заселенных стран множество раз подвергалась обработке человеком и своим нынешним состоянием обязана труду человека. Однако основу этого различия образует научный закон. Хотя человек не в состоянии создавать материю, но он создает полезности посредством придания ей пригодной для него формы [cм. кн. II, гл. III.], причем количество произведенных им полезностей может быть увеличено, если спрос на них возрастает; следовательно, они обладают ценой предложения. Но существуют и другие полезности, над предложением которых человек не властен; они даны природой в постоянном объеме и поэтому не обладают ценой предложения. Термин "земля" расширили настолько, чтобы он охватывал постоянные источники этих полезностей [ По знаменитому выражению Рикардо, "первозданные и неистребимые силы почвы". Фон Тюнен в примечательном разделе своей работы, посвященном основам теории ренты и позициям Адама Смита и Рикардо, по поводу этой теории, говорит о "Der Boden an sich" - выражение, которое, к сожалению, не поддается переводу, но которое подразумевает почву такой, какой она была бы в первозданном виде, если бы не подверглась изменению в результате воздействия на нее человека ("Der isolierte Staat", I,i, 5).], будь это сама земля, послужившая общим обозначением данного понятия, или моря и реки, солнечный свет и дождь, ветер и водопады.

Когда мы станем выяснять, что же именно отделяет землю как таковую от тех материальных предметов, которые мы считаем продуктами земли, то обнаружим, что коренным свойством земли является ее площадь.

Право использовать участок земли позволяет распоряжаться определенным пространством - определенной частью поверхности земного шара. Площадь планеты постоянна, геометрические параметры любой отдельной ее части по отношению к другим ее частям также постоянны. Человек не в состоянии их изменить; на них никак не влияет спрос; они не имеют себестоимости, не существует цены предложения, по которой их можно было бы производить.

Использование известного участка поверхности земли представляет собой изначальное условие для всего, что человек может делать; участок земли предоставляет ему пространство, где он может осуществлять собственную деятельность, а также пользоваться теплом и светом, воздухом и дождем, которыми природа наделяет данный участок, он предопределяет расстояние от других предметов и других людей, а в большой мере также отношения владельца участка с другими людьми. Мы обнаружим, что - хотя это не получило еще достаточной гласности, - именно такая собственность на "землю" служит конечной причиной различия между землей и другими предметами, которое вынуждены проводить все авторы экономических трудов. Именно эта собственность лежит в основе многого из того, что составляет самое интересное и самое трудное в экономической науке.

Некоторые части поверхности земного шара способствуют производству преимущественно теми услугами, которые они оказывают мореходу, другие представляют главную ценность для горняка, третьи — хотя в данном случае выбор делает человек, а не природа— для строителя. Но когда речь идет о производительности земли, наши мысли прежде всего обращаются к ее сельскохозяйственному использованию.

§ 2. Для землевладельца земельная площадь служит средством обеспечения в определенном объеме расти тельной жизни, а в конечном счете, вероятно, и живот ной. Для достижения этой цели почва должна обладать некоторыми механическими и химическими свойствами.

По механическим свойствам она должна быть достаточно мягкой, чтобы нежные корни растений могли легко прокладывать себе дорогу; в то же время она должна быть достаточно плотной, чтобы прочно их удерживать. Она не должна слишком свободно пропускать через себя воду, как некоторые песчаные почвы, ибо в этом случае она часто оказывается слишком сухой, а вещества, питающие растения, вымываются из нее почти тотчас же после того, как они образовываются или вносятся в почву. Не годится также и плотная глинистая почва, совсем не пропускающая воду. Дело в том, что постоянный доступ воды, а с нею и приток воздуха, который она, проходя через почву, несет с собой, насущно необходимы, так как они превращают в питательные вещества минералы и газы, а без этого последние оказались бы бесполезными или даже вредными. Действие свежего воздуха, воды и морозов представляет собой обработку почвы самой природой; даже без содействия человека они со временем превращают почти любую часть поверхности земли в достаточно плодородную, если только почвенный слой удерживается на месте, а не сносится сразу же после своего образования дождями и ливнями. Человек, однако, в большой мере способствует процессу механического формирования почвы.

Главная цель осуществляемой им обработки земли заключается в том, чтобы помочь почве мягко, но надежно удерживать корни растений, а воде и воздуху - свободно распространяться в ней. Навозное удобрение расщепляет глинистые почвы, делает их более легкими и более проницаемыми, тогда как песчаным почвам оно придает необходимую плотность и помогает им — как механически, так и химически - сохранять питательные вещества, которые без него быстро подверглись бы вымыванию.

По своему химическому составу почва должна содержать неорганические элементы, которые требуются растению в усвояемой им форме. Иногда человек в состоянии, приложив лишь немного труда, существенно изменить состав почвы. Он способен превратить пустошь в очень плодородную землю, внося в почву небольшое количество как раз тех элементов, которых ей не хватает; в большинстве случаев он использует для этого либо те или иные из многих разновидностей извести, либо искусственные удобрения, большое разнообразие которых обеспечила современная химическая наука; теперь же человек призывает себе на помощь в этой работе и бактерии.

§ 3. Все эти средства позволяют человеку управлять плодородием почвы. Приложив достаточный труд, он в состоянии заставить почти любую землю приносить крупные урожаи. Путем механической и химической обработки он может подготовить почву для выращивания на ней следующей культуры по своему выбору. Он может приспосабливать культуры к составу почвы или друг к другу, применяя севооборот, при котором каждая культура оставляет после себя почву в таком состоянии и в такое время года, что она поддается легкой и быстрой подготовке для посева следующей культуры. Он может даже постоянно изменять состав почвы путем ее осушения или примешивания к ней другой почвы, которая повысит ее качество. До сих пор все это осуществлялось лишь в небольших масштабах; мел и известь, глина и мергаль тонким слоем наносились на поля; целиком новую почву создавали редко, разве что в садах или на других особенно выгодных участках. Однако возможно и даже, как некоторые полагают, вероятно, что через какое-то время механические орудия, применяемые на строительстве железных дорог и других крупных земляных сооружений, можно будет широко использовать для создания плодородной почвы путем смешивания двух бедных почв с противоположной структурой.

Очевидно, что указанные изменения примут в будущем гораздо более широкий и глубокий характер, нежели это было в прошлом. Но даже уже теперь в старых странах большая часть почв обязана своей структурой деятельности человека; все, что лежит непосредственно под поверхностью, содержит в себе большой элемент капитала, результат прошлого человеческого труда. Те безвозмездные дары природы, которые Рикардо характеризовал как "неотделимые" и "неистребимые" свойства почвы, претерпели большие изменения: они частично обеднены и частично обогащены трудом многих поколений людей.

Но иначе обстоит дело с тем, что находится на поверхности. Каждому ее акру природа обеспечивает ежегодный приток тепла и света, воздуха и влаги, а над ними человек практически не властен. Он, конечно, в состоянии слегка изменить климат крупномасштабными дренажными работами, посадкой лесов или вырубкой их. В целом, однако, действие солнца, ветра, дождя представляет собой установленную природой постоянную рентную величину на каждый участок земли. Собственность на землю обеспечивает обладание этой рентой, она представляет также площадь, требующуюся для обитания человека и для выращивания растений и скота; ценность этой площадки в большой мере определяется ее географическим положением.

Мы, следовательно, можем продолжать придерживаться общепринятого разграничения между первозданными или неотделимыми свойствами, которыми землю наделила сама природа, с одной стороны, и искусственными ее свойствами, которыми она обязана деятельности человека — с другой, помня, однако, о том, что первые включают пространственные связи данного участка и его природную ренту в виде солнечной энергии, воздуха и дождя и что во многих случаях именно они составляют главные неотделимые свойства земли. Прежде всего эти свойства придают своеобразное значение собственности на сельскохозяйственные земли, а теории ренты - ее особый характер.

§ 4. Впрочем, вопрос о том, какая доля плодородия какой-либо почвы обусловлена первозданными свойствами, которыми наделила ее природа, а какая - изменениями, совершенными в ней человеком, невозможно полностью решить, не приняв во внимание вид продукта, выращиваемого на ней. Деятельность человека может способствовать произрастанию одних растений в гораздо большей мере, чем других. На одном конце шкалы находятся лесные деревья: дуб, пустивший глубокие корни и имеющий вокруг себя достаточно свободного пространства, едва ли нуждается в помощи человека, и не существует способа приложения к нему труда, чтобы можно было получить от этого сколько-нибудь значительную выгоду. Почти то же самое можно сказать о травах в плодородных речных низинах, имеющих жирные почвы и надежный естественный сток воды; дикие животные, питающиеся этими травами без вмешательства человека, убирают эти земли почти так же чисто, как и человек. Много богатейших сельскохозяйственных земель Англии (обеспечивающие ренту в 6 ф.ст. на акр и выше) приносили бы нетронутой природе почти такой же урожай, какой с них получают теперь. Далее идет земля, которая хоть и не такая богатая, но постоянно отведена под пастбища; затем следует пахотная земля, на которой человек уже не уповает на дары самой природы, а подготавливает почву для каждой культуры соответственно ее особенностям, сам вносит семена в почву и очищает поле от сорняков. Семена он выбирает по их свойствам, обеспечивающим быстрое созревание и полное развитие тех частей растения, которые наиболее полезны для него; и хотя практика тщательного отбора семян введена лишь совсем недавно и даже еще теперь далеко не получила всеобщего распространения, тем не менее длительный труд на протяжении тысячелетий обеспечил ему растения, очень мало напоминающие своих диких предков. Наконец, к тем видам продуктов сельского хозяйства, в которые человек вкладывает больше всего труда и забот, относятся отборнейшие сорта фруктов, цветов, овощей, а также лучшие особи животных, используемые для совершенствования собственной породы. В то время как предоставленная самой себе природа отбирала бы лишь те сорта и породы, которые более всего способны сами позаботиться о себе и своем потомстве, человек отбирает те из них, которые обеспечивают ему в кратчайшие сроки и в наибольшем количестве самые нужные ему продукты, причем многие из продуктов высшего качества не могли бы вообще появиться без его попечения.

Вот, следовательно, сколь многообразна роль, которую человек играет в содействии природе при выращивании различных видов сельскохозяйственной продукции. В каждом случае он работает до тех пор, пока дополнительная отдача, получаемая от дополнительного вложения капитала и труда, не сократилась настолько, что она уже больше не вознаграждает его за их приложение. Там, где этот предел достигнут, человек предоставляет самой природе проделывать почти всю работу, а там, где его участие в производстве велико, это объясняется тем, что он имеет возможность обрабатывать землю в течение длительного времени, не достигая указанного предела. Мы, таким образом, подошли к обсуждению закона убывающей отдачи.

Важно отметить, что рассматриваемая здесь отдача от капитала и труда измеряется количеством продукции, производимой независимо от каких-либо изменений, которые могут возникнуть в течение самого процесса производства в меновой стоимости продукции или в ценах на нее; речь идет о таких, например, изменениях, какие могут произойти, если вблизи земельного участка проложить новую железнодорожную линию или если население графства намного увеличится, а ввоз сельскохозяйственной продукции связан с трудностями. Такого рода изменения приобретут большое значение, когда мы подойдем к выяснению следствий из закона убывающей отдачи и особенно когда мы станем рассматривать влияние, оказываемое ростом населения на средства существования. Но эти изменения не относятся к самому закону, так как последний имеет дело не со стоимостью выращенной продукции, а только с ее количеством. [Но см. последнюю часть, кн. IV, гл. III, § 8, а также кн. IV, гл. XIII, § 2.]

Глава III. Плодородие земли (продолжение). Тенденция убывающей отдачи.

§ 1. Закон или формулу тенденции убывающей отдачи можно предварительно изложить следующим образом:

Каждое приращение капитала и труда, вкладываемых в обработку земли, порождает в общем пропорционально меньшее увеличение количества получаемого продукта, если только указанное приращение не совпало по времени с усовершенствованием агротехники.

Из истории и из собственных наблюдений нам известно, что во все времена и повсюду в мире земледелец стремится получить в свое пользование побольше земли, а когда он не может получить ее бесплатно, он, при наличии средств, готов за нее заплатить. Если он сочтет, что приложение всего имеющегося у него капитала и труда на очень маленьком участке принесет ему также хорошие результаты, он станет платить только за очень маленький участок.

Когда землю, не требующую расчистки, можно получить даром, любой землевладелец использует лишь такую площадь, какая может обеспечить наибольшую отдачу на имеющийся у него капитал и труд. При этом обработка земли носит "экстенсивный", а не "интенсивный" характер. Земледелец не ставит своей целью получать много бушелей зерна с каждого акра, ибо в этом случае он стал бы обрабатывать лишь несколько акров. Он стремится собрать возможно больший общий урожай при данных затратах семян и труда; поэтому он засевает только такую площадь, какую он в состоянии примитивно обработать. Разумеется, он может слишком размахнуться и подвергнуть обработке такую большую площадь, что концентрация капитала и труда на меньшей оказалась бы более выгодной; в этом случае, если бы он мог получить в свое распоряжение больше капитала и труда и вложить большие их количества в каждый акр, земля стала бы давать возрастающую отдачу, т.е. добавочную отдачу по сравнению с той, какую она дает при нынешних издержках. Однако когда земледелец придерживается правильных расчетов, он использует ровно такую площадь земли, какая обеспечит ему наивысшую отдачу; сосредоточив свой капитал и труд на меньшей площади, он понес бы потери. Если в его распоряжении окажется больше капитала и труда и он станет вкладывать их в большем количестве на имеющейся площади, он получит меньшую выгоду, чем если бы он получил, увеличив площадь обрабатываемой земли; земля стала бы приносить ему убывающую отдачу, т.е. пропорционально меньшую отдачу, чем он получает от теперешнего последнего вклада капитала и труда, при условии, конечно, что одновременно не происходит существенное повышение профессионального мастерства земледельца. Когда его сыновья вырастут, они будут располагать большим капиталом и трудом для приложения их к земле, и, чтобы предотвратить возникновение убывающей отдачи, они захотят увеличить площадь обрабатываемой ими земли. Но к этому времени, вероятно, все близлежащие земли уже окажутся занятыми, и им придется, чтобы получить в свое распоряжение больше земли, либо купить ее, либо платить ренту за пользование ею, либо переселиться туда, где она им достанется даром. [На ранних стадиях хозяйствования возрастающая отдача частично проистекает из совершенствования формы организации производства аналогично тому, как последняя обеспечивает преимущества крупной промышленности. Однако возрастающая отдача отчасти объясняется здесь и тем, что, когда земля подвергается лишь очень слабой обработке, фермерским посевам могут сильно повредить дикорастущие сорняки. Отношение между убывающей и возрастающей отдачей рассматривается далее, в последней главе данной книги.]

Эта тенденция к убыванию отдачи послужила причиной разлучения Авраама с Лотом [ "И непоместительна была земля для них, чтобы жить вместе, ибо имущество их было так велико, что они не могли жить вместе" (Библия, Священные книги Ветхого Завета. Первая книга Моисеева: Бытие, 13,6-СПБ, 1911, с. 8). ] и большинства других переселений, о которых нам поведала история. И можно быть уверенным, что повсюду, где очень велик спрос на право обрабатывать землю, тенденция убывающей отдачи действует вовсю. Не будь этой тенденции, каждый фермер мог бы сэкономить почти всю свою ренту, отказавшись от всей занимаемой им земли, кроме маленького участка, и вложив в последний весь свой капитал и труд. Если бы весь капитал и труд, которые он в этом случае вложил бы в такой участок, давали бы пропорционально такую же хорошую отдачу, какую дают капитал и труд, вкладываемые им теперь, то он стал бы получать с маленького участка такое же количество продукта, какое он теперь получает со всей площади своей фермы, и имел бы чистую экономию в размере всей своей ренты, за исключением ее доли, приходящейся на сохраненный им за собой участок.

Можно допустить, что жадность фермеров часто побуждает их занимать больше земли, чем им по силам должным образом обрабатывать; почти все крупные авторитеты в области сельского хозяйства, начиная с Артура Янга, яростно осуждали эту ошибку. Однако, когда они говорят фермеру, что он выгадает, если употребит свой капитал и труд на меньшей площади, они отнюдь не имеют в виду, что он при этом получит больший валовой продукт. Их аргументация ограничивается лишь тем, что экономия на ренте с лихвой компенсирует вероятное уменьшение общей отдачи, которую фермер получил от земли. Когда фермер расходует четвертую часть урожая на выплату ренты, он может выиграть от сосредоточения своего капитала и труда на меньшей площади при условии, что добавочный капитал и труд, вложенный в каждый акр, станет приносить несколько более 3/4 такого же урожая, какой он получал при прежних издержках.

Далее, можно считать фактом, что много земли, даже в такой передовой стране, как Англия, настолько плохо обрабатывается, что, если бы умело приложить к ней удвоенный объем того капитала и труда, который применяется теперь, с нее можно было бы получать валовый продукт, более чем вдвое превышающий нынешний. Очень возможно, что правы те, кто считает, что если бы все английские фермеры были так же способны, разумны и энергичны, как лучшие из них, они могли бы с выгодой употребить вдвое больше капитала и труда, чем теперь. Принимая ренту за 1/4 теперешнего валового продукта, они могли бы получать семь английских центнеров продукции вместо каждых четырех, которые они имеют теперь; вероятно также, что дальнейшее совершенствование агротехники позволило бы им получить восемь английских центнеров и даже еще больше. Но при нынешнем положении дел все это отнюдь не доказывает, что дополнительное вложение капитала и труда способно привести к возрастанию отдачи от земли. Принимая нынешних фермеров такими, какие они есть, с сегодняшним их умением и с проявляемой ими сегодня энергией, мы приходим на основе исчерпывающего изучения реальной действительности к выводу, что перед нами отнюдь нет короткого пути к богатству в виде отказа от использования большей части их земель, сосредоточения всего их капитала и труда на оставшейся части и сбережения для собственных нужд всей ренты, кроме ее доли, приходящейся на оставшуюся часть земельной площади. Причину того, почему они не могут это осуществить, объясняет нам закон убывающей отдачи; отдачи, которая, как уже было сказано, измеряется не меновой стоимостью, а количеством продукта.

Теперь можно четко определить ограничения, которые подразумевались в выражении "в общем", приведенном в нашей предварительной формулировке закона. Рассматриваемый закон - это констатация тенденции, которую, конечно, может на время приостановить усовершенствование техники производства и неравномерное раскрытие полного плодородия почвы, но которая в конце концов должна стать непреоборимой, если спрос на продукцию земли возрастает беспредельно. окончательную формулировку этой тенденции можно, следовательно, разделить на две части. Первая гласит, что, хотя улучшение агротехники может повысить отдачу, которую земля обычно дает на определенный объем капитала и труда, и хотя капитал и труд, уже вложенные в какой-либо участок земли, могут оказаться настолько недостаточными для полного использования плодородия почвы, что дополнительные их затраты способны даже при нынешнем уровне агротехники обеспечить пропорционально большую отдачу, тем не менее указанные условия редко встречаются в давно заселенной стране, а поэтому — за исключением тех мест, где они существуют, — приложение добавочного капитала и труда к земле будет давать пропорционально меньший прирост продукции, если одновременно не возрастает мастерство индивидуального земледельца. Вторая гласит, что при любом будущем улучшении агротехники непрерывный рост приложения капитала и труда к земле должен в конечном счете привести к уменьшению дополнительного продукта, который может быть получен от данного добавочного вложения капитала и труда.

§ 2. Используя предложенный Джеймсом Миллем тер мин, мы можем рассматривать прилагаемые к земле капитал и труд как составляющие равные последовательные дозы [Подробнее об этом термине см. Замечание в конце данной главы.]. Как мы уже видели, отдача от первых нескольких доз может, вероятно, оказаться небольшой, а большее количество доз может дать пропорционально большую отдачу; отдача последующих доз может даже в исключительных случаях попеременно то повышаться, то снижаться. Но наш закон гласит, что рано или поздно (при этом всегда принимается, что тем временем уровень агротехники остается неизменным) наступает момент, после которого все последующие дозы станут давать пропорционально меньшую отдачу, чем предшествующие им. Доза здесь всегда представляет собой соединение доз капитала и труда, прилагаются ли они к земле крестьянином-землевладельцем, самим работающим на собственной земле, или крестьянином, работающим под надзором фермера-капиталиста, который сам не занимается физическим трудом. Однако в последнем случае основная часть издержек принимает форму денег, а когда речь идет о предпринимательском хозяйстве применительно к английским условиям, то часто удобнее рассматривать труд, выраженный в денежном эквиваленте по его рыночной стоимости, и говорить просто о дозах капитала, а не о дозах труда и капитала.

Дозу капитала, которая лишь вознаграждает земледельца, можно назвать предельной дозой, а отдачу от нее — предельной отдачей. Если в данном районе имеется земля, обработка которой возмещает только издержки ее обработки и, следовательно, не приносит излишка для покрытия ренты, мы можем предположить, что в такую землю вложена предельная доза капитала. Поэтому можно сказать, что здесь доза капитала вложена в землю на пределе обработки. Преимущество этой формулировки заключается в ее простоте. Но для нашей аргументации нет необходимости предполагать наличие такой земли; мы хотим сосредоточить внимание только на отдаче от предельной дозы капитала, а вкладывается ли она в бедную землю или в плодородную, не имеет значения; здесь важно лишь то, что она образует последнюю дозу, которую можно с выгодой вложить в эту землю. [Рикардо отлично понимал это, хотя и недостаточно подчеркивал. Те противники его теории, которые полагали, что она неприменима к районам, где земля обеспечивает ренту, ошибочно толковали содержание его аргументации.]

Когда мы говорим о предельной, или "последней", дозе капитала, вкладываемой в землю, мы не имеем в виду, что она последняя по времени, мы подразумеваем, что это такая доза, которая находится на пределе выгодного приложения, т.е. которая вкладывается лишь с тем, чтобы обеспечить обычную отдачу на капитал и труд земледельца без какого-либо ее превышения. Возьмем конкретный пример: предположим, что фермер подумывает над тем, не прополоть ли поле повторно; после некоторого колебания он решает, что стоит затратить на это время, но и только, не больше того. Употребленная при этом доза капитала и труда является, следовательно, в принятом здесь смысле этого слова последней дозой, хотя в дальнейшем, для уборки урожая, потребуется еще много доз. Разумеется, отдачу от этой последней дозы нельзя отделить от отдачи на другие, но мы относим на ее счет ту часть продукта, которая не была бы получена, если бы фермер решил не делать повторной прополки.

[Пример из зарегистрированных экспериментов может способствовать более четкому уяснению понятия отдачи от предельной дозы капитала и труда. Опытная станция в Арканзасе сообщает (см. The Times, 18. XI. 1889), что четыре участка площадью в 1 акр каждый, обрабатывавшиеся совершенно одинаково, за исключением вспашки и боронования, дали следующие результаты:

УчастокОбработкаУрожай с акра в бушелях
1одноразовая вспашка16
2одноразовая вспашка и одноразовое боронование 18 1/2
3двухразовая вспашка и одноразовое боронование 21 2/з
4двухразовая вспашка и двухразовое боронование23 1/4

Отсюда следует, что доза капитала и труда, затраченная на повторное боронование участка, уже подвергавшегося двойной вспашке, принесла дополнительно 17/12 бушеля. И если стоимость этого дополнительного урожая, за вычетом издержек на уборку и т. д., только возмещает указанную дозу с прибылью, то она является предельной, хотя по времени она и не была последней, поскольку дозы, затрачиваемые на уборку, должны последовать позднее.]

Поскольку отдача от дозы, затраченной на пределе обработки, только вознаграждает земледельца, то отсюда следует, что одно лишь его вознаграждение за весь капитал и труд будет во столько раз больше предельной отдачи, сколько доз он вложил. Все, что он получает сверх этого, образует избыточный продукт земли. Этот избыток достается земледельцу, если он сам является собственником земли.

[Попытаемся проиллюстрировать это на графике.

Следует помнить, что графические примеры не служат доказательством. Они являются лишь картинками, очень грубо отражающими главные характеристики реальных проблем. Они приобретают четкость вследствие игнорирования многих соображений, которые неодинаковы для различных практических проблем, но которые фермер в своем конкретном хозяйстве должен полностью принимать во внимание, Если на данном поле затрачен капитал в 50 ф. ст., оно принесет некоторое количество продукта; несколько большее количество продукта будет получено, если затрата капитала составит 51 ф. ст. Разницу между этими двумя количествами можно рассматривать как продукт, полученный от затраты 51-го фунта; при допущении, что капитал вкладывается последовательными дозами в 1 ф. ст., можно утверждать, что указанная разница между размерами продукта является продуктом, полученным от 51-й дозы. Пусть дозы представлены в последовательном порядке равными делениями на горизонтали OD. Проведем теперь от деления на этой горизонтали, представляющего 51-ю дозу М, линию МР под прямым углом к горизонтали OD, с толщиной, равной одному делению, и чтобы длина ее представляла количество продукта, полученного от 51-й дозы. Предположим, что это проделывается для каждого деления вплоть до деления, соответствующего последней дозе, вложение которой в землю считается выгодным. Пусть это будет 110-е деление на D, а линия DC соответствует отдаче, которая составляет лишь вознаграждение фермера. Крайние точки указанных линий расположатся на кривой АРС. Весь продукт будет представлен суммой этих линий, т. е., поскольку толщина каждой линии равна длине деления на горизонтали, площадью ODCA. Проведем СОН параллельно DO, пересекающую РМ в G, тогда MG равна CD; а поскольку DC представляет лишь вознаграждение фермера за одну дозу, MG представляет лишь его вознаграждение за другую; и то же относится ко всем отрезкам толстых линий, проведенных от OD и пересекающих НС. Поэтому их сумма, т. е. площадь ODCH, представляет долю продукта, требующуюся для вознаграждения фермера, а остальная площадь AHGCPA -это избыточный продукт, который при определенных условиях становится рентой.]

Важно отметить, что данная характеристика природы избыточного продукта — это отнюдь не теория ренты. К рассмотрению последней мы сможем подойти только на значительно более позднем этапе нашего исследования. Здесь уместно лишь сказать, что этот избыточный продукт может, при определенных условиях, стать рентой, которую владелец земли вправе взыскать с арендатора за пользование ею. Но, как мы увидим впоследствии, полная рента фермы в давно заселенной стране образуется из трех элементов: источником первого служит стоимость почвы в ее нетронутом природном состоянии; второй обусловлен улучшениями земли, произведенными человеком; а третий, часто оказывающийся наиболее важным из всех, порождается ростом плотности и богатства населения и средствами сообщения — шоссейными дорогами, железными дорогами и т.д.

Следует также отметить, что в давно заселенной стране невозможно установить, каково было первозданное состояние земли до того, как ее впервые стали возделывать. Результаты работы человека, полезные или вредные, прочно закрепились в земле, и их невозможно отделить от результатов деятельности самой природы; линия раздела здесь настолько стерта, что проводить ее приходится более или менее произвольно. Но для большинства задач исследования лучше всего считать первые трудности, связанные с оценкой влияния естественных факторов, уже благополучно преодоленными, прежде чем начинать учитывать долю воздействия обработки, производимой фермером. Итак, отдачи, источником которых мы считаем первые дозы капитала и труда, обычно являются самыми большими, и тенденция к их сокращению проявляется сразу же. Имея в виду главным образом английское сельское хозяйство, мы можем, подобно Рикардо, с полной уверенностью принять это за типичный случай. [То есть можно на рис. 11 заменить отрезок ВА на кривой пунктирным отрезком ВА' и считать А'ВРС типичной кривой отдачи от приложения капитала и труда в английском сельском хозяйстве. Бесспорно, что пшеницу и некоторые другие однолетние культуры вообще нельзя выращивать без довольно значительных затрат труда. Но естественные самосеющиеся травы могут обеспечивать большую отдачу от пастбищного скота почти без затрат труда.

Ранее уже отмечалось (кн. III, гл. III, § 1) , что закон убывающей отдачи имеет тесное сходство с законом спроса. Отдачу, которую дает земля на дозу капитала и труда, можно считать ценой, предлагаемой землей за эту дозу. Отдача земли от вложенного в нее капитала и труда представляет собой, так сказать, ее эффективный спрос на них: ее отдача на каждую дозу - это ее цена спроса на данную дозу, а таблица отдач, которые она дает на каждую последующую дозу, можно считать ее шкалой спроса; однако во избежание путаницы мы будем называть ее "шкалой отдач". Приведенному в тексте примеру с землей аналогичен пример с человеком, готовым уплатить пропорционально большую цену за количество рулонов обоев, которыми можно оклеить стены всей комнаты, чем за такое их количество, которого хватит лишь на половину комнаты; в этом случае его шкала спроса обнаружит на одном этапе увеличение, а не уменьшение цены спроса на возросшее количество. Но в совокупном спросе многих индивидуумов такие колебания взаимно погашают друг друга, вследствие чего шкала совокупного спроса группы людей всегда показывает, что цена спроса неуклонно снижается с каждым увеличением предлагаемого количества. Равным образом, сгруппировав воедино многие участки земли, мы можем построить шкалу отдач, которая обнаружит постоянное сокращение отдачи от каждого прироста вложения капитала и труда. Однако гораздо легче выявить, а иногда и гораздо важнее принять в расчет колебания индивидуального спроса в случае с участками земли, чем в случае с людьми. Именно поэтому построенная нами типичная шкала отдач не показывает такое же равномерное и постоянное снижение отдачи, какое показывает наша типичная шкала спроса в отношении цен спроса.]

§ 3. Выясним теперь, от чего зависит темп уменьшения или увеличения отдачи от последовательных доз капитала и труда. Мы видели, что наблюдаются большие колебания той доли в продукте земли, которую человек может рассматривать как результат своей работы сверх того, что дала бы сама природа без его помощи; мы видели также, что эта доля в продукте резко колеблется в зависимости от культур, почв и методов обработки. Вообще говоря, она возрастает с переходом от лесных угодий к пастбищным землям, от пастбищных к пахотным и от мелкой пахоты к глубокой. Происходит это потому, что темп сокращения отдачи, как правило, наибольший на лесных угодьях, несколько меньший на пастбищных землях, еще меньший на пахотных и самый низкий на землях, где применяется глубокая пахота.

Нет абсолютной меры тучности или плодородия земли. Даже если бы не происходило изменений в агротехнике, одно лишь увеличение спроса на продукт может переменить места двух соседних участков земли по степени их плодородия. Один из них, который приносит меньший урожай в условиях, когда оба участка вовсе не подвергаются обработке или подвергаются в равной мере лишь поверхностной обработке, может превзойти другой и справедливо быть причислен к более плодородным, когда оба в равной мере обрабатываются гораздо тщательнее. Иными словами, многие из тех земель, которые при экстенсивной их обработке оказываются в ряду наименее плодородных, попадают в число самых плодородных при их интенсивной обработке. Например, самоосушающаяся пастбищная земля способна давать пропорционально большую отдачу на очень небольшие затраты капитала и труда, но быстро сокращающуюся отдачу на дополнительные издержки; по мере увеличения численности населения постепенно может становиться более выгодным ликвидировать часть пастбищ и передать эти земли под плодосмен — корнеплоды, зерно и травы; в этом случае отдача от новых доз капитала и труда может сокращаться не столь быстро.

Другие земли могут оказаться бедными пастбищами, но давать более или менее щедрую отдачу на значительное приложение капитала и труда для их обработки и удобрения; при этом отдача на первоначальные дозы не очень велика, но уменьшается она медленно.

Далее, существуют топкие земли. На них, как, например, на болотах Восточной Англии, может расти лишь ивовая лоза и водиться дикая водоплавающая птица. Некоторые из таких земель, в частности в тропических районах, очень щедры на растительность, но там настолько распространена малярия, что человеку в этих районах трудно жить и еще труднее работать. На подобных землях отдача на капитал и труд вначале очень мала, но с развертыванием осушительных работ она возрастает, а затем, вероятно, снова снижается.

[ Этот пример можно изобразить на графиках.

Если реальная стоимость продукта возрастает в отношении ОН' к ОН (в результате чего количество продукта, требующееся для вознаграждения фермера за дозу капитала и труда, сокращается с ОН до ОН'), избыточный продукт увеличивается лишь до AH'C', что не намного больше прежнего его размера АНС - рис. 12, изображающий первый случай. Второй случай изображен на рис. 13, где аналогичное изменение цены продукта втрое увеличивает новый избыточный продукт AH'C' по сравнению с прежним избытком АНС. Третий случай представлен на рис. 14. Первоначально вложенные в землю дозы капитала и труда дают такую малую отдачу, что их не стоило бы вкладывать, если бы не было намерения производить дальнейшую обработку этой земли. Но последующие дозы дают возрастающую отдачу, которая достигает максимума в Р и затем сокращается. Если цена, которую можно получить за продукт, столь низка, что для вознаграждения земледельца за дозу капитала и труда потребуется количество ОН", то она обеспечивает лишь минимальную выгоду от обработки земли. В этом случае обработка доводится до D", возникает дефицит по первоначальным дозам, представленным площадью Н"АЕ", и избыток по последующим дозам, представленным площадью Е"РС"; поскольку последние две площади почти равны, обработка земли на данной стадии лишь окупает себя. Однако, если цена продукта повышается настолько, что ОН уже достаточна для вознаграждения земледельца за дозу капитала и труда, дефицит по первоначальным дозам сократится до НАЕ, а избыток по последующим дозам возрастет до ЕРС, тогда чистый избыток (настоящая рента в том случае, если земля арендована) составит превышение ЕРС над НАЕ. Если бы цена повысилась еще до уровня, при котором ОН достаточна для вознаграждения земледельца за дозу капитала и труда, этот чистый избыток увеличился бы до очень большого объема, представляемого превышением Е'PC' над H'AE'.]

Но когда подобного рода улучшения однажды осуществлены, помещенный в почву капитал уже нельзя изъять, первоначальный этап обработки не повторяется, а количество продукта, произведенного благодаря дальнейшим вложениям капитала и труда, обнаруживает тенденцию к сокращению. [В подобном случае первоначальные дозы наверняка остаются в земле, а фактически выплачиваемая рента, когда земля арендована, будет, следовательно, включать и прибыли на эти дозы сверх избыточного продукта или подлинной ренты. На графиках легко показать поправку на отдачу от капитала землевладельца.]

Аналогичные, хотя и не столь резкие изменения могут возникнуть на уже хорошо обработанных землях. Например, даже если они не болотистые, эти земли могут нуждаться в небольших дренажных работах, чтобы удалить с них стоячую воду и обеспечить свободный доступ к ним свежей воды и воздуха. Может оказаться, что подпочвенный слой обладает большим естественным плодородием, чем поверхностный, или же в нем могут оказаться как раз те элементы, каких не хватает в поверхностном; в таком случае последовательное применение глубокой пахоты способно постоянно изменять качество земли.

Не следует поэтому полагать, что, когда отдача от добавочного вложения капитала и труда начинает сокращаться, это будет продолжаться бесконечно. Всегда признавалось, что совершенствование агротехники обычно повышает отдачу, которую можно получить от вложения любого количества капитала и труда, но здесь речь не об этом. Мы обращаем внимание лишь на то, что независимо от любого расширения знаний фермера и при использовании им лишь тех приемов земледелия, к каким он издавна привык, фермер может иногда, получив в свое распоряжение добавочный капитал и труд, добиться возрастающей отдачи на них даже на поздней стадии обработки земли.

[Разумеется, его отдача может сократиться, потом увеличиться, затем опять сократиться и все же снова увеличиться, когда он оказывается в состоянии осуществить новые крупные изменения, как это показано на рис. 11. Но не очень редко встречаются и более крайние случаи, подобные тому, какой изображен на рис. 15.

]

Справедливо замечено, что как прочность цепи измеряется прочностью ее наиболее слабого звена, так и плодородие почвы ограничено тем элементом, какого ей больше всего не хватает. Тот, кто спешит, отвергнет цепь, в которой имеются одно или два очень слабых звена, независимо от того, какой бы прочностью ни обладали остальные звенья, и предпочтет ей значительно более легкую цепь, но без изъянов. Но когда приходится выполнять тяжелую работу и есть время на ремонт, он исправит более тяжелую цепь, в результате чего последняя окажется прочнее другой. В этом мы видим объяснение многого из того, что выглядит странным в истории сельского хозяйства.

Первые поселенцы в новой стране обычно избегают земель, которые не поддаются немедленной обработке. Их часто отпугивает обилие естественной растительности, если она оказывается такого вида, какой им не нужен. Они не дают себе труда вспахать очень твердую землю, какой бы плодородной она ни могла стать при тщательной ее обработке. Они не хотят и приступиться к полузатопленной земле. Они, как правило, выбирают мягкие земли, которые легко поддаются вспашке двухлемешным плугом, затем засевают их редко, чтобы к растениям, когда они пойдут в рост, были обеспечены свободный доступ света и воздуха, а также поступление питательных веществ с большой площади.

Когда Америка только заселялась, многие сельскохозяйственные работы, выполняемые ныне с помощью машин на конной тяге, все еще осуществлялись вручную. Если теперь фермеры отдают большое предпочтение плоским степным землям, свободным от пней и камней, где можно широко и без риска применять машины, то в те времена они ничего не имели против холмистых участков. Их урожаи были невелики пропорционально обрабатываемой площади, но очень значительны пропорционально затратам капитала и труда на обработку земли.

Нельзя поэтому называть один участок земли более плодородным, чем другой, пока мы не получим представление об умении и предприимчивости земледельцев, о количестве капитала и труда в их распоряжении и пока мы не знаем, обеспечивает ли спрос на их продукт выгодность интесивной обработки этих участков при имеющихся у земледельцев средствах. Если спрос это обеспечивает, то указанные участки окажутся самыми плодородными, дающими наибольшие средние отдачи от крупных вложений капитала и труда. Но если спрос это не обеспечивает, такие участки будут самыми плодородными, дающими наибольшую отдачу лишь на первые несколько доз капитала и труда. Термин плодородие лишен содержания, когда он не связан с конкретными обстоятельствами времени и места.

Но даже и при этих условиях в употреблении данного термина сохраняется некоторая неопределенность. Иногда внимание обращают главным образом на способность земли обеспечивать надлежащую отдачу от интенсивной обработки, т.е. большой урожай с каждого акра; иногда же учитывают ее способность приносить большой избыточный продукт или ренту, хотя ее валовой продукт не очень велик. В современной Англии, например, богатые пахотные земли очень плодоводы в первом смысле, а богатые луговые — во втором. Для многих целей безразлично, какое из этих значений термина подразумевается, а в тех редких случаях, когда это не безразлично, в контексте следует давать соответствующее разъяснение. [ Если цена продукта такова, что его количество ОН (рис. 12, 13, 14) требуется для компенсации земледельца за одну дозу капитала и труда, тогда обработка будет доведена до D, а выращенный продукт AODC окажется большим на рис. 12, еще большим на рис. 13 и меньшим на рис. 14. Но если спрос на сельскохозяйственный продукт поднимается настолько, что для вознаграждения земледельца за дозу достаточно ОН', то обработка будет доведена до D', а выращенный продукт составит AOD'C', который окажется большим на рис. 14, еще большим на рис. 13 и меньшим на рис. 12. Разница будет еще более значительной, если мы станем рассматривать избыточный продукт, который образуется после вычета части продукта, достаточной для вознаграждения земледельца, и который при определенных условиях превращается в земельную ренту. Этому соответствует АНС на рис. 12 и 13 в первом случае и АH'С' - во втором, тогда как на рис. 14 он в первом случае составляет превышение AODCPA над ODCA, т. е. превышение РЕС над АНЕ, а во втором - превышение РЕ'С'нал АН'Е'.]

§ 4. Однако в дальнейшем последовательность уровней плодородия различных почв подвергается перестройке под влиянием изменений в способах обработки земли и в относительной стоимости отдельных культур. Например, когда в конце прошлого века Коук показал, как можно обеспечить хороший урожай пшеницы на мягких почвах, делая ее предшественником клевер, эти почвы оказались более плодородными по сравнению с глинистыми; и теперь, хотя их по старинке все еще называют "бедными", некоторые из них обладают большей ценностью и действительно большим плодородием, чем значительная часть земель, обычно подвергавшихся тщательной обработке после временного перерыва, в течение которого их вообще не обрабатывали.

В свою очередь возросший в Центральной Европе спрос на лес для отопления и строительства повысил стоимость покрытых сосняком горных склонов по сравнению почти со всеми другими видами земель. Но в Англии такое повышение их стоимости было предотвращено заменой дерева углем в качестве топлива и железом в качестве материала для судостроения, а также особыми преимуществами Англии в импорте леса. Далее, выращивание риса и джута часто делает очень ценными земли, которые настолько покрыты водой, что для большинства других культур они непригодны. Следует также заметить, что после отмены хлебных законов цены на мясо и молочные продукты в Англии поднялись по сравнению с ценами на зерно. Те пахотные земли, на которых можно было выращивать сочные кормовые культуры в севообороте с зерном, поднялись в цене по сравнению с глинистыми, а стоимость земель под постоянными пастбищами была частично восстановлена после ее резкого падения по сравнению с ценами на пахотные земли, явившегося следствием роста населения. [Роджерс ("Six Centuries of Work and Wages", p. 73) подсчитал, что пять или шесть веков тому назад богатые луга обладали - в зерновом исчислении - примерно такой же ценностью, что и теперь, между тем как стоимость пахотных земель - в том же исчислении - увеличилась за это же время примерно впятеро. Это частично объясняется большой ролью, которую играло сено во времена, когда корнеплоды и другие виды зимних кормов для скота еще не были известны.]

Независимо от любых изменений степени пригодности наиболее распространенных культур и способов обработки для тех или иных почв существует постоянная тенденция к выравниванию стоимости различных почв. При отсутствии какой-либо противодействующей причины рост населения и богатства ведет к тому, что более скудные почвы догоняют более плодородные. Земли, которыми прежде вовсе пренебрегали, посредством приложения большого труда превращают в утопия, приносящие крупные урожаи; годовой доступ к ним света, тепла и воздуха, очевидно, такой же, как и к более плодородным, а недостатки можно значительно уменьшить приложением труда.

[Так, можно сравнить представленные на рис, 16 и 17 два участка земли, в отношении которых закон убывающей отдачи действует одинаково, вследствие чего показанные на них кривые продукта аналогичны по форме, но при этом первый участок отличается от второго большим плодородием на всех ступенях интенсивности обработки.

Стоимость земли может обычно быть представлена ее избыточным продуктом или рентой, и она в каждом случае образует АНС, когда требуется ОН для компенсации дозы капитала и труда, и АН'С', когда увеличение численности населения и богатства делает для этого достаточным ОН'. Ясно, что АН'С', на рис. 17 находится в более благоприятном соотношении с АН'С' на рис. 16, чем АНС на рис. 17 с АНС на рис. 16. Точно так же, хотя и не с такой разницей, общий продукт AOD ,'С,' на рис. 17 находится в лучшем соотношении с AOD'C' на puc. 16,чем АОDС на рис. 17 с АОDС на рнс, 16 (Уикстид в кн. "Coordinates of Laws of Distribution", p. 51, 52 остроумно заметил, что рента может быть и негативной. Конечно, налоги способны поглощать ренту, но земля, не оправдывающая обработку, зарастет лесом и грубыми травами. См. ранее).

Леруа Болье (Repartition des Richesses, chap. II) собрал ряд фактов, иллюстрирующих эту тенденцию скудных земель отнoсительно догонять по стоимости плодородные. Он приводит следующие данные, показывающие рентные доходы в франках на гектар (2 1/2 акра) по пяти классам земель в нескольких коммунах департаментов Эр и Уаза в 1829 и 1852 гг. соответственно:

- Класс I Класс II Класс III Класс IV Класс V
1829 58 48 34 20 8
1852 80 78 60 50 40
]

Как не существует абсолютного критерия плодородия земли, так нет и абсолютного критерия ее хорошей обработки. Например, наилучшая обработка богатейших земель на Нормандских островах требует больших затрат капитала и труда на каждый акр, так как они расположены вблизи крупных рынков и обладают монополией на ровный климат и раннее созревание культур. Если бы здесь уповали лишь на силы природы, эти земли не были бы очень плодородными, так как, имея много положительных свойств, они вместе с тем отличаются двумя недостатками, двумя слабыми звеньями (им не хватает фосфорной кислоты и углекислого калия). Однако, используя обилие прибрежных водорослей, можно частично укрепить эти звенья, в результате чего вся цепь оказывается исключительно прочной. Таким образом, интенсивная, или, как ее обычно называют в Англии, "хорошая", обработка обеспечивает урожай раннего картофеля стоимостью 100 ф.ст. с одного акра. Но такие же затраты на акр в Западной Америке разорили бы фермера, а в его конкретном хозяйстве подобная обработка была бы не хорошей, а плохой.

§ 5. Формулировка закона убывающей отдачи у Рикардо неточна. Возможно, однако, что эта неточность объясняется не ошибочным толкованием, а лишь небрежным изложением. Во всяком случае, Рикардо был вправе полагать, что условия, лежащие в основе этого закона, не играли большой роли в специфической обстановке в Англии того времени, когда он писал, и не имели большого значения для специальных целей, связанных с конкретными практическими проблемами, которые перед ним стояли. Разумеется, он не мог предвосхитить появление целого ряда изобретений, которым предстояло открыть новые источники предложения, и при посредстве свободной торговли революционизировать английское» сельское хозяйство; однако сельскохозяйственная история Англии и других стран могла бы побудить его сделать больший упор на вероятность перемен. [Рощер отмечает ("Political Economy", sect. CLV): "Оценивая Рикардо, не следует забывать, что он ставил себе целью не написать учебник по политической экономии, а только довести до уже сведущих в ней результат своих исследований в возможно кратчайшей форме. Вот почему он часто выдвигает определенные положения, формулировку которых распространять на другие случаи следует лишь после надлежащего взвешивания или которые вообще нужно изложить заново, чтобы они отвечали изменившейся обстановке".]

Рикардо утверждал, что первые поселенцы в новой стране неизменно выбирали самые плодородные земли и что по мере возрастания численности населения в обработку постепенно вовлекались все более и более скудные почвы, причем из его небрежного изложения следовало, будто существует некий абсолютный уровень плодородия. Но, как мы уже видели, там, где земли даровые, каждый выбирает такую, какая больше всего подходит для его собственных целей и какая, принимая во внимание все привходящие обстоятельства, обеспечит ему наибольшую отдачу на его капитал и труд. Он поэтому подбирает себе землю, которую можно сразу же обработать, и пренебрегает землей, в цепи плодородия которой имеются какие-либо слабые звенья, как бы ни были прочны остальные звенья. Но, помимо необходимости избежать возможности заболеть малярией, ему приходится учитывать средства сообщения с рынками сбыта и источниками снабжения; в некоторых случаях необходимость обеспечения защиты от нападения врагов и диких зверей перевешивает все прочие соображения. Вот почему нельзя ожидать, что земли, выбранные вначале, всегда окажутся теми, какие в конечном счете можно будет считать самыми плодородными. Рикардо не рассмотрел этот вопрос и дал возможность Кэри и другим обрушиться на него с нападками, которые, хотя в большей части базировались на неправильном толковании его позиций, все же имели под собой достаточные основания.

Тот факт, что в заселяемых странах земли, которые английский фермер счел бы бедными, иногда подвергаются обработке прежде прилегающих к ним, которые он счел бы богатыми, вовсе не противоречит, как полагали некоторые иностранные авторы, общему смыслу учения Рикардо. Его практическое значение заключается в характеристике условий, при которых увеличение численности населения имеет тенденцию вызывать возрастающее давление на средства существования, оно перемещает центр внимания от одного лишь размера сельскохозяйственного продукта к его меновой стоимости, выраженной в вещах, которые промышленное население данной местности предлагает в обмен на сельскохозяйственный продукт. [Кэри утверждает, будто он доказал, что "повсюду в мире обработка земли начиналась на склонах холмов, где почвы были наибеднейшими и где преимущества природных условий были наименьшими. По мере роста богатства и населения люди все ниже спускались по разные стороны холмов к долинам и соединялись у их подножий" (Саreу . Principles of Social Science, chap. IV, § 4). Он даже заявляет, что как только густонаселенная страна опустошается, "как только сокращается население, богатство и способность к объединению, люди покидают плодородные почвы и устремляются к скудным" (Ibid., ch. V, § 3); при этом плодородные почвы представляют трудность и опасность, так как быстро покрываются густыми зарослями, которые населяют дикие звери и шайки разбойников и которые, быть может, становятся рассадником малярии. Однако опыт новейших поселенцев в Южной Африке и других местах, в общем, не подтверждает выводы Кэри, основывающиеся главным образом на фактах, относящихся к жарким странам. Но внешняя привлекательность тропических стран в значительной степени обманчива; тамошние земли могут давать большую отдачу на тяжелый труд, тогда как тяжелый труд там в настоящее время невозможен, хотя некоторые перемены в этом отношении представляются осуществимыми на основе развития медицинской и особенно бактериологической науки. Прохладный, освежающий ветер столь же необходим для поддержания жизненной энергии человека, как и сама пища. Земля, приносящая обилие пищи, но климат которой убивает энергию, является не более производительной в качестве источника первичных средств существования человека, чем земля, доставляющая меньше пищи, но обладающая бодрящим климатом. Покойный герцог Аргайллский охарактеризовал воздействие условий жизни, наполненной опасностями и нищетой, на принудительную обработку горных склонов до того, как долины севера и северо-запада Шотландии не оказались пригодными для земледелия (Scotland as it is and was, II, p. 74-75). ]

§ 6. Рикардо и экономисты его времени вообще слишком торопились выводить это заключение из закона убывающей отдачи, они недостаточно учитывали фактор организации в качестве источника эффективности. Между тем фактически каждому фермеру помогает наличие соседей, будь то земледельцев или горожан. [Во вновь заселяемой стране важную форму этой помощи составляет то, что наличие соседей позволяет ему отважиться обрабатывать такую землю, которую он в противном случае не решился бы использовать из страха перед врагами и малярией.] Даже если большинство из них заняты, как и он сам, в сельском хозяйстве, они постепенно создают для него хорошие дороги и другие средства сообщения и образуют рынок, на котором он может на приемлемых условиях покупать все, что ему требуется: предметы первой необходимости, бытовые принадлежности и предметы роскоши для себя и своей семьи, а также все необходимое для ведения сельскохозяйственных работ; они приносят ему знания, ему становятся доступными медицинская помощь, образование и развлечения; его кругозор расширяется, и его производительность многообразными путями увеличивается. А когда близлежащий городок со своим рынком превращается в крупный промышленный центр, выгоды земледельца возрастают намного больше. Весь его продукт теперь стоит больше, а некоторые вещи, прежде отбрасывавшиеся им, теперь обретают хорошую цену. Перед ним открываются новые возможности ведения молочного животноводства и товарного садоводства; при большем разнообразии продукта он применяет севооборот, обеспечивающий постоянную занятость земли, не лишая ее ни одного из элементов, необходимых для плодородия.

Далее, как мы увидим ниже, рост численности населения ведет к усилению организации торговли и промышленности, а поэтому закон убывающей отдачи неприменим столь же категорически к общему объему затрат капитала и труда в целой округе, как к их затратам на единичной ферме. Даже когда обработка достигает такой стадии, на которой каждая последующая доза вложенного в землю капитала и труда дает меньшую отдачу, чем предыдущая, увеличение численности населения способно послужить причиной пропорционально большего возрастания объема средств существования. Правда, черный день лишь отодвигается, но все же он отодвигается. Рост населения, если его не приостанавливают другие причины, должен в конце концов приостановиться из-за трудности получения первичного продукта, однако вопреки закону убывающей отдачи давление численности населения на объем средств существования может быть ограничено на долгие времена открытием новых источников снабжения, удешевлением железнодорожных и морских сообщений, усилением организации и расширением знаний.

В качестве противодействующего фактора следует признать нарастание в густонаселенных местах трудностей с обеспечением свежим воздухом и светом, а в ряде случаев и свежей водой. Красоты природы в районах модных курортов имеют настоящую денежную стоимость, которую нельзя игнорировать, но требуются известные усилия, чтобы понять подлинную ценность для мужчин, женщин и детей возможности прогуляться по красивым, живописным местам.

§ 7. Как уже было отмечено, земля на экономическом языке включает реки и моря. На речных рыбных промыслах дополнительная отдача от добавочного приложения капитала и труда обнаруживает быстрое сокращение. Что касается морских рыбных промыслов, то мнения расходятся. Море огромно, а рыба очень плодовита. Некоторые полагают, что человек способен выловить в море практически неограниченное количество рыбы, не сокращая сколько-нибудь существенно оставшиеся ее запасы, т.е., иными словами, что закон убывающей отдачи вообще едва ли применим к морским рыбным промыслам; другие же считают, что, как свидетельствует опыт, продуктивность падает на тех промыслах, которые энергично эксплуатируются, особенно траулерами с паровыми двигателями. Вопрос этот важен, так как на будущее человечества окажет значительное влияние количество и качество наличных запасов рыбы.

В то же время утверждают, что на продукцию рудников, к которым можно причислить также каменоломни и кирпичные заводы, закон убывающей отдачи также распространяется, но это заблуждение. Верно, что мы сталкиваемся с постоянно возрастающими трудностями добычи все новых количеств полезных ископаемых, пока не приобретаем все большую власть над природными ресурсами путем совершенствования техники добычи и расширения знаний о содержимом земной коры; нет сомнения, что при прочих равных условиях непрерывное приложение капитала и труда в рудниках приводит к сокращению объемов добычи. Однако здесь добыча не является чистой добычей, подобно отдаче, о которой идет речь в законе убывающей отдачи. Там отдача представляет собой постоянно возобновляемый доход, тогда как продукт рудников - это лишь изъятие оттуда накопленных там сокровищ. Продукт земельного участка — это нечто другое, чем почва, так как поле, надлежащим образом обрабатываемое, сохраняет свое плодородие. А продукт рудника является частью самого рудника.

Если сформулировать это по-другому, поступление продукта сельского хозяйства и рыбных промыслов представляет собой вечное течение, тогда как рудники выступают в качестве резервуара природы. Чем более исчерпывается содержимое резервуара, тем больше требуется труда на выкачивание его. Однако, если один человек в состоянии выкачать его за 10 дней, 10 человек способны опустошить его за один день, а когда он уже пуст, добывать из него уже нечего. Шахты, сооруженные в текущем году, можно было с таким же успехом соорудить и много лет тому назад; при заблаговременной и надлежащей разработке проектов и при наличии готовых к применению необходимого специализированного капитала и квалифицированной рабочей силы можно десятилетний запас угля добыть за один год без каких-либо дополнительных трудностей, и, когда жила отдала все свое сокровище, она уже больше ничего не даст. Эта разница находит выражение в том факте, что горная рента исчисляется на других основаниях, нежели земельная рента. Фермер обязуется вернуть землю такой же плодородной, какой он ее получил, а горнорудная компания не может это сделать; если земельная рента исчисляется ежегодно, горная образуется преимущественно из "выплат за право разработки недр" (royalties), которые производятся в пропорции к запасам, извлекаемым из природной кладовой. [Рикардо пишет ("Principles", ch. II): "Компенсация, выплачиваемая (арендатором) за шахту или каменоломню, представляет собой плату за стоимость угля или камня, которые можно извлечь из них, и ничего общего не имеет с первозданными и нерушимыми свойствами земли". Однако как он, так и другие иногда как бы теряют из виду это различие при рассмотрении закона убывающей отдачи применительно к рудникам. Особенно это относится к критике теории ренты Адама Смита со стороны Рикардо ("Principles", ch. XXIV). ]

С другой стороны, услуги, оказываемые человеку землей, обеспечивающей ему пространство, свет и воздух для жизни и работы, целиком подпадают под действие закона убывающей отдачи. Весьма выгодно вкладывать все больше капитала в земли, обладающие особыми преимуществами местоположения, будь то природными или благоприобретенными. Здания тянутся все выше к небу, естественное освещение и проветривание дополняются искусственными устройствами, а паровой лифт сокращает неудобства проживания на самых высоких этажах; затраты на все это дают отдачу в виде дополнительных удобств, но она представляет собой убывающую отдачу. Как бы ни была велика рента за земельный участок, в конечном счете достигается предел, за которым становится выгоднее платить большую ренту за большую площадь, чем все выше нагромождать этаж на этаж, подобно тому как фермер обнаруживает, что достигается последняя стадия, на которой дополнительная интенсивная обработка земли уже не окупает издержек, и что лучше платить большую ренту за добавочную земельную площадь, чем смириться с сокращением отдачи от приложения большего капитала и труда на прежней площади [Разумеется, отдача от капитала, вложенного в строительство, для первых его доз возрастает. Даже когда землю можно получить почти даром, дешевле построить двухэтажное здание. чем одноэтажное. До сих пор полагали, что дешевле строить фабрики высотой примерно в четыре этажа, однако в Америке теперь укрепляется убеждение, что там, где земля не очень дорога, фабрики следует строить высотой только в два этажa отчасти потому, чтобы избежать вредного воздействия вибрации и больших затрат на фундаменты и стены такой прочности, какая требуется для устранения вибрации в высоких зданиях; следовательно, там сочли, что отдача от производственного помещения ощутимо уменьшается после того, как на данном участке был израсходован капитал и труд на возведение двух этажей.]. Отсюда вытекает, что теория ренты для земельных участков под строительство зданий существенно совпадает с теорией сельскохозяйственной земельной ренты. Этот и другие факты вскоре позволят нам упростить и развить теорию стоимости в ее изложении у Рикардо и Милля.

То, что правильно для земли под строительство, правильно также и для многих других вещей. Если промышленник имеет, скажем, три строгальных станка, существует определенный объем работы, который можно легко на них произвести. Если он хочет произвести на них больше работы, он должен усердно экономить каждую минуту их использования в урочное время, а быть может, и использовать их и в сверхурочные часы. В результате после того, как достигается их хорошее использование, всякая дальнейшая работа на них дает уменьшающийся эффект. Наконец, чистая отдача становится столь малой, что предпринимателю дешевле купить четвертый станок, чем заставлять имеющиеся три станка выполнять прежнюю работу, подобно тому как фермеру, уже тщательно обработавшему свою землю, становится дешевле использовать дополнительную площадь, чем заставлять имеющуюся давать больший продукт. И действительно, существуют точки зрения, согласно которым доход, извлекаемый из машин, по своим свойствам близок к ренте, что и будет показано в кн. V.

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ПОВОДУ ЗАКОНА УБЫВАЮЩЕЙ ОТДАЧИ

§ 8. Эластичность понятия убывающей отдачи здесь невозможно рассмотреть исчерпывающе, так как оно образует важную составную часть большой общей проблемы экономического распределения ресурсов в процессе инвестирования капитала, проблемы, которая служит ядром основного содержания кн. V и, по существу, большей части всего настоящего тома. Однако несколько слов о понятии убывающей отдачи представляется уместным сказать уже теперь, поскольку за последнее время ему уделяли пристальное внимание в исследованиях под талантливым и стимулирующим руководством проф. Карвера [См. также работы проф. Баллока и Лэндри.].

Когда предприниматель расходует неоправданно большое количество своих средств либо на машины, вследствие чего значительная часть этих машин обычно бездействует, либо на здания, значительная часть площади которых поэтому оказывается недостаточно заполненной, либо на свой конторский персонал, часть состава которого ему в результате приходится занимать работой, не стоящей затрат на нее, тогда его чрезмерные издержки в данной конкретной области не приносят ему такого же вознаграждения, как предыдущие издержки, т.е. можно сказать, что они дают этому предпринимателю "убывающую отдачу". Но это словоупотребление, хотя и совершенно точное, может ввести в заблуждение, если не пользоваться им с необходимой предосторожностью. Дело в том, что, когда тенденция убывающей отдачи от возрастающего приложения капитала и труда к земле рассматривается как особый случай общей тенденции убывающей отдачи от любого фактора производства, приводимого в действие в пропорционально большем количестве, чем другие факторы, возникает соблазн принять за само собой разумеющееся, что предложение других факторов может быть увеличено. Иными словами, возникает склонность отрицать то условие - неизменность общего запаса пригодных к обработке земель в давно заселенной стране, — которое служило отправной базой только что рассмотренных нами великих классических исследований закона убывающей отдачи. Даже индивидуальный фермер не всегда в состоянии получить дополнительно 10—15 акров соседней с его собственным участком земли как раз тогда, когда они ему нужны, разве что лишь за непомерную цену. В этом отношении земля отличается от большинства других факторов производства даже с точки зрения индивидуума. В действительности, конечно, для индивидуального фермера указанное различие не имеет существенного значения. Однако с общественной точки зрения, в свете рассматриваемого в последующих главах его влияния на население в целом, оно очень важно. Вглядимся в него попристальнее.

В каждой фазе любой отрасли производится какое-то распределение ресурсов между различными видами издержек, из которых одни приносят лучшие результаты, чем другие. Чем выше способность человека управлять своим предприятием, тем больше он приближается к идеально правильному распределению, подобно тому как чем лучше умеет мать первобытной семьи распоряжаться имеющимся запасом шерсти, тем ближе она подходит к идеальному распределению шерсти между различными потребностями семьи. [При этом человек широко пользуется тем, что ниже будет названо взаимным "замещением" более или менее подходящих средств. Рассмотрение вопросов, непосредственно относящихся к данному параграфу, читатель найдет в кн. III, гл. V, § 1-3; кн. IV, гл. VII, § 8 и гл. XIII, § 2; кн. V, гл. III, § 3, гл. IV, § 1 - 4, гл. V, § б - 8, гл. VIII, § 1 - 5, гл. X, § 3; кн. VI, гл. I, § 7 и гл. II, §5. Тенденции убывающей полезности и убывающей отдачи имеют свои корни, первая - в свойствах человеческой натуры, вторая - в технических условиях производства. Но обусловливаемые ими формы распределения подчиняются точно тем же законам. На математическом языке это означает, что порождаемые этими законами проблемы выражаются в максимуме и в минимуме соответственно одними и теми же общими уравнениями; это наглядно видно из Замечания X в Математическом приложении.]

Если предприятие человека расширяется, он станет увеличивать применение каждого фактора производства в должной пропорции, а не пропорционально, как иногда утверждают; например, соотношение ручного труда и механизированного, уместное на маленькой мебельной фабрике, окажется нерациональным на большой. Когда предприниматель распределяет свои ресурсы наилучшим образом, он получает наибольшую (предельную) отдачу от каждого инструмента производства, на какую только способно его предприятие. Если же какой-либо из них используется чрезмерно, он получает от него убывающую отдачу, так как другие инструменты не в состоянии как следует поспевать за ним. И эта убывающая отдача аналогична убывающей отдаче, получаемой фермером, обрабатывающим землю столь интенсивно, что она дает уже убывающую отдачу. Если фермер может получить дополнительную землю за ту же ренту, какую он платил за старый участок, он такую землю возьмет, а в противном случае прослывет плохим хозяином; и это иллюстрирует тот факт, что с точки зрения индивидуального земледельца земля представляет собой просто одну из форм капитала.

Между тем, когда экономисты прошлого говорили о законе убывающей отдачи, они рассматривали проблемы сельского хозяйства не только с точки зрения индивидуального земледельца, но также и с позиций страны как целого. А если страна как целое обнаруживает, что ее парк строгальных станков или плугов оказался неоправданно большим или неоправданно малым, она может перераспределить свои ресурсы. Она может приобрести больше тех вещей, каких не хватает, в то же время постепенно сокращая количество вещей, имеющихся в избытке. Однако она не может поступать так по отношению к земле: она может обрабатывать свои земли более интенсивно, но она не в состоянии увеличить площадь своих земель. На этом основании старые экономисты справедливо подчеркивали, что с общественной точки зрения земля не находится в одинаковом положении с другими средствами производства, которые человек может увеличивать беспредельно.

Бесспорно, во вновь заселяемых странах, где имеется изобилие плодородных земель, еще не вовлеченных в обработку, фактор неизменности общего запаса земель не действует. Американские экономисты часто говорят о стоимости земли или ренте за нее, которая колеблется в зависимости от степени удаленности земли от выгодных рынков, а не от ее плодородия, поскольку еще и теперь в их стране имеется много богатых земель, полностью не обрабатываемых. Подобным же образом они не придают большого значения тому факту, что убывающая отдача от труда и капитала вообще, прилагаемого к земле весьма осмотрительными фермерами в такой стране, как Англия, — это далеко не одно и то же, что убывающая отдача от неоправданного инвестирования весьма неосмотрительными фермерами или промышленниками своих ресурсов в чрезмерно большое количество плугов или строгальных станков.

Правда, когда тенденция убывающей отдачи обобщается, отдачу уместнее исчислять в стоимостном выражении, а не в количественном. Следует вместе с тем признать, что старый метод измерения отдачи в количественном выражении часто сталкивается с трудностью правильного определения дозы труда и капитала без помощи денежной меры и что он, хотя и полезен в общем предварительном обзоре, не может продвинуть нас очень далеко.

Но даже обращение к денежной мере непригодно, когда мы хотим получить какой-то общий критерий продуктивности земель в отдаленные времена или в далеких странах; поэтому приходится возвращаться к грубым, более или менее произвольным способам измерения, которые не обеспечивают математической точности, но все же достаточно удовлетворительны для достижения более широких целей исторического исследования. Мы должны принимать в расчет громадные колебания относительного количества труда и капитала в дозе, а также то обстоятельство, что процент на капитал вообще играет гораздо меньшую роль, когда сельское хозяйство еще остается отсталым, чем тогда, когда оно уже продвинулось вперед, хотя процентная ставка обычно намного ниже на его развитой стадии. Для большинства наших целей, очевидно, лучше всего принять в качестве общего критерия неквалифицированный труд определенной производительности за день; так мы сочтем, что доза состоит из такого количества различных видов труда и таких выплат за капитал и его возмещение, которые в совокупности образуют стоимость, скажем, 10 дней неквалифицированного труда; соотношение долей этих элементов и их стоимостей, выраженное в единицах указанного труда, устанавливается в соответствии с конкретными обстоятельствами, обусловливающими каждую проблему. [Трудовой элемент дозы - это, конечно, применяемый в данное время сельскохозяйственный труд, доля капитала сама по себе также продукт прошлого труда, затраченного рабочими различных отраслей и разных квалификаций, плюс "ожидание".]

Аналогичная трудность встречается при сравнении отдач труда и капитала, прилагаемых для различных конкретных целей. Пока культура остается одной и той же, количество одной отдачи можно соизмерить с количеством другой, но, когда культуры разные, отдачи их нельзя соизмерить без сведения к какой-то единой мере стоимости. Когда, например, говорят, что земля даст большую отдачу на капитал и труд, затраченные на возделывание одной культуры или на возделывание культур в севообороте, то следует понимать, что это утверждение строится лишь на основе действующих в это время цен. В таком случае необходимо учитывать весь период, принимая в расчет, что земля находится в одном и том же состоянии в начале и конце периода севооборота, и подсчитывать, с одной стороны, весь объем затрат труда и капитала в течение всего периода и, с другой — совокупную отдачу всех культур.

Следует помнить, что в рассматриваемую здесь отдачу, получаемую от дозы труда и капитала, не включается стоимость самого капитала. Например, если часть капитала фермера состоит из двухлетних быков, то отдача на годовую затрату труда и капитала включает не полный вес этих быков в конце года, а лишь их привес, полученный в течение года. Или когда говорят, что фермер ведет хозяйство с капиталом в 10 ф. ст. на акр, сюда входит все, чем он располагает на своей ферме, однако совокупный объем доз труда и капитала, использованных на ферме, скажем, в течение года, включает не всю стоимость основного капитала, такого, как машины и лошади, а лишь стоимость его использования за вычетом процента, амортизации и издержек на ремонтные работы; но сюда включается оборотный капитал, как, например, семена. Охарактеризованный выше метод измерения капитала общепринят, и, если не оговаривается противное, мы станем руководствоваться тем, что его применение само собой разумеется; однако в ряде случаев более подходит другой метод. Иногда удобнее рассматривать весь применяемый капитал как оборотный капитал, вкладываемый в начале года или в течение всего года, а в этом случае все, что имеется на ферме в конце года, составляет часть продукта.

Так, молодняк скота считается чем-то вроде сырьевого материала, который с течением времени перерабатывается в упитанный скот, готовый к убою. Даже сельскохозяйственные орудия можно рассматривать таким же образом, принимая их стоимость в начале года за такую-то сумму оборотного капитала, применяемого на ферме, а в конце года за такую-то часть продукта. Этот способ позволяет избежать довольно значительного повторного учета привходящих статей издержек вроде амортизации и т.п. и во многом сэкономить на длиннотах изложения. Указанный способ часто является наилучшим при выведении общих заключений абстрактного характера, особенно когда они получают математическое выражение.

Закон убывающей отдачи неизбежно должен был занимать умы мыслящих людей во всех густонаселенных странах. Впервые его четко сформулировал Тюрго (Тurgоt. Euvres. Ed. Daire I, p. 420, 421 это показал проф. Кэннан, а его главные области приложения были развиты Рикардо.

Глава IV. Рост населения.

§ 1. Производство богатства - это лишь средство для поддержания жизни человека, для удовлетворения его потребностей и развития его сил — физических, умственных и нравственных. Но сам человек - главное средство производства этого богатства, и он же служит конечной целью богатства [См. кн. IV, гл. 1,§ 1.]; и настоящая и две следующие главы посвящаются исследованию предложения труда, т.е. росту населения - его численности, силы, знаний и характера.

В животном и растительном мире рост численности управляется, с одной стороны, стремлением особей к продолжению своего рода, а с другой - борьбой за жизнь, в ходе которой на пути к достижению зрелости часть молодых особей выбывает. И только у человеческого рода конфликт между этими противоположными силами осложняется под воздействием других факторов. С одной стороны, забота о будущем побуждает многих индивидуумов сдерживать свои естественные порывы, иногда с целью достойно выполнять свой родительский долг, а иногда, как, например, в Риме времен империи, с низменными целями. А с другой стороны, общество оказывает на индивидуума давление религиозными, нравственными и правовыми предписаниями, иногда с целью ускорения, а иногда и с целью замедления роста населения.

Часто говорят об исследовании роста населения как о новом явлении. Однако в более или менее общей форме оно привлекало к себе внимание вдумчивых людей во все времена истории человечества. Воздействие проблемы роста населения, часто неявное, а иногда даже четко не осознанное людьми, можно проследить в большей части правил, обычаев, обрядов, которые предписывали соблюдать в восточном и западном мире законодатели, блюстители нравственности и те безымянные мыслители, чья мудрость наложила свою печать на национальные привычки и нормы поведения. Среди энергичных народов и во времена крупных военных конфликтов они преследовали цель стимулировать увеличение численности мужчин, способных носить оружие; на более высоких стадиях прогресса они внушали великое уважение к идее неприкосновенности человеческой жизни, тогда как на низших его стадиях они поощряли и даже заставляли осуществлять беспощадное убийство физически неполноценных и престарелых, а иногда определенную часть девочек.

В Древней Греции и Древнем Риме с их способностью насаждения колоний, служившей им отдушиной, и в господствовавшей тогда обстановке постоянных войн рост численности граждан считался источником могущества государства, браки там поощрялись общественным мнением, а во многих случаях даже и законодательством, хотя уже тогда вдумчивые люди осознавали, что могут оказаться необходимыми меры противоположного характера, как только родительские обязанности когда-нибудь перестанут быть обременительными [ Так, Аристотель ("Политика", II, 6) возражал против выдвинутой Платоном идеи уравнения собственности и уничтожения нищеты на том основании, что эту идею невозможно реализовать без того, чтобы государство осуществляло твердый контроль над ростом численности населения. Как отмечает Джоуэтт, гам Платон осознавал это (см. "Laws", V, 740, а также Аристотель "Политика", VII, 16). Существовавшее прежде мнение, 'по население Греции сокращалось уже с VII в. до н. э., а население Рима - с III в., было недавно поставлено под сомнение (см.; Kdouard Meyer. Die Bevolkerung des Altertums. - В: Handworterbuch der Staatswissenschaften).] . В более поздние времена можно было наблюдать, как указывает Рошер [Political Еconomy, § 254.], постоянные колебания в общественном мнении относительно необходимости для государства поощрять рост численности населения. В Англии при первых двух Тюдорах оно было целиком за такую политику, но в течение XVI в. поддержка этого курса ослабла, а затем общественное мнение стало выступать против него; оно снова начало отстаивать политику регулирования численности населения, когда отмена обета безбрачия священнослужителей и более спокойное состояние внутри страны постепенно дали существенный толчок росту населения; вместе с тем эффективный спрос на рабочую силу сократился вследствие расширения овечьих пастбищ и упадка индустриальной системы, организованной монастырями. В дальнейшем рост населения был задержан тем повышением уровня жизни, которое нашло выражение в широком распространении в течение первой половины XVIII в. пшеницы в качестве основного продукта питания англичанина. К этому времени возникли даже опасения - впрочем, опровергнутые дальнейшими исследованиями, — что фактически население сокращается. Петти [ Он доказывает, что Голландия богаче, чем кажется, по сравнению с Францией, поскольку ее население имеет доступ ко многим выгодам, которыми не в состоянии пользоваться население, проживающее на бедных землях и, следовательно, более рассредоточенное. "При одинаковой ренте плодородные земли предпочтительнее скудных" ("Political Arithmetick", ch. I). ] предвосхитил некоторые из аргументов Кэри и Уэйкфилда в пользу преимуществ высокой плотности населения. Чайлд утверждал, что "любая тенденция к сокращению населения страны - это тенденция к ее обеднению" и что "большинство стран цивилизованной части мира более или менее богаты или бедны в зависимости от недостаточности или обилия у них населения, а не от скудости или плодородия их земли" [ "Discourses on Trade", ch. X. Харрис в своем "Очерке о монетах" ("Essay on Coins", p. 32, 33) указывает на аналогичный эффект численности населения и предлагает "поощрять браки среди низших классов, предоставляя некоторые привилегии тем, кто имеет детей" и т. д.] . К тому времени, когда борьба с Францией за мировое влияние достигла своей высшей точки, когда потребность во все новых солдатах непрерывно возрастала и когда промышленникам нужно было все больше и больше рабочих для их новых машин, правящие классы стали решительно склоняться в пользу увеличения численности населения. Настроения в поддержку этой политики достигли такого масштаба, что в 1796 г. Питт заявил, что человек, обогативший свою страну несколькими детьми, вправе рассчитывать на ее помощь. Принятый в дни военных тревог в 1806 г. закон, освобождавший от налогов отцов двух и более детей, родившихся в браке, был отменен, как только Наполеон оказался надежно изолированным на о-ве Св. Елены. ["Давайте, - заявил Питт, - сделаем из пособия тем семьям, в которых много детей, вопрос права и чести, а не объект оскорблений и позора. Это превратит большую семью из проклятия в благословение и приведет к справедливому соотношению между теми, кто в состоянии обеспечить себя своим трудом, и теми, кто, обогатив страну несколькими детьми, вправе рассчитывать на помощь в их содержании". Разумеется, он желал "не допускать предоставления пособий тем, кто в них не нуждается". Наполеон I предложил взять на себя расходы по содержанию одного из членов каждой семьи, в которой имеется семь мальчиков, а Людовик XIV, его предшественник в деле массового убийства мужчин, освободил от государственного налогообложения всех тех, кто вступил в брак в 20-летнем возрасте или имел более десяти законнорожденных детей. Сопоставление быстрого роста численности населения в Германии с демографическим положением во Франции послужило главным мотивом принятия французской палатой в 1885 г. указа о том, чтобы предоставлять за счет государства образование и стол каждому седьмому ребенку в нуждающихся семьях, а в 1913 г. там был принят закон о выдаче при определенных условиях пособий родителям многодетных семей. Британский бюджетный билль на 1909 г. предусматривал небольшую скидку с подоходного налога для отцов семейств.]

§ 2. Однако в течение всего этого времени среди тех, кто наиболее серьезно размышлял о социальных проблемах, крепло убеждение в том, что чрезмерное увеличение численности населения, усиливает ли оно государство или нет, должно неизбежно причинить громадные бедствия и что правители государства не вправе подчинять индивидуальное благополучие делу возвеличения государства. Во Франции, в частности, большую реакцию вызвал, как мы видели, циничный эгоизм королевского двора и его приверженцев, пожертвовавших благополучием народа ради собственной роскоши и военной славы. Если бы гуманные чувства физиократов были в состоянии преодолеть легкомыслие и жестокость привилегированных классов Франции, XVIII в., быть может, не завершился бы мятежами и кровопролитием, поступь свободы в Англии не была бы приостановлена, а календарь прогресса показывал бы теперь время по крайней мере на целое поколение вперед. По существу, почти никакого внимания не обратили на сдержанный, но убедительный протест Кенэ: "Следует меньше стремиться к увеличению численности населения и больше к увеличению национального дохода, ибо создание условий, обеспечивающих извлечение большого удовлетворения из хорошего дохода, предпочтительнее, чем положение, когда численность населения превышает его доход и оно постоянно испытывает острый недостаток средств существования". [Доктрину физиократов о тенденции увеличения населения вплоть до предела наличных средств существования можно изложить словами Тюрго: предприниматель, "поскольку он всегда может выбирать из большого числа рабочих, предпочитает тех из них, кто готов работать за самую низкую плату. Рабочих, следовательно, вынуждают конкурировать друг с другом в снижении заработной платы; в отношении всякого вида труда должен быть, таким образом, достигнут предел - и он действительно Достигается, - на котором заработная плата рабочего сведена лишь к уровню, необходимому для обеспечения ему возможности существовать" („Sur la formation et la distribution des richesses", § VI).

В свою очередь и Джеймс Стюарт пишет ("Inquiry", bk. I, ch. Ill); "Способность к размножению похожа на пружину с подвешенным грузом, растягивающим ее всегда пропорционально ее сопротивлению. Когда количество пищи в течение некоторого времени остается неизменным, рождаемость достигает наивысшего уровня; если в результате количество пищи сокращается, пружина растягивается, а ее сопротивление исчезает, население сокращается, по крайней мере пропорционально перегрузке пружины. Если же, напротив, количество пищи возрастает, пружина, находившаяся в нормальном положении, начинает оказывать сопротивление пропорционально уменьшению груза; люди начинают лучше питаться, размножаться, и по мере увеличения их численности количество пищи снова становится недостаточным". Джеймс Стюарт был под большим влиянием физиократов и в ряде вопросов, по существу, проникся не столько английскими представлениями, сколько континентально-европейскими; его искусственные схемы регулирования населения выглядят теперь весьма далекими от нас (см. его "Inquiry", bk. 1, ch. XII, "Of the great advantage of combining a well-digested Theory and a perfect Knowledge of Facts with the Practical Part of Government in order to make a People multiply"). ]

Адам Смит очень мало касался вопроса о населении, так как он писал в период одного из наивысших подъемов благосостояния английских трудящихся классов, однако то, что он по этому поводу сказал, мудро, хорошо взвешено и звучит современно. Приняв доктрину физиократов в качестве основы, он внес в нее поправки, подчеркнув, что жизненные средства не образуют какое-то твердо установленное, предопределенное количество, что их количество значительно колебалось в зависимости от места и от времени и что оно может изменяться и в дальнейшем [См.: А. Смит. Исследование о природе и причинах богатства народов. кн. I, гл. 8, кн. V, гл. 2. См. также ранее кн. II, гл. IV. ] . Но он полностью не развернул это положение. Тогда ничто не могло побудить его предвидеть второй громадный недостаток доктрины физиократов, проявившийся в наше время, когда стоимость перевозки пшеницы из центра Америки в Ливерпуль оказалась меньше, чем стоимость ее перевозки через территорию самой Англии.

XVIII столетие подходило к концу, затем началось XIX, и год за годом положение трудящихся классов Англии становилось все тяжелее. Неожиданные несколько неурожайных лет подряд [Средняя цена на пшеницу за десятилетие 1771 - 1780 гг., когда писал Адам Смит, составляла 34 шилл. 7 пенсов; в 1781 -1790 гг. она равнялась 37 шилл. 1 пенсу; в 1791 - 1800 гг. -63 шилл. 6 пенсам; в 1801 - 1810 гг. - 83 шилл. 11 пенсам; а в 1811 - 1820 IT. - уже 87 шилл. 6 пенсам.], самая изнурительная война [ В начале прошлого столетия имперские налоги - большую их часть составляли военные налоги - достигали 1/5 всего национального дохода страны, тогда как теперь они превышают 1/20 его доли, но даже и из этих налогов значительная часть расходуется на образование и другие услуги, которые в те времена правительство не оказывало.] и изменения в промышленной технике, нарушившие сложившиеся связи, в сочетании с неразумным законом о бедных низвели трудящихся до самой величайшей нищеты, какую они когда-либо испытывали, во всяком случае с начала достоверных летописей общественной истории Англии [См. далее, § 7 и ранее, кн. I, гл. III, § 5, 6.] . А сверх всего этого благонамеренные энтузиасты, главным образом под французским влиянием, стали выдвигать коммунистические схемы, которые позволили бы народу возложить на общество всю ответственность за воспитание их детей [Особенно Годвин в его "Inquiry concerning Political Justice" (1792). Интересно сопоставить критику Мальтусом указанного очерка (кн. III, гл. II) с высказываниями Аристотеля по поводу "Республики" Платона (см. особенно "Политика", II, 6).].

Таким образом, сержант, вербующий на военную службу солдат, и предприниматель, нанимающий рабочую силу, призывали к осуществлению мер по увеличению численности населения, а более дальновидные люди начали исследовать вопрос о том, сможет ли нация избежать деградации, если ее численность будет долго возрастать таким же темпом, каким она тогда увеличивалась. Главным среди этих исследователей был Мальтус, а его "Опыт о законе народонаселения" служит отправной точкой всех современных размышлений на эту тему.

§ 3. Ход рассуждений Мальтуса включает три этапа, которые следует четко различать. Первый относится к Предложению труда. На основе досконального изучения фактов он доказывает, что все народы, об истории которых имеются достоверные данные, были столь плодовиты, что увеличение их численности оказалось бы стремительным и непрерывным, если бы оно не задерживалось либо нехваткой средств существования, либо по другим причинам, например болезнями, войнами, убийствами новорожденных или, наконец, добровольным воздержанием.

Второе положение Мальтуса относится к спросу на труд. Подобно первому, и оно покоится на фактах, но уже на другой группе фактов. Мальтус показывает, что вплоть до того времени, когда он писал свою книгу, ни одна страна (в отличие от крупного городского центра, такого, как Рим или Венеция) не в состоянии была обеспечить себя достаточным объемом средств существования после того, как ее территория оказалась населенной слишком густо. Продукт, отдаваемый природой в обмен на приложение труда человека, составляет ее эффективный спрос на население; и Мальтус показал, что вплоть до его времени дальнейший быстрый рост численности уже плотного населения не приводил к пропорциональному расширению такого спроса. [ Однако многие из критиков Мальтуса полагают, что он сформулировал указанное положение гораздо менее четко, чем он это сделал в действительности; они забывают такие места в его книге, как, например, следующее: "На основе сравнения состояния общества в прежние периоды с нынешним я могу определенно заявить, что вытекающие из закона народонаселения пороки не усилились, а уменьшились, даже с учетом отрицательного влияния отсутствия почти какого бы то ни было понимания их подлинной причины. И если можно позволить себе надеяться, что такое непонимание постепенно будет преодолено, есть все основания рассчитывать на дальнейшее ослабление этих пороков. Рост абсолютной численности населения, который, несомненно, произойдет, очевидно мало поколеблет эту надежду, поскольку все зависит от соотношения размеров населения и количества продовольствия, а не от абсолютной численности населения. В предыдущей части данного труда уже показано, что страны, обладавшие наименьшим населением, часто больше других страдали от последствий закона народонаселения" ("Essay on the Principle of Population", bk. IV, ch. XII). ]

В-третьих, он приходит к заключению, что происходившее в прошлом, очевидно, повторится и в будущем и что рост населения, если он не будет ограничен добровольным воздержанием, будет сдерживаться бедностью или иными губительными причинами. Поэтому он призывает людей прибегать к добровольному самоограничению и, сохраняя нравственную чистоту в своем образе жизни, воздерживаться от очень ранних браков. [В первом издании своего труда (1798 г.) Мальтус выдвинул это положение без подробного обоснования его фактами, хотя он с самого начала считал необходимым рассматривать его в непосредственной связи с изучением фактов; это следует из заявления Мальтуса Прайму (который впоследствии стал первым профессором политической экономии в Кембридже), "что его теория впервые сложилась у него в голове в ходе содержательной беседы, которую он имел со своим отцом по поводу положения в ряде других стран" (Ргуme. Recollections, р. 66). Как свидетельствует опыт Америки, население, если его рост не ограничивается, по меньшей мере удваивается за 25 лет. Мальтус доказывал, что даже в такой густонаселенной стране, как Англия, с ее семью миллионами жителей, можно себе представить, хотя это едва ли вероятно, что удвоенное население может удвоить жизненные средства, получаемые с английской земли, но что удвоенного количества рабочей силы недостаточно для такого же удвоения продукта земли. "Давайте, таким образом, сочтем за правило, хотя это весьма далеко от вероятности, и допустим, что весь продукт острова может за 25 лет (т. e. с каждым удвоением численности населения) возрасти на количество средств существования, равное тому, какое он производит в настоящее время", или, иными словами, в арифметической прогрессии. Стремление Мальтуса к тому, чтобы его возможно лучше поняли, заставило его, как пишет Вагнер в своем великолепном введении к исследованию населения ("Grundlegung", ed. 3, p. 453), "слишком резко выпятить значение своей доктрины и сформулировать ее чересчур абсолютно". Например, он имел обыкновение говорить, будто производство может возрастать в арифметической прогрессии, и многие авторы полагают, что он придавал этим словам буквальное значение, тогда как на самом деле это был лишь способ кратко изложить ту мысль, которую, как ему казалось, любой разумный человек ожидает от него. В действительности же в переводе на современный язык он имел в виду то, что тенденция убывающей отдачи, которая подразумевается во всей системе его доказательств, начинает действовать резко после того, как продукт острова удваивается. Двойное количество труда может дать двойной продукт, но учетверенное количество труда едва ли утроит его; восьмикратное количество труда не приведет к четырехкратному увеличению продукта.

Во втором издании (1803 г.) Мальтус строит свое исследование на таком большом количестве и на столь тщательном подборе фактов, что он может претендовать на место в ряду основателей историко-экономической науки; он смягчил и устранил многие "острые углы" своей прежней доктрины, хотя и не отказался (как мы предполагали в первых изданиях данного труда) от употребления выражения "в арифметической пропорции". Примечательно, что он стал на менее мрачную точку зрения относительно будущего рода человеческого и выразил надежду на возможность ограничения роста населения на основе соблюдения нравственных принципов и на то, что действия "болезней и бедности" - старых сдерживающих факторов -можно будет не допускать. Фрэнсис Плейс, который отнюдь не проглядел многочисленные недостатки в работе Мальтуса, обратился к нему в 1822 г. с извинениями, замечательными по тону и содержанию. Хорошие отзывы об этом труде дали Бонар в "Malthus and his Work", Кэннан в "Production and Distribution, 1776-1848" и Никольсон в "Political Economy", bk. I, ch. XII.]

Его положение о приросте населения, который только непосредственно и интересует нас в данной главе, в основном сохраняет свою силу и сегодня. Изменения, внесенные в теорию народонаселения ходом событий, относятся главным образом ко второму и третьему этапам его аргументации. Мы уже отмечали, что английские экономисты первой половины прошлого века переоценивали тенденцию воздействия растущего населения на средства существования; и не вина Мальтуса в том, что он не мог предвидеть бурное развитие парового транспорта на суше и на море, позволяющее англичанам нынешнего поколения приобретать продукты богатейших земель планеты по сравнительно низким ценам.

Однако то обстоятельство, что Мальтус не предвидел указанные изменения, делает второй и третий этапы его аргументации устарелыми по форме, хотя по своему содержанию они в большой мере остаются правильными. И теперь истиной является то, что в случае, если действующие в конце XIX в. ограничения роста населения не будут в целом усилены (их формы определенно претерпят изменения в районах, которые еще недостаточно цивилизованы), жизненные удобства, получившие широкое применение в Западной Европе, невозможно будет распространить на весь мир и сохранить в течение многих сотен лет. Но этот вопрос мы подробнее рассмотрим ниже. [Приняв теперешнюю численность населения мира за 1,5 млрд. человек и предположив, что нынешний темп его увеличения сохранится (примерно 8 человек на 1 тыс. в год, см. доклад Равенштейна Британской ассоциации в 1890 г.), мы обнаружим, что менее чем за 200 лет оно достигнет 6 млрд. человек, или плотности 200 человек на квадратную милю достаточно плодородной земли (по расчетам Равенштейна, имеется 28 млн. кв. миль достаточно плодородных земель и 14 млн. кв. миль бедных пастбищных земель. Первую оценку многие считают завышенной, но, даже приняв это в расчет и сделав соответствующую поправку на менее плодородные земли, мы в результате получим около 30 млн кв. миль, что и соответствует приведенной выше оценке). Тем временем, вероятно, будут внесены крупные усовершенствования в агротехнику; если это произойдет, то давление численности населения на объем средств существования можно будет удерживать под контролем примерно в течение двухсот лет, но не более.]

§ 4. Увеличение численности населения зависит, во-первых, от его естественного прироста, т.е. от превышения рождаемости над смертностью, и, во-вторых, от его миграции.

Уровень рождаемости обусловлен главным образом обычаями, относящимися к браку, уходящая в древность история которого весьма поучительна, но здесь мы вынуждены ограничиться рассмотрением условий брака в современных цивилизованных странах.

Возраст вступления в брак колеблется в зависимости от климата. В районах с теплым климатом, где деторождение начинается рано, оно и кончается рано, а в районах с более холодным климатом оно начинается позднее и завершается позднее [ Конечно, период сменяемости поколений сам по себе оказывает влияние на рост численности населения. Если этот период равен 25 годам в одном районе и 20 годам в другом и если в каждом из этих районов население удваивается за каждые два поколения в течение 1 тыс. лет, то население увеличится в первом районе в 1 млн. раз, а во втором - в 30 млн. раз.]; однако в любом случае чем дольше браки откладываются за возрастные пределы, естественные для данной страны, тем ниже уровень рождаемости; при этом, разумеется, возраст жены в данном отношении гораздо важнее, чем возраст мужа [Д-р Огли (The Statistical Journal, vol. 53) подсчитал, что если бы средний брачный возраст женщин в Англии наступал на 5 лет позже, то число детей в расчете на 1 брак, которое теперь составляет 4,2, снизилось бы до 3,1. Кореши, исходя из того, что климат в Будапеште относительно более теплый, считает наиболее плодовитым возрастом у женщин 18 - 20 лет, а у мужчин 24 - 26 лет. Но он приходит к выводу, что небольшая отсрочка брака за пределы указанных возрастов желательна главным образом на том основании, что выживаемость детей, родившихся у женщин в возрасте до 20 лет, обычно невелика- См. "Proceedings of Congress of Hygiene and Demography", London 1892, Statistical Journal, vol. 57. ] . При данном климате средний возраст вступления в брак зависит главным образом от легкости, с которой молодые люди способны устроить свою жизнь и содержать семью в соответствии с уровнем жизненных удобств, принятым у их друзей и знакомых, а поэтому брачный возраст различен у групп населения с различным материальным положением.

Доход мужчины из средних классов редко достигает своего максимума до достижения возраста в 40 или 50 лет, а издержки на воспитание детей у него велики и длятся много лет. Квалифицированный рабочий в 21 год зарабатывает почти столько же, сколько и за всю его последующую жизнь, если только он не поднимается на какой-либо ответственный пост, однако до 21 года он зарабатывает немного; на своих детей — если их не отправляют работать на фабрику, где они в состоянии окупить свое содержание в очень раннем возрасте, — ему приходится тратить значительные средства до достижения ими примерно 15-летнего возраста. Наконец, неквалифицированный рабочий получает свой почти самый высокий заработок уже в 18 лет, а его дети начинают зарабатывать на жизнь в очень раннем возрасте. В результате средний брачный возраст самый высокий у людей средних классов, он ниже у квалифицированных рабочих и еще ниже у неквалифицированных. [Термин "брак" следует в данном тексте понимать в широком смысле и включать в него не только законные браки, но И все те юридически неоформленные союзы, которые носят достаточно постоянный характер, чтобы по крайней мере в течение нескольких лет влечь за собой практическую ответственность, накладываемую семейной жизнью. Такие неофициальные браки часто заключаются в раннем возрасте и нередко по истечении нескольких лет завершаются законным браком. По этой причине средний брачный возраст в широком смысле этого понятия - а здесь нас интересует именно такая его трактовка - ниже среднего возраста регистрируемого законного брака. Коррекция, которую в связи с этим приходится делать для всех трудящихся классов, очевидно весьма значительна, но она намного больше в отношении неквалифицированных рабочих, чем в отношении всех других слоев. Приводимые ниже данные следует трактовать в свете этого замечания, а также с учетом того, что вся английская промышленная статистика искажается отсутствием в наших официальных данных надлежащей классификации различных групп рабочих. В сорок девятом Ежегодном докладе начальника службы регистрации актов гражданского состояния отмечается, что в ряде выборочно взятых округов были проанализированы данные о брачных контрактах за 1884 - 1885 гг. и получены следующие результаты, причем число, стоящее после названия рода занятий, означает средний возраст вступающих в брак холостяков, а далее в скобках указан средний возраст незамужних женщин, выходящих замуж за представителей данной профессии: - шахтеры 24,06 (22,46); текстильщики 24,38 (23,43); сапожники, портные 24,92 (24,31); мастеровые 25,35 (23,70); чернорабочие 25,56 (23,66); торговые служащие 26,25 (24,43); лавочники, приказчики 26,67 (24,22); фермеры и их сыновья 29,23 (26,91); лица свободных профессий и обеспеченные самостоятельным доходом 31,22 (26,40).

Д-р Огли в уже упомянутой работе показывает, что коэффициент брачности обычно наиболее высок в тех районах Англии, где наиболее высок процент женщин в возрасте 15 - 25 лет, занятых фабричным трудом. Как он полагает, это объясняется частично желанием мужчин дополнить свой денежный доход доходом своих жен, но частично это может вызываться также избытком в указанных округах женщин брачного возраста. ]

Численность неквалифицированных рабочих, когда они не были настолько бедны, чтобы испытывать острую нужду, и когда их ряды не ограничивались какой-либо внешней причиной, редко, если вообще, обнаруживала способность к возрастанию более низкую, чем к удвоению за 30 лет, т.е. к увеличению в 1 млн. раз за 600 лет и в 1 млрд. раз за 1200 лет; отсюда можно a priori сделать заключение, что рост их численности никогда не происходил беспрепятственно в течение сколько-нибудь длительного периода. Это заключение подтверждается уроками всей истории. Повсюду в Европе на протяжении средних веков, а в некоторых ее частях даже до настоящего времени неженатые работники обычно жили в фермерском доме или со своими родителями, тогда как женатой паре вообще нужно было отдельное жилище; когда деревня располагает таким числом рабочих рук, какое она может надлежащим образом использовать, количество домов в ней не увеличивается, а молодым людям приходится ждать своей судьбы, сколько у них хватит терпения.

Даже и теперь в Европе еще много районов, где обычай, имеющий силу закона, позволяет жениться лишь одному сыну в семье; как правило, это старший сын, но в некоторых местностях это оказывается самый младший; если же кто-либо другой из сыновей женится, он должен покинуть свою деревню. Когда же в глухих уголках Старого Света достигается высокий уровень материального благополучия и крайняя бедность исчезает, указанное явление объясняется, как правило, сохранением подобного рода обычая со всеми вытекающими из него бедами и страданиями [Так, посещение долины Яхенау в Баварских Альпах примерно в 1880 г. обнаружило, что такой обычай сохранил там всю свою силу. В результате происшедшего к этому времени резкого повышения стоимости тамошних лесов, с чем связывались далеко идущие расчеты, жители долины вели обеспеченный образ жизни в просторных домах, а их младшие братья и сестры выполняли роль слуг либо в своей семье, либо в других домах. Они как особая нация отличались от трудящихся, проживавших в соседних долинах в бедности и нужде, но явно считавших, что жители долины Яхенау платили за свое материальное благополучие слишком дорогую цену. ] . Конечно, жестокость указанного обычая может быть смягчена возможностью миграции, однако в средние века свободное передвижение людей затруднялось суровыми правилами. Вольные города фактически часто поощряли приток людей из деревни, но гильдейские правила в некоторых отношениях почти столь же жестоко обрушивались на людей, пытавшихся покинуть свои старые поселения, как и законы самих феодальных властителей.[См., например: Rogers. Six Centuries, p. 106, 107.]

§ 5. В этом отношении положение наемного сельскохозяйственного рабочего очень сильно изменилось. Города теперь всегда доступны для него и его детей; если же он отправится в Новый Свет, он может гораздо больше преуспеть, чем представители любого другого класса эмигрантов. Однако, с другой стороны, постоянное повышение стоимости земли и возрастающая ее нехватка ведут к ограничению роста населения в ряде округов, где преобладает система крестьянского хозяйства, где мало перспектив на приобретение нового занятия или на эмиграцию и где родители отдают себе отчет в том, что общественное положение их детей зависит от площади имеющейся у них земли. Поэтому они предпочитают искусственно ограничивать размер семьи и рассматривать брак преимущественно как деловую сделку и всегда стремятся женить своих сыновей на наследницах. Фрэнсис Гэлтон отмечал, что, хотя семьи английских пэров вообще велики, обычай женить старшего сына на наследнице, причем, вероятно, далеко не плодовитой, а иногда и отговаривать младших сыновей от вступления в брак в конце концов привел к угасанию многих знатных родов. Подобные же обычаи у французских крестьян наряду с их предпочтением иметь малые семьи сохраняют почти неизменной их численность.

С другой стороны, представляется, что нет более благоприятных условий для быстрого роста численности населения, чем в сельскохозяйственных районах вновь заселяемых стран. Землю можно получить в изобилии, железные дороги и пароходы вывозят продукцию сельского хозяйства и в обмен доставляют новейшие орудия и многие предметы жизненных удобств и роскоши. "Фермер", как называют в Америке крестьянина-собственника, обнаруживает поэтому, что большая семья является для него не бременем, а помощью. Сам фермер и члены его семьи ведут здоровый образ жизни на открытом воздухе; ничто не препятствует, а все способствует росту численности населения. Его естественный прирост дополняется иммиграцией; в результате, несмотря на тот факт, что некоторые слои жителей крупных городов Америки, как утверждают, не расположены иметь много детей, население страны увеличилось за последние 100 лет в 16 раз. [Глубокую мудрость крестьян-собственников, ведущих хозяйство в стабильных условиях, отмечал и Мальтус; см. его обзор по Швейцарии ("Essay", bk. II, ch. V). Адам Смит заметил, что бедные женщины горной Шотландии часто рожали 20 детей, из которых не более двух доживали до зрелого возраста ("Исследование о природе и причинах богатства народов", кн. I, гл. VIII); идею о том, что нужда стимулирует плодовитость, подчеркивал Даблдей в его "True Law of Population". (Cм, также: Sadlег. Law of Population.) Герберт Спенсер, очевидно, считал вероятным, что прогресс цивилизации сам по себе будет всецело сдерживать рост населения. Однако замечание Мальтуса о том, что воспроизводственная способность населения ниже у диких народов, чем у цивилизованных, было распространено Дарвином на весь животный и растительный мир вообще.

Чарльз Бут (Statistical Journal, 1893) разделил Лондон на 27 участков (преимущественно участки записи актов гражданского состояния) и выстроил их в порядке степени бедности, перенаселенности, уровня рождаемости и уровня смертности. Он считает, что эти четыре показателя, в общем, однозначны. Превышение рождаемости над смертностью меньше всего в очень богатых и очень бедных участках.

Уровень рождаемости в Англии и Уэльсе номинально сокращается примерно одинаковым темпом как в городе, так и в деревне. Но постоянная миграция молодежи из сельских районов в промышленные значительно сократила численность молодых замужних женщин в сельских районах; с поправкой на этот факт мы обнаруживаем, что процент рождений у женщин в детородном возрасте намного выше в сельских районах, чем в городах; это видно из следующей таблицы, опубликованной начальником службы регистрации актов гражданского состояния в 1907 г. Средние годовые данные о рождаемости в городских и сельских районах.

Городские (20 крупных городов с общим населением в 9. 742. 404 человека на дату переписи в 1901 г.)

Период

Исчислено ко всему населению

Исчисленно к женскому населению в возрасте 15- 45 лет

 

на 1 тыс. человек

по сравнению с уровнем рождаемости в 1870-1872 гг.,взятым за 100

на 1 тыс. человек

по сравнению с уровнем рождаемости в 1870-1872 гг.,взятым за 100

1870-1872

36,7

100

143,1

100

1880-1882

35,7

97,3

140,6

98,3

1890-1892

32,0

87,2

124,6

87,1

1900-1902

29,8

81,2

111,4

77,8

Сельские (112 целиком сельских участков регистрации актов гражданского состояния с общим населением в 1 330319 человек на дату переписи в 1901 г.)

Период

Исчислено ко всему населению

Исчисленно к женскому населению в возрасте 15- 45 лет

 

на 1 тыс. человек

по сравнению с уровнем рождаемости в 1870-1872 гг.,взятым за 100

на 1 тыс. человек

по сравнению с уровнем рождаемости в 1870-1872 гг.,взятым за 100

1870-1872

36,1

100

158,9

100

1880-1882

30,3

95,9

153,5

96,6

1890-1892

27,8

88,0

135,6

85,3

1900-1902

26,0

82,3

120,7

76,0

]

В целом представляется доказанным, что уровень рождаемости вообще ниже среди состоятельных слоев, чем среди тех, кто откладывает значительные сбережения на будущее для себя и своих семей и кто ведет деятельный образ жизни; можно также считать доказанным, что плодовитость сокращается привычкой к жизни в роскоши. Вероятно, плодовитость уменьшается также в результате умственного перенапряжения; иными словами, при определенных физических силах родителей их ожидание многочисленной семьи уменьшается вследствие большого усиления напряжения умственных сил. Разумеется, те, кто выполняет сложную умственную работу, представляют собой слой людей, обладающих выше средней физической и нервной энергией; Гэлтон показал, что они как слой людей не относятся к неплодовитым. Однако они обычно вступают в брак поздно.

§ 6. Рост численности населения на территории собственно Англии имеет более четко описанную историю, нежели рост населения Соединенного Королевства, и представляет известный интерес проследить основные этапы его динамики.

Факторы, ограничивающие рост населения в средние века, были в Англии такими же, как и в других местах [ Динамика численности населения во Франции изучалась особенно тщательно, а посвященный этому вопросу крупный труд Левассера "La Populacion Francais" представляет собой кладезь ценной информации относительно других стран, помимо Франции. Монтескье, рассуждая, возможно, несколько а priori осудил действовавшее в его время во Франции право первородства за то, что оно сокращало число детей в семье, тогда как Ле Плеи выдвинул аналогичное обвинение против права обязательного раздела хозяйства. Левассер ("La Populacion Francais", p. 171-177 vol. Ill), обращает внимание на это противоречие и отмечает, что расчеты Мальтуса на воздействие гражданского кодекса на динамику населения совпадают с позицией Монтескье, а не с выводом Ле Плеи. Однако в действительности уровень рождаемости в разных районах Франции сильно различается. Он обычно ниже в районах, где большая часть населения владеет землей, чем в районах, где положение обстоит иначе. Между тем, если данные по французским департаментам расположить по степени увеличения размера собственности, оставшейся после смерти владельца (valeurs successorales par tete d'habitant), соответствующие данные о рождаемости почти равномерно снижаются и составляют 23 на 100 замужних женщин в возрасте 15 - 50 лет для 10 департаментов, где оставшаяся собственность равна 48 - 57 фр., и 13,2 на 100 в департаменте Сены, где оставшаяся собственность оценивается в 412 фр. А в самом Париже, в округах, населенных состоятельными жителями, наблюдается меньший процент семей с числом детей больше двух, чем в округах, населенных бедняками. Весьма интересен осуществленный Левассером тщательный анализ связи между экономическими условиями и уровнем рождаемости; его общий вывод сводится к тому, что эта связь не непосредственная, а косвенная и проявляется во взаимном воздействии этих двух факторов на нравы и образ жизни (moeurs). Левассер явно считает, что, сколь бы большое сожаление ни вызывало с политической и военной точек зрения сокращение численности населения Франции по сравнению с ближайшими к ней странами, в воздействии этого явления на материальное благосостояние и даже на общественный прогресс переплетаются негативные аспекты с весьма важными позитивными.]. В Англии, как и повсюду, монашеский орден служил прибежищем для тех, кому невозможно было вступить в брак, а монашеский обет безбрачия, хотя, несомненно, в определенной мере выступающий как самостоятельная форма ограничения роста населения, следует рассматривать в основном как метод, в котором проявили себя мощные естественные силы, направленные на сдерживание роста населения, а не как фактор, дополняющий эти силы. Заразные болезни, как ограниченные данной местностью, так и принимающие характер эпидемии, вызывались антисанитарными условиями жизни, которые были в Англии даже еще более губительными, чем в Южной Европе; голодные годы, порождаемые неурожаями и трудностями доставки продовольствия, имели место и в Англии, хотя эти бедствия здесь приобретали меньшие масштабы, чем в других странах.

Нравы деревенской жизни были в Англии столь же суровы, как и повсюду; молодым людям трудно было устроить свою самостоятельную жизнь, пока какая-либо женатая пара не исчезала со сцены и не освобождала места в их собственном приходе, поскольку в обычных обстоятельствах сельскохозяйственному рабочему редко могло прийти в голову переселиться в другой приход. В результате как только чума, война или голод уносили часть населения, всегда наготове были многие, ожидающие возможности вступить в брак и заполнить открывавшиеся свободные места; при этом они, вероятно, оказывались моложе и физически сильнее по сравнению со средним уровнем вступающих в брак пар и образовывали более многочисленные семьи. [Так, сообщают, что после "черной смерти" 1349 г. большинство браков были очень плодовитыми (См.; Rogers. History of Agriculture and Prices, vol. I, p. 301).]

Наблюдалось, однако, некоторое переселение даже сельскохозяйственных рабочих в районы, которые сильнее, чем соседние, пострадали от эпидемий, голода или войн. Более того, квалифицированные рабочие чаще пускались в путь, причем это особенно было характерно для занятых в строительных профессиях и для рабочих по металлу и дереву, хотя, несомненно, "годы странствий" приходились главным образом на молодежь, а когда этим годам наступал конец, "странник" обычно оседал в том месте, где он родился. Кроме того, значительная доля миграции падала на часть слуг земельной знати, особенно ее высших представителей, располагавших поместьями в ряде районов страны. Наконец, вопреки своекорыстной замкнутости, которую с годами усиливали гильдейские союзы, в Англии, как и повсюду, города давали прибежище многим не имевшим подходящей перспективы для получения работы и создания семьи у себя дома. Всеми этими разными путями была внесена известная гибкость в косную систему средневековой экономики, и население оказалось в состоянии в какой-то степени воспользоваться возросшим спросом на рабочую силу, который постепенно расширялся по мере увеличения знаний, установления закона и порядка и развития океанической торговли [Нельзя получить надежных сведений о плотности населения в Англии до XVIII в., но следующие оценки, взятые из работы Штеффена ("Geschichte der engijschen Lohn - arbeiter", I, p. 463 ff), очевидно, самые лучшие из произведенных до сих пор. В "Domesday Book" указывается, что в 1086 г. численность населения Англии составляла примерно 2-2,5 млн. человек. Перед самой "черной смертью" (1348 г.) оно могло насчитывать от 3,5 до 4,5 млн., а сразу после нее - 2,5 млн. Затем оно стало быстро увеличиваться, но между 1400 и 1500 гг. его рост был медленным; в следующее столетие оно возрастало довольно быстро и к 1700 г. достигло 5,5 млн. человек.

Если верить Харрисону ("Description of England"), общее число мужчин, способных к военной службе, в 1574 г. составило 1 172 674 человека. Единственной очень крупной катастрофой в Англии была "черная смерть". Англия в отличие от остальных стран Европы не подвергалась опустошительным войнам вроде Тридцатилетней войны, уничтожившей свыше половины населения Германии, - потеря, на восполнение которой понадобилось целое столетие (см. поучительную статью Рюмелина о демографии в "Справочнике" г-жи Шенберг).].

Во второй половине XVII в. и первой половине XVIII в. центральное правительство силилось воспрепятствовать приведению в соответствие наличия населения со спросом на него в различных частях страны, используя законы об оседлости, которые признавали приписанным к приходу всякого прожившего в нем 40 дней и вместе с тем предусматривали возможность высылки его по месту постоянного жительства в пределах этого срока [Адам Смит справедливо негодует против этого (см. "Богатство народов". Кн. I, X, раздел II и кн. IV, II). Акт, принятый в годы правления Карла II, гласит (14 Charles II, с. 12, A. D, 1662), что "в силу некоторых неясностей в законодательстве беднякам не чинятся препятствия в переселении из одного прихода в другой, а тем самым в попытке поселиться в тех приходах, где имеются наилучший скот, большие площади пустошей или незанятых земель для постройки домов и много леса, который они могут сжигать и уничтожать, и т. д.", а поэтому устанавливается, "что при поступлении жалобы... в пределах 40 дней после появления такого лица или таких лиц с целью поселиться указанным выше способом в любом жилище за годовую плату меньше 10 фунтов... любые два мировых судьи в согласии с законом вправе... выселить и отправить такое лицо или таких лиц в тот приход, в котором он или они на законном основании проживали". Несколько законодательных актов, ставивших своей целью сколько-нибудь смягчить жестокость такого режима, были приняты еще во времена Адама Смита, но они не возымели действия. Однако в 1795 г. было предписано, что никто не может быть подвергнут выселению до тех пор, пока фактически не подтвердится предъявленное ему обвинение.]. Лендлорды и фермеры были столь ретивы в своем стремлении воспрепятствовать людям получить в их приходе "оседлость", что создавали всевозможные трудности для строительства домов, а иногда даже дотла разрушали уже построенные. В результате сельскохозяйственное население Англии оставалось стабильным в течение 100 лет до 1760г., а промышленное производство тогда еще не получило достаточного развития, чтобы привлекать в большом количестве рабочую силу. Это замедление роста численности населения частично вызывалось повышением уровня жизни, а частично само служило причиной повышения последнего, причем главным элементом роста уровня жизни явилось увеличение потребления в качестве пищи для простого народа пшеницы вместо злаков более низкого качества [Некоторые интересные замечания по этому поводу сделал Иден в его "History of the Poor", I, p. 560-564.].

Начиная с 1760 г. те, кто не в состоянии был устроить свою жизнь у себя дома, легко могли получить работу в новых промышленных или горнорудных районах, где спрос на рабочую силу часто заставлял местные власти воздерживаться от приведения в действие статей закона об оседлости, предусматривавших принудительное выселение. В эти новые районы беспрепятственно устремились молодые люди, и уровень рождаемости там стал чрезвычайно высоким, но высоким был и уровень смертности; в конечном итоге все же произошел довольно быстрый рост населения. К концу столетия, когда Мальтус писал свой труд, закон о бедных снова стал оказывать влияние на брачный возраст, но на этот раз уже в направлении его чрезмерного снижения. Тяжкие испытания трудящихся классов, порожденные серией голодных лет и войной с Францией, обусловили необходимость принятия мер для некоторого облегчения их положения. В свою очередь потребность в крупных контингента новобранцев для пополнения армии и военно-морского флота послужила дополнительной побудительной причиной того, что некоторые сердобольные деятели проявили известный либерализм в поощрении многочисленных семей; практическим результатом этого явились льготы многодетному отцу, который теперь мог, не работая, получить для себя больше благ, чем он мог бы получать за тяжелый труд, будучи неженатым или имея лишь маленькую семью. Те, кто больше всех пользовался этими пособиями, являлись, естественно, самыми ленивыми и самыми подлыми людьми, людьми, лишенными самоуважения и предприимчивости. Таким образом, хотя в промышленных городах наблюдалась ужасающая смертность, особенно детская, численность населения там быстро возрастала; между тем качество его мало повышалось или вовсе не повышалось вплоть до принятия в 1834г. нового закона о бедных. С того времени быстрый рост городского населения сопровождался, как мы увидим в следующей главе, тенденцией к повышению уровня смертности, но этой тенденции противодействовал рост воздержания, медицинских знаний, распространение санитарии и вообще соблюдение большей чистоты. Эмиграция увеличилась, брачный возраст слегка поднялся, а во всем населении доля состоящих в браке несколько снизилась, но, с другой стороны, средняя рождаемость на один брак увеличилась [Однако это увеличение в приводимых данных частично объясняется улучшением порядка регистрации рождений (см.: Fa г г , Vital Statistics, p. 97). ] , а в результате численность населения почти неуклонно возрастала. [ Следующая таблица показывает рост численности населения Англии и Уэльса с начала XVIII в. Данные до 1801 г. исчислены на основе регистрации рождений и смертей и сведений о налогах на избирателей и на очаги, а начиная с 1801 г, - по итогам переписей. Обращает на себя внимание, что численность населения увеличилась почти настолько же за 20 лет после 1760 г., как и за предыдущие 60 лет. Влияние войны и высоких цен на хлеб сказалось в медленном его росте между 1790 и 1801 гг., а воздействие огульно предоставляемых пособий на основе закона о бедных проявилось, несмотря на более тяжелые условия, в быстром росте населения в следующем десятилетии и в еще более быстром его росте в десятилетии, завершившемся 1821 г., когда условия улучшились. Третья колонка показывает процент увеличения населения в течение предыдущего десятилетия по сравнению с его численностью к началу данного.

Год Численность населения, тыс. человек Рост,% Год Численность населения, тыс. человек Рост,%
1700 547518018892 2,5
1710 5240 -4,9* 1811 10164 14,3
1720 5565 6,2 1821 12000 18,1
1730 5796 4,1 1831 13897 15,8
1740 6064 4,6 1841 15909 14,5
1750 6467 6,6 1851 17928 12,7
1760 6736 4,1 1861 20066 11,9
1770 7428 10,3 1871 22712 13,2
1780 7953 7.1 1881 25974 14,4
1790 8675 9,1 1891 29002 11,7
- - - 1901 32527 11,7

* Уменьшение; но эти первые данные недостоверны.

Большой рост эмиграции за недавние годы обусловливает необходимость скорректировать данные за последние три десятилетия с целью показать "естественный прирост", а именно прирост, вызванный превышением рождаемости над смертностью. Чистая эмиграция из Соединенного Королевства в течение десятилетий 1871 - 1881 гг. и 1881 - 1891 гг. составила соответственно 1480 тыс. человек и 1747 тыс. человек.] Рассмотрим теперь динамику последних изменений несколько более подробно.

§ 7. В начале этого столетия, когда заработная плата была низка, а цены на пшеницу высоки, рабочие обычно расходовали на хлеб больше половины своего дохода, и, следовательно, повышение цен на пшеницу резко сокращало количество браков среди них, т.е. сильно уменьшало количество официально заключенных браков. [См 17-й ежегодный доклад начальника службы регистрации актов гражданского состояния за 1854 г. или выдержки из этого доклада, приведенные Фарром в его "Vital Statistics”]

Однако этот рост цен повышал доходы многих представителей состоятельных слоев, а поэтому часто увеличивал количество браков без церковного оглашения. Поскольку, однако, такие браки составляли лишь небольшую часть их общего числа, в итоге наблюдалось снижение уровня брачности [ Например, выразив цену пшеницы в шиллингах, а число браков в Англии и Уэльсе в тысячах, мы находим что в 1801 г. цена пшеницы равнялась 119, а браки - 67; в 1803 г- пшеница -59, а браки-94; в 1805 г. соответственно 90 и 80, в 1807 г. - 75 и 84; в 1812 г. - 126 и 82; в 1815 г. - 66 и 100; в 1817 г.-97 и 88; в 1822 г.-45 и 99. 3 После 1820 г. цена на пшеницу редко превышала 60 шилл. и никогда не была выше 70 шилл., а периодические хозяйственные подъемы, достигавшие высшей точки и сменявшиеся падениями в 1826 г., 1836 - 1839 гг, 1848 г., 1856 г., 1866 г. и 1873 г., оказывали на уровень брачности почта такое же воздействие как и на колебание цен на зерно, если действие этих двух причин совпадало, последствия оказывались весьма внушительными. Так, когда между 1829 и 1834 гг. происходил хозяйственный подъем, сопровождавшийся постоянным снижением цен на пшеницу, количество браков увеличилось со 104 тыс. до 121 тыс. Уровень брачности снова быстро возрастала период между 1842 и 1845 гг., когда цена на пшеницу была несколько ниже чем в предыдущие годы, а в экономике страны имело место оживление; это же наблюдалось при аналогичных обстоятельствах в 1847 - 1853 гг. и в 1862 - 1865 гг. ] . Но с течением времени цены на пшеницу упали, а заработная плата повысилась, и теперь уже рабочие расходуют на хлеб в среднем меньше четверти своего дохода; в результате динамика экономического процветания стала оказывать повышательное воздействие на уровень брачности[Р. Роусон приводит в Statistical Journal за декабрь 1885 г. сопоставление уровня брачности с размером урожая в Швеции за период с 1749 по 1883 г. Объем урожая выясняется позднее, чем получаются первые годовые данные о количестве браков; кроме того, колебания размеров урожая до известной степени компенсируются запасами зерна, а поэтому данные о годовых объемах урожая недостаточно совместимы со статистикой браков. Однако когда несколько высоких или низких урожаев следуют один за другим, влияние этого обстоятельства на повышение или понижение уровня брачности обнаруживается очень четко. ]. Хотя с 1873г. средний реальный доход населения Англии действительно возрастал, темпы этого роста оказались ниже, чем в предшествовавшие годы, а тем временем происходило постоянное падение цен и, следовательно, также непрерывное сокращение денежных доходов многих классов общества. Между тем в своей оценке возможности или невозможности позволить себе вступить в брак люди руководствуются больше размером номинального денежного дохода, который они способны получить, чем скрупулезным исчислением изменений в покупательной способности денег. Вот почему жизненный уровень рабочих быстро возрастал, быть может, даже быстрее, чем в любой другой период истории Англии, а их семейные расходы в денежном выражении оставались почти неизменными, но в натуральном выражении увеличивались очень быстро. Тем временем цены на пшеницу также сильно упали, а заметное снижение уровня брачности в масштабе всей страны часто сопровождалось значительным падением цен на пшеницу. Коэффициент брачности теперь исчисляется исходя из того, что каждый брак охватывает два лица и, следовательно, должен учитываться как два брака. Коэффициент брачности в Англии упал с 17,6 на 1 тыс. в 1873 г. до 14,2 в 1886 г. Он повысился до 16,5 в 1899г.; в 1907г. он составил 15,8, но в 1908 г.-лишь 14,9. [ Статистика экспорта служит одним из самых лучших показателей колебаний коммерческого кредита и промышленного производства; в уже цитированной статье Огли выявил связь между уровнем брачности и экспортом на душу населения. См диаграммы в книге Левассера "La Population Francaise", vol. II, p. 12; данные, касающиеся Массачусетса, см. у Уилкокса в "Political Science Quarterly", vol. VIII, p. 76-82. Исследования Огли были продолжены и скорректированы в докладе, прочитанном Р. X. Хукером в Манчестерском статистическом обществе в январе 1898 г. Хукер отмечал, что, когда уровень брачности колеблется, уровень рождаемости на восходящей фазе брачности должен соответствовать не данной фазе, а предшествовавшей, когда уровень брачности снижался, и наоборот, "Отсюда следует, что соотношение рождаемости и брачности падает, когда уровень брачности повышается, и возрастает, когда уровень брачности сокращается. Кривая, отображающая динамику соотношения рождаемости и брачности, будет иметь направление, противоположное уровню брачности". Хукер указывал, что снижение соотношения рождаемости и брачности невелико и объясняется быстрым сокращением внебрачной рождаемости. Соотношение брачной рождаемости и количества браков не снижается сколько-нибудь заметно.]

Весьма поучительна история движения численности населения Шотландии и Ирландии. На юге Шотландии совокупное воздействие высокого уровня образования, развития добычи минеральных ресурсов и тесных связей с более богатыми английскими соседями способствовало большому увеличению среднего дохода быстро растущего населения. С другой стороны, неумеренный рост населения Ирландии до картофельного голода 1847 г. и его непрерывное сокращение после этого навсегда останутся заметными вехами в экономической истории.

Сопоставляя обычаи различных народов [Следующие обобщения основываются главным образом на статистических данных, систематизированных покойным сеньором Бодио, Левассером в его "La Population Francaise" и начальником службы регистрации актов гражданского состояния Англии в его Ежегодном докладе за 1907 г.] , мы обнаруживаем, что в тевтонских странах Центральной и Северной Европы брачный возраст сохраняется более высоким частично вследствие того, что мужчины свои молодые годы проводят на военной службе; однако в России брачный возраст очень ранний; там, по крайней мере при старом режиме, семья требовала, чтобы сын возможно раньше приводил жену для участия в работе по хозяйству даже и в том случае, когда ему приходилось отправляться на заработки в отхожий промысел. В Англии и Америке не существует обязательной воинской повинности, и мужчины женятся рано. Во Франции, вопреки общему мнению, ранние браки мужчин отнюдь не редкость, а ранние браки женщин встречаются гораздо чаще, чем в любой другой стране, по которой мы располагаем статистикой, за исключением славянских, где такие браки наиболее распространены.

Уровни брачности, рождаемости и смертности сокращаются почти во всех странах. Но общая смертность высока там, где высок уровень рождаемости. Например, оба эти показателя высоки в славянских странах, но оба низки в Северной Европе. Коэффициент смертности низок в Австралии, а "естественный" прирост населения там довольно высок, хотя рождаемость низка и очень быстро снижается. Фактически ее падение в различных штатах Австралии колеблется от 23 до 30% за период 1881-1901 гг. [Большой поучительный и вызывающий размышления материал, связанный с темой данной главы, содержится в "Statistical Memoranda and Charts relating to Public Health and Social Conditions", изданном Местным правительственном бюро в 1909г. (Cd.4671.) ]

Глава V. Здоровье и сила населения.

§ 1. Далее нам следует рассмотреть условия, от которых зависят здоровье и сила населения —физическая, умственная, нравственная. Они служат основой производительности, от которой зависит создание материального богатства; в свою очередь главное значение материального богатства, если оно разумно используется, заключается в том, что оно увеличивает здоровье и силу рода человеческого — физическую, умственную, нравственную.

Во многих профессиях производительность требует приложения почти только одной физической энергии, т.е. мускульной силы, хорошего телосложения и трудолюбия. При оценке мускульной или фактически всякого другого вида силы, используемой в производственной деятельности, следует принимать в расчет количество часов в день, количество дней в году и количество лет на протяжении жизни, в течение которых ее можно применять. С учетом этого обстоятельства можно измерять напряжение мускульной силы человека количеством футов, на которое приложение его труда может поднять груз весом в 1 фунт, если сила человека применяется непосредственно для такой цели, или, иными словами, количеством "футо-фунтов" выполняемой им работы. [ Эту меру можно применить непосредственно к большей части работ землекопов и носильщиков, а косвенно - ко многим видам сельскохозяйственного труда. В споре, который велся после крупного сельскохозяйственного локаута об относительной производительности неквалифицированного труда в Южной и Северной Англии, наиболее надежной мерой сочли количество тонн материала, которое человек может погрузить на телегу в течение дня. Другие меры, как, например, количество акров, которое можно сжать или скосить, либо количество собранных бушелей и т. п., являются неудовлетворительными, особенно для сопоставления при различных условиях сельского хозяйства, поскольку применяемые орудия, культуры и способ выполнения работ очень резко различаются. Таким образом, все сравнения средневекового и современного труда и соответственно заработной платы, основанные на оплате за жатву, косьбу и т. д., не имеют никакого смысла, пока не будут найдены способы делать поправки на изменения техники сельскохозяйственных работ. Теперь, например, требуется меньше труда на уборку урожая в 100 бушелей пшеницы, чем прежде, когда это делалось вручную, поскольку применяемые ныне орудия гораздо совершеннее, чем прежние; однако на то, чтобы сжать акр пшеницы, может потребоваться не меньше труда, так как урожайность стала гораздо выше.

В отсталых странах, особенно в тех, где мало используются лошади или другой тягловый скот, большую часть мужского и женского труда вполне можно измерять прилагаемой мускульной силой. Но в Англии на такого рода работах теперь занято меньше 1/6 всех работающих, тогда как сила энергии одних только паровых машин более чем в 20 раз превышает всю энергию, которую могли бы приложить мускулы всех англичан.]

Хотя способность поддерживать большое напряжение мускулов, очевидно, основывается на силе организма и других физических условиях, она тем не менее зависит также от силы воли и твердости характера. Такого рода энергия, которую, быть может, следует считать силой человека в отличие от силы его тела, является нравственной энергией, а не физической; но все же и она зависит от физических условий проявления нервного напряжения. Эта сила самого человека, эта его решительность, энергия и самообладание или, одним словом, эта "энергичность" служит источником всякого прогресса, она проявляет себя в великих деяниях, в великих мыслях и в способности к подлинно религиозному чувству. [Это следует отличать от нервозности, которая, как правило, служит признаком недостатка общей нервной энергии, хотя иногда она проистекает из нервной возбудимости или нарушения душевного равновесия. Человек, обладающий большой нервной энергией в одних областях, может иметь ее очень мало в других; артистический темперамент в особенности часто приводит в активное действие одну группу нервов за счет других; однако нервозность порождается слабостью некоторых нервов, а не силою других. Самые совершенные артистические натуры, очевидно, вовсе не были нервозными, например Леонардо да Винчи и Шекспир. Термин "нервная сила" в известной мере соответствует понятию "душа" в выдвинутой Энгелем великой классификации элементов производительности на а) "тело", б) "разум" и в) "душа" (Leib, Verstand und Herz). Энгель подразделяет деятельность на следующие сочетания: а, ав, ас, авс, асе; в, ва, ее, вса, вас; с, са, ев, сав, сва; при этом чередование в каждом случае выражает относительное значение, а буквы опущены там, где соответствующий элемент играет очень малую роль.

В войне 1870 г. студенты Берлинского университета, которые, казалось бы, должны были быть слабее среднего солдата, обнаружили способность гораздо лучше переносить усталость.]

Энергичность проявляется в столь многообразных формах, что ей невозможно найти какую-либо простую меру. Однако все мы постоянно даем ей оценки, когда заключаем, что какой-либо человек является более "волевым", более "стойким" или более "твердым", чем другой. Бизнесменам, действующим в разных отраслях, и университетским ученым, занимающимся разными научными дисциплинами, удается весьма точно оценивать качества друг друга. Очень быстро становится известно, что для достижения уровня "первоклассного" специалиста в одной дисциплине требуется меньше силы, нежели в другой.

§ 2. В ходе рассмотрения проблемы роста численности населения лишь очень мало затрагивался вопрос о причинах, обусловливающих продолжительность жизни, но причины эти в основном те же, какие определяют силу организма и его энергичность, и в данной главе мы снова обратимся к ним.

Первой из этих причин является климат. В теплых странах мы наблюдаем ранние браки и высокую рождаемость, а в качестве следствия - недостаточно бережное отношение к человеческой жизни; это, очевидно, послужило причиной особенно высокой смертности, которую обычно объясняют вредным климатом. [ Теплый климат ослабляет энергию. Нельзя утверждать, что он сказывается абсолютно отрицательно на высоко интеллектуальной и артистической деятельности, но он не позволяет людям выдерживать любое очень сильное напряжение в течение длительного времени. В холодной половине умеренного пояса можно более продолжительное время выполнять тяжелую работу, чем в каких-либо других климатических районах; в первую очередь это относится к таким местам, как Англия и ее антипод - Новая Зеландия, где морские бризы поддерживают почти равномерную температуру. Летняя жара и зимние холода во многих районах Европы и Америки, где средние температуры умеренные, приводят к сокращению рабочего периода года примерно на два месяца. Резкие и длительные холода сковывают энергию частично потому, что они вынуждают людей проводить много времени в закрытых и тесных помещениях, а жители арктических районов вообще не способны на длительный тяжелый труд. В Англии народная поговорка утверждает, что "теплое рождество - урожай на погосте", однако статистика безоговорочно свидетельствует обратное: средняя смертность достигает высшего уровня как раз в самое холодное время года, и в холодные зимы этот уровень выше, чем в теплые. 2 Исследование истории рас - весьма привлекательное, но бесплодное занятие для экономиста. Расы - завоевательницы обычно ассимилировали женщин покоренных народов; во время своих переселений они часто вели с собой множество рабов обоих полов, а рабы менее, чем свободные люди, были готовы на смерть в бою или на монашеский образ жизни. В результате Почти каждая раса обладала большим числом холопов со смешанной кровью, а поскольку наибольшая доля холопской крови приходилась на трудящиеся классы, изучение расовой истории развития производства не представляется возможным. ]

Энергичность зависит частично от расовых свойств, но последние, если их вообще можно чем-либо объяснить, обусловлены главным образом климатом.

§ 3. Климат играет также большую роль в определении состава насущных жизненных средств, среди которых первое место занимает пища. Многое зависит от надлежащего приготовления пищи; искусная домашняя хозяйка, располагающая 10 ф.ст. в неделю на продовольствие, зачастую гораздо больше способствует здоровью и энергии своей семьи, чем неумелая, имеющая на эти цели 20 ф.ст. Высокая детская смертность среди бедняков в большой мере вызывается недостатком тщательности и осмотрительности в приготовлении пищи для детей, а те из них, кто все же выживает, несмотря на отсутствие надлежащей материнской заботы, вырастают хилыми.

Во все эпохи человеческой истории, за исключением нынешней, нехватка пищи приводила к массовой гибели людей. Даже в Лондоне в XVII и XVIII вв. уровень смертности был в годы высоких цен на зерно на 8% выше, чем в годы низких цен [ Это установлено Фарром, который с помощью поучительного статистического метода сумел устранить помехи в учете ("Vital Statistics",р. 139).]. Но постепенно влияние возросшего богатства и усовершенствования средств сообщений сказывается почти повсюду в мире; тяжесть последствий массовых голодов несколько смягчается даже в такой стране, как Индия, а в Европе и Новом Свете они уже не возникают. В сегодняшней Англии недоедание едва ли когда-либо служит непосредственной причиной смерти, однако оно часто является причиной общего ослабления организма, которое лишает его способности сопротивления болезням, представляет собой главную причину низкой производительности труда.

Мы уже видели, что состав жизненных средств, обеспечивающих производительность, колеблется в зависимости от характера выполняемой работы, но теперь следует рассмотреть этот вопрос несколько подробнее.

Что касается собственно мускульного труда, то здесь существует непосредственная связь между количеством потребляемой человеком пищи и его фактической физической силой. Когда работа связана с перерывами, как, например, у некоторых портовых рабочих, дешевый, но питательный рацион из мучных изделий и круп вполне достаточен. Однако при тяжелой непрерывной работе, как у рабочих при пудлинговых печах или у землекопов, выполняющих тяжелейшую работу, требуется такая пища, какую может переварить и усвоить даже переутомленный организм. Такое качество пищи еще более важно для работников высших квалификаций, чей труд связан с огромным нервным напряжением, хотя количество требующейся для них пищи обычно меньше.

После пищи в составе жизненных средств, обеспечивающих существование и труд человека, следуют одежда, жилье и отопление. Когда их не хватает, ум становится вялым, а в конечном счете подрывается и физическое состояние организма. Если одежда очень легкая, ее обычно не снимают и ночью, а кожа человека покрывается коркой грязи. Нехватка жилья или топлива заставляет людей жить в спертой атмосфере, вредящей здоровью и ослабляющей энергию; не последнее место среди выгод, которые англичане извлекают из дешевизны угля, занимает специфическая для них привычка хорошо проветривать жилые помещения даже в холодную погоду. Плохо построенные дома с несовершенной канализацией вызывают болезни, которые и в легкой форме резко ослабляют жизненные силы человека; а жилищная теснота порождает нравственное уродство, которое сокращает численность населения и портит характер человека.

Отдых столь же важен для развития энергичного населения, как и более материальные жизненные средства -пища, одежда и т.п. Чрезмерный труд в любой форме снижает жизненную энергию, а тревоги, заботы и чрезмерное умственное напряжение фатально ведут к подрыву телесных сил, сокращению плодовитости и ослаблению жизненной энергии нации.

§ 4. Далее следуют три тесно связанных между собой фактора энергичности, а именно оптимизм, свобода и смена занятий и впечатлений. Вся история полна свидетельств неэффективности, порожденной той или иной степенью рабства, крепостничества и других форм гражданского и политического угнетения и подавления. [ Свобода и оптимизм увеличивают не только желание человека работать, но его работоспособность; физиологи утверждают, что данное количество усилия поглощает меньшую долю имеющейся у человека нервной энергии, когда такое усилие предпринимается под влиянием удовольствия, а не боли; а без надежды, оптимизма нет и предприимчивости. Безопасность индивидуума и собственности образует два условия такого оптимизма и свободы; однако безопасность всегда предполагает ограничение свободы, и одна из труднейших проблем цивилизации заключается в том, чтобы установить, каким образом обеспечить безопасность, составляющую условие свободы, без того, чтобы не слишком сильно жертвовать самой свободой. Разнообразие в труде, окружении и в личных связях порождает новые мысли, концентрирует внимание на несовершенстве старых методов, стимулирует "святую неудовлетворенность" всяческими способами развивает созидательную энергию.]

Во все времена колонии обнаруживали тенденцию опережать свою метрополию в предприимчивости и энергии. Частично это объяснялось обилием земли и дешевизной жизненных средств в распоряжении колонистов, частично естественным отбором сильных личностей для полной приключений жизни, а отчасти и физиологическими причинами, связанными со смешением рас; но, быть может, самую важную причину здесь следует усматривать в оптимизме, свободе и разнообразии условий жизни колонистов [ В общении с другими людьми, прибывающими из разных мест и придерживающимися различных обычаев, путешественники учатся судить о многих направлениях мыслей и действиях, которые они в противном случае безоговорочно восприняли бы, как если бы это были законы природы. Кроме того, перемена мест позволяет наиболее сильным и оригинальным умам найти всеобъемлющее применение своей энергии и подняться на важные посты, тогда как остающиеся у себя дома часто оказываются прочно прикованными к своим привычным занятиям. Мало кто может быть пророком в своем отечестве; соседи и родственники обычно меньше всех склонны прощать недостатки и признавать достоинства тех, кто менее покорен и более предприимчив, чем окружающие его. Бесспорно, что главным образом в силу этой причины почти в любой части Англии несоразмерно большую долю энергии и предприимчивости обнаруживают те, кто родился где-нибудь в другом месте.

Но и сами перемены могут принять слишком большие масштабы, а когда перемещения населения происходят столь быстро, что человек неизбежно лишается своей прежней репутации в обществе, он вместе с тем теряет и самые сильные внешние стимулы к воспитанию в себе высоких нравственных качеств. чрезмерный оптимизм и нетерпение людей, отправляющихся в новые страны, также ведут к большой растрате усилий, если эти люди, овладев новой квалификацией лишь наполовину и сделав лишь полдела из намеченного, поспешно бросают начатое дело и устремляются к какому-нибудь новому.].

До сих пор свобода всегда рассматривалась как свобода от внешних уз. Однако более высокая форма свободы, кроющаяся в умении управлять собой, служит даже еще более важным условием для созидательного труда. Возвышение жизненных идеалов, от которого зависит такой труд, обусловлено, с одной стороны, политическими и экономическими причинами, а с другой — личными и религиозными влияниями, а среди них наиважнейшим является влияние матери в раннем детстве.

§ 5. На физическое и духовное здоровье и силу человека большое воздействие оказывает его профессия [Уровень смертности низок среди священнослужителей и учителей, а также среди лиц, занятых в сельском хозяйстве и в некоторых других отраслях, таких, как колесное производство, кораблестроение и угольные шахты. Он высок в добыче свинцовой и оловянной руд, производстве напильников и гончарных изделий. Ни в этих, ни в каких других нормальных производствах не наблюдается такой высокий уровень смертности, как среди лондонских чернорабочих и уличных торговцев, а уж самый высокий уровень отмечается среди трактирных слуг. Подобные профессии непосредственно не вредят здоровью, но они привлекают к себе людей физически слабых, нравственно неустойчивых и поощряют дурные наклонности. Содержательная характеристика влияния профессий на уровень смертности дана в приложении к 45-му (1885 г.) Ежегодному докладу начальника службы регистрации актов гражданского состояния, с. XXV - LXIII. См. также F а г г . Vital Statistics, p. 392 - 411, доклад Хэмфри "Статистика смертности по классам" в Statistical Journal за июнь 1887 г. и вообще литературу, посвященную фабричным законам. ]. В начале нынешнего века условия фабричного труда были крайне нездоровы и тягостны для всех рабочих, а для детей и подростков особенно. Но фабричные законы и законы об образовании устранили наихудшие проявления этого зла на фабриках, хотя многие из них еще сохраняются в кустарной промышленности и на мелких предприятиях.

Более высокий уровень заработной платы, смышлености и медицинского обслуживания городских жителей должны были бы привести к тому, что смертность среди них окажется ниже, чем у сельских жителей. Но обычно она выше в городах, и особенно там, где есть много матерей, пренебрегающих своими семейными обязанностями и стремящихся к денежным заработкам.

§ 6. Почти во всех странах происходит миграция в города [Давенант ("Balance of Trade", A. D. 1699, p. 20) утверждает вслед за Грегори Кингом, что, согласно официальным данным, в Лондоне смертность превышает рождаемость на 2 тыс. человек в год, но иммиграция численностью в 5 тыс. человек, которая составляет несколько больше половины полученной им весьма рискованным способом оценки, едва ли отражает действительный чистый прирост населения страны. Он считает, что в Лондоне проживало 530 тыс. человек, в других городах и рыночных центрах - 870 тыс., в селах и деревнях - 4100 тыс. человек. Сравним эти данные с итогами переписи 1901 г. в Англии и Уэльсе и обнаружим, что население Лондона составило уже 4500 тыс. человек, еще пять городов насчитывали в среднем более 500 тыс., еще 69 городов имели население свыше 50 тыс. человек, а средняя численность населения в последних превосходила 100 тыс. человек. Но и это еще не все, так как многие пригороды, население которых здесь не учитывалось, фактически зачастую составляют часть городов, а в ряде случаев пригороды соседних городов переходят один в другой и все вместе образуют один гигантский, хотя и весьма разбросанный, город. Пригород Манчестера считается крупным городом с населением в 220 тыс. человек, то же относится и к Уэст-Хэму, пригороду Лондона с населением в 275 тыс. человек. Границы некоторых больших городов спорадически расширяются за счет включения пригородов, и в результате действительное население крупного города может возрастать быстро, тогда как его номинальное население растет медленно или даже сокращается, а затем делает внезапный скачок вверх. Так, номинальное население Ливерпуля составляло в 1881 г. 552 тыс, человек, в 1891 г. -518 тыс., а в 1901 г. - 685 тыс. человек.

Аналогичные изменения происходят в других странах. Так, население Парижа возрастало в течение XIX в, в 12 раз быстрее, чем все население Франции. В Германии городское население увеличивается ежегодно на 0,5% за счет сельского. В Соединенных Штатах в 1800 г. не было ни одного города с населением больше 75 тыс. человек, а в 1905 г. там уже было три города с общим населением свыше 7 млн. человек и еще в 11 городах оно превышало 300 тыс. человек в каждом. Больше трети населения австралийского штата Виктория сосредоточено в Мельбурне.

Следует помнить, что интенсивность положительных и пагубных свойств городской жизни усиливается с каждым увеличением размера города и его пригородов. Свежий деревенский воздух, чтобы дойти до среднего лондонца, должен преодолеть гораздо больше источников вредных испарений, чем для того, Чтобы добраться до среднего жителя маленького города. Житель Лондона обычно вынужден отправляться на большие расстояиия, чтобы достигнуть деревенских просторов, навевающих покой приятными звуками и красивыми видами сельской местности. Поэтому Лондон с его 4,5 млн. жителей усиливает городской характер жизни Англии намного более чем в 100 раз по сравнению с городом, население которого насчитывает лишь 45 тыс. человек.. ]. Крупные города, и особенно Лондон, высасывают самую лучшую кровь из остальной территории Англии; самые энергичные, самые одаренные, самые физически выносливые и твердые характером направляются туда, чтобы найти применение своим способностям. Всевозрастающее число тех, кто обладает наибольшими способностями и наиболее решительным характером, проживает теперь в пригородах, где отличные системы канализации, водоснабжения и освещения наряду с хорошими школами и открытыми спортивными площадками создают по меньшей мере столь же благоприятные для проявления энергии условия, как и в деревенской местности; и хотя встречается много городских районов, лишь не намного менее вредных для энергичного образа жизни, чем некоторое время назад были вообще все крупные города, все же в целом возрастающая перенаселенность теперь представляется все меньшим источником опасности. Начавшийся недавно быстрый рост благоприятных условий для проживания вдали от главных центров промышленности и торговли должен, конечно, со временем замедлиться. Но нет никаких признаков замедления тенденции к перемещению промышленных предприятий в пригороды и даже в новые "парковые зоны" с целью найти там или привести туда с собой энергичных работников.

Статистические средние на деле складываются чрезмерно благоприятно в пользу городских условий частично потому, что многие факторы городской жизни, снижающие энергию людей, не очень сильно сказываются на уровне смертности, а частично из-за того, что большинство переселяющихся в города составляет молодежь в полном расцвете сил, обладающая выше средней энергичностью и решительностью, между тем как молодые люди, чьи родители живут в деревне, обычно возвращаются домой, когда оказываются серьезно больными. [ Ссылаясь на такого рода причины, Уэлтон (Statistical Journal, 1897) выдвигает радикальное предложение не учитывать всех лиц в возрасте 15—35 лет при сравнении коэффициентов смертности в различных городах. В Лондоне смертность женщин в возрасте 15-35 лет, главным образом по этой причине, аномально низка. Если же, однако, город располагает стабильным населением, статистика естественного движения его населения легче поддается анализу; приняв Ковентри за типичный город, Уэлтон подсчитал, что число взрослых детей городских рабочих составляет лишь немногим больше половины их числа у работников, проживающих в здоровых условиях сельских районов.

Когда какой-либо населенный пункт приходит в упадок, молодые, сильные и энергичные покидают его, оставляя там старых и немощных, а в результате уровень рождаемости обычно оказывается низким. С другой стороны, индустриальный центр, привлекающий к себе население, должен иметь очень высокий коэффициент рождаемости, поскольку в нем чрезмерно велика доля людей в полном расцвете сил. Это особенно характерно для городов с угольными и металлургическими предприятиями, частично из-за того, что они не испытывают, подобно городам текстильщиков, нехватки мужчин, а частично потому, что шахтеры, как правило, женятся рано. В некоторых промышленных городах, хотя уровень смертности там высок, превышение рождаемости над смертностью оказывается больше 20 на 1 тыс. человек населения. Коэффициент смертности обычно самый высокий в не очень больших городах, поскольку санитарные условия там еще не столь развиты, как в крупнейших городах.

Проф. Хейкрафт ("Darwinism and Race Progress") придерживается противоположного мнения. Он подчеркивает опасность для человечества, которая возникла бы в результате сокращения таких болезней, как, например, туберкулез и золотуха, которые поражают преимущественно физически хилых людей и таким образом способствуют процессу естественного отбора сильнейших всего рода человеческого, если только этот процесс не сопровождается соответствующими улучшениями в других направлениях. Однако туберкулез не убивает все свои жертвы, причем отмечается некоторый прогресс в сокращении его способности ослаблять заболевших им.]

Нет лучшего применения для государственных и частных денег, чем расходовать их на создание общественных парков и спортивных площадок в крупных городах, на заключение контрактов с железными дорогами об увеличении числа рабочих поездов, на помощь трудящимся, которые на это согласны, в переселении из городов в сельскую местность и в переводе туда своего ремесла. [См. мою статью, озаглавленную "Где разместить лондонских бедняков", в Contemporary Review за февраль 1884 г. ]

§ 7. Тем не менее существуют еще и другие причины для тревоги. Дело в том, что наблюдается некоторая задержка того порождаемого борьбой и состязанием естественного отбора, который на начальных стадиях цивилизации побуждал сильнейших и самых энергичных оставлять после себя наибольшее потомство и которому род человеческий обязан своим прогрессом больше, чем какой-либо другой причине. На последующих этапах цивилизации долго действовал принцип, согласно которому представители высших классов вступали в брак поздно, а следовательно, имели меньше детей, чем трудящиеся; однако это компенсировалось тем, что среди самих трудящихся классов старый принцип многодетности продолжал сохраняться, и в результате живительная энергия нации, ослаблявшаяся в высших классах, восполнялась постоянным притоком свежей силы от низших классов. Но уже давно во Франции, а с недавних пор также в Америке и Англии некоторая часть наиболее способных и наиболее развитых представителей рабочего класса стала обнаруживать признаки нежелания иметь большие семьи, а это уже представляет собой источник опасности. [В южных штатах Америки физический труд стал считаться позорным для белого человека, а поэтому, когда он сам не в состоянии иметь рабов, он ведет жалкий, распущенный образ жизни и редко вступает в брак. В свою очередь и на Тихоокеанском побережье США одно время также возникли основания опасаться, что все виды работ, кроме самых высококвалифицированных, будут предоставлены китайцам и что белые станут жить в искусственной атмосфере, в которой содержание семьи окажется слишком дорогим. При подобном ходе вещей китайцы заняли бы место американцев и средний качественный уровень человеческого рода понизился бы.]

Таким образом, имеется все больше оснований опасаться, что в то время, как прогресс медицинской науки и санитарных условий спасает от смерти всевозрастающее число детей физически и умственно слаборазвитых родителей, многих из самых мыслящих и наделенных энергией, предприимчивостью и самообладанием проявляют склонность откладывать брак на поздний срок и иными способами ограничивать число оставляемых ими после себя детей. Иногда мотивы при этом бывают эгоистичными, и, быть может, даже лучше, что черствые, легкомысленные люди оставляют небольшое потомство себе подобных. Но чаще всего мотивом здесь служит желание обеспечить своим детям прочное общественное положение. Это желание содержит в себе много элементов, которые чужды высшим идеалам человеческих устремлений, а небольшая их часть и вовсе низменна; однако оно тем не менее служило одним из главных факторов прогресса, и среди людей, следующих этому желанию, много таких, чьи дети, быть может, окажутся в числе лучших и сильнейших представителей человечества.

Следует помнить, что члены большой семьи воспитывают и просвещают друг друга, они обычно добрее и смышленее, а часто во всех отношениях энергичнее, чем члены малочисленной семьи. Без сомнения, частично это объясняется тем, что их родители отличались необычайной энергией, а по этой же причине и они сами в свою очередь также, вероятно, будут иметь большие и энергичные семьи. Своим прогрессом нации в гораздо большей мере, чем это представляется с первого взгляда, обязаны потомкам немногих исключительно больших и деятельных семей.

Но, с другой стороны, бесспорно, что родители часто в состоянии во многих отношениях лучше справиться с маленькой семьей, чем с большой. При прочих равных условиях увеличение числа родившихся детей вызывает рост детской смертности, а это уже, безусловно, зло. Рождение детей, которые умирают в раннем возрасте от недостатка ухода и средств на содержание, представляет собой бесполезное бремя для матери и идет во вред остальной семье. [ Ту часть детской смертности, которая возникает от поддающихся предотвращению причин, можно определить на основе данных о том, что процент детей, умерших в возрасте до года, обычно на треть выше в городских районах, чем в сельских; и все же во многих городских районах с состоятельным населением этот процент ниже среднего для всей страны ("Registrar General's Report for 1905", р. хlii-xlv). Несколько лет назад было установлено, что, в то время как годовой уровень смертности детей до пятилетнего возраста составляет лишь 2% в семьях пэров и меньше 3% для всех высших классов, он достигает б -1% для Англии в целом. С другой стороны, проф. Леруа Болье утверждает, что во Франции родители, имеющие лишь одного ребенка или двоих детей, балуют их, проявляют о них чрезмерную заботу в ущерб воспитанию у них смелости, предприимчивости и выносливости (см. Statistical Journal, Vd. 54, P. 378-379).]

§ 8. Существуют и другие соображения относительно того, какого подхода следует придерживаться, однако что касается вопросов, рассматриваемых в данной главе, то на первый взгляд представляется целесообразным, чтобы люди не производили на свет детей, пока они не уверены в своей способности дать им по крайней мере такое же физическое и духовное воспитание, какое получили они сами, и чтобы они сочли за лучшее вступать в брак довольно рано при условии, что у них достаточно самообладания для удержания численности семьи в нужных границах без нарушения нравственных законов. Всеобщее распространение такого образа действий наряду с надлежащим обеспечением чистого воздуха и здоровых условий проведения досуга для городского населения не может не способствовать укреплению силы и энергии человечества. Но вскоре мы обнаружим основания для вывода, что, когда силы и энергия народа возрастут, рост численности населения вскоре вызовет сокращение среднего реального дохода людей.

Следовательно, прогресс знаний, особенно медицинской науки, всевозрастающая активность и мудрость правительства во всех областях, относящихся к здравоохранению, и рост материального богатства - все это, вместе взятое, ведет к сокращению смертности, укреплению здоровья и силы и к продлению продолжительности жизни населения. С другой стороны, быстрый рост городского населения и тенденция высших слоев вступать в брак позднее и иметь меньше детей, чем низшие слои, снижает жизнеспособность и увеличивает коэффициент смертности. Если бы действовала только первая группа причин, причем их действие регулировалось бы таким образом, чтобы избежать опасности перенаселения, то вполне возможно, что человек очень быстро достиг бы такого высокого физического и умственного совершенства, какого свет еще не знал; если же беспрепятственно действовала бы вторая группа причин, человек очень скоро выродился бы.

В настоящее время обе группы причин действуют так, что почти уравновешивают друг друга, с очень небольшим перевесом первой группы. Хотя численность населения Англии увеличивается столь быстро, как никогда прежде, та его часть, которая охватывает физически и умственно отсталых, не образует возрастающую долю целого, а другая его часть гораздо лучше питается и одевается и - кроме жителей перенаселенных индустриальных районов, - в общем, усиливает свою жизнеспособность. Средняя продолжительность жизни как мужчин, так и женщин неуклонно увеличивается уже в течение многих лет.

Глава VI. Производственное обучение.

§ 1. Рассмотрев причины, обусловливающие рост многочисленного и деятельного населения, мы теперь должны перейти к проблеме обучения, которое необходимо для развития производительности его труда.

Естественная энергия, "позволяющая человеку достигнуть большого успеха в каком-нибудь одном занятии, может, как правило, столь же хорошо послужить ему почти в любом другом. Но существуют исключения. Например, некоторые люди как бы рождены для артистической карьеры и ни для какой иной, а иногда человек, обладающий большими практическими способностями, почти вовсе лишен художественного вкуса. Но народ, исполненный большой нервной энергии, обычно при благоприятных условиях оказывается в состоянии на протяжении жизни нескольких поколений развить у себя почти любую способность, которую он считает особенно ценной. Нация, воспитавшая в себе решительность в войнах или в тяжелых видах труда, иногда очень быстро обретает весьма высокие интеллектуальные и художественные способности; почти все великие эпохи в области литературы и искусства в античные времена и в средние века обязаны своим расцветом народу, обладавшему огромной нервной энергией, которая была соединена с благородными идеями еще до того, как он приобрел большой вкус к искусственным удобствам и роскоши.

Широкое распространение подобного рода вкуса и в наше время мешает нам полностью использовать предоставляемые намного возросшими средствами возможности для того, чтобы посвящать высшие способности народа самым благородным задачам. Однако, быть может, интеллектуальная энергия нашего века выглядит вследствие роста научных занятий слабее, чем она является в действительности. Дело в том, что в искусстве и литературе успех часто достигается тогда, когда талант проявляется в пленительной поре юности; между тем в современной науке для проявления оригинальности ученому требуется так много знаний, что, прежде чем исследователь в состоянии оставить свой заметный след в этом мире, его ум уже теряет свежесть первого цветения, а кроме того, подлинная ценность его труда не столь очевидна для масс, как это обычно бывает с картиной или поэмой [В этой связи стоит отметить, что всеобъемлющее значение открывающей новую эпоху идеи часто не осознается тем поколением, при жизни которого такая идея выдвинута; она толкает мысль человечества на новый путь, однако это новое направление становится очевидным лишь после того, как поворотный пункт уже оказался несколько позади. Точно так же и технические изобретения поначалу относительно недооцениваются. Дело в том, что новое открытие редко оказывается целиком пригодным для практического применения, пока оно не обрастет множеством мелких усовершенствований и вспомогательных открытий; поэтому изобретение, делающее эпоху, очень часто на целое поколение старше самой эпохи, которую оно делает. Вот почему каждое поколение занято преимущественно внедрением идей предыдущего поколения, тогда как все значение его собственных еще четко не определилось.]. Равным образом и высокая квалификация современного мастерового, обслуживающего машину, оценивается дешевле, чем меньшие производительные способности средневекового кустаря. Частично это объясняется тем, что мы склонны считать заурядным то высокое мастерство, которое в наше время стало обычным явлением, и игнорировать то обстоятельство, что самое значение термина "неквалифицированный работник" постоянно претерпевает изменения.

§ 2. Люди, принадлежащие к очень отсталым народам, не способны в течение длительного времени выполнять одну и ту же работу; для них даже простейший с нашей точки зрения вид неквалифицированного труда является относительно квалифицированным, так как они не обладают необходимым прилежанием и могут приобрести его лишь в длительном процессе тренировок. Но там, где существует всеобщее образование, любую работу, которая требует лишь умения читать и писать, вполне можно считать неквалифицированной. К тому же в районах, где промышленность уже давно укоренилась, чувство ответственности и привычка к тщательности и быстроте в обращении с дорогостоящими машинами и материалами становятся присущими всем, а в результате большая часть работы по обслуживанию машин считается совершенно механической и неквалифицированной, не требующей приложения способностей человека, сколько-нибудь заслуживающих признания. В действительности едва ли даже 1/10 нынешнего населения мира обладает умственными и моральными качествами, знаниями и самообладанием, необходимыми и для такой работы; вероятно, вряд ли даже половину его можно будет приучить к ней постоянным обучением на протяжении жизни двух поколений. Даже в составе индустриального населения лишь очень малая доля способна выполнять многие виды работ, которые на первый взгляд кажутся совершенно однообразными. Например, машинное ткачество, каким бы простым оно ни представлялось, делится на высшие и низшие разряды, причем большинство рабочих, выполняющих работы низших разрядов, не обладают "хваткой", необходимой, чтобы ткать разноцветную ткань. Эта разница в квалификации велика даже в отраслях, обрабатывающих твердые материалы — дерево, металлы, керамику.

Некоторые виды физического труда требуют длительной практики на одной серии операций, но такие случаи не очень широко распространены и становятся все реже, так как на машины постоянно перекладывается работа, для которой необходима подобного рода квалификация. Правда, в действительности общее умение владеть своими пальцами образует очень важный элемент производительности труда человека; такое умение является преимущественно следствием нервной силы и самообладания. Разумеется, оно вырабатывается обучением, но большая его часть должна носить общий, а не узкопрофессиональный характер; точно так же как хороший игрок в крикет очень скоро хорошо овладевает игрой в теннис, так и квалифицированный мастеровой часто способен овладеть другой профессией без сколько-нибудь значительного и длительного снижения производительности.

Квалифицированный ручной труд, который столь узко специализирован, что его совершенно невозможно перенести с одной профессии на другую, неуклонно становится все менее существенным фактором в производстве. Оставляя пока что в стороне способности художественного восприятия и творчества, мы можем утверждать, что причины, обусловливающие превосходство одной профессии над другой, более высокую производительность рабочих одного города или страны по сравнению с производительностью рабочих другой местности, кроются главным образом в превосходстве общей смышлености и энергии, которые не ограничиваются лишь какой-либо одной узкой профессией.

Способность запоминать сразу много вещей, иметь под рукой наготове все, что может потребоваться, быстро приноравливаться к мельчайшим изменениям в процессе выполняемой работы, быть уверенным и точным, всегда располагать запасом сил, которые могут понадобиться в чрезвычайной обстановке, — вот качества, создающие великий индустриальный народ. Они отнюдь не свойственны одной какой-либо профессии, они нужны во всех профессиях; если их нельзя легко перенести из одного вида производства в смежные, то объясняется это прежде всего тем, что их следует дополнить знанием новых материалов и ознакомлением со специальными рабочими процессами.

Можно, следовательно, употребить термин "общая способность" для обозначения тех качеств и того распространенного уровня знаний и смышлености, которые составляют общую черту всех высших форм производительности, тогда как физическую сноровку и такое знание конкретных материалов и процессов, которые требуются для специфических целей отдельных производств, можно определить как "специализированную способность".

§ 3. Общая способность в большой мере зависит от окружения человека в детском и юношеском возрасте. Здесь первейшее и наисильнейшее влияние оказывает мать [Согласно Гэлтону, утверждение, что все великие люди имели великих матерей, несколько преувеличено, но отсюда следует лишь то, что влияние матери отнюдь не перевешивает совокупное влияние всех остальных, а не то, что оно не превосходит влияния любого другого из окружения. Гэлтон считает, что влияние матери ярче прослеживается в семьях священнослужителей и людей науки, поскольку серьезная мать приучает своего ребенка глубоко воспринимать великие идеи, а вдумчивая мать не подавляет, а поощряет у ребенка любознательность, которая служит первой предпосылкой научной логики мышления. ]. Далее следует влияние отца, других детей, а в некоторых случаях и слуг [Среди домашних слуг встречается много таких, которые обладают тонкой натурой. Но те из них, кто живет в очень богатых домах, склонны приобретать привычку потакать собственным желаниям, переоценивать значение богатства и вообще ставить низменные жизненные цели выше благородных, т. е. к поведению, не свойственному самостоятельным рабочим людям. Окружение, в котором дети из некоторых наших лучших домов проводят большую часть своего времени, менее облагораживает, чем окружение детей в семьях со средним достатком. Между тем именно в богатых домах ни одному слуге, специально этому не обученному, не поручают уход за щенком гончей или за жеребенком.]. С годами ребенок в рабочей семье многое познает, наблюдая все происходящее вокруг него и прислушиваясь ко всему; когда мы станем исследовать преимущества при вступлении в жизнь, которые дети из состоятельных классов имеют перед детьми мастеровых, а дети последних—перед детьми неквалифицированных рабочих, нам придется более подробно рассмотреть указанные влияния домашнего окружения. А пока что можно перейти к проблеме более общего воздействия школьного образования.

Вопрос об общем образовании не нуждается в пространном разборе, хотя его влияние на производительность труда сильнее, чем это представляется на первый взгляд. Верно, конечно, что дети трудящихся очень часто вынуждены покидать школу, успев обучиться лишь азам чтения, писания, арифметики и черчения; поэтому часто утверждают, что часть того небольшого времени, которое тратится на эти предметы, лучше было бы посвятить практическому труду. Однако знания, полученные в школе, важны не сами по себе, а как трамплин, который школьное образование создает для дальнейшего продвижения вперед. Подлинно широкое общее образование приучает ум к применению его лучших качеств в деловой жизни и использованию самого бизнеса в качестве средства повышения культуры, хотя общее образование и не занимается деталями конкретных производств, а оставляет это на долю технического образования [Отсутствие обстоятельного общего образования для детей трудящихся нанесло едва ли меньший ущерб индустриальному прогрессу, чем куцая программа обучения детей средних слоев в старой классической школе. Вплоть до недавнего времени эта программа была фактически единственной, с помощью которой рядовой школьный учитель мог заставить своих учеников употребить свой ум на что-либо другое, кроме зазубривания знаний. Эту программу справедливо называли широкой, поскольку она была лучшей, на какую можно было рассчитывать. Но она не достигала своей цели знакомить гражданина с великими идеями Древности, ее тут же по окончании школы забывали, и она порождала губительный антагонизм между бизнесом и культурой. Теперь, однако, распространение знаний позволяет нам использовать науку и искусство для расширения программы классической школы и дать тем, кто имеет эту возможность, такое образование, которое развивает их лучшие способности и порождает у них образ мыслей, активно стимулирующий высшие формы Деятельности их ума в последующей жизни. Время, расходуемое на изучение правописания, это потерянное время; если бы написание и произношение привести в английском языке в такое же соответствие, как в большинстве других языков, можно было бы без дополнительных издержек целый год добавить к эффективному школьному образованию.].

§ 4. Техническое образование также расширило в последние годы свои рамки. Оно стало означать нечто большее, чем обучение той физической ловкости и тому элементарному знанию машин и рабочих процессов, которые смышленый парень быстро усвоил бы сам уже в начале работы, хотя если бы он научился этому заблаговременно, то, быть может, мог бы сразу же зарабатывать на несколько шиллингов больше, чем будучи совершенно несведущим. Парень, самостоятельно усвоивший эти знания, тем самым обучил сам себя; и можно рассчитывать, что он способен добиться в будущем большего успеха, чем тот, кого обучали в такой старомодной школе. Впрочем, техническое образование преодолевает свои недостатки и ставит своей целью, во-первых, обучать учащихся хорошо пользоваться своим зрением и своими пальцами (хотя имеются признаки того, что такое обучение берет на себя общеобразовательная школа, в функции которой оно по праву и входит), и, во-вторых, приобщать учащихся к художественному мастерству и знаниям в области искусства, знакомить их с методами исследования, которые могут пригодиться в отдельных профессиях, но которыми редко должным образом овладевают в процессе практической работы. Следует, однако, помнить, что каждый новый шаг вперед в повышении точности и универсальности автоматических машин сужает рамки применения ручного труда, где высоко ценится мастерское владение руками и хорошее зрение, и что способности, развиваемые лучшими видами общеобразовательной школы, неуклонно приобретают все большее значение [Нэсмит утверждает, что парень, который бросит наугад две горошины на стол и сумеет сразу же так кинуть третью горошину, что она окажется на равном расстоянии от первых двух, вполне способен стать хорошим механиком. Глазомер и владение рукой вырабатываются в обычных английских играх, равно как и на игровых занятиях в детских садах. Рисование всегда находилось на грани между трудом и игрой.].

Как считают лучшие английские авторитеты в этой области, техническое образование для работников промышленности высших квалификаций должно столь же неизменно преследовать цель развития их способностей, как это делает и общеобразовательная школа. Оно должно строиться на той же основе, что и широкое общее образование, но вместе с тем посвящать внимание доскональному изучению специальных областей знания, необходимых для конкретных отраслей хозяйства. [Одно из самых слабых мест технического образования состоит в том, что оно не прививает чувство пропорции и стремление к простоте технических решений. Англичане и даже еще в большей мере американцы приобрели способность в конкретном производстве отвергать сложные схемы машин и технологических процессов, которые не окупают издержек на них; такого рода практическое чутье часто позволяет им в конкуренции одерживать верх над своими соперниками с европейского континента, которые намного больше образованны.]

Наша задача состоит в том, чтобы присоединить научную подготовку, в которой страны Западной Европы опередили нас, к той смелой и неугомонной энергии и тому практическому чутью, которые редко получают большое развитие, если работник лучшие свои молодые годы не проводит на предприятии; при этом никогда не следует забывать, что то, чем овладевает юноша сам, своим непосредственным опытом на хорошо налаженном заводе, обучает его больше и стимулирует его умственную деятельность лучше, нежели если бы его этому учил преподаватель технической школы на учебном оборудовании [Весьма целесообразным представляется посвящать в течение нескольких лет после окончания школы шесть зимних месяцев прохождению курса наук в колледже, а шесть летних месяцев работать по контракту в качестве ученика на крупном заводе. Пишущий эти строки около 40 лет назад предложил такой план в Университетском колледже г. Бристоля (ныне Бристольский университет). Но он натолкнулся на практические трудности, которые можно преодолеть лишь на основе тесного и благожелательного сотрудничества глав крупных фирм с руководством колледжа. Другой великолепный план был принят в школе, прикрепленной к заводу Мейтера и Платта в Манчестере. "Чертежи, выполнявшиеся в школе, практически используются в цехах завода. Сначала учитель дает ученикам необходимые объяснения и расчеты, а на другой день школьники наблюдают, как рабочие изготовляют тот самый предмет, о котором учитель вел речь на уроке". ] .

Старая система производственного ученичества не подходит для современных условий, и она теперь уже не применяется, но ее требуется заменить другой. В самые последние годы многие из способнейших промышленников начали вводить в практику прохождение их сыновьями последовательно всех стадий того производства, каким им предстоит в будущем руководить; однако такой великолепный курс обучения доступен лишь немногим. Современное крупное производство включает в себя такое множество разнообразных видов работ, что предприниматели уже не в состоянии, как они делали это прежде, заставить каждого попавшего к ним юношу обучиться всем этим работам; в самом деле, парень средних способностей стал бы в тупик, будь перед ним поставлена такая задача. Но нельзя исключать возможность восстановления системы ученичества в модифицированной форме. [Предприниматель берет на себя обязательство обеспечить обучение ученика в цеху всем подвидам какой-нибудь одной из широких специальностей на данном производстве, а не лишь одному из таких подвидов, как это теперь часто практикуется. Обучение ученика при этом часто окажется почти столь же широким, как если бы его обучали всей специальности, существовавшей несколько поколений назад; такое обучение можно было бы дополнить теоретическими знаниями по всем разделам данного производства, приобретаемыми в технической школе. Нечто напоминающее старую систему ученичества недавно вошло в моду у молодых англичан, желающих изучить фермерское хозяйство в специфических условиях вновь заселяемой страны; существуют признаки того, что эта схема может быть распространена на фермерское хозяйство в самой Англии, для которого такая система обучения во многих аспектах великолепно подходит. Но остается еще значительный объем нужных фермеру и сельскохозяйственному рабочему знаний, которые лучше всего могут быть им преподаны в сельскохозяйственных колледжах и школах молочного животноводства.

Тем временем получают быстрое развитие крупные формы технического образования для взрослых - государственные выставки, отраслевые ассоциации и конгрессы, отраслевые журналы. Каждая из этих форм имеет собственные задачи. В сельском хозяйстве и некоторых других отраслях больше всего содействуют прогрессу, очевидно, государственные выставки. Но отрасли, достигшие более передовых позиций и управляемые людьми с научными склонностями, получают больше практических и теоретических знаний из отраслевых журналов; распространение этих знаний наряду с изменениями в технологии производства и в социальных условиях раскрывают производственные секреты и помогают людям с ограниченными средствами в их соревновании с более богатыми конкурентами.]

Эпохальные изобретения в промышленности до недавнего времени делались почти исключительно в Англии. Но теперь и другие страны включились в соревнование за технический прогресс. Высокий уровень преподавания в начальных школах США, различие форм образа жизни американцев, взаимный обмен идеями между разными нациями и специфические условия их сельского хозяйства породили неугомонный дух поисков нового; вместе с тем техническое образование теперь расширяется там чрезвычайно энергично. С другой стороны, распространение научных знаний в средних слоях и даже среди грудящихся Германии в сочетании с их знанием иностранных языков и склонностью к путешествиям с целью позаимствовать чужой опыт позволили им не отставать от технического уровня английской и американской промышленности и выйти вперед во многих областях применения химической технологии в производстве. [Руководители почти всех передовых фирм континентальной Европы тщательно изучали технологические процессы и машинное оборудование в других странах. Англичане, конечно, заядлые путешественники, но, отчасти, быть может, из-за незнания ими иностранных языков, они едва ли достаточно высоко оценивают техническое просвещение, которое может обеспечить разумное использование путешествий.]

§ 5. Правда, существует много видов работ, с которыми необразованный рабочий может справиться столь же успешно, как и образованный; верно также, что знания, получаемые на высших ступенях образования, непосредственно применяются лишь предпринимателями, мастерами и сравнительно небольшим числом квалифицированных рабочих. Но хорошее образование приносит большие косвенные выгоды даже рядовому рабочему. Оно стимулирует его умственную деятельность; оно укрепляет в нем привычку к благоразумной пытливости; оно усиливает его умственные способности, его подготовленность и надежность в его обычной работе; оно повышает его жизненный тонус как в рабочие часы, так и во внерабочее время; оно, таким образом, служит важным средством увеличения производства материального богатства; вместе с тем оно, рассматриваемое как самоцель, не хуже всех других средств, которые могут быть использованы для содействия производству материального богатства.

Однако существенную, возможно, даже наибольшую часть непосредственной экономической выгоды, которую страна может извлечь из совершенствования общего и технического образования для народных масс, следует искать в другом направлении. Нужно ориентироваться не столько на тех, кто продолжает оставаться в числе рядовых рабочих, сколько на тех, кто, происходя из простого люда, поднимается до уровня мастеров высшей квалификации, чтобы затем превратиться в руководителей производственных участков или предпринимателей, в людей, расширяющих границы науки или, возможно, даже увеличивающих национальное богатство в сфере искусства и литературы.

Законы, управляющие рождением гения, непостижимы. Вполне вероятно, что доля детей рабочих, наделенных от природы самыми высокими талантами, не столь высока, как соответствующая доля детей, родители которых приобрели или унаследовали высокое положение в обществе. Однако поскольку численность работников физического труда в четыре или пять раз превосходит численность всех остальных классов, вместе взятых, весьма возможно, что свыше половины рождающихся в стране талантливых самородков приходится на Долю трудящихся, причем большая их часть оказывается бесплодной из-за отсутствия возможностей для проявления их способностей. Нет более пагубного для национального богатства расточительства, чем это разорительное пренебрежение, допускающее, чтобы талантливый человек, которому суждено было родиться в семье бедняков, растрачивал свои способности в примитивном труде. Ничто так не будет способствовать быстрому росту материального богатства, как совершенствование нашего школьного образования, особенно средней школы, при условии, что оно будет сочетаться с введением широкой системы стипендий, которая позволила бы умному сыну рабочего человека последовательно переходить из школы одной ступени в другую, пока он не овладеет самыми лучшими теоретическими и практическими познаниями, какие может дать наша эпоха.

Именно способностям детей трудящихся следуег приписать существенную часть достижений вольных городов средних веков, а в новейшее время и Шотландии. Даже внутри самой Англии можно извлечь подобного же рода урок: наиболее быстрый прогресс наблюдается в тех районах страны, где преобладающую долю руководителей индустрии составляют сыновья рабочих. Например, в начале промышленной эры социальные разграничения более резко обозначались и соблюдались гораздо строже на Юге, чем на Севере Англии. На Юге нечто вроде кастового духа не давало возможности рабочим и сыновьям рабочих подниматься до руководящих постов, а старым знатным фамилиям недоставало той гибкости и свежести ума, которые не в состоянии обеспечить никакие социальные привилегии и которые являют собой лишь дар природы. Этот дух кастовости и недостаток свежей крови у лидеров индустрии взаимно питали друг друга; на Юге есть немало городов, чей упадок уже на нашей памяти можно в большей мере объяснить именно указанной причиной.

§ 6. Образование в сфере искусств занимает несколь ко иное положение, нежели воспитание научного мышления, ибо последнее почти всегда укрепляет характер человека, тогда как первое нередко с этим не справляется. Тем не менее развитие художественных способностей людей само по себе является задачей первостепенного значения и становится одним из главных факторов повышения производительности труда.

Нас здесь интересуют почти исключительно те виды искусства, которые связаны со зрением человека, так как, хотя литература и музыка столь же и даже еще больше способствуют достижению полноты жизни, их развитие все же непосредственно не влияет на методы бизнеса, производственные процессы, на квалификацию рабочих и не зависит от них.

Ремесленнику средневековой Европы и нынешних восточных стран приписывали, быть может, большую оригинальность, чем та, которой он в действительности обладал. Например, рисунки на восточных коврах изображают великие идеи, но если изучить большое количество произведений искусства в каком-нибудь одном месте, представляющих, вероятно, труд нескольких столетий, часто обнаруживается очень мало разнообразия в воплощенных в них главных идеях. Между тем в современную эпоху стремительных перемен - из которых одни порождаются модой, а другие благотворными импульсами индустриального и социального прогресса -каждый располагает свободой проявить новую инициативу, каждому приходится опираться преимущественно на собственные способности, причем отсутствует медленно формирующаяся публичная критика, которая могла бы служить ему ориентиром [Фактически каждый художник древности руководствовался предшествующим опытом; лишь очень дерзкие люди отваживались отходить от него, но даже и они отнюдь не порывали с ним слишком резко, а их новшества подвергались проверке старым опытом, который в конечном счете непогрешим. Хотя самые кричащие и нелепые моды в искусстве и литературе на время приемлются людьми под влиянием стоящих выше их на социальной лестнице, ничто, кроме подлинно художественного совершенства, не могло обеспечить балладе или мелодии, стилю одежды или форме мебели сохранение популярности у целой нации в течение жизни многих поколений подряд. Поэтому те новшества, которые оказывались несовместимыми с подлинным духом искусства, в конечном счете отвергались, а те, которые отвечали ему, сохранялись и становились отправным пунктом для дальнейшего прогресса, вот почему традиционные инстинкты играли большую роль в сохранении в чистоте художественных ремесел стран Востока, а в несколько меньшей степени и средневековой Европы. ].

Это, однако, служит не единственной, а быть может, и не главной причиной неблагоприятных условий для проявления артистического мастерства в наш век. Нет никаких оснований полагать, будто дети обыкновенных работников физического труда в средние века обладали большим художественным талантом, чем дети современных простых деревенских плотников или кузнецов, но, если одному из десяти тысяч суждено было родиться гением, его талант находил выход в его работе, поощрялся состязанием в гильдиях и иными путями. Современному мастеровому, однако, приходится посвящать свою энергию управлению машинами; и хотя проявляемые им способности могут быть более основательными и в конечном счете больше содействовать достижению наивысшего прогресса человечества, все же они не вносят непосредственного вклада в развитие искусства. Когда он почувствует, что его способности выше, чем у его товарищей, он, скорее всего, попытается занять ведущий пост в руководстве профсоюза или какой-либо другой общественной организации или накопить небольшой капитал и подняться над той профессией, которой был обучен. Это отнюдь не низменные цели, но его честолюбие, вероятно, оказалось бы более благородным и более плодотворным для общества, если бы он не порывал со своей старой профессией, а посвятил свои усилия созданию художественных изделий, которые переживут его самого.

Следует, впрочем, признать, что на этом пути наш мастеровой столкнулся бы с большими трудностями. Быстрая смена наших вкусов в области декоративного искусства едва ли представляет собой меньшее зло, чем широкие масштабы их распространений по всему миру, так как она толкает каждого мастера на торопливость, на спешку, вынуждая его постоянно поспевать за движением предложения и спроса на произведения искусства во всем мире. К такой задаче мастеровой, выполняющий свою работу вручную, не приспособлен, и в результате обычный мастеровой в наше время предпочитает следовать примеру других, а не вести их за собой. Даже высшее мастерство лионского ткача проявляется теперь почти исключительно в унаследованной способности искусно сочетать и тонко ощущать цвета, позволяющей ему в совершенстве претворять в жизнь замыслы профессиональных художников.

Возрастающее богатство дает возможность людям покупать всякого рода вещи, удовлетворяющие их вкусам, и меньше принимать в расчет прочность вещей; поэтому с каждым днем становится все очевиднее, что продажа всех видов одежды и мебели обусловлена тем, отвечают ли они господствующим вкусам покупателей. Даже сами французы признают, что под влиянием покойного Уильяма Морриса и других и увлечения многих английских художников примером восточных, особенно персидских и индийских, мастеров цвета отдельные сорта английских тканей и декоративных изделий стали первоклассными. Но в других областях французы сохраняют свое превосходство. Утверждают, что те английские фабриканты, которые вопреки мировой тенденции упорно цепляются за старое, будут вытеснены с рынка, если не откажутся от английских шаблонов. Частично это обусловлено тем обстоятельством, что, поскольку в силу присущего французам хорошо развитого, тонкого вкуса к женскому платью, Париж диктует моду, парижские модели считаются отвечающими грядущей моде и находят лучший сбыт, чем равноценные модели из других стран [Французские модельеры предпочитают жить в Париже; если они надолго оказываются вне контактов с главными направлениями моды, они считаются отстающими. Большинство их получили образование в качестве художников, но не сумели осуществить свои самые честолюбивые мечты. Лишь в исключительных случаях, как, например, в изготовлении изделий из севрского фарфора, достигшие успеха художники считают выгодным тратить свое время на создание эталонов. Англичане, однако, могут удержать свои позиции в произведениях, предназначенных для рынков Востока; имеются свидетельства тому, что по оригинальности англичане по меньшей мере равны французам, хотя и уступают им в умении находить удачные сочетания рисунка и цвета (см. "Report on Technical Education", vol. I, P. 256, 261, 324, 325, and vol. Ill, p. 151, 152, 202, 203, 211 and passim). По-видимому, профессия модельера еще не достигла того положения, какое она способна занять. Дело в том, что она получила несоразмерно широкое распространение под влиянием одной страны, причем страны, произведения которой в высших областях искусства редко предназначались для вывоза за границу. Конечно, ими часто восхищались, а иногда их и копировали в других странах, но пока что они нечасто воплощали вдохновляющие образы для лучших произведений последующих поколений.].

Таким образом, техническое образование, хотя оно и не в состоянии непосредственно намного усиливать таланты в искусстве, равно как и в науке или бизнесе, все же способно не допустить пустой растраты многих природных художественных талантов; оно тем более призвано выполнять эту задачу, что ту систему обучения, которую обеспечивали старые формы кустарного производства, уже никогда нельзя будет возродить в сколько-нибудь крупных масштабах [Сами живописцы оставили в портретных галереях свидетельство того, что в средние века и даже позднее их искусство привлекало к себе гораздо большую долю лучших талантов, чем оно привлекает теперь, когда честолюбивые устремления молодежи подвергаются соблазну перспектив, открываемых современным бизнесом, когда ее тяга к нетленным достижениям находит поле применения в открытиях современной науки, наконец, когда громадную часть замечательных талантов сильно отвлекает от высоких целей возможность быстро получить вознаграждение за поспешное стряпанье поделок для периоической литературы.].

§ 7. Можно, таким образом, сделать вывод, что целесообразность затраты государственных и частных средств на образование не следует измерять лишь его непосредственными практическими результатами. Такое помещение средств приносит свои плоды уже тем, что открывает перед массами людей гораздо большие возможности, нежели они сами обычно могут себе обеспечить. Образование позволяет многим, кто мог бы умереть в безвестности, получить возможность для раскрытия своих потенциальных способностей. А экономическая выгода от использования одного крупного промышленного открытия вполне достаточна для покрытия издержек на образование для целого города, ибо одна такая новая идея, как, например, главное изобретение Бессемера, обеспечивает такой же прирост производственной мощности, как и труд 100 тыс. человек. Не столь непосредственна, но не менее важна по своему значению помощь, оказываемая производству такими медицинскими открытиями, как открытия Йеннера или Пастера, которые укрепляют наше здоровье и трудоспособность; такова же роль научной деятельности, скажем, в области математики или биологии, хотя многие поколения могут кануть в Лету, прежде чем такая деятельность принесет ощутимые плоды в виде увеличения материального благосостояния. Все средства, в течение многих лет затрачиваемые на обеспечение массам доступа к более высоким ступеням образования, с лихвой окупятся, если они приведут к появлению еще одного Ньютона или Дарвина, Шекспира или Бетховена.

Существует очень мало проблем, в которых экономист более непосредственно заинтересован, чем проблемы, относящиеся к принципам распределения издержек на образование для детей между государством и родителями. Но здесь следует рассмотреть условия, определяющие способность и желание родителей взять на себя свою долю издержек, какой бы она ни была.

Большинство родителей искренне желают сделать для своих детей то, что их собственные родители сделали для них, а быть может, даже несколько больше, если они оказываются в окружении соседей с более высоким уровнем жизни. Однако, чтобы сделать больше этого, требуется, помимо таких нравственных качеств, как бескорыстие и нежная любовь, которые, вероятно, нередки, также и определенный склад ума, который пока еще не получил всеобщего распространения. Для этого необходима привычка четко представлять себе будущее, считать отдаленное во времени явление имеющим почти столь же важное значение, как если бы оно происходило сейчас (и при этом дисконтировать будущее по низкой процентной ставке); такая привычка выступает одновременно и как главный продукт, и как главный побудительный мотив развития цивилизации, она редко полностью укореняется во всех слоях общества, за исключением средних и высших классов наиболее цивилизованных стран.

§ 8. Обычно родители обучают своих детей профессии на уровне их собственной квалификации, а поэтому общее предложение труда любой квалификации для текущего поколения в большой степени предопределено численностью работников данной квалификации в предыдущем поколении; тем не менее в рамках самой квалификационной группы мобильность несколько выше. Когда выгоды какой-либо профессии в пределах квалификационной группы оказываются выше среднего уровня, наблюдается быстрый приток в нее молодежи данной квалификации из других профессий. Вертикальное передвижение из одной квалификационной группы в более высокую редко бывает очень быстрым или очень широко распространенным, однако, когда преимущества какой-либо группы возрастают по сравнению с трудностью возлагаемой на нее работы, много мелких ручейков труда, представляющих как молодых, так и взрослых рабочих, начинают устремляться в эту группу; и хотя каждый из этих ручейков не очень велик, все вместе они образуют достаточный приток, чтобы вскоре удовлетворить возросший спрос на рабочую силу в этой квалификационной группе.

Мы вынуждены пока что отложить более полное рассмотрение препятствий, которые условия места и времени выдвигают на пути свободного передвижения рабочей силы, а также стимулов, которые те же условия создают для всех, кто хочет сменить свою профессию или обучить своего сына другой профессии. Но из уже сказанного можно заключить, что - при прочих равных условиях - увеличение заработков рабочих приводит к повышению темпов роста их численности; иными словами, повышение цены спроса на рабочую силу увеличивает ее предложение. Когда уровень знаний, нравственные, социальные и домашние нормы поведения даны, тогда можно сказать, что энергия народа в целом и даже его численность, а также численность и энергия работников отдельной отрасли обладают ценой предложения в том смысле, что существует известный уровень цены спроса, который поддерживает стабильность этой энергии и численности, что повышение цены спроса вызовет их увеличение, а снижение цены спроса вызовет их сокращение. Следовательно, экономические причины играют свою роль в регулировании роста численности населения в целом, так же как и в регулировании предложения рабочей силы в отдельной квалификационной группе работников. Однако воздействие экономических причин на численность населения в целом проявляется главным образом косвенно и опосредствуется через нравственные, социальные и домашние нормы поведения. В свою очередь и на эти последние экономические причины оказывают глубокое, хотя и медленное воздействие, причем такими путями, которые трудно проследить и невозможно предсказать. [На Милля произвели такое глубокое впечатление трудности, с которыми сталкивается родитель, пытающийся обучить своего сына профессии, резко отличающейся от его собственной, что он заявил ("Основы политической экономии", кн. II, гл. XIV, § 2): "Действительно, разделение между различными категориями работников до сих пор остается столь жестким, а линия разграничения между ними столь резка, что эти разграничения почти что равносильны наследственным кастовым отличиям: каждое ремесло пополняется главным образом детьми людей, уже работавших по этой специальности или занимавшихся какими-то другими профессиями, которые, по мнению общества, равны ей, или же детьми людей, которые, даже если и родились в более низком сословии, благодаря собственным усилиям преуспели в жизни и достигли более высокого положения в обществе. Свободные профессии пополняются преимущественно сыновьями людей, занимающихся этими профессиями, или сыновьями представителей праздных классов; требующие наиболее высокой квалификации виды физического труда пополняются сыновьями квалифицированных рабочих и ремесленников или же стоящих на одной ступени с ними торговцев; сходным образом привлекается рабочая сила и для занятий, требующих меньшей квалификации; а неквалифицированные рабочие, за некоторыми исключениями, из поколения в поколение остаются в своем исконном состоянии. Следовательно, величину заработной платы в каждой из этих профессиональных групп до сих пор определял скорее рост численности занятых в каждом ремесле, нежели общий рост численности населения страны". Но затем Милль продолжает; "Однако изменения, столь стремительно происходящие ныне в обычаях и понятиях, подрывают все эти различия".

С тех пор как Милль это написал, его предвидение получило подтверждение в бурном процессе перемен. Охарактеризованные им резкие линии разграничения оказались почти стертыми стремительным действием тех факторов, которые, как мы уже видели в данной главе, сокращают объем квалификации и умения, требующийся в одних профессиях, и увеличивают его в других. Теперь уже нельзя считать, что все различные профессии подразделяются на четыре большие разновысокие плоскости; мы можем их представить себе, очевидно, в виде длинного лестничного марша из разношироких ступеней, часть которых столь широка, что действует в качестве посадочных площадок. Еще точнее будет, если мы вообразим два лестничных марша, из коих один представляет "виды физического труда", а другой -"виды умственного труда", поскольку вертикальное деление между ними в действительности столь же широко, как и горизонтальное деление между двумя любыми квалификационными группами.

Классификация Милля уже в большой мере потеряла свое значение к тому времени, когда ее признал Керне ("Some Leading Principles of Political Economy", p. 72). Более отвечающая современным условиям классификация предложена Гиддингсом ("Political Science Quarterly", vol. II, p. 69 -71). Она может вызвать возражения потому, что проводит слишком резкое разграничение там, где природа не проводит столь четких разграниченных линий; однако она, вероятно, удовлетворительна настолько, насколько может быть удачно подразделение видов труда на четыре категории. Гиддингс устанавливает четыре категории работников: 1) автоматического физического труда, включая чернорабочих и обслуживающих машины; 2) ответственного физического труда, включая тех, на кого можно возложить известную ответственность и кому можно доверить самостоятельную работу; 3) автоматического умственного труда, таких, как счетные работники, и 4) ответственного умственного труда, включая управляющих и директоров. Условия и методы широкого и беспрестанного передвижения населения вверх и вниз из одной квалификационной группы в другую исследуются более полно далее, в кн. VI, гл. IV, V и VII.

Возрастающий спрос на мальчиков для работы в качестве посыльных или для другой работы, не дающей никаких профессиональных знаний, усилил опасность того, что родители могут отправлять своих сыновей на такие заработки, которые не открывают им никакой перспективы на получение профессии в будущем; чтобы предостеречь юношей от таких "тупиковых" занятий и помочь им подготовить себя для квалифицированного труда, кое-что предпринимает государство, в еще большей мере на это направлены рвение и энергия мужчин и женщин в рамках неофициальных ассоциаций. Эти усилия могут иметь большое значение в национальном масштабе. Но необходимо позаботиться о том, чтобы такие рекомендации и такая помощь были столь же доступны по мере необходимости высшим слоям трудящихся, как и низшим, в противном случае нация будет деградировать.

Глава VII. Рост богатства

§ 1. В этой главе не требуется рассматривать взгляды на богатство как на объект потребления или фактор производства; нас здесь занимает просто само по себе увеличение капитала, и поэтому у нас нет необходимости подчеркивать различные каналы его применения в качестве капитала. Самыми первыми формами богатства служили, вероятно, орудия охоты и рыболовства, личные украшения, а в холодных странах - одежда и хижины [Краткое, но поучительное исследование роста ранних форм богатства и предметов обихода содержится в "Антропологии" Тайлора. ] . На этой стадии началось одомашнивание животных; однако на первых порах за ними стали ухаживать ради них самих, ради их красоты и ради удовольствия обладать ими; как и украшения, их хотели иметь в качестве источника, доставляющего радость немедленно, а не в качестве запаса для удовлетворения будущих потребностей [Приведя собранные Гэлтоном свидетельства содержания домашних животных дикими племенами, Бейджгот ("Еconomic Studies", p. 163 165) усматривает в них яркую иллюстрацию того факта, что. как бы мало ни заботилось дикое племя о будущем, оно не могло избежать создания каких-то запасов на будущее. Лук, рыболовная сеть, которые хорошо пригодны для добывания пиши сегодня, могут вполне служить и на много дней вперед; лошадь или челнок, на которых дикарь преодолевает расстояния сегодня, должны играть для него роль резервного источника удовлетворения многих будущих его желаний. Самый недальновидный из первобытных деспотов может возвести громадный массив зданий, поскольку это служит зримым доказательством его сегодняшнего богатства и могущества.] . Постепенно стада одомашненных животных возрастали; у пастушеских народов они одновременно составляли объект удовольствия и гордости для своих владельцев, внешний символ общественного положения и самый важный запас богатства, накапливаемого с целью обеспечения будущих нужд.

По мере того как население увеличивалось и люди переходили к оседлому образу жизни и земледелию, обработанная земля стала занимать первое место в перечне богатств, а та часть стоимости земли, которая обязана своим возникновением производимыми на ней улучшениями (среди них видное место занимали колодцы) , превратилась в главный элемент капитала в самом узком смысле этого термина. Следующие места по своему значению заняли дома, одомашненные животные, а в некоторых местах лодки и корабли; но орудия производства, используемые для сельского хозяйства или домашнего ремесла, на протяжении долгого времени составляли лишь незначительную ценность. В некоторых районах, однако, драгоценные камни и благородные металлы в той или иной форме уже очень давно стали важнейшим предметом желаний и признанным средством накопления богатства; в то же время существенную часть общественного богатства во многих сравнительно примитивных цивилизациях, не говоря уж о дворцах монархов, стали принимать форму сооружений общественного предназначения, главным образом религиозных cооружений, а также дорог и мостов, каналов и ирригационных систем.

В течение тысяч лет они оставались главными формами накопленного богатства. В городах, разумеется, первое место занимали дома и домашняя обстановка, значительную ценность составляли также запасы наиболее дорогих видов сырья; но хотя в городах на душу населения часто приходилось больше богатства, чем в сельской местности, общая численность городских жителей была невелика и их совокупное богатство было намного меньше, чем совокупное богатство сельских жителей. На протяжении всего этого периода единственной отраслью хозяйства, применявшей очень дорогое оснащение, являлась транспортировка товаров по воде; ткацкие станки, крестьянские плуги и кузнечные наковальни были примитивной конструкции и не шли ни в какое сравнение с купеческими кораблями. Но в XVIII в, Англия открыла эру дорогих орудий производства.

Стоимость орудий английского фермера постепенно возрастала уже в течение долгого времени, однако в XVIII в. этот процесс стал совершаться быстрее. Вскоре Применение энергии воды, а затем и энергии пара вызвало стремительную замену дешевых ручных инструментов дорогими машинами в одной отрасли производства за другой. Если в прежние времена самыми дорогими сооружениями были корабли, а в некоторых местах каналы для судоходства и ирригации, теперь наиболее дорогими стали средства передвижения вообще: железные дороги и трамваи, каналы, пристани и суда, телеграфные и телефонные сети, системы водоснабжения; даже газовые предприятия можно сюда отнести на том основании, что большая часть их сооружений предназначалась для доставки газа к месту его потребления. Затем идут шахты и рудники, металлургические и химические заводы, судостроительные верфи, типографии и другие крупные предприятия, заполненные дорогими машинами.

Куда бы мы ни кинули взор, всюду мы обнаруживаем, что прогресс и распространение знаний неизменно приводят к применению новых технологических процессов и новых машин, которые экономят человеческий труд, при условии, конечно, что какие-то усилия затрачены задолго до достижения конечной цели, ради которой они были предприняты. Этот прогресс точно измерить нелегко, так как многие новейшие отрасли производства не имели своих аналогов в древние времена. Но давайте сравним прошлое и нынешнее состояние четырех крупных отраслей, продукция которых не изменила своего общего характера, а именно сельского хозяйства, строительства, швейной промышленности и транспорта. В первых двух ручной труд все еще играет значительную роль, но даже и здесь наблюдается быстрое увеличение дорогостоящих машин. Сопоставим, напри мер, примитивные орудия сегодняшнего индийского крестьянина с сельскохозяйственной техникой передового фермера Южной Шотландии [Сельскохозяйственные орудия наиболее обеспеченной индийской крестьянской семьи, включающей б или 7 взрослых мужчин, составляют несколько легких плугов и мотыг, преимущественно деревянных, общей стоимостью около 13 рупий (см.: G. Phear. Aryan Village, p. 233), что равно примерно месяцу их труда, тогда как стоимость одних только машин на хорошо оснащенной крупной современной полеводческой ферме достигает 3 ф. ст. на акр ("Equipment of the Farm", ed. by J. C. Morton) или, скажем, годичного труда каждого занятого на ферме. Сюда входят паровые двигатели, канавокопатели, плут обычные и для глубокой пахоты, из них одни на конной тяге, другие на паровой, разного рода корчеватели, бороны, катки, комкодробители, сеялки, разбрасыватели навоза и удобрений, конные культиваторы, грабли, сеносборщики, жатки, паровые или конные молотилки, соломорезки, турнепсорезки, сенопрессовочные машины и множество других. Одновременно возрастает применение силосных ям и крытых скотных дворов, совершенствуется оснащение молочных ферм и других строений; все это в конечном счете обеспечивает большую экономию труда, но вместе с тем требует предварительной затраты большого объема труда на подготовку условий для непосредственной работы самого фермера по выращиванию сельскохозяйственного продукта.]; посмотрим на прессы по изготовлению кирпича, растворомешалки, механические пилы, строгальные, строгально-калевочные и долбежные станки современного строителя, на его паровые подъемные краны, на электрическое освещение строек. А если мы обратимся к текстильным отраслям или хотя бы к тем из них, которые производят простейшие изделия, то обнаружим, что в старые времена каждый рабочий обходился оборудованием, стоимость которого равнялась лишь нескольким месяцам его труда, тогда как теперь стоимость одного только капитального оборудования в расчете на каждого мужчину, женщину и ребенка, занятых там, превышает 200 ф.ст., или равняется примерно пяти годам труда. В свою очередь стоимость парохода, очевидно, равна 15-летнему (или еще больше) труду тех, кто строит, а капитал в 1 млрд.ф.ст., вложенный в железные дороги Англии и Уэльса, эквивалентен труду занятых на них 300 тыс. рабочих в течение свыше 20 лет.

§ 2. По мере прогресса цивилизации у человека появлялись все новые потребности и он создавал новые и более дорогие способы их удовлетворения. Темп этого роста иногда оказывался медленным, временами даже происходило значительное движение вспять, но в настоящее время указанный процесс совершается очень быстро и с каждым годом все быстрее, и нельзя предвидеть, когда он приостановится. Повсюду открываются все новые и новые возможности, которые в совокупности способны изменить сам характер нашей общественной и хозяйственной жизни и позволить нам использовать огромные массы капитала для создания новых видов удовольствий и новых методов экономии труда путем затрат его на цели, связанные с ожиданием отдаленных потребностей. Нет никаких оснований полагать, будто мы сколько-нибудь близки к стабильному состоянию, когда не будут появляться новые важные виды подлежащих удовлетворению потребностей, когда не будет больше областей выгодного приложения усилий в настоящем для обеспечения удовлетворения будущих потребностей и когда накопление богатства перестанет приносить какое-либо вознаграждение. Вся история человека свидетельствует, что по мере увеличения его богатства и знаний расширяются и его потребности. [Например, введенные в некоторых американских городах Усовершенствования показывают, что при достаточных затратах капитала можно каждый дом гораздо эффективнее, чем теперь, снабжать всем необходимым и удалять из него все ненужное и, таким образом, дать возможность большой части населения жить в городах и вместе с тем не обрекать себя на многие из нынешних пагубных сторон городской жизни. Первым шагом на этом пути является сооружение под всеми улицами больших туннелей и параллельная укладка в них множества труб и проводов, которые можно в случае повреждения ремонтировать без нарушения движения наземного транспорта и без больших издержек. Затем можно производить энергию, а быть может, и тепло на больших расстояниях от городов (иногда и в угольных шахтах) и доставлять их повсюду, где они требуются. Пресную, родниковую, даже морскую воду и озонированный воздух можно провести по отдельным трубопроводам почти в каждый дом, паровые трубы можно применить для отопления зимой, а трубопроводы с сжатым воздухом для ослабления жары летом; тепло можно доставлять также по специальным трубопроводам в виде газа большой теплотворной способности, а освещение получать от пригодного для этого газа или электричества; любой дом может быть оснащен электрической связью со всем остальным городом. Все вредные испарения и дымы, включая и исходящие от всех еще остающихся в употреблении домашних печей, могут быть удалены с помощью вытяжных систем по длинным вентиляционным устройствам, очищены пропуском их через большие котлы, а затем выведены в высокие воздушные слои через гигантские трубы. Осуществление подобного проекта в городах Англии потребовало бы гораздо больших капитальных вложений, чем поглотило строительство железных дорог страны. Наше предположение о будущем направлении улучшения коммунальной системы городов может оказаться далеким от истины, однако оно призвано указать один из очень многих путей, которые, как свидетельствует опыт прошлого, предвещают открытие широких перспектив для приложения в настоящее время усилий, обеспечивающих средства удовлетворения наших потребностей в будущем.]

По мере расширения возможностей для инвестирования капитала происходит постоянное увеличение того избытка производства над необходимыми жизненными средствами, который порождает способность к сбережению. Когда техника производства была примитивной оставался очень малый избыток повсюду, за исключением тех мест, где могущественная господствующая нация вынуждала подневольные массы тяжко трудиться за скудные средства существования и где климат отличался такой мягкостью, что этих жизненных средств требовалось мало и их легко было добывать. Но по мере совершенствования техники производства и возрастания накопленного капитала, направляемого на оснащение труда и содержание рабочей силы, увеличивался и избыток продукции, за счет которого можно было накапливать все больше богатства. Со временем цивилизация получила доступ также в районы с умеренным и даже с холодным климатом; увеличение материального богатства оказалось возможным в условиях, не расслабляющих работника и, следовательно, не подрывающих основы, на которых зиждется сама цивилизация Ср. Приложение А.] . Так, шаг за шагом, накапливались богатство и знания, а с каждым таким шагом возрастала и способность к сбережению богатства и расширению знаний.

§ 3. В ходе человеческой истории привычка четко представлять себе будущее и обеспечивать его укоренялась медленно и неравномерно. Путешественники рассказывают о племенах, которые могли бы удвоить свои ресурсы и потребление без дополнительных затрат труда, если бы они использовали для будущего хотя бы немного из тех средств, которые находятся в их распоряжении и относительно которых они располагают достаточными знаниями; скажем, если бы они огораживали небольшие участки с растительной пищей от вторжения диких животных.

Но даже и такая апатия, возможно, выглядит менее поразительной, чем расточительство, наблюдаемое ныне среди некоторых классов в нашей собственной стране. Нередки случаи, когда мужчины перебиваются на заработке 2-3 фунта в неделю и оказываются на грани голодного существования; для них, если они имеют работу, полезность шиллинга меньше, чем пенс, когда они оказываются без работы, и тем не менее они и не пытаются отложить что-либо на черный день [Они дисконтируют" будущие выгоды (ср. кн. III, гл. V, § 3) по ставке многих тысяч процентов в год.]. Другую крайность представляют скряги, у которых жажда сбережений граничит с умопомешательством; даже среди крестьян-землевладельцев и некоторых других слоев нередко встречаются люди, доводящие бережливость до такой степени, что отказывают себе в минимуме жизненных средств и подрывают собственные силы для будущей работы. Таким образом, они в любом случае остаются в проигрыше: они никогда по-настоящему не наслаждаются жизнью, а доход, который им приносит накопленное богатство, меньше, чем они получили бы от увеличения своей способности заработать, если бы израсходовали на себя то богатство, которое они накопили в материальной форме.

В Индии и в меньшей степени в Ирландии встречаются люди, которые действительно воздерживаются от удовлетворения части потребностей, с большим самопожертвованием сберегают значительные суммы, но растрачивают свои сбережения на пышные застолья по случаю похорон или свадеб. Они временно производят накопление для ближайшего будущего, однако едва ли постоянно делают накопления для отдаленного будущего; крупные технические сооружения, столь сильно увеличившие их производительные возможности, были осуществлены главным образом на капитал гораздо менее проявляющей самопожертвование нации англичан.

Следовательно, причины, управляющие накоплением богатства, резко различны в разных странах и в разные эпохи. Они неодинаковы у любых двух наций, а возможно, даже и у любых двух общественных классов одной и той же нации. Во многом они зависят от социальных и религиозных традиций; весьма примечательно, что, когда сила велений обычая в какой-то мере ослабевает, различия индивидуальных характеров порождают у соседей, воспитанных в одинаковых условиях, гораздо большие и гораздо чаще возникающие расхождения в их склонностях к расточительности или к бережливости, чем почти во всех других их привычках.

§ 4. В далеком прошлом расточительность в большой мере обусловливалась отсутствием безопасности, неуверенностью тех, кто способен откладывать на будущее, что они смогут воспользоваться своими запасами; лишь те, кто уже был богат, обладали достаточной силой, чтобы отстоять свои сбережения; трудолюбивый и отказывающий себе во всем крестьянин, накопивший небольшой запас, который затем сильный у него отнял, служил постоянным предостережением своим соседям, чтобы они, не откладывая, потребляли наличные продукты и не лишали себя отдыха. Пограничные районы между Англией и Шотландией оставались отсталыми до тех пор, пока они непрестанно подвергались опустошительным набегам. Французские крестьяне XVIII в. очень мало запасались, поскольку они могли избежать ограбления их сборщиками налогов, лишь если выглядели нищими; в свою очередь и ирландские крестьяне-арендаторы еще 40 лет назад вынуждены были поступать таким же образом, чтобы избежать требований непомерной арендной платы со стороны землевладельцев.

Подобного рода страхи почти канули в прошлое в цивилизованном мире. Но мы в Англии все еще страдаем от последствий закона о бедных, который действовал в начале прошлого века и который создал новую форму неуверенности для трудящихся классов. Дело в том, что согласно этому закону часть заработной платы попадала к рабочим в форме пособия бедным и должна была распределяться среди них в обратной пропорции к их трудолюбию, бережливости и предусмотрительности, в результате чего многие из них считали глупым откладывать что-либо на будущее. Традиции и настроения, усиленные этой злосчастной практикой, служат еще и поныне большим препятствием на пути прогресса трудящихся классов; положенный, по крайней мере номинально, в основу теперешнего закона о бедных принцип, согласно которому государство должно принимать во внимание лишь нуждаемость, а вовсе не достоинства, действует в том же направлении, хотя и с меньшей силой.

Однако и этот фактор, противодействующий сбережению, также ослабляется; распространение правильных взглядов на обязанности государства и частных лиц по отношению к бедным с каждым днем все более определенно подтверждает ту истину, что те, кто сам заботится о себе и стремится обеспечить свое собственное будущее, получат большую поддержку от общества, чем бездельники и беспечные глупцы. Но продвижение в этом направлении совершается медленно, и многое еще предстоит сделать, чтобы его ускорить.

§5. Развитие денежной экономики и современных методов ведения бизнеса фактически сдерживает накопление богатства, порождая у тех, кто склонен к расточительному образу жизни, все новые и новые искушения. Когда в старые времена человек хотел жить в хорошем доме, он должен был сам его построить; теперь же перед ним громадный выбор хороших домов, которые можно взять в аренду. Прежде, когда ему хотелось доброго пива, он должен был располагать хорошей пивоварней; теперь он может приобрести его за более дешевую цену и лучшего качества, чем если бы варил его сам. Теперь человек вместо того, чтобы покупать книги, может взять их на время в библиотеке. Он даже в состоянии обставить свой дом еще до того, как накопит деньги для оплаты мебели. Таким образом, современные системы купли и продажи, предоставления и получения ссуд наряду с возникновением новых потребностей самыми разными путями ведут ко все новым излишествам, к подчинению интересов будущего интересам сегодняшнего дня. Однако, с другой стороны, денежная экономика увеличивает многообразие видов потребления, между которыми человек может распределять свои будущие расходы. На примитивной стадии развития общества индивидуум, накопивший некоторый запас каких-то вещей для будущих нужд, может впоследствии обнаружить, что именно эти вещи нужны ему в меньшей степени, чем те, которыми он не запасся; к тому же существует много будущих потребностей, удовлетворить которые невозможно созданием запаса товаров. Между тем тот, кто накопил капитал, приносящий ему денежный доход, может купить все, что пожелает, для удовлетворения своих потребностей по мере их возникновения. [Ср. кн. III, гл.V,§ 2.]

Кроме того, новейшие методы ведения бизнеса открыли такие возможности гарантированного помещения капитала, которые приносят доход людям, не способным заниматься бизнесом, даже сельским хозяйством, где земля при определенных условиях сама выступает в качестве вполне надежного сберегательного банка. Эти новые возможности побудили некоторых людей кое-что откладывать на старость, хотя при иных условиях они бы не рисковали так поступать. Еще больше способствовало процессу увеличения богатства то обстоятельство, что указанные новые методы намного облегчили человеку возможность обеспечить надежный доход жене и детям после своей смерти, ибо в конечном счете семейные привязанности служат главным мотивом сбережения.

§ 6. Конечно, есть люди, которые испытывают глубокое наслаждение от созерцания накопленных ими сокровищ, едва ли даже помышляя о счастье, какое могут получить от их использования они сами или другие люди. Отчасти ими движет инстинкт состязания, желание обогнать соперников, честолюбивое стремление продемонстрировать способность добыть богатство и с ею помощью приобрести власть и общественное положение. Иногда сила привычки, родившейся тогда, когда люди действительно нуждались в деньгах, прививает людям в форме некоего рефлекса искусственное и бессознательное чувство удовольствия от накопления богатства ради него самого. Однако не будь семейных привязанностей, многие из тех, кто теперь тяжко трудится и упорно откладывает сбережения, стали бы прилагать большие усилия, чем те, которые необходимы, чтобы обеспечить себе достаточный ежегодный доход на собственное прожитие либо посредством приобретения у страховой компании страхового полиса, либо путем ежегодного расходования после прекращения работы части своего капитала или всего дохода от него. В первом случае после них ничего не остается, во втором — лишь то, что предназначалось на ожидавшийся отрезок их жизни, который был прерван смертью. Тот факт, что люди трудятся и откладывают сбережения главным образом ради своих семей, а не для себя, подтверждается тем, что после прекращения работы они редко тратят больше, чем сумма их дохода от сбережений, предпочитая оставлять накопленное богатство в целости в пользу своих семей; в одной лишь Англии сберегается 20 млн.ф.ст. в год в форме страховых полисов, которые могут быть реализованы только после смерти тех, кто их накопил.

Нет более сильного стимула для проявления энергии и предприимчивости человека, нежели надежда на продвижение вверх по жизненной лестнице и на предоставление своей семье возможности начинать с более высокой ступени этой лестницы, чем начинал он сам. Этот стимул может даже превратиться у него в неистребимую страсть, которая сводит на нет желание отдыха и всех других обычных удовольствий, а иногда разрушает его утонченные чувства и благородные устремления. Однако, как свидетельствует потрясающий рост богатства в Америке на протяжении жизни нынешнего поколения, указанный стимул превращает человека в мощного производителя и накопителя богатств, если только он не проявляет чрезмерную поспешность в погоне за общественным положением, которое богатство ему даст, поскольку честолюбие в состоянии толкнуть его на такую большую расточительность, какую только может позволить себе недальновидный и своевольный человек.

Наибольшие сбережения делают те, кто вырос в среде людей, живших на весьма скромные средства и привыкших к суровому, тяжкому труду, кто, несмотря на успех в бизнесе, сохранил простые привычки, кто испытывает презрение к показной расточительности и кто исполнен желания оказаться ко дню своей смерти богаче, чем он представлялся окружающим. Этот тип человека часто встречается в самых тихих районах старых, но мощных государств, он был еще очень широко распространен в средних классах сельских округов Англии больше чем поколение спустя после тягот великой войны с Францией и порожденных ею обременительных налогов.

§ 7. Теперь об источниках накопления. Способность к сбережению зависит от превышения дохода над необходимыми издержками, а такая способность больше всего у богатых. В Англии большинство крупных доходов и лишь незначительная доля малых доходов извлекается преимущественно из капитала. В начале нынешнего столетия торгово-промышленные классы Англии имели гораздо большее обыкновение делать сбережения, чем помещики или трудящиеся. Все это побудило английских экономистов прошлого поколения считать, что накопления производятся почти исключительно из прибыли на капитал.

Но даже и в современной Англии рента и заработки лиц свободных профессий и наемных рабочих служат важным источником накопления, а на всех ранних стадиях цивилизации они были главным его источником [Ср.: Richard Jones. Principles of Political Economy.]. Более того, средние классы и лица свободных профессий всегда во многом себе отказывали, чтобы вкладывать капитал в образование своих детей, тогда как рабочие расходуют значительную часть заработной платы на укрепление здоровья и физической силы своих детей. Старые экономисты очень мало считались с тем фактом, что способности человека так же важны в качестве средства производства, как и любой другой вид капитала; в отличие от них мы приходим к заключению, что всякое изменение в распределении богатства, которое выделяет большую долю на заработную плату рабочим и меньшую капиталистам, должно при прочих равных условиях ускорить рост материального производства, причем оно не затормозит сколько-нибудь ощутимо накопление материального богатства. Разумеется, прочие условия окажутся иными, если такое изменение будет произведено насильственными средствами, которые приведут к подрыву общественной безопасности. Однако небольшую и временную задержку накопления материального богатства отнюдь не обязательно считать бедствием, даже с чисто экономической точки зрения, если она, осуществляемая спокойно и мирно, обеспечивает более широкие возможности для огромной массы людей, увеличивает производительность их труда, развивает у них привычное чувство собственного достоинства, которое приводит к возникновению в следующем поколении гораздо более энергичной нации производителей. Дело в том, что в этом случае оно может в конечном счете больше способствовать увеличению даже материального богатства, чем значительное наращивание количества фабрик и паровых машин.

Народ, среди которого богатство распределяется разумно и которому присущи высокая целеустремленность, вполне способен накопить громадную массу государственной собственности; накопления, произведенные только в этой форме некоторыми процветающими демократическими странами, образуют немалую долю ценнейших владений, унаследованных нашей собственной эпохой от ее предшественниц. Рост кооперативного движения во всех его разнообразных формах, жилищностроительных товариществ, обществ взаимного страхования, профессиональных союзов, рабочих сберегательных касс и т.п., показывает, что, даже когда речь идет о непосредственном накоплении материального богатства, ресурсы страны отнюдь не теряются окончательно, как полагали старые экономисты, когда они расходуются на выплату заработной платы [Следует, однако, признать, что предприятия, зачисляемые в рубрику государственной собственности, нередко представляют собой лишь частное богатство, заимствованное под закладные в расчете на погашение из будущих государственных доходов. Например, муниципальные газовые заводы, как правило, не являются результатом государственных накоплений. Они строились на богатство, накопленное частными лицами и заимствованное под закладные за государственный счет.] .

§ 8. Рассмотрев развитие методов сбережения и накопления богатства, мы можем теперь вернуться к анализу соотношений между настоящими и отложенными видами удовлетворения, который мы начали с других позиций при исследовании спроса [См. ранее, кн. III, гл. V.].

Там мы установили, что всякий, кто располагает запасом товара, имеющего несколько видов применения, старается распределить свой запас между всеми этими видами потребления таким образом, чтобы получить наибольшее удовлетворение. Если он сочтет, что получит большее удовлетворение, переключив часть запаса с одного вида употребления на другой, он так именно и поступит. Следовательно, когда он распределяет свой запас правильно, он приостанавливает применение его для каждого вида на том уровне, который обеспечивает ему равный объем удовлетворения от размера применения, на какой его побуждает целесообразность распределения запаса между каждым видом потребления (иными словами, он распределяет его между различными видами употребления таким образом, что для каждого вида товар имеет равную предельную полезность).

Мы видели также, что этот принцип сохраняет свою силу как в том случае, когда налицо все виды применения, так и в том, когда часть их действует в настоящее время, а другие откладываются на будущее; однако в последнем случае возникают новые обстоятельства, из которых главные следующие: во-первых, отсрочка удовлетворения неизбежно порождает известную неопределенность относительно того, состоится ли вообще когда-нибудь такое удовлетворение; во-вторых, человеческой натуре свойственно обычно, хотя и не всегда, предпочитать удовлетворение в настоящем удовлетворению в будущем, каким бы равным оно ни ожидалось и каким бы надежным оно ни считалось.

Мудрый человек, полагающий, что получит равное удовлетворение от равного количества средств на всех отрезках его жизни, постарается, очевидно, распределить свои средства равномерно на всю свою жизнь; если же он сочтет, что существует опасность сокращения когда-либо в будущем его способности получать доход, он, несомненно, станет откладывать на будущее какую-то часть своего текущего дохода. Он поступит таким образом не только когда сочтет, что имеющиеся у него сбережения будут увеличиваться, но даже и тогда, когда сочтет, что они будут уменьшаться. Он отложит немного фруктов и яиц на зиму, так как тогда они будут представлять собою редкость, хотя хранение не улучшит их качества. Если он не сообразит вложить свои доходы в торговлю или в ссудное дело, чтобы получать на них процент или прибыль, он последует примеру некоторых из наших собственных праотцев, которые скапливали небольшие суммы в гинеях и увозили их с собой в деревню, когда удалялись от активной жизни. Они считали, что дополнительное удовольствие, которое можно было получить от затраты еще нескольких гиней, когда деньги поступали регулярно, окажется менее полезным, чем удобства, которые обеспечат им эти гинеи в старости. Хранение гиней стоило им немало волнений, и они бесспорно готовы были вносить небольшую плату любому, кто без особого риска освободил бы их от этой заботы.

Можно поэтому представить себе такое положение, когда накопленное богатство приносит мало пользы и когда многие пожелают поместить его под обеспечение своего будущего, тогда как лишь немногие из тех, кто хочет приобрести товары в долг, в состоянии предложить надежные гарантии возврата долга в виде денег или в соответствующей натуре через какой-то определенный период в будущем. При таком положении вещей отсрочка или ожидание удовлетворения окажется поступком, приносящим не вознаграждение, а наказание; отдавая свои деньги на попечение другому, человек может рассчитывать лишь на твердое обещание обеспечить ему нечто меньшее, а не большее того, что он дал взаймы; процентная ставка оказывается отрицательной [Положение о том, что процентную ставку можно представить себе в виде отрицательной величины, было рассмотрено Фоксуэллом в докладе "Некоторые социальные аспекты банковского дела", прочитанном в январе 1886 г. в Институте банкиров.].

Такое положение вещей вполне можно себе представить. Но почти с равной степенью вероятности можно представить себе настолько сильное стремление получить работу, что люди готовы подвергнуться какому-нибудь наказанию в качестве условия для получения доступа к ней. Точно так же как отстрочка потребления части имеющихся в его распоряжении благ может быть осуществлена мудрым человеком по собственной инициативе, так и выполнение какой-либо работы может явиться желательной целью для здорового человека. Например, политические заключенные обычно рассматривают как милость разрешение им выполнять небольшую работу. И поскольку натура человеческая остается неизменной, мы с полным основанием можем рассматривать процент на капитал как вознаграждение за потери, с которыми связано ожидание будущего удовлетворения от материальных ресурсов, ибо редко кто станет делать сбережения без соответствующего вознаграждения, точно так же как мы считаем заработную плату вознаграждением за труд, так как редко кто станет выполнять тяжелый труд без вознаграждения.

Принесение в жертву удовольствия в настоящем во имя получения его в будущем экономисты назвали воздержанием. Однако этот термин был неправильно истолкован, так как самые большие накопления богатства производили очень богатые люди, часть которых живет в роскоши и отнюдь не соблюдает воздержание в том смысле, в каком это понятие тождественно бережливости. Под указанным термином экономисты подразумевали следующее: когда человек воздерживается от потребления чего-нибудь, что он вправе потребить, ради увеличения своих ресурсов в будущем, его воздержание от данного конкретного акта потребления увеличивает накопление богатства. Поскольку, однако, этот термин может быть неправильно истолкован, мы вправе с пользой для дела отказаться от его применения и утверждать, что накопление богатства обычно является результатом отсрочки удовольствия или результатом его oжuдaнuя [Положение о том, что не "воздержание", а "ожидание" вознаграждается процентом и служит фактором производства, было выдвинуто Маквейном в гарвардском Journal of Economics за июль 1887 г.]. Иными словами, накопление богатства зависит от дальновидности (prospectiveness) человека, т.е. от его способности представить себе будущее.

"Цена спроса" на накопление, т.е. будущее удовольствие, которое обстановка позволяет индивидууму получить своим трудом и ожиданием будущего, принимает многие формы, но содержание ее всегда остается неизменным. Дополнительное удовлетворение, которое получает крестьянин от использования построенной им хижины, укрывающей от дождя и снега, когда снег и дождь проникают в хижины соседей, которые затратили меньше труда на строительство своих жилищ, — это и есть цена, полученная первым крестьянином за его труд и ожидание. Она отражает добавочную производительность усилий, разумно затраченных для обеспечения защиты от будущих бедствий или для удовлетворения будущих потребностей, в отличие от той производительности, которая имеет место при импульсивном стремлении к немедленному удовлетворению своих желаний. Следовательно, "цена спроса" на накопление тождественна во всех своих важнейших аспектах проценту, который ушедший на покой врач получает на капитал, предоставленный им в качестве ссуды фабрике или руднику, чтобы позволить им применить новые машины; принимая во внимание количественную определенность формы, в которой выражен процент, мы можем считать, что он и есть типичный образец и принятый критерий дохода от богатства и в других формах.

Здесь для целей нашего исследования не имеет значения, достигнута ли способность к получению удовольствия, ожидаемого человеком, непосредственно трудом, который является первоисточником почти всех видов удовольствия, или она перешла к нему от других лиц путем обмена или по наследству, в процессе законной торговой сделки или бессовестной спекулятивной акции, в результате ограбления или мошенничества; единственное, что нас здесь интересует, — это то, что рост богатства обычно связан с сознательным ожиданием удовольствия, которое некто в состоянии (законно или незаконно) получить немедленно, и что его готовность отложить это удовольствие зависит от его способности живо предвосхитить будущее и надежно его обеспечить.

§ 9. Рассмотрим более обстоятельно положение о том, что в силу человеческой натуры увеличение в будущем удовольствия, которое может быть достигнуто определенной жертвой в настоящем, должно обычно увеличить размер приносимой сегодня жертвы. Допустим, например, что жителям деревни нужно доставить из леса лесоматериалы для постройки домов; чем больше расстояние до леса, тем меньше будет отдача в виде будущих удобств, полученная от каждого дня работы по транспортировке лесоматериалов, и тем меньше окажется их будущая выгода от вероятного накопления богатства за каждый рабочий день; такой небольшой размер отдачи в виде будущего удовольствия, которое предстоит получить взамен данной сегодняшней жертвы, будет служить препятствием тому, чтобы они увеличили площадь своих жилищ, а возможно, и вообще сократит объем затрат их труда на доставку лесоматериалов. Дело в том, что если обычай приучил их к домам лишь одного типа, то чем дальше они живут от леса, тем меньше пользы они могут получить от продукции одного рабочего дня и тем больше рабочих дней им придется затратить.

Равным образом когда человек рассчитывает не сам употребить свое богатство, а предоставить его под процент, то чем выше процентная ставка, тем больше награда за накопление. Если процентная ставка на надежные инвестиции составляет 4% и владелец сбережений предоставляет 100 ф.ст. стоимости удовольствия в настоящее время, то он может ожидать годовой доход в форме удовольствия стоимостью 4 ф.ст. и лишь стоимостью 3 ф.ст., если процентная ставка равна 3%. Снижение процентной ставки обычно снижает предел, при котором человек сочтет просто нецелесообразным отказываться от удовольствий в настоящем ради таких удовольствий в будущем, которые может доставить сбережение части его средств. Поэтому снижение процентной ставки обычно побуждает людей потреблять несколько больше в настоящее время и меньше откладывать на будущее потребление. Однако это правило не без исключений.

Сэр Джозайя Чайлд отмечал более двух столетий назад, что в странах, где процентная ставка высока, торговцы, "ставшие очень богатыми, бросают торговлю" и ссужают свои деньги под проценты, "от чего легко получают надежную и большую выгоду, тогда как в других странах, где ставка процента ниже, они из поколения в поколение остаются торговцами и обогащают себя и государство". И теперь, как и в те времена, многие покидают бизнес, когда они еще почти в расцвете лет и когда знание людей и дела может позволить им вести свой бизнес еще более эффективно, чем прежде. В свою очередь и Саргант указывал, что, когда человек решает продолжать трудиться и делать сбережения, пока он не обеспечит себе известный доход на старости лет или для семьи после своей смерти, он обнаруживает, что при низкой процентной ставке ему приходится откладывать больше, чем при высокой. Предположим, например, что он хочет обеспечить доход 400 ф.ст. в год после оставления работы или доход 400 ф.ст. в год жене и детям после своей смерти; если при этом текущая процентная ставка равна 5%, ему следует отложить 8 тыс. ф.ст. или застраховать свою жизнь на 8 тыс.ф.ст.. но если процентная ставка составляет 4%, он должен отложить уже 10 тыс.ф.ст. или застраховать свою жизнь на 10 тыс.ф.ст.

Отсюда следует вероятность того, что длительное снижение процентной ставки может сопровождаться длительным увеличением годового прироста мирового капитала. Тем не менее остается истиной, что сокращение отдаленных выгод, которые могут принести определенный объем затрат труда и определенный период их ожидания, в целом ведет к уменьшению сбережений, делаемых людьми на будущее; выражаясь современным языком, это означает, что снижение процентной ставки ведет к задержке накопления богатства. Хотя с возрастанием масштабов распоряжения человека природными ресурсами он может продолжать делать большие накопления даже при низкой процентной ставке, все же, пока натура человеческая сохраняет свои извечные свойства, каждое сокращение процентной ставки способно побуждать многих людей сберегать меньше, а не больше, чем в противном случае [См. также кн. VI, гл. VI. Здесь, впрочем, стоит отметить, что зависимость роста капитала от высокой оценки "будущих благ" явно преувеличивалась старыми экономистами, а отнюдь не недооценивалась, как утверждает проф. Бем-Баверк.].

§ 10. Причины, управляющие накоплением капитала, и их связь с процентной ставкой имеют так много точек соприкосновения с различными разделами экономической науки, что их изучение нелегко сосредоточить в одной части нашего труда. Но несмотря на то, что настоящая книга посвящена главным образом проблемам предложения, нам показалось целесообразным в предварительном порядке указать на некоторые аспекты общих связей между спросом на капитал и предложением капитала. Они сводятся к следующему.

Накопление богатства регулируется множеством разнообразных причин: обычаем, привычкой к сдержанности и умением предвидеть будущее, а в первую очередь силою семейных привязанностей Одним из необходимых условий этого процесса служит безопасность, а прогресс знаний и развитие умственных способностей оказывает ему многостороннее содействие.

Повышение предлагаемой за капитал процентной ставки, т.е. цены спроса на сбережение, ведет к увеличению объема накопления. Хотя вопреки тому факту, что некоторые люди, решившиеся обеспечить для себя или для своей семьи определенного размера доход, будут сберегать меньше при высокой процентной ставке, чем при низкой, является почти всеобщим правилом, что повышение ставки увеличивает желание накоплять, а часто оно увеличивает и способность накоплять, или, вернее, оно часто служит показателем повышения эффективности наших производительных ресурсов. Однако старые экономисты слишком преувеличивали положение о том, что повышение процента (или прибылей) за счет заработной платы всегда усиливало способность к накоплению; они при этом забывали, что с точки зрения страны в целом инвестирование богатства в воспитание детей рабочего человека так же производительно, как его затраты на лошадей и машины.

Следует, однако, помнить, что ежегодные инвестиции богатства составляют лишь малую часть уже имеющегося его общего запаса и что поэтому указанный запас за один какой-либо год существенно не возрастет даже при значительном повышении годовой нормы накопления.

ЗАМЕЧАНИЕ О СТАТИСТИКЕ РОСТА БОГАТСТВА

§11. Статистическая история роста богатства на редкость бедна и обманчива. Отчасти это объясняется трудностями, присущими всякой попытке количественного измерения богатства применительно к разным странам и разным эпохам, а отчасти отсутствием систематических работ по сбору необходимых фактов. Правда, правительство Соединенных Штатов требует представления сведений о размерах собственности каждого лица, и хотя получаемые в результате данные неудовлетворительны, они все же, вероятно, самые лучшие из тех, какими мы располагаем.

Оценку богатства других стран приходится производить почти исключительно на базе оценок доходов, которые капитализируются на разные по числу лет периоды: срок капитализации определяется в зависимости (i) от действующей в данный момент общей процентной ставки и (ii) от размера ссуды, предоставляемой под какую-либо конкретную форму дохода, извлекаемого из использования богатства: (а) форму постоянного уровня доходности самого богатства; (б) форму затрат труда на его применение или затрат самого капитала. Эта последняя форма приобретает особое значение в чугунолитейном производстве, где срок амортизации очень короток, и еще большее в таких рудниках, где запасы минеральных ресурсов очень быстро исчерпываются; в обоих случаях срок капитализации ограничивается лишь несколькими годами. В противоположность этому земля обладает возрастающей способностью при носить доход, и, когда это происходит, землю приходится капитализировать на более длительный срок (что можно рассматривать как отрицательное условие в случае, обозначенном под ii=б).

Земля, дома и скот - это три формы богатства, которые повсюду и во все времена имели первостепенное значение. Однако земля отличается от всего прочего тем, что возрастание ее стоимости часто связано преимущественно с увеличением ее нехватки, а поэтому она служит скорее мерой расширения самих потребностей, чем мерой увеличения средств их удовлетворения. Так, в 1800 г. стоимость земли в Соединенных Штатах была примерно равной стоимости земли в Соединенном Королевстве и половине ее стоимости во Франции. Сто лет назад ее денежная стоимость в США была ничтожной; и если через 200 или 300 лет плотность населения в Соединенных Штатах окажется такой же, как в Соединенном Королевстве, стоимость земли в США будет по крайней мере в 20 раз выше, чем в нашей стране.

В начале средних веков общая стоимость земель Англии была намного меньше, чем стоимость небольшого поголовья крупного рогатого скота, состоявшего из малорослых животных, зимой подыхавших на этой земле от бескормицы; теперь же, хотя значительная часть лучших земель занята под жилыми строениями, железными дорогами и т.п., хотя общий вес скота уже, вероятно, в 10 раз больше, чем тогда, и качество его лучше и хотя в наше время имеется изобилие таких видов сельскохозяйственной техники, какие в средние века вообще были неведомы, тем не менее стоимость сельскохозяйственных земель в три с лишним раза превышает стоимость скота. Несколько лет тягот большой войны с Францией почти удвоили номинальную стоимость земли в Англии. С тех пор свободная торговля, развитие транспорта, открытие новых стран и другие причины привели к снижению номинальной стоимости той части земли, которая отводится под сельское хозяйство. Эти причины обусловили повышение в Англии общей покупательной силы денег в товарном выражении по сравнению с континентальной Европой. В начале прошлого века на 25 фр. во Франции и Германии можно было купить больше товаров, особенно товаров, необходимых трудящимся классам, чем на 1 ф.ст. в Англии. Теперь же положение переменилось в пользу Англии, а это приводит к тому, что происходящий за последнее время рост богатства во Франции и Германии выглядит по сравнению с его ростом в Англии больше, чем он составляет в действительности.

Если принять во внимание такого рода факты, а также то обстоятельство, что снижение процентной ставки обусловливает увеличение длительности периода капитализации всякого дохода, а следовательно, повышает и стоимость собственности, приносящей определенный доход, то обнаружится, что оценки национального богатства оказываются очень обманчивыми, даже в том случае, когда статистика дохода, на которой они основаны, точна. И все же такие оценки отнюдь не бесполезны.

Работы Р. Джиффена "Growth of Capital" и Чиоззи Мани "Riches and Poverty" содержат глубокие замечания по поводу данных, приводимых в следующей таблице. Но сами расхождения между ними свидетельствуют об очень малой надежности всяких таких оценок. Оценка стоимости земли, т.е. сельскохозяйственной земли вместе с фермерскими строениями, данная Мани, вероятно, слишком низка. Р. Джиффен оценивает государственную собственность в 500 млн.ф.ст., но он опускает размещенные внутри страны государственные займы на том основании, что данные о них взаимно погашаются одновременным, но разнонаправленным включением их в статистику государственной собственности и частной собственности. Мани, однако, оценивает валовую стоимость государственных дорог, парков, зданий, мостов, канализационных сооружений, осветительных систем, водопроводов, трамваев и т.д. в сумме 1650 млн.ф.ст., затем исключает отсюда 1200 млн.ф.ст. государственных займов и определяет чистую стоимость государственной собственности в размере 450 млн.ф.ст.; таким образом, он считает себя вправе включать размещенные внутри страны государственные займы в состав частной собственности. Мани оценивает стоимость находящихся в Англии иностранных ценных бумаг и иной иностранной собственности в размере 1821 млн.ф.ст. Эти оценки богатства основываются главным образом на данных о доходах; что касается статистики последних, надо обратить внимание на опубликованный Боули серьезный их анализ в "National progress since 1882" и в The Economic Journal за сентябрь 1904 г. (млн. ф.ст.)

Страна, год и автор оценки Земля Дома и т.п.Фермерский капитал Прочее богатство Все богатство Богатство на душу населения, ф.ст.
АНГЛИЯ 1679 (Петти) 144 30 36 40 250 42
1690 (Грегори Кинг) 180 45 25 70 320 58
1812 (Колкехоун) 750 300 143 653 1846 180
1885 (Джиффен) 1333 1700 382 3012 6427 315
СОЕДИНЕННОЕ КОРОЛЕВСТВО 1812 (Колкехоун) 1200 400 228 908 2736 160
1855 (Идлстон) 1700 550 472 1048 3760 130
1865 (Джиффен) 1864 1031 620 2598 6113 200
1875 -"- 2007 1420 668 4453 8543 260
1885 - " – 1691 1927 522 5897 10037 270
1905 (Мани) 966 2827 285 7326 11413 265
СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ 1880 (ценз) 2040 200 480 4208 8728 175
1890- " - - - - - 13200 208
1900 - " - - - - - 18860 247
ФРАНЦИЯ 1892 (дефовиль) 3000 2000 400 4000 9400 247
ИТАЛИЯ 1884 (Панталеони) 1160 360 - - 1920 65

Джиффен дает следующие оценки богатства Британской империи в 1903 г. (Statistical Journal, vol. 66, p.584):

Соединенное Королевство 15 000 млн.ф.ст.
Канада 1 350 млн.ф.ст.
Австралазия 1 100 млн.ф.ст.
Индия 3 000 млн.ф.ст.
Южная Африка 600 млн.ф.ст.
Остальные территории Британской империи 1200 млн.ф.ст.

Попытку установить историю изменений в соотношении богатства различных частей Англии предпринял Роджерс с помощью расчетов, основанных на оценке в нескольких графствах собственности, подлежащей обложению налогом. Большой труд виконта д'Авенеля "L'Histoire Economique de la Propriete 1200-1800" содержит богатый фактический материал по Франции; сопоставление роста богатства во Франции и других странах осуществляли в своих исследованиях Левассер, Леруа Болье, Неймар и де Фовиль.

Крэммонд, выступая в марте 1919г. в Институте банкиров, оценивал национальное богатство Соединенного Королевства в 24 млрд.ф.ст., а национальный доход - в 3600 млн.ф.ст. По его подсчетам, чистая стоимость заграничных инвестиций страны сократилась до 1600 млн.ф.ст., поскольку она за последнее время продала ценных бумаг на сумму 1600 млн.ф.ст., а взаймы получила 1400 млн.ф.ст. В итоге страна как будто является кредитором на сумму в 2600 млн.ф.ст., однако значительную часть этой суммы нельзя считать достаточно надежно обеспеченной.

Глава VIII. Организация производства

§ 1. Авторы работ в области общественных наук со времен Платона и до наших дней с большим интересом исследовали рост производительности труда, проистекающий из организации производства. Но в данном вопросе, как и в ряде других, Адам Смит придал старой доктрине новое и более широкое значение с той философской основательностью, с которой он ее охарактеризовал, и тем глубоким знанием практики, с помощью которого он ее проиллюстрировал. Подчеркнув преимущества разделения труда и показав, каким образом они открывают возможность для возрастающего населения жить с удобствами на ограниченной территории, он далее выдвинул тезис о том, что давление численности населения на объем средств существования ведет к упадку тех наций, которые из-за отсутствия способности к организации или по иным причинам не в состоянии наиболее целесообразно использовать преимущества своего местожительства.

Еще до того, как труд Адама Смита привлек к себе внимание многих читателей, биологи уже стали делать большие успехи в познании подлинного значения различий в способности к организации, которые отделяют высшие виды животных от низших; не успели смениться еще два поколения, как исторический труд Мальтуса о борьбе человека за существование подвигнул Дарвина на исследование влияния борьбы за существование в животном и растительном мире, которое привело к открытию естественного отбора как постоянного следствия борьбы за существование. С тех пор биология с лихвой перекрыла свое отставание, а экономисты в свою очередь оказались в большом долгу перед авторами, открывшими многие черты глубокого сходства между организацией человеческого общества и особенно производства, с одной стороны, и естественной организацией высших животных — с другой. Правда, в ряде случаев внешнее сходство при ближайшем рассмотрении исчезало, однако многие аналогии, на первый взгляд казавшиеся наиболее фантастическими, постепенно дополнялись другими и в конце концов утверждались в своем праве служить свидетельством глубокого единства, связывающего действие законов природы и в материальном и в духовном мире. Это единство в главном находит воплощение в имеющем очень немного исключений правиле, согласно которому развитие организма — будь то социального или естественного — обусловлено углубляющимся разделением функций между его различными частями, с одной стороны, и все более тесной связью между ними - с другой [См. блестящий доклад Геккеля "Arbeitstheilung in Menschen - und Thierleben" и работу Шеффле "Bau und Leben des socialen Korpers".]. Каждая часть становится все менее и менее самообеспечивающейся, ее благосостояние становится все более и более зависимым от других частей, вследствие чего всякое нарушение в одной части высокоразвитого организма скажется также и на других его частях.

Это возрастающее разделение функций, или, как его называют, "дифференциация", проявляет себя в промышленности в таких формах, как разделение труда, развитие специализированных квалификаций, знаний и машин, тогда как "интеграция", т.е. усиливающаяся глубина и прочность связей между различными частями производственного организма, проявляется в таких формах, как возрастание надежности коммерческого кредита, средств и навыков общения при помощи морского и шоссейного транспорта, железных дорог и телеграфа, почты и печатного станка.

Сама по себе теория о том, что организмы, которые наиболее высокоразвиты — в том смысле, в каком мы только что употребили данное выражение, — это именно те организмы, которые вероятнее всего выживут в борьбе за существование, все еще находится в состоянии разработки. Она еще не вполне продумана ни в области биологических, ни в области экономических связей. И все же мы можем перейти к рассмотрению главных сфер приложения к экономической науке закона о том, что борьба за существование приводит к размножению тех организмов, которые лучше других приспособлены к извлечению пользы из окружающей их среды.

Закон этот требует строгого его толкования, поскольку тот факт, что нечто полезно для своего окружения, сам по себе не гарантирует его выживания ни в материальном, ни в духовном мире. Закон "выживания наиболее приспособленного" гласит, что выжить могут те организмы, которые лучше всего приспособлены к тому, чтобы использовать окружающую среду для своих собственных целей. Лучше всего использующими окружающую среду часто оказываются те, кто приносит наибольшую выгоду своему окружению, однако иногда встречаются и такие, кто причиняет ему вред.

Напротив, борьба за выживание может и не привести к возникновению организмов, которые были бы очень благотворны, а в сфере экономики спрос на какое-либо промышленное изделие не обязательно создаст предложение, если только такой спрос не выходит за рамки простого желания указанного изделия или потребности в нем. Это должен быть эффективный спрос, т.е. он должен реализоваться посредством предложения надлежащей платы или иной выгоды тем, кто будет поставлять такое изделие [Как и все другие теории подобного рода, эта также требует своего истолкования в свете того факта, что эффективный спрос покупателя зависит как от количества имеющихся у него средств, так и от характера его потребностей: небольшая потребность богатого человека часто оказывает более сильное воздействие на хозяйственные процессы в мире, чем острая нужда бедняка.]. Одно лишь желание рабочих и служащих участвовать в управлении и прибылях фабрики, на которой они работают, или потребность способных молодых людей в получении хорошего технического образования не является спросом в том смысле, какой подразумевает этот термин, когда говорят, что за спросом естественно и непременно следует предложение. Это представляется бесспорной истиной, однако некоторые ее наиболее жесткие свойства несколько смягчаются тем обстоятельством, что как раз нации, члены которых оказывают друг другу услуги, не требуя взамен конкретного вознаграждения, не только имеют наиболее вероятные шансы процветать в данное время, но, скорее всего, способны также взрастить многочисленное потомство, которое унаследует их благотворные нравы.

§ 2. Даже в растительном мире те виды растений, которые, как бы буйно они ни произрастали, не станут проявлять должной заботы о защите своих семян, скоро исчезнут с лица земли. Уровень семейных и племенных обязанностей наиболее высок в животном царстве; даже самые хищные звери, которых мы привыкли считать символом свирепости и которые безжалостно используют окружающую среду, ничего не давая ей взамен, тем не менее в качестве особей должны проявлять готовность действовать на пользу своему потомству. А выходя за узкие рамки семейных интересов и обращаясь к интересам рода, мы обнаруживаем, что среди так называемых общественных видов животного мира, таких, как пчелы и муравьи, выживают те из них, в которых особь наиболее энергично оказывает услуги своему обществу, не добиваясь непосредственной выгоды для себя.

Когда же мы обращаемся к человеческим существам, наделенным разумом и речью, то видим, что влияние чувства племенного долга на укреплении племени принимает более разнообразные формы. Правда, на примитивных стадиях жизни человека многие из услуг, оказываемых индивидуумом другим, являются почти в такой же степени результатом действия наследственных привычек и инстинктивных импульсов, как и у пчел и муравьев. Но вскоре выступает на сцену и сознательное, а следовательно, и нравственное самопожертвование; оно получает развитие под дальновидным руководством пророков, священнослужителей, законодателей и насаждается притчами и легендами. Постепенно подсознательное сочувствие, зародыши которого имеются уже у низших животных, раздвигает границы своего распространения и сознательно принимается в качестве основы поступков; племенные привязанности, отправляясь от уровня, едва ли более высокого, чем присущий стае волков или шайке разбойников, мало-помалу перерастают в благородный патриотизм; религиозные идеалы становятся все более возвышенными и чистыми. Нации, у которых эти качества получают наибольшее развитие, вполне могут при прочих равных условиях оказаться сильнее других в войнах, в борьбе с голодом и болезнями и в конце концов занять преобладающее положение. Таким образом, борьба за существование приводит в конечном счете к выживанию народов, у которых индивидуум обладает наибольшей готовностью к самопожертвованию ради пользы тех, кто его окружает, и которые, следовательно, лучше приспособлены к коллективному использованию среды своего обитания.

К несчастью, однако, не все качества, дающие возможность одной нации преобладать над другой, полезны для всего человечества в целом. Было бы, конечно, неправильно придавать слишком большое значение тому факту, что воинственные черты часто позволяли полудиким народам покорять себе тех, кто превосходил их во всех достоинствах мирного характера, поскольку подобные завоевания постепенно укрепляли физическую энергию человечества, его способность вершить великие дела и в конечном счете, быть может, принесли больше пользы, чем вреда. Но эта оценка ни в коей мере не распространяется на тезис, согласно которому нация не вправе рассчитывать на благоволение мира на том лишь основании, что она процветает в окружении или на территории другой нации. Хотя биология и общественные науки в равной мере свидетельствуют, что паразиты иногда совершенно неожиданными способами приносят пользу тому виду организмов, на которых они кормятся, паразиты все же во многих случаях используют свойства указанных организмов главным образом для собственных целей, не давая за это сколько-нибудь значительного возмещения. Тот факт, что существует экономический спрос на услуги еврейских или армянских денежных менял в Восточной Европе и Азии или на китайскую рабочую силу в Калифорнии, сам по себе не служит ни доказательством справедливости, ни даже очень серьезным основанием для утверждения, будто такого рода экономические явления ведут к повышению качества человеческой жизни в целом. Дело в том, что, хотя народ, полностью зависящий от собственных ресурсов, едва ли в состоянии обеспечить свое процветание, если в достаточной мере не наделен наиболее важными общественными достоинствами, тем не менее народ, который не обладает этими достоинствами и не способен самостоятельно достичь величия, может все же обеспечить себе преуспевание за счет своих связей с другим народом. В целом, однако, но с учетом серьезных исключений можно считать, что выживают и достигают преобладающих позиций те нации, у которых наиболее сильно развиты лучшие качества.

§ 3. Это влияние наследственности нигде так заметно не проявляется, как в организации общества. Последняя, разумеется, должна по необходимости развиваться медленно и служить плодом усилий многих поколений, она должна основываться на тех обычаях и склонностях огромной массы людей, которые не поддаются быстрым изменениям. В давние времена, когда религиозная, обрядовая, политическая, военная и производственная формы организации были теснейшим образом связаны друг с другом и, по существу, являлись лишь различными сторонами одного и того же явления, почти все те нации, которые шли во главе мирового прогресса, были единодушны в установлении более или менее строгой кастовой системы; этот факт сам по себе доказывал, что разделение на касты вполне соответствовало тогдашней обстановке и что в целом оно укрепляло расы и нации, принявшие эту систему. Поскольку кастовость выступала в качестве регулирующего фактора всей жизни, принявшие ее нации обычно не могли возобладать над другими, если ее действие не оказывалось в основном полезным. Преимущество этих наций доказывало не отсутствие недостатков в самой системе, а лишь то, что ее достоинства на той конкретной стадии прогресса перевешивали ее недостатки.

Мы уже знаем, что какой-либо животный или растительный вид органического мира может отличаться от своих соперников наличием двух качеств, из которых одно является его большим преимуществом, тогда как другое несущественно, быть может, даже несколько вредно, и что первое из этих качеств обеспечивает преуспевание вида, несмотря на наличие у него второго, причем сохранение последнего вовсе не доказывает его полезность. Равным образом борьба за существование сохраняла многие качества и обычаи рода человеческого, которые сами по себе не являются полезными, но которые ассоциируются своей более или менее постоянной их связью с другими качествами и обычаями, служащими источниками силы. Примеры тому мы находим в существующей у наций, обязанных своим прогрессом главным образом военным победам, склонности к властной манере поведения и к презрительному отношению к терпеливому труду, а также в распространении среди торговых наций склонности придавать слишком большое значение богатству и использовать его напоказ, хвастовства ради. Но наиболее разительные примеры оказываются в области организации; великолепная адаптация кастовой системы к тем специальным видам труда, которые ей надлежало выполнять, позволила ей процветать вопреки ее крупным недостаткам, прежде всего жестокости и принесению индивидуума в жертву интересам общества или, скорее, некоторым особым требованиям общества.

Пропуская промежуточные стадии и переходя сразу к современной организации западного мира, мы видим, что она являет собою поразительную противоположность кастовой системе и обнаруживает не менее поразительное сходство с ней. С одной стороны, жестокость была сменена гибкостью: методы производства, носившие тогда стереотипный характер, теперь меняются с неимоверной быстротой; общественные отношения классов и положение индивидуума в своем классе, в те времена прочно установленные традиционными правилами, теперь стали весьма неустойчивыми и меняют свои формы вместе с изменениями обстоятельств данного момента. Но, с другой стороны, принесение в жертву индивидуума требованиям общества в сфере производства материального богатства представляется в некоторых отношениях примером атавизма, возвратом к условиям, господствовавшим в далекие времена режима кастовости. Дело в том, что разделение труда между различными категориями участников производства и между отдельными индивидуумами в одной и той же категории теперь столь детализировано и столь жестоко, что подлинные интересы производителя иногда оказываются под угрозой принесения их в жертву во имя обеспечиваемого его трудом увеличения прироста совокупного производства материального богатства.

§ 4. Адам Смит, доказывая общие преимущества того детальнейшего разделения труда и той искусной организации производства, которые с беспримерной быстротой развивались в его время, тем не менее счел себя обязанным отметить многие недостатки системы и многие связанные с нею новые беды [См. ранее, кн. I, гл. IV, § 8, и далее, Приложение В. § 3 и 6.]. Однако многие из его последователей, не обладавшие такой глубокой проницательностью, а в ряде случаев и таким подлинным знанием мировой практики, смело утверждали, что все, что существует, правомерно. Так, они доказывали следующее: если человек обладает талантом управлять предприятием, он обязательно "придет к тому, чтобы употребить свой талант к выгоде человечества; одновременно такое же стремление действовать в собственных интересах побудит других предоставить в его распоряжение столько капитала, сколько он сумеет выгоднее всего применить; его собственные интересы побудят его так хорошо организовать работающих у него по найму, что каждый из них станет выполнять только самую квалифицированную работу, на которую он только способен, и никакую другую; и это заставит предпринимателя покупать такое количество машин и других средств производства, какое в его руках сможет обеспечить удовлетворение мировых потребностей в объеме, превышающем затраты на указанные средства производства.

Эта теория естественной организации содержит в себе больше истины величайшего значения для человечества, чем почти всякая другая, которая в равной мере может оказаться недоступной для понимания тех, кто без надлежащего изучения толкует о серьезных социальных проблемах, причем она оказала исключительно сильное влияние на серьезные и глубокие умы. Но присущие этой теории преувеличения принесли много вреда, особенно тем, кто больше всего восторгался ею. По существу, она помешала им разглядеть и устранить зло, которое переплетается с добром в переменах, совершавшихся вокруг них. Она помешала им поставить перед собой вопрос, а не могут ли даже самые важные черты современного производства оказаться лишь переходными, предназначенными для выполнения полезных функций в свое время, подобно тому как это в ее время делала кастовая система, но служащими, как и последняя, главным образом для прокладывания пути к лучшим формам организации более счастливой эпохи. И наконец, она принесла вред уже тем, что создала условия для преувеличенной негативной реакции против нее самой.

§ 5. К тому же теория естественной организации не принимала в расчет способ, которым органы укрепляются в процессе своего применения. Герберт Спенсер усиленно подчеркивал значение закона о том, что когда какое-либо физическое или умственное упражнение доставляет удовольствие, а поэтому выполняется часто, те физические или умственные органы, которые используются в этом упражнении, вероятно, должны развиваться быстро. Среди низших животных действие этого закона на самом деле так тесно переплетается с действием закона выживания наиболее приспособленных, что различие между ними часто нет необходимости подчеркивать. Как можно предположить a priori и как представляется доказанным наблюдениями, борьба за выживание препятствует тому, чтобы животные получали большое удовольствие от выполнения тех функций, которые не способствуют их здоровью.

Однако человек с его ярко выраженной индивидуальностью обладает более широкой свободой действий. Он получает удовольствие от применения своих способностей ради них самих; иногда он их употребляет в возвышенных целях — например, как увлечение большими эллинскими играми или как сознательное и настойчивое стремление к решению важных задач, — а иногда в низменных, как, например, в случае с отвратительным распространением пристрастия к пьянству. Религиозные, нравственные, интеллектуальные и художественные качества и способности, от которых зависит прогресс производства, не приобретаются единственно ради тех вещей, которые с их помощью можно получить; они развиваются упражнениями ради удовольствия и счастья, которые доставляют сами эти упражнения; равным образом и этот великий фактор экономического процветания — организация строго упорядоченного государства — является продуктом бесконечного множества разных мотивов, не имеющих непосредственной связи со стремлением к созданию национального богатства [Человек со свойственными ему многими побудительными мотивами к деятельности может равным образом сознательно ставить перед собой задачу как формировать развитие одного из своих качеств, так и затормозить развитие другого: медлительность прогресса в средние века частично объясняется сознательным отвращением к образованию. ].

Бесспорно, конечно, что физические качества, приобретенные родителями на протяжении их жизни, передаются редко, если вообще передаются, их потомству. Однако отсюда вовсе не следует, что у родителей, ведших здоровый в физическом и духовном отношении образ жизни, дети не родятся более крепкими, чем у родителей, выросших в нездоровой атмосфере, ослаблявшей их духовно и телесно. Совершенно очевидно, что в первом случае дети после их рождения, вероятнее всего, будут лучше питаться и лучше обучаться, приобретать более здоровые инстинкты, больше проявлять то уважение к другим и обладать тем чувством собственного достоинства, которые служат главными движущими силами человеческого прогресса [См. Замечание XI в Математическом приложении. Подобного рода соображения очень мало применимы к развитию простейших животных, как, например, мышей, и вовсе не применимы к развитию гороха и других растений. Вот почему изумительные арифметические данные, подтвердившие в этих случаях по крайней мере в предварительном порядке - наличие явлений наследственности, весьма мало повлияют на широкие проблемы наследственности, исследуемые представителями общественных наук, а некоторые негативные высказывания по этому вопросу ряда выдающихся менделистов, очевидно, слишком безоговорочны. Великолепные замечания на эту тему содержатся в работе проф. Пигу "Wealth and Welfare", part I, ch. IV.].

Следовательно, необходимо тщательно изучить вопрос о том, нельзя ли нынешнюю организацию производства с пользой для дела модифицировать таким образом, чтобы расширить для низших категорий работников возможности использовать их скрытые умственные способности, получать удовольствие от применения этих способностей и развития их в процессе применения; тезис о том, что, если бы такое изменение было полезно, оно было бы уже осуществлено посредством борьбы за существование, следует отвергнуть как несостоятельный. Прерогативы человека простираются до ограниченного, но эффективного регулирования процесса естественного хода вещей путем предвидения будущего и прокладкой пути для следующего шага вперед.

Таким образом, прогресс может быть ускорен с помощью мышления и физического труда, посредством применения принципов евгеники для усиления лучших, а не худших свойств рода человеческого и для надлежащего развития способностей обоих полов; однако, как бы ни ускоряли прогресс, он все же должен быть постепенным и относительно медленным. Он должен быть медленным по сравнению с возрастающей властью человека над техникой производства и над силами природы, властью, требующей все большей смелости и осторожности, находчивости и упорства, глубокой проницательности и широты взглядов. И он должен быть особенно медленным по сравнению с быстрым притоком предложений о немедленной перестройке общества на новой основе. По существу, наша новая власть над природой, открывая перспективы осуществления гораздо более широких программ организации производства, чем представлялось физически возможным даже еще совсем недавно, возлагает намного большую ответственность на тех, кто станет проповедовать новые формы общественного устройства и организации производства. Дело в том, что, хотя институциональные формы можно изменить быстро, все же, чтобы они оказались устойчивыми, они должны находиться в надлежащем соответствии с самим человеком: они не сохранят стабильность, если они изменяются намного быстрее, чем меняется сам человек. Следовательно, прогресс сам по себе усиливает настоятельность предостережения о том, что в мире экономики natura non facit scutum (природа не делает скачков) [Ср. Приложение А, § 16.].

Прогресс должен быть медленным; даже с чисто материальной точки зрения следует помнить, что изменения, лишь ненамного повышающие текущую эффективность производства, заслуживают того, чтобы их осуществить, если. они подготовляют и приспособляют человечество к такой организации, которая окажется более эффективной в производстве богатства и обеспечит большее равенство в его распределении; не следует забывать, что любая система, которая допускает растрату более высоких качеств низших категорий работников, способна вызывать к себе серьезное недоверие.

Глава IX. Организация производства(продолжение). Разделение труда. Роль машин.

§ 1. Первое условие эффективной организации производства заключается в том, чтобы обеспечить каждому занятие такой работой, которую его способности и выучка позволяют ему хорошо выполнять, и снабдить его наилучшими машинами и другими рабочими приспособлениями. Мы на время отложим рассмотрение вопроса о распределении работ между теми, кто выполняет отдельные операции в производстве, с одной стороны, и теми, кто руководит общей его организацией и берет на себя весь риск за него, — с другой, и ограничимся здесь исследованием разделения труда между различными категориями производственных рабочих, уделяя особое внимание влиянию машин на этот процесс. В следующей главе мы рассмотрим взаимодействие разделения труда и размещения производства, а еще в следующей будет изучен вопрос о том, в какой степени преимущества разделения труда зависят от концентрации крупных капиталов в руках отдельных лиц или фирм или, как принято говорить, от производства в крупном масштабе; и наконец, мы исследуем углубляющуюся специализацию труда по управлению предприятиями.

Каждому известен тот факт, что "практика создает совершенство", что она позволяет операцию, вначале казавшуюся трудной, спустя некоторое время выполнять с приложением сравнительно небольших усилий, причем гораздо лучше; в какой-то мере этот факт объясняет физиология. Она дает основания полагать, что такое изменение порождается постепенной выработкой новых навыков выполнения более или менее "рефлекторных" или автоматических действий. Совершенно непроизвольные движения, как, например, дыхание во время сна, производятся под управлением локальных нервных центров без всякого участия высшего центрального органа мыслительной энергии, который, как считают, расположен в головном мозге. Однако все преднамеренные движения требуют участия главного центрального органа: он получает информацию от нервных центров или локальных органов, а в ряде случаев, быть может, и непосредственно от органов чувств, и направляет обратно подробные и сложные директивы локальным органам или иногда непосредственно мышечным нервам и координирует их таким образом, чтобы были достигнуты требующиеся результаты. [Например, когда человек впервые пытается кататься на коньках, ему приходится все свое внимание сосредоточить на сохранении равновесия, его мозг должен осуществлять непосредственный контроль над каждым движением и при этом у него остается уже мало умственной энергии на другие цели. Но после достаточной практики движения конькобежца становятся полуавтоматическими, локальные нервные центры принимают на себя почти всю работу по координации движения мышц, мозг от этой функции освобождается, и человек оказывается в состоянии продолжать без помех ход своих мыслей; он может даже изменить направление своего бега, чтобы избежать встретившееся препятствие, или восстановить равновесие, нарушенное попавшейся на пути небольшой неровностью, нисколько при этом не прерывая ход своих мыслей. Очевидно, тренировка нервной энергии под непосредственным управлением мыслительного органа, расположенного в головном мозге, постепенно выработала систему связей - включая сюда, вероятно, и определенные физические изменения - между органами чувств и соответствующими нервными центрами; эти новые связи можно рассматривать как некий капитал из нервной энергии. Существует, возможно, нечто вроде организованной бюрократии локальных нервных центров: спинной мозг, позвоночник и большие нервные узлы, обычно играющие роль провинциальных органов, со временем приобретают способность регулировать деятельность окружных и сельских властей, не беспокоя верховное правительство. Весьма вероятно, что они посылают сведения о происходящем, но, если не случается ничего чрезвычайного, на эти сведения обращают очень мало внимания. Но когда приходится выполнять новый прием, например научиться двигаться на коньках вспять, на время мобилизуется вся мыслительная энергия, которая теперь с помощью особой конькобежной организации органов чувств и нервных центров, созданной в процессе обычного скольжения, сумеет сделать то, что было бы совершенно невозможно без помощи такой организации.

Возьмем более сложный пример. Когда художник увлечен своей работой над картиной, его мозг целиком сосредоточен на этом занятии; вся умственная энергия пущена в ход, и напряжение ее столь велико, что долго поддерживать такое напряжение невозможно. В течение нескольких часов счастливого вдохновения художник способен выразить мысли, которые окажут существенное влияние на характер грядущих поколений. Но сила его художественного выражения была достигнута после бесчисленных часов упорного труда, в процессе которого он постепенно выработал тесную взаимосвязь между глазом и рукой, вполне достаточную, чтобы позволить ему делать грубые наброски довольно хорошо знакомых ему предметов даже в то время, когда он занят увлекательной беседой и едва ли сознает, что держит в руках карандаш.]

Физиологическая основа чисто умственной работы еще недостаточно выяснена, но то малое, что нам уже известно о развитии строения мозга, явно свидетельствует о том, что упражнение в любого рода мышлении порождает новые связи между разными частями мозга. Во всяком случае, признанным фактом является то, что практика позволяет человеку быстро, без сколько-нибудь значительных усилий решать вопросы, с которыми он, еще не имея практики, справлялся бы весьма неудовлетворительно, даже прилагая величайшие усилия. Ум торговца, юриста, врача, ученого постепенно оснащается запасом знаний и интуицией, которые крупный мыслитель мог бы приобрести не иначе как путем непрерывного применения в течение многих лет всех своих способностей для изучения одной более или менее узкой группы вопросов. Конечно, ум не может работать интенсивно много часов в день в одном и том же направлении; хорошо потрудившийся человек иногда находит отдых в работе, не относящейся к его специальности, хотя и утомительной для другого, которому приходится заниматься ею весь день.

Некоторые социальные реформаторы утверждали, что люди, выполняющие самую сложную умственную работу, могли бы посвящать значительную долю своего времени также занятию физическим трудом без ущерба для их способностей приобретать знания или обдумывать трудные вопросы. Но, как показывает опыт, лучшим отдыхом от перенапряжения являются занятия, к которым лежит душа в данный момент и которые можно прекратить, когда желание их выполнять остывает, т.е. такие занятия, которые житейская интуиция обозначает понятием "передышка" (relaxation). Всякое занятие, которое носит настолько деловой характер, что человек иногда должен силой воли принуждать себя продолжать его выполнять, действует на нервную систему и не может служить настоящей передышкой, а поэтому оно неэкономично с точки зрения общества, если только ценность такого занятия не перекрывает значительный ущерб, наносимый основной работе человека. [Дж. С, Милль утверждал даже, что его работа в министерстве по делам Индии не мешала ему вести свои научные исследования. Но представляется вероятным, что такое отвлечение его свежих сил снижало качество его высоких умственных способностей больше, чем он это сам осознавал; хотя оно, быть может, лишь ненамного уменьшило замечательный вклад, который он внес в науку своего поколения, оно, вероятно, очень сильно сказалось на его способности выполнить такую же работу, которая повлияла бы на развитие идей грядущих поколений. Лишь экономя каждую частицу своих небольших физических сил, Дарвин оказался в состоянии выполнить столь огромный труд именно такого масштаба, а социальный реформатор, которому удалось бы, выступая от имени общества, использовать часы отдыха Дарвина для какой-либо другой полезной работы, сослужил бы очень плохую службу самому обществу.]

§ 2. Вопрос о том, как глубоко можно осуществить специализацию высших форм труда, весьма сложен и далеко не решен. В науке представляется твердо установленным, что область исследования должна быть широкой в молодые годы и постепенно сужаться с возрастом ученого. Врач, всегда посвящавший все свое внимание исключительно одной группе болезней, может, вероятно, дать менее мудрый совет даже в этой специальной области, чем другой врач, который, привыкнув на основе более широкой практики рассматривать эти болезни в их связи с общим состоянием здоровья, затем постепенно все более и более концентрирует свое внимание на изучении указанных болезней, накапливает громадный специальный опыт и тонкое чутье при их лечении. Однако не вызывает сомнений, что очень значительное повышение производительности можно достигнуть путем разделения труда в тех профессиях, где существует большая потребность в одной лишь физической ловкости.

Адам Смит отмечал, что юноша, всю свою жизнь не выполнявший никакой другой работы, кроме изготовления гвоздей, в состоянии производить их вдвое быстрее первоклассного кузнеца, лишь изредка занимающегося их производством. Всякий, кому приходится изо дня в день выполнять одну и ту же серию операций с предметами точно одинаковой формы, постепенно научается почти автоматически производить своими пальцами более точные и более быстрые движения, чём было бы возможно, если бы каждое движение должно было дожидаться сознательной директивы человеческой воли. Известный тому пример мы наблюдаем, когда дети на хлопкопрядильной фабрике связывают нити. Точно так же рабочий швейной или обувной фабрики, который час за часом, день за днем делает вручную или с помощью машины один и тот же шов на одинаковом по размеру куске кожи или ткани, в состоянии выполнять эту операцию с меньшим усилием и гораздо быстрее, чем рабочий, обладающий намного большей зоркостью и большей ловкостью и гораздо более высоким уровнем квалификации, но привыкший изготовлять все пальто или весь сапог целиком. [Лучшую и самую дорогую одежду шьют высококвалифицированные и высокооплачиваемые портные, которые изготовляют сначала один предмет одежды, затем другой и т. д. Между тем самую дешевую и самого низкого качества одежду изготовляют за голодную заработную плату неквалифицированные женщины, берущие ткань на дом и сами выполняющие все швейные операции. Но одежда среднего качества изготовляется в мастерских или на фабриках, где разделение труда и самая узкая специализация операций доводятся до такой степени, какую только позволяет численность персонала, причем этот метод получает быстрое распространение за счет сокращения масштабов применения двух других указанных крайних методов. Лорд Лодердейл ("Inquiry", p. 282) цитирует утверждение Ксенофонта о том, что работа выполняется лучше всего, когда каждый работник занимается одним видом работы, как, например, когда один шьет обувь для мужчин, а другой - для женщин, или еще лучше, когда один делает выкройки из ткани или кожи. а другой лишь сшивает из них платье или обувь; приготовление пищи у короля лучше, чем у любого другого, так как он имеет одного повара, который только варит мясо, и другого, который только жарит его, одного повара, который варит рыбу, и другого, который ее жарит; все сорта хлеба у него печет не один человек, для каждого сорта имеется специальный пекарь.]

В свою очередь в деревообрабатывающей или металлообрабатывающей промышленности, когда рабочему приходится снова и снова выполнять одни и те же операции с одинаковым куском материала, он привыкает держать его точно в нужном положении, размещать инструменты и другие предметы, которыми он орудует, в таком порядке, чтобы применить их в работе с наименьшей потерей времени и затратой сил при производимых им своим собственным телом движениях. Обе руки его, привыкшие находить все эти предметы на том же месте и в том же порядке, почти автоматически взаимодействуют друг с другом гармонично; а с накоплением опыта расход его нервной энергии уменьшается даже еще быстрее, чем расход мускульной силы.

Но когда операция, таким образом, превращается в рутинную, она почти достигает стадии, на которой ее выполнение может взять на себя машина. Главная трудность, какую здесь надлежит преодолеть, заключается в том, чтобы придать машине способность без потери большого времени захватывать материал и прочно удерживать его точно в том положении, в каком станок мог бы двигаться по нему в нужном направлении. Но такая машина обычно может быть сконструирована лишь в том случае, если соответствующая затрата труда и средств себя окупает; а затем уже всей операцией может управлять рабочий, который, сидя у машины, берет левой рукой кусок дерева или металла из груды заготовок и помещает его в паз, затем правой нажимает на рычаг или иным способом пускает в ход станок и наконец левой рукой отбрасывает в другую груду деталь, которая была вырезана, или отштампована, или просверлена, или выстругана точно по определенному образцу. Отчеты новейших профсоюзов именно этих отраслей полны жалоб на то, что неквалифицированным рабочим и даже их женам и детям поручается работа, которая прежде требовала мастерства и сообразительности опытного механика, а теперь сведена к рутинным операциям в результате усовершенствования машин и всевозрастающей детализации разделения труда.

§3. Перед нами, таким образом, общее правило, действие которого наиболее заметно в некоторых отраслях обрабатывающей промышленности, но которое применимо ко всем. Оно заключается в том, что всякая производственная операция, которую можно превратить в однообразную, с тем чтобы точно одинаковый предмет многократно изготовлять одним и тем же способом, рано или поздно непременно будет производиться машиной. Могут быть оттяжки и трудности, но если работа, которую предстоит выполнять машине, принимает достаточно большие количественные масштабы, деньги и изобретательская мысль будут выделяться на решение этой задачи без ограничений до тех пор, пока она не будет претворена в жизнь. [Утверждают, что один крупный изобретатель израсходовал 300 тыс. ф. ст. на опыты по конструированию текстильных машин, и его затраты окупились с лихвой. Некоторые из его изобретений были такого рода, какие могут быть сделаны лишь гениальным человеком; сколь бы ни была велика потребность в них прежде, их осуществление должно было дождаться того времени, когда появится именно такой гениальный изобретатель. С полным основанием он назначил лицензию в 1 тыс. ф. ст. за каждую из своих гребнечесальных машин, а владелец фабрики камвольной ткани, работавшей с полной нагрузкой, счел выгодным приобрести еще одну такую машину и дополнительно выплачивать лицензию за шесть месяцев до истечения срока патента. Но такие примеры представляют собой исключение; как правило, запатентованные машины не очень дороги. В ряде случаев экономия от производства всех этих новых машин на одном предприятии при помощи специального оборудования так велика, что владелец патента находит для себя выгодным продавать их по более низкой цене, чем прежняя цена на замещенные или менее производительные машины, поскольку эта старая цена приносила ему столь высокую прибыль, что оказывалось выгодным снизить цену, чтобы поощрить применение машин для новых целей и на новых рынках. Почти в каждой отрасли много предметов изготовляется вручную, хотя хорошо известно, что их легко делать при помощи нескольких приспособленных машин, которые уже применяются в той же или других отраслях, но которые не производятся лишь потому, что их еще нельзя загрузить настолько, чтобы окупить хлопоты и затраты на их производство.]

Таким образом, две тенденции -совершенствование машин и все более глубокое разделение труда — шли параллельно и в известной мере взаимосвязано. Однако эта взаимосвязь не так тесна, как обычно полагают. К разделению труда ведут крупные масштабы рынков, возрастающий спрос на большое количество одинаковых предметов, а в ряде случаев и на предметы, изготовленные с большой точностью; главное же следствие совершенствования машин заключается в удешевлении и большей точности изготовления предметов, в производстве которых в любом случае развивалось бы разделение труда. Например, "Болтон и Уатт” в ходе организации производства в Сохо сочли необходимым довести разделение труда до практически возможно большей степени. Тогда еще не было таких токарных станков со скользящей кареткой, строгальных станков, расточных станков, которые теперь практически гарантируют механическую точность обработки. Все зависело от точности глазомера и руки индивидуального механика, и все же тогдашние механики обычно обладали меньшей квалификацией, чем теперешние. Способ, каким “Болтон и Уатт” ухитрялись частично преодолеть эту трудность, состоял в том, чтобы поручать своим рабочим выполнение отдельных видов работ и заставлять их научиться возможно лучше их выполнять. Длительной практикой, применением одних и тех же инструментов и изготовлением одних и тех же предметов рабочие, таким образом, приобретали большое индивидуальное мастерство" [Smiles . Boulton and Watt, p. 170-171] . В результате машины постоянно вытесняют и делают ненужной ту чисто физическую сноровку рабочего, приобретение которой, даже вплоть до времен Адама Смита, составляло главное преимущество разделения труда. Однако это влияние машин более чем компенсируется порождаемой ими тенденцией к расширению масштабов промышленных предприятий и к усложнению производства на них, а следовательно, и к увеличению возможностей для разделения труда всех видов. особенно труда по управлению предприятиями.

§ 4. Способность машин выполнять работу такой точности, с какой ручной труд справиться не может, лучше всего прослеживается в некоторых отраслях металлообрабатывающей промышленности, где получает быстрое развитие система взаимозаменяемости деталей и узлов. Лишь после длительной тренировки, проявления большого усердия и приложения больших усилий рука человека может научиться превращать кусок металла в копию другого куска или подгонять их друг к другу, и в конечном счете совершенная точность не достигается. Но это именно та работа, которую хорошо сконструированная машина способна выполнять наиболее легко и совершенно. Например, если бы сеялки и жатки приходилось изготовлять вручную, их первоначальная стоимость оказалась бы очень высокой; при поломке какой-либо детали ее можно было бы заменить, лишь затратив большие средства на отправку всей машины обратно на завод или на вызов высококвалифицированного механика на ферму. Однако на деле машиностроительный завод держит на складе много запасных копий поломанной детали, изготовленных на том же оборудовании, что и оригинал, и, следовательно, может ее заменить. Фермер на Северо-Западе Америки, находящийся, возможное 100 милях от любой хорошей механической мастерской, может тем не менее спокойно применять сложные машины, поскольку он знает, что, сообщив по телеграфу номер машины и номер любой поломанной им детали, он следующим поездом получит новую деталь, которую будет способен сам поставить на место поврежденной. Все значение этого принципа замены деталей было осознано лишь недавно; существует, однако, много признаков того, что этот принцип будет больше, чем какой-либо другой, содействовать все более широкому применению построенных человеком машин в любой отрасли производства, включая даже домашние и сельскохозяйственные работы [Возникновение этой системы заменяемости в большой мере является следствием создания эталонных калибров Джозефа Уитворта, но разрабатывается она особенно энергично и тщательно в Америке. Стандартизация наиболее выгодна, когда дело касается предметов, которые надлежит вместе с другими предметами вмонтировать в сложные машины, строения, мосты и т. д.].

Воздействие, которое машины оказывают на современную индустрию, хорошо видно на примере производства часов. Некоторое время назад главным центром этого производства была французская Швейцария, где разделение труда зашло уже далеко, несмотря на то что большая часть работы выполнялась довольно разбросанным населением. Существовало около 50 самостоятельных подотраслей, каждая из которых занималась какой-то одной небольшой частью производства. Почти во всех необходим был высокоспециализированный ручной труд, но очень мало требовалось сообразительности; заработки обычно были низкими, так как производство сложилось настолько давно, что занятые в нем никак не могли рассчитывать на сколько-нибудь монопольное положение и не составляло труда вовлечь в него детей с нормальным развитием. Однако теперь это производство теряет свои позиции в пользу американской системы изготовления часов при помощи машин, требующей очень мало специализированного ручного труда. По существу, машины становятся все более и более автоматическими и все меньше и меньше нуждаются в помощи человеческой руки. Но чем более усложняются возможности машин, тем больше требуется сообразительности и внимательности от тех, кто присматривает за их работой. Возьмем, например, прекрасную машину, которая на одном конце втягивает в себя стальную проволоку, а на другом выдает тонкие шурупы затейливой формы; она заменяет большое число рабочих, которые действительно приобрели очень высокую и узкую квалификацию при изготовлении таких шурупов вручную, но вели сидячий образ жизни, напрягая свое зрение над микроскопом и находя в своем труде очень мало возможностей для проявления какой-либо способности, кроме умения владеть своими пальцами. Однако машина сложна и дорога, и человек, за ней присматривающий, должен обладать умом и высоким чувством ответственности, которые могут обеспечить ему отличную репутацию и которые, хотя встречаются теперь чаще, чем в прошлом, все еще достаточно редки, чтобы обеспечивать ему очень Высокие заработки. Это, конечно, исключительный пример; большая часть работы, выполняемой на часовом заводе, намного проще. Но значительная ее часть требует больших способностей, чем необходимо было при старой системе, и рабочие на заводе получают в среднем более высокую заработную плату; вместе с тем заводское производство уже снизило цену на надежные часы до уровня, доступного для беднейших классов общества, и обнаруживает признаки того, что вскоре окажется в состоянии выпускать также часы очень высокого качества [Уже достигнутое машинами совершенство продемонстрировано тем фактом, что на состоявшейся в Лондоне в 1885 г. Выставке изобретений представитель одного американского часового завода на глазах у нескольких английских представителей старой системы производства разобрал 50 часов на части, разложил эти детали на отдельные кучки и попросил англичан вынуть для него по одной детали из каждой соответствующей кучки; затем он поместил все вынутые детали в корпус и тут же предъявил своим оппонентам часы в полном порядке.]. Те машины, которые выполняют завершающие операции и сборку часов из составляющих их деталей, должны всегда быть высокоспециализированными, но большинство применяемых на часовом заводе машин по общему своему характеру не отличаются от тех, какие используются в любом другом производстве мелких металлических изделий; фактически многие из них представляют собой просто модифицированные варианты токарного станка, долбежного, дыропробивного, сверлильного, строгального и поперечно-строгального, фрезерного станков и ряда других машин, хорошо известных во всех отраслях промышленности. Это служит яркой иллюстрацией к тому факту, что, несмотря на постоянно углубляющееся разделение труда, многие линии разграничения между отраслями, которые номинально четко определены, все больше размываются и все легче преодолеваются. В старые времена производителей часов, на которых обрушилось бы сокращение спроса на их продукцию, мало бы утешило сообщение о том, что артиллерийские заводы нуждаются в дополнительной рабочей силе; теперь, однако, большинство рабочих часового завода, если бы они попали на артиллерийский завод, завод, производящий швейные машины, или на завод, выпускающий текстильные машины, обнаружили бы там машины, очень схожие с теми, к каким они уже привыкли у себя. Часовой завод вместе с его рабочими можно без чрезмерных издержек превратить в предприятие по производству швейных машин; почти единственным условием для этого является то, чтобы на новом заводе не было необходимости ставить рабочих на такую работу, которая требует более высокого уровня обычной сообразительности, чем та, к которой они уже привыкли.

§ 5. Другим примером того, как совершенствование машин и увеличение объема производства порождает глубокое разделение труда, служит печатное дело. Каждому знакома фигура первого газетного издателя вновь заселенных районов Америки, который набирает свои статьи в ходе их сочинения, затем с помощью мальчика делает оттиски и распространяет их среди редко расселенных соседей. Когда, однако, таинство печатания было еще внове, печатнику приходилось все это проделывать самому и к тому же еще самому изготавливать все приспособления [Шрифтолитейщик был, вероятно, первым, кто выделился из полиграфического предприятия; затем печатники предоставили другим изготовлять печатные станки; потом типографская краска и печатные валики нашли себе совершенно обособленных производителей; наконец возникла целая категория людей, которые, работая в других отраслях, сделали своей специальностью изготовление печатающих устройств, например кузнецы по отливке печатных станков, сборщики печатающих устройств и механики по печатным машинам. (См.: Southward. Typography. - В; "Encyclopedia Britannica").]. Последними теперь его снабжают отдельные "вспомогательные" производства, у которых даже печатник из лесной глуши может приобрести все, что ему требуется для его дела. Но несмотря на получаемую таким образом помощь извне, крупному полиграфическому предприятию приходится изыскивать в своих стенах рабочую площадь для многих различных категорий рабочих. Не говоря уж о тех, кто организует предприятие и управляет им, кто выполняет канцелярскую работу и отвечает за склады, о квалифицированных "читателях", исправляющих вкрадывающиеся в гранки опечатки, о машинистах и механиках по ремонту машин, о тех, кто отливает, исправляет и приводит в полную готовность печатные формы, о распространителях продукции и помогающих им мальчиках и девочках и о нескольких второстепенных категориях работников, на предприятии имеются две большие группы рабочих-наборщиков текста и машинистов-печатников, делающих оттиски и размножающих копии с них. Каждая из этих двух групп подразделяется на много мелких подгрупп, особенно в крупных центрах полиграфической промышленности. В Лондоне, например, машинист-печатник, знакомый с одним типом машин, или наборщик, привыкший к одному виду работы, если его лишить места, не захочет сразу же отказаться от преимуществ своей узкой специальности и, опираясь на знание простейших приемов данного производства, искать место у машин другого типа или другого рода наборную работу [Саутворд, например, отмечает, что "печатник может разбираться только в машинах, печатающих книги, или в машинах, печатающих газеты; он может знать все" о полоскопечатных машинах или пресс-цилиндрах; "или же из пресс-цилиндра он может быть знаком только с одной из его разновидностей. Совершенно новые машины порождают новую категорию квалифицированных рабочих. Имеются рабочие, отлично справляющиеся с печатным станком Уолтера, но не имеющие представления о том, как работать на двухцветных или сложных книгопечатных машинах. В наборном деле разделение труда доводится до еще большей детализации. Прежнему печатнику было все равно, что набирать - объявление, титульный лист или книгу. Сегодня мы имеем рабочих по акцидентному набору, рабочих по набору книжного текста, рабочих по набору газетного текста, причем слово "рабочий" (hand) подразумевает труд фабричного характера. Существуют акцидентные наборщики, специализирующиеся только на афишах. Наборщики книг подразделяются на тех, кто набирает заголовки, и тех, кто набирает текст. В свою очередь последние включают собственно наборщиков и верстальщиков, которые сверстывают страницы".]. Эти барьеры между мельчайшими подвидами профессии занимают большое место во многих описаниях новейшей тенденции к специализации производства; до известной степени это не лишено оснований, так как несмотря на то, что такое столь мелкое дробление профессий позволяет рабочему, вытесненному из одного ее подразделения, без большого снижения производительности перейти в другое, смежное, подразделение, он все же так не поступает, пока не попытается найти работу по привычной специальности; поэтому, когда дело касается небольших - в масштабах недель - текущих колебаний в рамках данной профессии, указанные барьеры имеют такую же силу, какую имели бы и более высокие. Но по своему характеру они резко отличаются от глубоких и широких пропастей, которые отделяли одну группу средневековых ремесленников от другой и которые породили на всю жизнь тяжкие страдания ткачей, работавших на ручных станках, когда они лишились своей профессии [Проследим еще несколько дальше процесс замены ручного труда машинами в одних отраслях и открытия новых возможностей для его применения - в других. Понаблюдаем процесс, в ходе которого крупные тиражи больших газет набираются и печатаются в течение нескольких часов. Начать с того, что значительная часть самого буквопечатания часто выполняется машиной; но в любом случае литеры сначала размещаются на плоской поверхности, с которой печатать очень быстро невозможно. Поэтому следующим шагом является изготовление из папье-маше слепка с них, который накладывается на цилиндр и затем служит в качестве матрицы для отливки заново металлического стереотипа, подгоняемого к валкам печатной машины. Закрепленный на валках стереотип вращается попеременно в сторону валков, наносящих краску, и бумаги. Бумага помещена в низу машины в виде громадного рулона, который автоматически раскручивается сначала в направлении увлажняющих цилиндров, а затем в направлении печатающих валков, из которых один печатает на одной стороне бумаги, а другой - на оборотной ее стороне; затем бумага подается на режущие цилиндры, разрезающие ее на отрезки равной длины, а отсюда на фальцовочный механизм, который и превращает ее в газету, готовую к продаже.

Совсем недавно отливку шрифта стали производить новыми методами. Наборщик печатает на клавиатуре, подобной той, какая имеется на пишущей машинке, а матрицы соответствующих букв выстраиваются в строчку; затем после разбивки матричных строк на них наносится жидкий свинец, и прочная полоса набора готова. При дальнейшем совершенствовании технологии каждую букву стали отливать отдельно с ее матрицы; машина сама стала высчитывать площадь, занимаемую буквами, останавливаться, когда их набирается достаточно для строки, выделять свободную площадь, точно равную сумме маленьких промежутков между словами, и наконец отливать строку. Утверждают, что один наборщик в состоянии работать одновременно на нескольких таких машинах, находящихся в разных городах, с помощью электрического тока. ].

В полиграфической промышленности, как и в производстве часов, мы наблюдаем появление механических и научных устройств, обеспечивающих достижение таких результатов, какие без них были бы невозможны; в то же время они неуклонно принимают на себя работу, прежде требовавшую приложения квалифицированного ручного труда и ловкости человека, но отнюдь не большой сообразительности, и оставляют на долю человека все те виды работ, которые требуют приложения ума, создавая, таким образом, всякого рода новые профессии, где существует большая потребность именно в сообразительности. Каждый шаг в совершенствовании и удешевлении печатных устройств увеличивает спрос на сообразительность и рассудительность, на высокую грамотность вычитчика текста, на искусство и вкус тех, кто понимает, как набрать хороший титульный лист или как оформить страницу, на которой следует напечатать гравюру, чтобы свет и тень распределялись надлежащим образом. Он повышает спрос на одаренных и многоопытных художников, умеющих рисовать или гравировать на дереве, камне и металле, а также на людей, способных дать на десять строк точное изложение содержания речи, занявшей десять минут, — интеллектуальный подвиг, трудность которого мы недооцениваем, поскольку он столь часто совершается. Наконец, развитие полиграфической техники ведет к расширению объема работы фотографов, стереотиперов и гальваников, производителей печатных машин и многих других, получающих более высокую выучку и более высокий доход от своего труда, чем получали укладчики и разгрузчики, фальцовщики газет, обнаружившие, что их работу взяли на себя железные пальцы и железные руки.

§ 6. Теперь перейдем к рассмотрению последствий применения машин, выражающихся в ослаблении чрезмерного напряжения мышц человека, которое еще несколько поколений назад являлось общим уделом более половины работающих даже в такой стране, как Англия. Самые поразительные примеры могущества машин наблюдаются на крупных металлургических заводах, особенно производящих броневые плиты, где усилия, которые следует прилагать, столь велики, что мускулы человека там не имеют никакого значения, и где каждое передвижение, будь то горизонтальное или вертикальное, приходится осуществлять при помощи гидравлической или паровой энергии, а роль человека сводится к управлению машиной, удалению золы или выполнению другой такой же второстепенной работы.

Подобного рода машины увеличили нашу власть над природой, но характер труда человека они непосредственно изменили не слишком сильно, поскольку ту работу, которую он здесь выполняет, он не мог бы выполнить без этих машин. Однако в других отраслях машины облегчают труд человека. Плотники, например, изготовляют такого же рода изделия, какими пользовались еще наши предки, но при этом затрачивают гораздо меньше тяжелого труда. Они теперь занимаются выполнением преимущественно самых приятных и самых интересных частей работы; в каждом городишке и почти в каждой деревне имеются паровые установки для распилки, строгания и вытачивания, освобождающие работников от тяжкого труда, который еще не очень давно обычно доводил их до преждевременного старения [Рубанок, применявшийся при выравнивании поверхности больших досок для полов и при других работах, вызывал болезни сердца и, как правило, превращал плотников в стариков уже к сорока годам. Как отмечает Адам Смит, "когда рабочие получают высокую... плату, они склонны надрываться над работой и, таким образом, разрушают свое здоровье и силы за несколько лет. Плотник в Лондоне, как и в некоторых других местах, как полагают, не может работать в полную силу больше восьми лет... Почти каждая категория ремесленников подвержена какой-либо специальной болезни, порождаемой чрезмерной затратой их конкретного вида труда" ("Богатство народов...", кн. I, гл. VII).].

Новая машина, когда она только что изобретена, обычно нуждается в тщательном уходе и пристальном внимании. Но работа обслуживающего ее рабочего подвергается постоянному пересмотру; часть его функций, носящая однообразный и монотонный характер, постепенно перекладывается на саму машину, которая последовательно превращается во все более автоматическую, самодействующую, пока на долю рабочего не остается никакой другой работы, кроме как подавать через определенные промежутки времени материалы и забирать готовую продукцию. При этом все же сохраняется обязанность следить за нормальным состоянием машины и за равномерностью ее работы; но даже и эта обязанность часто облегчается введением автоматического контроля, заставляющего машину остановиться, как только возникают какие-либо неполадки.

Никакая профессия не может быть столь узкой и монотонной, как профессия ткача старых времен, изготовлявшего одноцветную ткань. Теперь же одна женщина может справиться с четырьмя или более ткацкими станками, каждый из которых производит за день во много раз больше работы, чем старый ручной станок, причем ее труд значительно менее однообразен и требует гораздо большей сообразительности. В результате на каждые 100 ярдов сотканной материи чисто монотонная часть работы человека не составляет, вероятно, и 20-й доли той, какая выполнялась на ручном станке. [Производительность труда в ткачестве возросла за последние 70 лет в 12 раз, а в прядении - в 6 раз. В предыдущие 70 лет производительность труда в прядении уже увеличилась в 200 раз (см.: Еllisоn . Cotton Trade of Great Britain, ch. IV and V).]

Такого рода факты можно обнаружить в новейшей истории многих отраслей, и они имеют важное значение, когда мы рассматриваем способы, с помощью которых современная организация производства стремится сузить область приложения труда отдельного лица, а тем самым сделать ее монотонной. Между тем отрасли, где работа наиболее узко специализирована, — это как раз те, в которых основное напряжение физического труда скорее всего могут принять на себя машины. Таким образом, главное зло — монотонность труда — намного уменьшается. Как утверждает Рошер, гораздо больше следует страшиться монотонности жизни, чем монотонности работы; последняя выступает как крупнейшее зло лишь тогда, когда она порождает монотонность жизни. Когда профессия человека требует от него большого физического напряжения, он после работы уже ни на что не годен; если при этом работа не требует приложения его умственных способностей, вообще мало шансов на то, что они получат развитие. Однако нервная энергия не очень сильно истощается на обычной фабричной работе, во всяком случае там, аде нет чрезмерного шума и где не слишком длинный рабочий день. Социальная среда фабричной жизни стимулирует умственную деятельность как в рабочее время, так и за его предела ми; многие из тех рабочих, чьи профессии являются, казалось бы, самыми монотонными, обладают значительным умом и духовными качествами. [Вероятно, текстильная промышленность являет собой наилучший пример отрасли, где работа, прежде выполнявшаяся вручную, теперь производится машинами. Это особенно наглядно в Англии, где указанная отрасль дает работу почти полумиллиону мужчин и свыше чем полумиллиону женщин, или более 10% тех, кто получает самостоятельный заработок. О напряжении, снимаемом здесь с человеческих мускулов при обращении даже с мягкими материалами, свидетельствует тот факт, что на каждого из этого миллиона рабочих приходится энергия пара примерно в одну лошадиную силу, т. е. в десять раз больше, чем они бы сами затратили, даже если бы все были сильными мужчинами; история текстильных производств послужит нам напоминанием о том, что многие из тех, кто выполняет в обрабатывающей промышленности самую монотонную работу, являются, как правило, отнюдь не квалифицированными рабочими, опустившимися до нее с более высоких видов труда, а неквалифицированными рабочими, поднявшимися до нее. Большое число рабочих ланкаширских хлопчатобумажных фабрик пришло туда из пораженных нищетой районов Ирландии, а другие являются потомками пауперов и физически слабых людей, которых в начале прошлого века отправляли туда во множестве из самых бедных сельскохозяйственных районов с ужасными условиями жизни, где работников кормили и содержали почти хуже, чем скот, за которым они ходили. Опять-таки когда выражается сожаление по поводу того, что рабочие хлопчатобумажных фабрик Новой Англии не обладают теперь таким культурным уровнем, какой преобладал среди них столетие назад, мы должны вспомнить, что потомки тех фабричных рабочих поднялись до более высоких и более ответственных постов и включают многих способнейших и богатейших граждан Америки. Те, кто занял их места, находятся в процессе подъема; это главным образом французские канадцы и ирландцы, которые, хотя и могли усвоить на своем новом местожительстве те или иные пороки цивилизации, все же живут намного лучше и в целом располагают лучшими возможностями для развития собственных возвышенных качеств и качеств своих детей, чем они имели на старых местах.]

Правда, американский фермер — человек способный, и дети его быстро продвигаются вверх по общественной лестнице. Но частично потому, что земля имеется в изобилии и обычно он сам является собственником обрабатываемой им фермы, он располагает лучшими социальными условиями, чем английский земледелец; ему всегда нужно было самостоятельно заботиться о себе, и он уже давно привык применять и ремонтировать сложные машины. Английскому сельскохозяйственному работнику приходилось бороться со многими большими трудностями. До недавних пор он имел низкое образование; он в большой степени оставался под полуфеодальной властью, не лишенной преимуществ, но подавлявшей предприимчивость, а в известной мере даже и чувство собственного достоинства. Эти негативные факторы теперь устранены. Он получает в юности вполне приличное образование. Он овладевает умением обращаться с различными машинами; он уже менее зависим от расположения какого-нибудь отдельного сквайра или группы фермеров; а поскольку его труд стал разнообразнее и сильнее развивает ум, чем низшие виды городского труда, он обрел стремление продвигаться вверх как в абсолютном плане, так и в относительном.

§7. Нам надлежит теперь продолжить выяснение условий, обеспечивающих наибольшую экономию в производстве, которая возникает в результате разделения труда. Очевидно, что производительность специализированной машины или специализированного мастерства рабочего образует лишь одно условие их экономичного применения; другое условие состоит в том, чтобы обеспечить достаточно работы для их полной загрузки. Как отмечал Бэббейдж, на крупной фабрике "ее хозяин, разделяя работу на отдельно выполняемые операции, каждая из которых требует различной степени умения или физической силы, может купить точно такое количество того и другой, какое необходимо для каждой операции, тогда как, если бы вся работа целиком выполнялась одним рабочим, этот человек должен был бы обладать достаточным умением, чтобы справиться с самыми сложными операциями, и достаточной силой, чтобы выполнять самые тяжелые операции, на которые подразделяется вся работа". Экономия производства требует не только того, чтобы каждый работник был постоянно занят на узком участке работы, но также и того, чтобы при возникновении для него необходимости выполнять различные операции каждая из этих операций могла мобилизовать возможно больше его умения и способностей. Равным образом и экономия применения машин требует, чтобы мощный токарный станок, специально приспособленный для одного вида работы, возможно дольше использовался бы именно на этой операции, а если его приходится использовать на другой операции, она должна быть такой, чтобы стоило выполнять ее на токарном станке, а не такой, какую так же хорошо можно выполнять и на гораздо меньшей машине.

Следовательно, когда речь идет об экономии производства, люди и машины находятся почти в одинаковом положении, но тогда как машина служит лишь орудием производства, конечной целью производства является благосостояние человека. Мы уже задавались вопросом, выигрывает ли человечество в целом от доведения до крайности такой специализации функций, какая приводит к тому, что самая тяжелая работа осуществляется немногими людьми; теперь же следует рассмотреть его более тщательно применительно к особому труду по управлению предприятиями. Основной упор в следующих трех главах будет сделан на выявлении причин, которые делают различные формы управления предприятием наиболее пригодными для выгодного использования окружающей их обстановки и обусловливают наибольшую вероятность их преобладания над другими; между тем здесь уместно поставить вопрос, насколько эти формы управления предприятием отвечают интересам самого своего окружения.

Многие из видов экономии от применения специализированных квалификаций и машин, которые обычно считаются доступными очень крупным предприятиям, вовсе не зависят от размера отдельных фабрик. Некоторые из них зависят от совокупного объема производства соответствующей продукции в данной округе, тогда как другие, особенно связанные с ростом знаний и развитием техники, зависят главным образом от совокупного объема производства во всем цивилизованном мире. И здесь мы бы сочли возможным ввести два специальных термина. Можно подразделить экономию, проистекающую из масштабов производства любого рода товаров, на две категории: во-первых, на экономию, зависящую от общего развития производства; во-вторых, на экономию, зависящую от ресурсов отдельных занятых в нем предприятий, от их организации и от эффективности управления ими. Первую мы бы назвали внешней экономией, а вторую — внутренней экономией. В настоящей главе мы рассматривали главным образом внутреннюю экономию; но теперь мы переходим к изучению тех очень важных видов внешней экономии, которые часто могут быть достигнуты концентрацией многих однородных мелких предприятий в отдельных районах, или, как принято говорить, локализацией промышленности.

Глава Х. Организация производства(продолжение). Концентрация специализированных производств в отдельных районах

§ 1. На ранней стадии цивилизации населению каждой местности приходилось довольствоваться собственными ресурсами большинства потребляемых им тяжеловесных товаров, если, конечно, не оказывалось специальных средств для перевозки их по воде. Но потребности и обычаи постепенно менялись, а это облегчало производителям возможность удовлетворять потребности даже таких потребителей, с которыми у них было мало средств сообщения; это позволяло купить несколько привезенных издалека дорогих предметов также сравнительно бедным людям, рассчитывавшим, что эти предметы украсят их праздники и свободное время в течение целой жизни, а быть может, и в течении жизни двух или трех поколений. В результате более легкие и более дорогие предметы одежды и личные украшения наряду с пряностями и некоторыми видами металлической утвари, употребляемой всеми классами, и многие другие вещи, специально предназначавшиеся для богатых, часто доставлялись из очень далеких мест. Часть этих товаров производилась лишь в нескольких местах или даже только в одном месте, и они распространялись по всей Европе либо через посредство ярмарок [Так, в отчетах о Стаурбриджской ярмарке, состоявшейся близ Кембриджа, мы читаем записи о бесчисленном множестве легких товаров и драгоценных предметов, привезенных из старых центров цивилизации Востока и Средиземноморья; некоторые из них доставлялись на итальянских судах, а другие по суше вплоть до побережья Северного моря.] и профессиональных коробейников, либо самими производителями, прекращавшими работу, чтобы отправиться пешком за много тысяч миль продать свои товары и посмотреть на белый свет. Эти выносливые путешественники сами на себя брали риск ведения своих маленьких предприятий; они позволяли удерживать производство некоторых видов товаров на верном пути с целью удовлетворения потребностей покупателей, проживающих очень далеко от них; и они создавали новые потребности у потребителей, демонстрируя им на ярмарках И в их собственных домах новые товары, производимые в далеких странах. Производство, сосредоточенное в определенных местностях, обычно называют, хотя, быть может, и не совсем точно, локализованной промышленностью [Недавно путешественники по Западному Тиролю могли наблюдать необычный и своеобразный пережиток этого обычая в деревне под названием Имст. Жители этой деревни как-то овладели и искусством разведения канареек, а ее юноши отправлялись в далекое путешествие по всей Европе, неся на себе каждый примерно 50 небольших клеток, прикрепленных на шесте, и так передвигались пешком, пока не продавали всех птиц. ] .

Эта первичная локализация производства проложила путь ко многим современным процессам разделения труда в промышленном производстве и в деле управления предприятием. Даже еще и теперь мы обнаруживаем старого типа производства, сосредоточенные в глухих деревнях Центральной Европы и отправляющие свои простые изделия в самые оживленные центры современной индустрии. В России разрастание семейной группы до размеров деревенского поселения часто порождает возникновение локализованного производства, причем там существует множество деревень, каждая из которых производит лишь один вид продукции или даже только одну его часть [Существует, например, свыше 500 деревень, специализирующихся на изготовлении различных предметов из дерева; одна деревня производит одни только спицы для тележных колес, другая - только кузова телег и т. д.; свидетельства подобного положения вещей можно найти в истории восточных цивилизаций и в хрониках средневековой Европы. Так, мы обнаруживаем в записной книжке адвоката (Rogers. Six Centuries of Work and Wages, ch. IV), которую он вел примерно в 1250 г., что в Линкольне производятся пурпурные ткани, в Блае - белые, в Беверли - темно-коричневые, в Колчестере - желто-коричневые, в Шафтсбери, Льюисе и Эйлшеме - льняные ткани, в Уорике и Брай-порте - веревка, в Марстиде - ножи, в Уилтоне - иголки, в Лестере - бритвы, в Ковентри - мыло, в Донкастере - конская сбруя, в Честере и Шрусбери - кожа и меха и т. д. Локализация производств в Англии начала XVIII в. хорошо описана Дефо в его работах "Plan of English Commerce", P. 85-87; "English Tradesmen", II. p. 282-283.].

§ 2. К локализации производства вели многие разнообразные причины, но главными были природные условия - характер климата и почвы, наличие залежей полезных ископаемых и строительного камня в данной округе или в пределах досягаемости по суше или воде. Так, металлообрабатывающее производство обычно размещалось либо вблизи рудников, либо в местах, где имелось дешевое топливо. Металлургические предприятия Англии сначала устремлялись в районы с обилием древесного угля, а потом поближе к каменноугольным копям [Последующие перемещения металлургической промышленности из Уэльса, Стаффордшира и Шропшира в Шотландию и на Север Англии хорошо видны на таблицах, представленных сэром Лотианом Беллом работавшей недавно Комиссии по проблемам депрессии в торговле и промышленности. См. ее "Social Report", part I, p. 320.]. Стаффордшир производит много видов гончарных изделий, все сырье для которых завозится издалека, но он обладает дешевым углем и отличной глиной для изготовления прочных печей, в которых гончарные изделия подвергаются обжигу. Плетение соломы сосредоточено главным образом в Бедфордшире, где солома содержит достаточно минеральных элементов, чтобы быть прочной и неломкой; в свою очередь буковые леса Бакингемшира обеспечивают древесину для производства стульев. Ножевое производство в Шеффилде обязано своим существованием прежде всего наличию великолепных песчаников, из которых изготовляются точильные камни.

Другая главная причина локализации производства заключается в покровительстве двора. Сосредоточенная там масса богатых людей предъявляет спрос на товары особо высокого качества, а это привлекает квалифицированных рабочих из далеких мест и побуждает местных рабочих обучаться мастерству. Когда восточный владыка менял свою резиденцию — а это, частично по санитарным соображениям, делалось постоянно, — покинутый город стремился искать спасение в развитии специализированного производства, которое обязано своим возникновением присутствию двора. Но очень часто правители намеренно приглашали издалека мастеровых и поселяли их группой в одном месте. Так, утверждают, что развитие техники в Ланкашире произошло под влиянием норманских кузнецов, которых поселил в Уоррингтоне Хуго де Лупус во времена Вильгельма Завоевателя. А развитие большей части английской обрабатывающей промышленности до эры хлопка и пара направлялось поселениями фламандских и других пришлых ремесленников, многие из которых создавались по прямым указаниям королей из династий Плантагенетов и Тюдоров. Эти иммигранты научили нас, как ткать шерстяные и камвольные ткани, хотя еще в течение долгого времени мы отправляли свои ткани в Голландию для ворсования и окрашивания. Они научили нас, как коптить сельдь, изготовлять шелк, кружева, стекло, бумагу и удовлетворять многие другие наши потребности [Фуллер рассказывает, что фламандцы положили начало производству сукна и фланели в Норвиче, байки - в Садбери, саржи - в Колчестере и Тоунтоне, сукна - в Кенте, Глостершире, Вустершире, Уэстморленде, Йоркшире, Гемпшире, Беркшире и Суссексе, кирзовой ткани - в Девоншире и левантийского сафьяна ~ в Ланкашире (Smiles. Huguenots in England and Ireland, p. 108. См. также: Leskу . History of England in the eighteenth century, ch. II).].

Но как эти иммигранты сами обучились своему искусству? Их предки, несомненно, использовали традиционные ремесла ранних цивилизаций Средиземноморья и Дальнего Востока, ибо почти всякое важное знание имеет глубокие корни, простирающиеся в далекое прошлое; эти корни были столь широко разбросаны, столь насыщены соками и столь способны дать ростки могучих растений, что в Древнем мире, вероятно, не было такого места, где уже давным-давно не могли бы получить бурное развитие великолепные и сложные производства, если бы их росту благоприятствовали характер населяющего их народа и его социальные и политические институты. Те или иные конкретные обстоятельства могли предопределить, получит ли расцвет какое-либо производство в каком-либо городе; на производственный облик даже целой страны могли оказать большое влияние плодородие ее почв и богатство ее недр, ее возможности для ведения торговли. Такие природные условия сами по себе способны были стимулировать неограниченное развитие трудолюбия и предприимчивости, но именно наличие этих последних, чем бы они ни были порождены, служило главным условием возникновения наивысших видов ремесла. Прослеживая историю трудолюбия и предприимчивости, мы одновременно уже выявили в самых общих чертах причины, обусловившие сосредоточение индустриального руководства миром то в одной стране, то в другой. Мы видели, как природные факторы влияют на энергию человека, как стимулирует его деятельность бодрящий климат, как его поощряет на смелые предприятия открытие новых широких областей для приложения его труда; но мы видели также, как использование им этих благоприятных обстоятельств зависело от его жизненных идеалов, как теснейшим образом переплелись поэтому друг с другом религиозные, политические и экономические нити мировой истории и как все они вкупе склонялись в ту или иную сторону под воздействием крупных политических событий и под влиянием сильных личностей.

Причины, предопределяющие экономический прогресс народов, относятся к сфере исследования международной экономики и поэтому лежат за пределами рассматриваемой здесь темы. Мы на время отвлечемся от этих более общих процессов локализации производства и проследим судьбы групп квалифицированных рабочих, сконцентрированных в узких границах промышленного города или густонаселенного индустриального района.

§ 3. Когда какое-либо производство выбрало для себя местонахождение, то вероятнее всего, что оно будет оставаться там долго, поскольку уж очень велики выгоды, извлекаемые людьми, принадлежащими к одной квалифицированной профессии, из близкого соседства друг с другом. Тайны профессии перестают быть тайнами, но как бы пронизывают всю атмосферу, и дети бессознательно познают многие из них. Хорошая работа оценивается по справедливости, достоинства изобретений и усовершенствований в машинном оборудовании, в технологических процессах и в общей организации производства сразу же подвергаются обсуждению: если один предложил новую идею, ее подхватывают другие и дополняют собственными соображениями, и она, таким образом, становится источником, в свою очередь порождающим новые идеи. Вскоре в округе возникают вспомогательные производства, снабжая основное инструментами и материалами, организуя для него средства сообщения и разнообразными методами способствуя экономии потребляемого им сырья.

Далее, очень высокая степень экономичности использования машин может быть достигнута в районе, где существует большое совокупное производство однородного продукта, даже если в нем и нет очень крупного индивидуального капитала. Дело в том, что вспомогательные производства, каждое из которых берет на себя лишь какую-то маленькую часть всего производственного процесса и обслуживает ею большое число своих соседей, в состоянии непрерывно использовать самые узкоспециализированные машины и таким образом обеспечивать их окупаемость, несмотря на их высокую первоначальную стоимость и очень быстрый темп амортизации.

Кроме того, на всех стадиях экономического развития, за исключением самых ранних, локализованное производство извлекает большую выгоду из того факта, что оно создает постоянный рынок для квалифицированного труда. Предприниматели стремятся обращаться повсюду, где они могут рассчитывать на широкий выбор рабочих той специальности, какая им требуется, тогда как рабочие, подыскивающие работу, естественно, направляются туда, где много предпринимателей, которым нужны рабочие именно этой специальности, и где, следовательно, можно надеяться найти рынок с высоким спросом на данный вид труда. Владелец изолированной фабрики, даже располагающий доступом к изобильному рынку неквалифицированного труда, часто испытывает большие трудности из-за нехватки квалифицированных рабочих какой-либо особой специальности; в свою очередь и квалифицированному рабочему, выброшенному с такой фабрики, также нелегко найти себе работу. Социальные мотивы здесь взаимодействуют с экономическими: часто наблюдается тесная дружба между предпринимателями и их работниками, причем ни одна из сторон не склонна полагать, что в случае возникновения между ними неприятного инцидента они обязательно должны продолжать конфликтовать друг с другом; обе стороны хотят сохранить за собой возможность безболезненно порвать старые узы, когда они становятся неприятными. Эти трудности до сих пор служат существенным препятствием для успешного ведения любого предприятия, где требуется рабочая сила особой квалификации, но которая отсутствует на аналогичных предприятиях в данной округе; указанные трудности, однако, уменьшаются вследствие появления железных дорог, печатного станка и телеграфа.

С другой стороны, локализованное производство обладает известными недостатками в качестве рынка для рабочей силы, если рабочие операции в нем носят преимущественно однородный характер, например, если с ними могут справляться лишь физически сильные мужчины. В тех районах черной металлургии, в которых нет текстильных или иных фабрик, где могли бы работать женщины и дети, заработная плата высока и содержание рабочей силы обходится предпринимателю дорого, хотя средние денежные заработки отдельной рабочей семьи низки. Но путь устранения этого порока самоочевиден, он заключается в развитии в той же местности производств дополнительного характера. Так, текстильные предприятия постоянно оказываются сосредоточенными по соседству с горнодобывающими и машиностроительными, причем в одних случаях этот процесс совершается почти стихийно, тогда как в других, например в Барроу, он был сознательно осуществлен в крупном масштабе с целью обеспечить различные виды занятости в районе, где прежде имелся лишь очень малый спрос на труд женщин и детей.

Преимущества разнообразия видов занятости сочетаются с преимуществами концентрации производства в некоторых наших промышленных городах, и это служит главной причиной их постоянного роста. Но, с другой стороны, площадь центральных районов крупного города представляет такую большую ценность для торговых предприятий, что земельная рента там оказывается намного выше, чем та, которую могут позволить себе вносить промышленные предприятия даже с учетом отмеченного сочетания преимуществ; аналогичная конкуренция возникает между служащими торговых фирм и фабричными рабочими за жилые помещения. В результате фабрики теперь концентрируются не в самих крупных городах, а на их окраинах и в промышленных районах по соседству с ними [Эта тенденция проявилась особенно заметно в текстильной промышленности. Манчестер, Лидс и Лион все еще остаются главными центрами торговли хлопчатобумажными, шерстяными и шелковыми тканями, но сами они уже не производят большую часть изделий, которым они в первую очередь обязаны своей славой. С другой стороны, Лондон и Париж сохраняют свои позиции двух крупнейших промышленных городов мира, а третье место занимает Филадельфия. Взаимное воздействие локальной концентрации производства, роста городов и городского жизненного уклада и развития машинного производства хорошо прослежено в труде Гобсона "Evolution of Capitalism".].

Район, жизнь которого зависит преимущественно от одной отрасли производства, обречен на глубокую депрессию в случае падения спроса на ее продукцию или сокращения поставок применяемого ею сырья. Этот порок также в значительной мере устраняется в тех крупных городах или крупных индустриальных районах, где большое развитие получают несколько самостоятельных отраслей. Если одна из них временно потерпит неудачу, другие, вероятно, окажут ей косвенную поддержку, причем они дадут возможность местным лавочникам продолжать снабжение рабочих отрасли, попавшей в трудное положение.

До сих пор мы рассматривали локализацию производства с точки зрения его экономичности. Но следует принять во внимание и удобства, создаваемые для покупателя. Чтобы совершить мелкую покупку, он пойдет в ближайшую лавку, однако, когда дело касается крупной, покупатель возьмет на себя труд направиться в любую часть города, где, как он знает, имеются хорошие специальные магазины, в которых он сможет купить именно то, что ему нужно. Вот почему магазины, торгующие дорогими, отборными товарами, имеют тенденцию концентрироваться в одном месте, тогда как лавки, снабжающие покупателей простейшими товарами домашнего потребления, разбросаны повсюду.[Ср.: Hobson. Op. cit.,p. 114.]

§ 4. Каждое удешевление средств сообщения, каждая новая возможность для свободного обмена идеями между отдаленными местностями изменяет действие сил, толкающих на локализацию производств. Вообще говоря, следует отметить, что снижение пошлин или фрахтов за транспортировку товаров ведет к тому, что каждая местность приобретает больше потребных ей предметов в удаленных от нее районах, но, с другой стороны, все, что усиливает готовность людей переселяться из одного места в другое, побуждает квалифицированных мастеровых заниматься своим ремеслом вблизи потребителей, которые станут покупать их изделия. Эти две противоположные тенденции ярко продемонстрировала новейшая история английского народа.

С одной стороны, неуклонное снижение фрахтов, открытие железнодорожной связи между сельскохозяйственными районами Америки и Индии и переход Англии к политике свободной торговли привели к громадному увеличению ее импорта сырья. Но, с другой стороны, возрастающая дешевизна, скорость и удобства заграничных путешествий побуждали ее опытных бизнесменов и ее квалифицированных мастеровых брать на себя инициативу создания новых производств в других странах, помогать им налаживать собственное производство товаров, которые они прежде имели обыкновение покупать в Англии. Английские механики научили людей почти в любой части света, как применять английские машины и даже как изготовлять такие машины; английские горняки открыли множество рудников, которые сократили иностранный спрос на многие виды английской промышленной продукции.

Одним из самых поразительных процессов, какие только знает история, способствовавших специализации отраслей производства страны, явился процесс быстрого увеличения в последнее время несельскохозяйственного населения Англии. Подлинную природу этого явления, однако, склонны понимать превратно; оно представляет такой громадный интерес как само по себе, так и в силу содержащихся в нем иллюстраций общих принципов, рассмотренных нами в предыдущей и настоящих главах, что мы может с пользой для дела уделить ему здесь некоторое внимание.

Прежде всего, реальное сокращение английских сельскохозяйственных отраслей вовсе не так велико, как представляется с первого взгляда. Правда, в средние века три четверти населения считалось сельскохозяйственным; правда также, что, по данным последней переписи, лишь один их девяти был занят в сельском хозяйстве, а следующая перепись может показать, что лишь один из двенадцати занят там. Но не следует забывать, что в средние века так называемое сельскохозяйственное население не было занято исключительно сельскохозяйственным производством; оно включало в себя значительную часть работ, выполняемых теперь пивоварами и пекарями, прядильщиками и ткачами, каменщиками и плотниками, портнихами и портными и многими другими. Эта практика самообеспечения отмирала медленно, однако к началу прошлого столетия она в основном почти исчезла; и вполне вероятно, что труд, затрачиваемый в настоящее время в сельском хозяйстве, составляет ненамного меньшую долю трудовых затрат во всем производстве страны, чем в средние века, ибо, несмотря на прекращение экспорта из страны шерсти и пшеницы, произошло такое громадное увеличение продукции земледелия, что быстрое усовершенствование агротехники едва ли способно было сдерживать действие закона убывающей отдачи. Но со временем значительная доля сельскохозяйственного труда была переключена на производство дорогих машин для сельского хозяйства. Эта перемена еще полностью не сказывалась на численности тех, кого относили к земледельцам, пока машины оставались на конной тяге, поскольку труд по уходу за лошадьми и их кормлению считался сельскохозяйственным. Однако в последние годы быстрый рост применения паровой энергии в земледелии совпал с увеличением импорта сельскохозяйственных продуктов. Шахтеры, снабжающие паровые машины топливом, и механики, изготовляющие эти машины и управляющие ими в поле, не рассматриваются как занятые на земле, хотя конечная цель их труда состоит в содействии ее возделыванию. Следовательно, подлинное сокращение сельского хозяйства Англии не столь велико, как кажется на первый взгляд, но перемены произошли в распределении сельскохозяйственного труда. Многие работы, некогда выполнявшиеся работниками сельского хозяйства, теперь выполняют специализированные рабочие, причисляемые к строительству или дорожному строительству, к транспорту и т.д. Отчасти по этой причине численность населения, проживающего в чисто сельскохозяйственных районах, не всегда резко сокращалась, а часто даже увеличивалась, хотя численность занятых непосредственно в сельском хозяйстве уменьшалась быстро.

Мы уже обращали внимание на возделывание, которое оказывает импорт сельскохозяйственных продуктов на изменение относительной ценности различных почв: наиболее быстро падала стоимость земель, которые были заняты главным образом под пшеницей и которые не отличались большим естественным плодородием, хотя при условии применения дорогостоящих методов обработки они способны давать вполне удовлетворительные урожаи. Основная доля масс сельскохозяйственных рабочих, переселившихся в крупные города, приходилась на районы с преобладанием таких почв; в результате географическое размещение отраслей производства внутри страны подверглось еще большему изменению. Разительный пример воздействия новых транспортных средств мы наблюдаем в тех животноводческих районах отдаленных частей Соединенного Королевства, которые отправляют молочные продукты специальными скоростными поездами в Лондон и другие крупные города и вместе с тем снабжаются пшеницей с дальних берегов Атлантики или даже Тихого океана.

Между тем изменения транспортных средств отнюдь не увеличили, как могло бы показаться, долю английского населения, занятого в промышленности. Объем продукции английской индустрии теперь, конечно, во много раз больше продукции, выпускавшейся в середине прошлого столетия, однако в общей численности населения доля работников всех отраслей промышленности была в 1851 г. такой же, как и в 1901 г., несмотря на то что число тех, кто производит машины и орудия, выполняющие большую часть работ в английском сельском хозяйстве, умножает численность промышленных рабочих.

Главное объяснение этого явления кроется в поразительном росте за последние годы мощности машин. Это позволяет нам производить всевозрастающую массу почти всех промышленных изделий как для собственных нужд, так и для экспорта без сколько-нибудь существенного увеличения численности персонала, обслуживающего машины. Вот почему мы оказались в состоянии направить высвободившийся в сельском хозяйстве труд на удовлетворение тех потребностей, в отношении которых совершенствование машин мало что нам дает: нынешний уровень производительности машин не позволил локализованным производствам в Англии превратиться в исключительно механизированные, какими они могли бы стать при более высоком ее уровне. Заметное место среди сфер деятельности, быстро расширившихся в Англии после 1851 г., заняли служба в правительственных учреждениях - центральных и местных, — образование всех ступеней, здравоохранение, музыкальные, театральные и иные развлекательные представления; все это помимо горнорудной промышленности, строительства, торговли и транспорта - шоссейного и железнодорожного. Ни на одну из указанных выше сфер новые изобретения не оказали сколько-нибудь большого непосредственного воздействия: труд человека здесь ненамного производительнее, чем он был столетие назад; поэтому, если удовлетворяемые ими потребности станут увеличиваться пропорционально росту нашего общего богатства, следует с уверенностью ожидать, что они будут поглощать постоянно возрастающую долю трудового населения. В течение ряда лет быстро увеличивалась численность домашних слуг, а общий объем приходящихся на их долю затрат труда расширялся быстрее, чем когда-либо прежде. Но большая часть этих работ выполняется — часто при помощи машин — лицами, работающими по найму у владельцев разного рода швейных ателье, гостиниц, кондитерских, даже посыльными бакалейных, рыбных лавок и других заведений, выполняющих заказы, если последние не делаются по телефону. Эти изменения ведут к увеличению специализации и локализации производств.

После этих примеров воздействия новейших сил на географическое размещение производств мы возобновим наше исследование того, насколько полную экономию от разделения труда можно получить путем концентрации большого числа мелких однородных предприятий в одной местности и какая степень такой экономии может быть достигнута сосредоточением большой части хозяйства страны в руках сравнительно небольшого числа богатых и мощных фирм, или, как принято говорить, производством в крупном масштабе; иными словами, в какой мере экономия от крупномасштабного производства обязательно должна быть внутренней и в какой мере она может быть внешней.

[Доля населения, занятого в текстильной промышленности Соединенного Королевства, снизилась с 3,13% в 1881 г. до 2,43% в 1901 г.; частично это объясняется тем, что значительную долю выполняемых в ней операций полуавтоматические машины сделали настолько простыми, что с ними вполне удовлетворительно могли справиться относительно малоопытные в производстве рабочие; частично же это объясняется тем, что основные текстильные изделия сохраняют почти такие же простые свойства, какими обладали 30 или даже 3 тыс. лет назад. С другой стороны, как сложность, так и объем производства продукции из чугуна и стали (включая судостроение) возросли настолько, что доля занятого в нем населения повысилась с 2,39% в 1881 г. до 3,01% в 1901 г., хотя за тот же период в применяемых в нем машинах и технологических процессах произошел гораздо больший прогресс, чем в текстильной группе производств. Остальные отрасли обрабатывающей промышленности использовали в 1901 г. такую же долю промышленного населения, как и в 1881 г. За тот же период тоннаж грузов, отправлявшихся из британских портов, возрос наполовину, численность портовых рабочих удвоилась, а моряков - несколько снизилась. Этот факт частично можно объяснить резким повышением технического уровня судостроения и производства судовой оснастки, а частично - передачей портовикам почти всех связанных с обработкой грузов функций, часть которых еще недавно осуществлялась судовыми командами. Другое заметное изменение заключается в возрастании общей занятости женщин в обрабатывающей промышленности, хотя занятость замужних женщин снизилась, а применение детского труда наверняка сократилось намного.

"Сводные таблицы переписи 1911 г." ("The Summary Tables of the Census of 1911"), опубликованные в 1915 г., содержат так много изменений в классификации занятых по сравнению с 1901 г., что из них нельзя вывести обоснованные заключения о прошедших переменах. Однако табл. 64 указанной публикации и доклад проф. Д. Карадог-Джоунса в Королевском статистическом обществе в декабре 1914 г. показывают, что данные за 1901-1911 гг. отличаются от данных за предшествующие десятилетия лишь в деталях, а не по своему общему характеру.]

Глава ХI. Организация производства(продолжение). Крупномасштабное производство

§ 1. Преимущества производства в крупном масштабе лучше всего видны в обрабатывающей промышленности, куда мы можем отнести все предприятия, занятые переработкой сырья в такие формы, в которых оно пригодно для продажи на отдаленных рынках. Характерной чертой обрабатывающих отраслей, обычно служащей лучшей иллюстрацией преимуществ крупномасштабного производства, является их способность свободно выбирать местность, где они развертывают свою работу. Они, таким образом, отличаются, с одной стороны, от сельского хозяйства и других добывающих отраслей (горнорудной, каменоломен, рыбных промыслов и т.д.), географическое размещение которых обусловлено природой, а с другой - от производств, изготовляющих или ремонтирующих предметы, пригодные для удовлетворения специфических потребностей индивидуальных потребителей, от которых эти производства не могут размещаться на большом расстоянии, во всяком случае без больших потерь ["Обработка" (manufacture) представляет собой термин. давно потерявший связь с первоначальным его употреблением; теперь он применяется к тем отраслям производства, где важнейшую роль играет машина, а не ручной труд. Рошер предпринял попытку вернуть его поближе к первоначальному употреблению, отнеся его к домашнему, а не фабричному производству, но теперь уже слишком поздно это делать. ] .

Главные преимущества крупномасштабного производства заключаются в экономии квалифицированного труда, экономии машин и экономии сырья, однако последняя быстро теряет свое значение по сравнению с первыми двумя. Правда, конечно, что обособленный работник часто выбрасывает ряд мелких вещей, которые на фабрике были бы собраны и с пользой пущены в дело [См. приведенный Бэббейджем пример с изготовлением горна ("Economy of Manufactures", ch. XXII).]; однако такого рода расточительство едва ли может возникнуть в локализованном предприятии обрабатывающей промышленности, даже если оно находится в руках мелких владельцев; оно очень мало наблюдается в любой отрасли производства современной Англии, за исключением сельского хозяйства и домашнего приготовления пищи. Несомненно, многие из самых важных достижений последнего времени обязаны своим появлением использованию того, что составляло прежде отходы производства, но обычно это являлось следствием важного изобретения — в области химии или механики, — применение которого стимулировалось дробным разделением труда, но непосредственно от него не зависело [Примером тому служит использование отходов от хлопка, шерсти, шелка и другого текстильного сырья, побочных продуктов в металлургической промышленности, в производстве соды и газа, а также в американской нефтяной и мясоконсервной промышленности.].

Верно также, что, когда сотни комплектов мебели или одежды приходится выкраивать по совершенно одинаковой модели, стоит уделять большое внимание такому точному раскрою досок или ткани, чтобы в отходы попадало лишь очень немного мелких обрезков. Однако это представляет собой экономию, проистекающую из мастерства; одна модель изготовляется для многократного использования, а поэтому ее возможно сделать очень тщательно и точно. Итак, мы можем теперь перейти к вопросу об экономии от применения машин.

§ 2. Несмотря на помощь, которую могут получать мелкие предприниматели от вспомогательных производств в округе, где сосредоточено много предприятий одной и той же отрасли [См. предыдущую главу, § 3.] , они оказываются в большом затруднении из-за возрастающего многообразия и дороговизны машин. На крупном предприятии часто применяется много дорогостоящих машин, специально изготовленных для выполнения одной узкой операции. Каждая такая машина требует довольно значительной площади и хорошего освещения и, таким образом, существенно увеличивает рентные платежи и общие расходы фабрики; к тому же, помимо процента и затрат на ремонтные работы, требуются большие амортизационные отчисления в расчете на вероятность усовершенствования такой машины в скором времени. [Средний срок эксплуатации машины до ее замены новой во многих отраслях не превышает 15 лет, а в некоторых - 10 и даже еще меньше лет. Часто применение машины приносит убыток, если она не окупает в год 20% своей стоимости; когда машина стоимостью 500 ф. ст. выполняет операцию, добавляющую лишь 1% к стоимости обработанного ею материала - а это вовсе не исключительный случай, - она станет приносить убыток, если ее использование не обеспечит ежегодное производство продукции на сумму по крайней мере 10 тыс. ф. ст.]

Владельцу мелкого предприятия приходится поэтому многие предметы изготовлять при помощи ручного труда или плохих машин, хотя он и знает, как лучше и дешевле их производить специальными машинами, если бы только он был в состоянии полностью их за грузить.

Впрочем, мелкому предпринимателю не всегда могут быть известны лучшие машины для его производства. Верно, конечно, что, когда производство, которым он занимается, уже давно ведется в крупных масштабах, применяемые им машины соответствуют современному техническому уровню, если только он в состоянии приобрести их на рынке. Например, в сельскохозяйственном и хлопчатобумажном производстве совершенствование машин осуществляется почти исключительно самими машиностроителями, и они доступны всем, по крайней мере при условии оплаты отчислений за патентные права. Но это не относится к отраслям, находящимся на начальной стадии своего развития или быстро меняющим характер своего производства, как, например, химические отрасли, часовая промышленность, некоторые отрасли производства джута и шелка; это не относится также к множеству постоянно возникающих производств для удовлетворения каких-нибудь новых потребностей или переработки каких-нибудь новых материалов.

Во всех таких отраслях новые машины и новые технологические процессы создаются предпринимателями для применения в собственном производстве. Всякое нововведение представляет собой эксперимент, который может потерпеть и неудачу, а удачные эксперименты должны окупить затраты на самих себя и на неудачные эксперименты; хотя мелкий предприниматель может полагать, что ему ясен способ усовершенствования, он должен учесть необходимость тщательной проверки нововведения в испытаниях, значительный риск и затраты, существенные перерывы в остальной его работе; даже в том случае, когда он оказывается способен добиться благоприятного результата, он едва ли в состоянии наилучшим образом им воспользоваться. Он может, например, создать новый сорт продукта, который имел бы широкий сбыт, если привлечь к нему всеобщее внимание, но на это потребовалось бы израсходовать много тысяч фунтов стерлингов, и даже в этом случае ему пришлось бы отказаться от своего новшества. Дело в том, что он не в силах выполнить задачу, названную Рошером специфической задачей современного промышленника, а именно задачу создания новых потребностей путем показа людям чего-то такого, что им и не снилось прежде иметь, но что они хотели бы заполучить немедленно, как только им это покажут. Например, в гончарном производстве мелкий предприниматель не может позволить себе даже осуществлять эксперименты с новыми образцами и рисунками, за исключением лишь самых предварительных опытов. Его шансы на усовершенствование процесса изготовления изделий лучше там, где уже имеется хороший рынок сбыта таких изделий. Но даже и здесь он не может извлечь всю выгоду из своего изобретения, если он его не запатентует и не продаст право на использование патента, либо не позаимствует какой-то капитал для расширения собственного производства, либо, наконец, не изменит профиль своего предприятия и обратит весь свой капитал на тот производственный участок, к которому относится изобретение. Но, по существу, такого рода случаи исключительны: рост разнообразия машин и рост их дороговизны повсюду тяжело сказываются на положении мелкого предпринимателя. Из некоторых отраслей они уже вытеснили его полностью, а из других он быстро вытесняется. [На многих предприятиях патентуется лишь очень небольшой процент технических новшеств. Они складываются из многих мелких ступеней усовершенствования, каждая из которых в отдельности не заслуживает того. чтобы выбирать на нее патент. Иногда их главный смысл заключается в предложении производить какой-то предмет, и патентование одного способа его изготовления лишь заставляет других людей разрабатывать другие способы его производства, против которых патент на первый способ бессилен. Когда выбирается какой-то патент, часто возникает необходимость "заблокировать" его путем патентованная всех других способов, обеспечивающих тот же производственный результат; владелец патента вовсе не рассчитывает сам использовать их все, а лишь не допустить их использование другими. Все это связано с волнениями, потерей времени и денег; крупный промышленник предпочитает применять свое новшество на собственном предприятии и извлекать из него возможно большую выгоду. Между тем если мелкий предприниматель выбирает патент, его стремятся измотать нарушениями его права, и хотя он может выиграть "с издержками" свои иски, которыми он пытается защитить себя, он, несомненно, будет разорен, если придется предъявлять много исков. Вообще говоря, в интересах общества, чтобы данные о новшестве были обнародованы, несмотря на то что оно запатентовано. Но если патент только зарегистрирован в Англии, а в других странах нет, английские промышленники не всегда используют новшество, несмотря даже на то, что они уже были на пороге получения информации о нем еще до его патентования, тогда как иностранные промышленники узнают о нем все необходимое и могут его использовать бесплатно.]

Существуют, однако, отрасли, в которых преимущества, получаемые крупной фабрикой от экономии за счет применения машин, почти исчезают, как только предприятие достигает умеренного размера. Например, в хлопкопрядильном или ситценабивном производстве сравнительно небольшая фабрика сохраняет свои позиции и обеспечивает постоянную загрузку самых лучших машин на всех операциях, вследствие чего крупная фабрика практически оказывается лишь средоточием нескольких параллельных мелких фабрик под одной крышей; на деле некоторые хлопкопрядильные фабриканты, расширяя свои предприятия, считают за лучшее дополнить их ткацким цехом. В подобных случаях крупные предприятия не достигают вовсе или достигают мало экономии от применения машин, однако даже и при этом они обычно кое-что экономят на фабричных зданиях, в частности на дымовых трубах, они экономят также на расходе паровой энергии, на управленческих издержках и на ремонте двигателей и машин. Крупные текстильные фабрики имеют собственные столярные и механические цеха, которые сокращают затраты на ремонт и предотвращают простои из-за перебоев в работе оборудования1. [Весьма примечателен факт, что хлопчатобумажные и некоторые другие текстильные фабрики составляют исключение из общего правила, согласно которому размер капитала, требующийся в среднем на одного рабочего, на крупной фабрике обычно больше, чем на мелком предприятии. Причина этого кроется в том, что в большинстве других отраслей на крупных предприятиях дорогостоящими машинами производится много такой продукции, какая на мелких изготовляется вручную, в результате чего на крупных фабриках фонд заработной платы по отношению к объему выпускаемой продукции ниже, чем на мелких, а стоимость машин и производственной площади под ними намного выше. Между тем в простейших производствах текстильной промышленности мелкие предприятия располагают такими же машинами, как и крупные, а поскольку небольшие паровые двигатели и другие машины стоят пропорционально дороже, чем более мощные, на мелких предприятиях требуется больше основного капитала по отношению к объему продукции, чем на крупных, причем вполне вероятно, что и оборотного капитала на мелких также требуется относительно больше.]

Существует очень много аналогичных перечисленным выше других преимуществ, которые крупная фабрика, а по существу, практически всякое другое крупное предприятие почти всегда имеет перед мелким. Крупное предприятие закупает все ему необходимое в больших количествах и, следовательно, дешевле; оно платит низкие фрахты и многими другими способами экономит на транспортных издержках, особенно если оно располагает железнодорожной веткой. Часто оно и свою продукцию продает большими партиями и таким образом избавляет себя от излишних хлопот, связанных с ее сбытом; тем не менее оно получает за нее хорошую цену, поскольку предоставляет клиенту удобную возможность для широкого выбора ассортимента и удовлетворения разнообразного спроса; сама репутация крупного предприятия внушает к нему доверие. Оно в состоянии расходовать большие суммы на рекламу через коммивояжеров и иными способами; его агенты доставляют ему из отдаленных мест достоверную информацию по производственно-техническим, коммерческим и кадровым вопросам, а его собственные товары рекламируют друг друга.

Экономия, проистекающая из высокой организации закупок и продаж, составляет одну из главных причин нынешней тенденции к слиянию многих предприятий одной и той же отрасли промышленности или торговли в единое гигантское целое, а также к образованию различного рода коммерческих федераций, включая сюда германские картели и централизованные кооперативные ассоциации. Этот вид экономии также всегда стимулировал концентрацию предпринимательского риска в руках крупных капиталистов, которые, таким образом, избавляют мелких предпринимателей от этой функции. [См. далее, кн. IV, гл. XII, § 3.]

§ 3. Перейдем теперь к вопросу об экономии квалифицированного труда. Все, что до сих пор говорилось о преимуществах, вытекающих из способности крупного предприятия применять узкоспециализированные машины, в равной мере относится и к узкоспециализированному труду. Крупное предприятие может ухитриться постоянно держать каждого из своих работников на самой тяжелой работе, на какую он только способен, и вместе с тем настолько сузить круг выполняемых им операций, чтобы он сумел достигнуть такой их легкости и совершенства, какие даются длительной практикой. Но о преимуществах разделения труда было сказано уже достаточно, и мы можем обратиться к рассмотрению важной, хотя и косвенной выгоды, извлекаемой промышленником из использования на его предприятии большого числа работников.

Крупный промышленник располагает намного боль шей возможностью, чем мелкий, привлекать людей с исключительными природными данными для выполнения самой трудной работы, т.е. той работы, от которой главным образом и зависит репутация предприятия. Иногда это имеет важное значение только для ручного труда в отраслях, где требуется большой вкус и оригинальность, как, например, труд архитектора-декоратора, или в отраслях, требующих исключительно тонкого мастерства исполнения, как, например, в производстве сложных приборов [Так, Болтон в 1770 г., когда у него было от 700 до 800 работников, занятых производством художественных изделий из металла, панциря черепахи, камня, стекла, эмали, писал; "Я обучил уже многих и продолжаю обучать простых деревенских парней, превращая их в хороших работников, а когда я обнаруживаю признаки мастерства и способностей, я их развиваю. Я также завел переписку почти со всеми торговыми городами Европы и в результате регулярно получаю заказы на крупные партии изделий, имеющих широкий спрос, что позволяет мне нанимать такое число рабочих, которое обеспечивает мне большой выбор художников для выполнения самых тонких работ; таким образом, я получил возможность для создания и использования более дорогого производственного аппарата, чем было бы целесообразно использовать для производства одних только самых тонких художественных изделий" (Smiles. Life of Boulton,p. 128).]. Но на большинстве предприятий главное значение имеет возможность для владельца выбрать из большого числа работников способных и проверенных людей, людей, которым он доверяет и которые доверяют ему, чтобы можно было сделать их десятниками и руководителями цехов. Мы теперь подошли к центральной проблеме современной организации производства, а именно к проблеме, относящейся к преимуществам и недостаткам дробного разделения труда по управлению предприятием.

§ 4. Глава крупного предприятия может сосредоточить все свои силы на решении самых общих и самых коренных проблем своего производства; он, конечно, должен быть уверен в том, что его управляющие, конторские служащие и мастера вполне подходят для своих должностей и хорошо справляются со своей работой, но сверх этого ему нет нужды беспокоиться о мелочах. Он может сохранять свой ум свежим и ясным для обдумывания самых сложных и жизненно важных проблем своего предприятия, для изучения наиболее общих тенденций на рынках и еще недостаточно четко выраженных явлений внутри страны и за границей и для выработки способов усовершенствования организации внутренних и внешних связей своего предприятия.

Для значительной части такой работы мелкий предприниматель, даже если он на нее способен, не располагает временем; он не в состоянии обозреть общее положение в своей отрасли или заглядывать далеко вперед, он зачастую вынужден довольствоваться следованием примеру других. Ему приходится затрачивать много времени на работу, которая ниже его уровня, поскольку, чтобы вообще преуспеть в своем деле, он должен обладать весьма развитым в некоторых отношениях умом, творческими и организаторскими способностями, но вместе с тем выполнять много рутинной работы.

С другой стороны, мелкий предприниматель имеет и свои преимущества. Хозяйский глаз видит все, здесь нет места уклонению мастеров и рабочих от исполнения своих обязанностей, разделению ответственности, обмену между цехами невразумительными сведениями и требованиями. Он много экономит на бухгалтерских операциях и почти ничего не тратит на громоздкую систему контроля, которые неизбежны на предприятиях крупной фирмы; этот вид экономии имеет очень большое значение в производствах, применяющих наиболее ценные металлы и другое дорогое сырье.

Несмотря на то что мелкому предпринимателю всегда намного труднее получать информацию и осуществлять опыты, все же общее направление прогресса в данном вопросе на его стороне. Дело в том, что во всех вопросах, связанных с отраслевой информацией, значение "внешней" экономии постоянно возрастает по сравнению со значением "внутренней": газеты, всякого рода торговые и технические публикации постоянно собирают для него и доставляют ему многие из нужных ему сведений, — сведений, которые еще совсем недавно были доступны лишь тем, кто мог позволить себе содержать высокооплачиваемых агентов во многих отдаленных местностях. Интересам мелкого предпринимателя служит также то обстоятельство, что коммерческая и производственно-техническая секретность в целом уменьшаются и что большинство важных технологических нововведений редко остается в тайне надолго после того, как они прошли уже стадию эксперимента. На пользу ему также и тот факт, что изменения в технике промышленного производства все меньше совершаются на глазок, а все больше ставятся на широкие научные основы; многие из этих нововведений осуществляются исследованиями во имя самого прогресса знаний, причем информация о них быстро публикуется для всеобщего сведения. Поэтому, хотя мелкий предприниматель редко может оказаться во главе состязающихся в техническом прогрессе, он отнюдь не обязательно находится среди отстающих, если располагает временем и обладает способностями, чтобы воспользоваться всеми современными средствами приобретения знаний. Но он, разумеется, должен быть исключительно энергичным, если он может это делать не в ущерб второстепенным, но необходимым сторонам функционирования своего предприятия.

§ 5. В сельском хозяйстве и других отраслях, в которых человек не добивается очень большой экономии за счет расширения масштабов производства, предприятие зачастую остается в неизменных размерах в течение многих лет и даже иногда на протяжении жизни многих поколений. Но по-иному обстоит дело в отраслях, где крупное предприятие может получить очень важные преимущества, совершенно недоступные мелкому предприятию. Человеку, впервые занявшемуся бизнесом и пробивающему себе дорогу в такой отрасли, приходится приложить всю свою энергию, проявить максимум гибкости, трудолюбия, вникнуть во все детали производства, чтобы выдержать состязание с большей экономической эффективностью предприятий своих конкурентов, обеспечиваемой им более крупным капиталом, более узкой специализацией машин и рабочей силы, более широкими торговыми связями. Если в результате ему удается удвоить объем продукции и сбывать ее примерно по прежней цене, он повысит свою прибыль более чем вдвое. Это повысит его кредитоспособность в глазах банкиров и других дальновидных кредиторов, позволит ему еще больше расширить свое предприятие, добиться еще большей экономии и еще более высоких прибылей, что снова приведет к увеличению масштабов его предприятия и т.д. На первый взгляд представляется, что нет предела, у которого ему следует остановиться. И действительно, если по мере увеличения предприятия его личные качества окажутся на уровне более широких масштабов производства, как прежде на уровне более узких, если он на протяжении многих лет сохранит свежесть ума, гибкость и инициативность, настойчивость, такт, если ему постоянно будет сопутствовать удача, он в конце концов может сосредоточить в своих руках все производство данной отрасли в данном районе. И если его товары сравнительно удобно транспортируются и пользуются достаточным спросом, он может намного расширить район действий своих предприятий и добиться чего-то вроде ограниченной монополии, т.е. монополии, ограниченной в том смысле, что очень высокая цена привлечет на его рынок конкурирующих с ним производителей.

Однако задолго до того, как такой результат будет достигнут, его продвижение вперед, скорее всего, приостановит увядание если не его способностей, то по крайней мере его склонности к энергичному труду. Рост его фирмы может продолжаться, если он сумеет передать дело в руки преемника, почти столь же энергичного, каким он был сам [Способы достижения этой цели и их практические ограничения рассматриваются во второй половине следующей главы.]. Но длительное очень быстрое расширение его фирмы требует наличия двух условий, редко сочетающихся в одном и том же производстве. Существует много отраслей, в которых индивидуальный производитель может добиться значительного повышения "внутренней" экономии посредством резкого увеличения выпуска продукции, и много таких отраслей, продукцию которых он может легко сбывать; однако редко встречаются отрасли, где он в состоянии обеспечить и то, и другое. Причем это явление не случайное, а почти неизбежное.

Дело в том, что в большинстве тех отраслей, где первостепенное значение имеет экономия производства за счет расширения его масштабов, сбыт продукции связан с трудностями. Существуют, конечно, важные исключения. Производитель может, например, завладеть крупным рынком целиком в том случае, когда его товары столь просты и однородны, что их можно продавать в большом количестве оптом. Однако большинство такого рода товаров - это сырье, а почти все остальные незамысловаты и шаблонны, как, скажем, стальные рельсы или набивной ситец, и производство их именно по этой причине можно свести к рутинному процессу. Вот почему в отраслях, производящих такие товары, ни одна фирма не в состоянии сохранить свои позиции, если она не располагает дорогим оборудованием почти самого нового типа для выполнения своих основных операций, тогда как второстепенные операции могут выполняться смежными производствами; короче говоря, при этом не образуется большой разницы в размере экономии, достигаемой крупной и очень крупной фирмой, тенденция к вытеснению мелких фирм крупными зашла настолько далеко, что уже исчерпана большая часть тех сил, которые первоначально порождали экономию.

Но многие товары, в отношении которых тенденция к увеличению отдачи от крупномасштабного производства действует с большой силой, — это более или менее специализированные изделия, причем часть из них предназначена для создания новой потребности или для удовлетворения старой потребности новым способом. Одни из них подогнаны под определенные вкусы и никогда не могут рассчитывать на большой сбыт, другие обладают качествами, которые нелегко сразу проверить, и поэтому процесс получения ими всеобщего признания по необходимости замедлен. Во всех таких случаях сбыт продукции каждого предприятия более или менее ограничен конъюнктурой конкретного рынка, который медленно и с большими издержками завоевало соответствующее предприятие; и хотя само производство может быть очень быстро расширено с существенным экономическим эффектом, сбыт продукции может и не возрасти.

Наконец, те самые условия, которые позволяют новой фирме в данной отрасли быстро добиться новых видов экономии в производстве, подвергают эту фирму угрозе быть очень скоро вытесненной еще более молодой фирмой, применяющей еще более новые методы производства. Особенно в отраслях, где мощные экономические стимулы организации производства в крупном масштабе связаны с применением нового оборудования и новых технологических процессов, фирма, исчерпавшая исключительную энергию, которая дала ей возможность достичь успеха, может очень скоро прийти в упадок; полная жизнь крупной фирмы редко длится очень долго.

§ 6. Преимущества крупного предприятия над мелким особенно бросаются в глаза в обрабатывающей промышленности, поскольку, как мы уже отмечали, она обладает специальными средствами для сосредоточения большого объема работы на малой площади. Но и в других отраслях наблюдается сильная тенденция к вытеснению мелких фирм крупными. В частности, преобразуется розничная торговля, мелкий лавочник день за днем все более теряет свои позиции.

Рассмотрим преимущества, которыми располагают крупная розничная лавка или магазин в конкуренции со своими более мелкими соседями. Начать с того, что крупное розничное заведение явно в состоянии приобретать товары на более выгодных условиях, оно может обеспечить транспортировку своих товаров дешевле, предложить более широкий ассортимент товаров, удовлетворяющий разные вкусы покупателей. Далее, оно получает большую экономию на умении торговать: мелкий лавочник, подобно мелкому промышленнику, вынужден тратить много своего времени на рутинную работу, не требующую больших раздумий, тогда как глава крупного заведения и даже в некоторых случаях его главные помощники тратят все свое время на обдумывание наилучшей организации торговли. До недавних пор эти преимущества перевешивались тем, что мелкий лавочник располагал большими возможностями доставлять товары своим клиентам на дом, потакать их разнообразным вкусам, иметь достаточные сведения о каждом из них, чтобы без опаски ссужать им капитал в форме продажи товаров в кредит.

Но за последние годы произошло много перемен, которые складывались в пользу крупных торговых предприятий. Обычай покупки в кредит уходит в прошлое, а личные отношения между лавочником и покупателем становятся все менее близкими. Первая из этих перемен представляет собой большой шаг вперед, а вторая достойна сожаления в некоторых аспектах, но не во всех, поскольку частично она вызвана тем обстоятельством, что возрастание чувства собственного достоинства у людей из более состоятельных классов побуждает их теперь уже не печься о подобострастном личном их обслуживании, которого они прежде обычно требовали для себя. Кроме того, увеличение стоимости времени заставляет людей быть менее, чем прежде, склонными тратить по нескольку часов на покупки, они теперь часто предпочитают за несколько минут написать заказ на длинный перечень товаров, пользуясь подробным прейскурантом большого ассортимента товаров; это теперь легко осуществимо в силу расширяющихся возможностей заказывать и получать посылки по почте и иными способами. Когда же они лично отправляются за покупками, часто к их услугам оказываются трамваи и местные поезда, удобно и дешево доставляющие их к крупным центральным магазинам соседнего города. Все эти перемены приводят к тому, что мелкому лавочнику становится все труднее удерживать свои позиции даже в торговле продовольственными и другими товарами, где не требуется очень разнообразный запас.

Однако во многих отраслях всевозрастающее многообразие товаров и те быстрые изменения моды, которые теперь распространяют свое губительное влияние почти на все слои общества, еще сильнее подрывают позиции мелкого торговца, так как он не в состоянии держать у себя достаточно большой запас товаров, обеспечивающий широкий их выбор, а если он и попытается угнаться за каждым изменением моды, у него в случае прекращения спроса на какие-либо товары останется нераспроданным относительно больший их запас, чем у владельца крупного магазина. Кроме того, в изготовлении некоторых видов одежды, мебели и других предметов возрастающая дешевизна их машинного производства побуждает людей приобретать готовые товары в крупном магазине, вместо того чтобы их делали по его заказу в ближайшей мелкой мастерской. К тому же крупный торговец не довольствуется ожиданием коммивояжеров от фабрикантов, а сам или его агенты объезжает наиболее значительные фабричные центры в стране или за границей и таким образом часто обходится без посредников между торговым заведением и фабрикантом. Портной, располагающий сравнительно небольшим капиталом, демонстрирует своим клиентам образцы многих сотен новейших тканей и, быть может, направляет по телеграфу заказ на доставку ему почтовой посылкой выбранную ткань. В свою очередь состоятельные дамы часто покупают материю непосредственно у фабриканта и заказывают себе наряды портнихе, которая вообще едва ли обладает каким-либо капиталом. Мелкие лавочники стремятся сохранить некоторые позиции в производстве мелкого ремонта и довольно прочно держатся в торговле скоропортящимися продуктами, особенно покупаемыми трудящимися, что частично объясняется их способностью продавать товары в кредит и собирать мелкие долги. Во многих отраслях торговли фирма предпочитает, однако, иметь при одном крупном магазине много мелких филиалов. Управляющему филиалом ничто не мешает уделять большое внимание своим клиентам, а если он к тому же энергичный человек, непосредственно заинтересованный в успехе руководимого им филиала, он может оказаться грозным конкурентом для мелкого лавочника, что и было продемонстрировано во многих отраслях, связанных с торговлей одеждой и пищевыми продуктами.

§ 7. Далее мы можем рассмотреть те отрасли, географическое положение которых предопределяется самим характером их деятельности. Деревенские разносчики и немногочисленные извозчики - это почти единственные остатки мелкого предпринимательства в транспортном деле. Железные дороги и трамваи непрерывно получают все большее распространение, а требующийся для их эксплуатации капитал увеличивается еще быстрее. Возрастающая сложность и разнообразие торговли усиливает выгоды, которые крупный флот под единым управлением извлекает из своей способности быстро доставлять грузы во многие порты, не нарушая обусловленных сроков; что же касается самих судов, то время на стороне больших кораблей, особенно на пассажирских линиях [Грузоподъемность судна возрастает по мере увеличения его размера в кубе, тогда как сопротивление, оказываемое водой, увеличивается при этом лишь немногим больше, чем в квадрате; в результате крупное судно потребляет относительно меньше угля, чем малотоннажное. Ему требуется также меньше рабочей силы, особенно для управления им, а пассажирам оно обеспечивает большую безопасность и большие удобства, лучший выбор компании спутников и квалифицированное обслуживание. Короче говоря, мелкое судно не в состоянии конкурировать с крупным на линиях между портами, которые легко доступны для больших кораблей и между которыми осуществляются достаточно интенсивные перевозки, чтобы корабли могли быстро загружаться. ] . Вследствие этого аргументы в пользу передачи средств сообщения государству оказываются более сильными для одних видов транспорта, чем для других, за исключением смежных предприятий по вывозке мусора, снабжения водой, газом и т.д. [Для крупных экономических перемен последних 100 лет характерно, что, когда принимались первые билли о железных дорогах, в них предусматривалось разрешение частным лицам самим производить по ним перевозки, точно так же как они это делают на шоссейной дороге или по каналу; теперь же трудно даже представить себе, как люди могли рассчитывать, что такая практика окажется осуществимой на деле.]

Состязание между крупными и небольшими рудниками и каменоломнями не обнаруживает столь четкой тенденции. История государственного управления рудниками полна очень мрачных страниц, так как горнорудное предприятие слишком сильно зависит от неподкупности его управляющих, от их энергичности и компетентности как в технических деталях производства, так и в общих его принципах, чтобы им могли хорошо управлять государственные чиновники; по этой же причине маленькая шахта или каменоломня может при прочих равных условиях вполне удержать свои позиции в конкуренции с крупной. Но в ряде случаев стоимость проходки глубоких шахт, оборудования и средств связи слишком высока, чтобы на такие издержки могло пойти какое-либо предприятие, кроме очень крупного.

В сельском хозяйстве нет такого глубокого разделения труда и нет производства в очень крупном масштабе; так называемая "крупная ферма" не содержит и десятой доли рабочей силы, сосредоточенной на фабрике средних размеров. Частично это объясняется природными факторами, сезонным характером производства и трудностью сосредоточить в одном месте большое число работников, но отчасти это обусловлено также причинами, связанными с различиями в земельной ренте. Нам представляется, что лучше всего отложить их рассмотрение до тех пор, когда мы приступим в кн. VI к исследованию предложения и спроса в отношении земли.

Глава ХII. Организация производства(продолжение). Управление предприятием

§ 1. До сих пор мы рассматривали управленческий труд главным образом на предприятиях обрабатывающей промышленности или другой отрасли, применяющих в значительной степени физический труд. Теперь, однако, нам предстоит более тщательно исследовать многообразие функций, выполняемых бизнесменами, способ распределения их между руководителями крупного предприятия, а также между руководителями различных видов предприятий, сотрудничающих в смежных отраслях производства и сбыта. Одновременно нам придется выяснить, почему, хотя в обрабатывающей промышленности по крайней мере почти каждое предприятие, если им хорошо управляют, стремится по мере своего расширения стать еще сильнее и хотя prima facie (на первый взгляд) поэтому можно ожидать полного вытеснения крупными фирмами своих меньших конкурентов из многих отраслей производства, тем не менее фактически такое вытеснение не происходит.

Предприятие (business) толкуется здесь как широкое понятие, включающее всякое обеспечение потребностей других, которое осуществляется в расчете на непосредственную или косвенную оплату его теми, кому предстоит извлечь из этого пользу. Оно, следовательно, противопоставляется обеспечению потребностей, которое каждый осуществляет лично для себя, и тем добрым услугам, которые продиктованы чувствами дружбы и семейных привязанностей. В прошлом ремесленник управлял всем своим предприятием сам; но поскольку его клиентами были, за очень малым исключением, его ближайшие соседи, поскольку ему требовалось очень мало капитала, поскольку процесс его производства был уже предопределен для него установившейся традицией и поскольку он не располагал, помимо членов своей семьи, никакой рабочей силой, которой нужно руководить, осуществление всех этих функций не требовало от него сколько-нибудь значительного умственного напряжения. Его уделом отнюдь не было ничем не нарушаемое процветание; войны и нужда постоянно тяготили его и его соседей, создавая помехи его работе и прекращая спрос на его изделия. Но он склонен был воспринимать добро и зло в своей судьбе как солнечный свет и дождь, как явления, находящиеся вне его контроля; его руки про должали работать, а мозг редко уставал.

Даже в современной Англии мы можем иногда встретить деревенского кустаря, который придерживается старинных методов производства, изготовляет за собственный счет предметы для продажи соседям, управляя своим хозяйством и беря весь риск на себя. Но такие случаи редки, а наиболее разительные примеры приверженности старомодным методам ведения дела являют собой ученые профессии, поскольку врач или адвокат, как правило, сами управляют своим бизнесом и сами выполняют всю охватываемую им работу. Такая практика не лишена своих недостатков: много ценной энергии тратят впустую или с незначительным эффектом некоторые лица свободных профессий, обладающие отличными способностями, но не имеющие специальных качеств, необходимых для приобретения деловых связей; такие люди получали бы большую плату, вели бы более счастливый образ жизни, принесли бы больше пользы обществу, если бы их труд организовывал какой-нибудь посредник. И все же в целом эта практика в настоящем ее виде представляется, вероятно, наилучшей: можно считать вполне обоснованным народное чутье, выражающееся в недоверии к вторжению посредника в обеспечение тех услуг, которые требуют высших и самых тонких умственных качеств и которые являются полноценными лишь при неограниченном личном доверии к тому, кто их оказывает.

Однако английские адвокаты выступают если и не как работодатели или предприниматели, то все же в качестве агентов по найму тех представителей профессии юристов, которые относятся к ее высшей категории и труд которых требует наибольшего умственного напряжения. В свою очередь многие из лучших преподавателей, обучающих молодежь, продают свои услуги не непосредственно потребителю, а административному совету колледжа или школы либо их директору, организующему покупку этих услуг; работодатель обеспечивает учителю рынок сбыта для его труда и предположительно предоставляет покупателю, который сам едва ли в состоянии об этом судить, нечто вроде гарантии высокого качества обучения.

Равным образом и всякого рода художники, как бы они ни были знамениты, часто считают выгодным нанимать кого-либо другого для подыскания покупателей для своих произведений, а существование менее известных из них иногда зависит от капиталистических торговцев, которые, сами не являясь художниками, знают, как продавать произведения искусства с наибольшей выгодой.

§ 2. Но в большей части хозяйства современного мира задачу такого управления производством, чтобы оно при определенных затратах усилий обеспечивало наибольший эффект в удовлетворении человеческих потребностей, приходится расчленять на отдельные функции и возлагать их на специализированный слой предпринимателей или, употребляя более общий термин, бизнесменов. Они "рискуют" или "берут на себя" весь риск, связанный с выполнением указанных функций; они соединяют необходимый для производства капитал и труд; они составляют или "конструируют" общий план производства и осуществляют контроль над его второстепенными частями Рассматривая бизнесменов с одной точки зрения, мы можем считать их высококвалифицированной категорией участников производства, а с другой — мы можем считать их посредниками между работником физического труда и потребителем.

Существуют такие разновидности бизнесменов, которые берут на себя большой риск и оказывают огромное влияние на благосостояние как производителей, так и потребителей изделий соответствующей отрасли, но которые не являются в сколько-нибудь значительной степени непосредственными нанимателями рабочей силы. Крайними примерами такого рода бизнесменов выступают маклеры на фондовых биржах и торговые агенты на товарных биржах, чьи ежедневные покупки и продажи достигают больших размеров, но которые тем не менее не владеют ни фабрикой, ни крупным торговым предприятием, а в лучшем случае располагают конторой с несколькими клерками. Полезные и вредные результаты деятельности подобных спекулянтов носят, однако, очень сложный характер; здесь мы можем уделить внимание лишь тем формам хозяйственной деятельности, в которых управление играет наибольшую роль, а самые изощренные виды спекуляции — наименьшую. Возьмем последовательно некоторые примеры наиболее распространенных типов хозяйственной деятельности и проследим, какова связь между предпринимательским риском бизнесмена и остальными его функциями.

§ 3. Для этой цели нам вполне подойдет строительная промышленность, отчасти потому, что она в некоторых отношениях придерживается примитивных методов хозяйствования. В конце средних веков было вполне обычным явлением, что частное лицо строило лично для себя дом без помощи строительного подрядчика, и этот обычай даже еще и теперь не исчез окончательно. Человек, затевающий самостоятельное строительство своего жилища, должен нанять всех нужных рабочих по отдельности, следить за их работой и строго контролировать оплату их труда; он должен покупать во многих местах различные строительные материалы и либо арендовать дорогостоящие машины, либо обходиться без них. Он, вероятно, платит рабочим больше, чем принято в подрядном строительстве, но то, что он теряет, выгадывают другие. Однако много времени он растрачивает на торг с рабочими, на проверку их работы, на руководство ею без достаточных для этого знаний; он растрачивает также время на выяснение того, какие и в каком количестве требуются материалы, где их лучше всего приобрести и т.д. Такие потери устраняются тем разделением труда, которое возлагает функции руководства детальными строительными работами на профессионального строительного подрядчика, а функции составления проектов зданий — на профессионального архитектора.

Часто разделение труда распространяется еще дальше, когда дома строятся не за счет тех, кто в них станет жить, а в порядке спекуляции строительством. Когда такая спекуляция ведется в крупном масштабе, как, например, при сооружении нового пригородного района, ставки столь велики, что служат привлекательной сферой для приложения ресурсов крупных капиталистов, обладающих очень большими общими способностями предпринимательской деятельности, но, быть может, не имеющих достаточных технических знаний в строительном деле. Они исходят из собственного разумения при решении вопроса о том, как может в будущем сложиться соотношение между спросом и предложением на дома различных типов, но управление техникой строительства они вверяют другим. Они нанимают архитекторов и землемеров для составления проектов в соответствии с их общими указаниями, а затем заключают контракты с профессиональными подрядчиками для осуществления этих проектов. Но главный риск такого строительства они берут на себя и контролируют его общее направление.

§ 4. Хорошо известно, что такое разделение ответственности преобладало в суконном производстве как раз до наступления новой эры крупных фабрик: умозрительные расчеты и наибольший риск закупок и продаж брали на себя дельцы, сами не являвшиеся предпринимателями, использовавшими рабочую силу, тогда как задача руководства и несколько меньший риск осуществления конкретных контрактов ложились на плечи владельцев мелких мастерских [Ср. Приложение А, § 13]. Такая система все еще широко практикуется в ряде отраслей текстильной промышленности, особенно в тех, где очень велики трудности предвидения будущей конъюнктуры. Манчестерские оптовые торговцы текстильными товарами занимаются изучением движений моды, рынков сырья, общего состояния торговли, денежного рынка, политической ситуации и всех других причин, могущих повлиять на цены различных видов товаров в наступающем сезоне; нанимая, когда это необходимо, художников-модельеров для воплощения в жизнь своих замыслов (так же как в предыдущем случае строительный спекулянт нанимает архитекторов), они заключают с фабрикантами в различных районах мира контракты на производство изделий, в которые они рискнули вложить свой капитал.

В швейной промышленности особенно заметно возрождение явления, названного "домашняя промышленность", которая уже давно была широко распространена в текстильном производстве; речь идет о системе, при которой крупные предприниматели раздают людям работу для выполнения ее на дому или в очень маленьких мастерских в одиночку или при участии членов семьи, а иногда, быть может, с привлечением двух или трех наемных помощников [Немецкие экономисты называют эту систему "фабрикоподобной" (fabrikmassig) домашней промышленностью в отличие от "национальной" домашней промышленности, которая использует перерывы в другой работе (особенно зимние перерывы в сельском хозяйстве) для дополнительной работы по изготовлению текстильных и других товаров (см. в справочнике Шенберга статью "Gewerbe"), Надомные работники этой последней категории были распространены по всей Европе в средние века, но теперь они встречаются редко, за исключением горных и восточных районов Европы. Им не всегда правильно советуют выбор работы; многое из того, что они вырабатывают, можно с гораздо меньшей затратой труда производить на фабриках, а поэтому их продукцию трудно продавать с прибылью на открытом рынке; однако в большинстве случаев они изготовляют предметы для собственного пользования или для своих соседей, экономя таким образом на прибылях целого ряда посредников. Ср.: Conner. Survival of domestic industries. - В; Economic Journal, vol. II.]. Отдаленные деревни почти всех графств Англии объезжают агенты крупных предпринимателей, чтобы раздавать крестьянам полуфабрикаты всякого рода изделий, особенно таких, как сорочки, воротнички, перчатки, и увозить обратно уже готовые товары. Однако именно в больших столицах мира и других крупных городах, особенно старых, где имеется много неквалифицированной и неорганизованной рабочей силы, отличающейся в известной мере физической слабостью и низкими нравственными качествами, эта система получила наиболее полное развитие, особенно в швейной промышленности, на которую в одном только Лондоне работает 200 тыс. человек, а также в производстве дешевой мебели. Происходит постоянная борьба между фабричным производством и домашней промышленностью, причем с переменным успехом; например, как раз сейчас возрастающее применение швейных машин с паровыми двигателями укрепляет позиции фабричного производства в обувной промышленности, усиливаются также позиции фабрик и мастерских по изготовлению верхней одежды. С другой стороны, положение трикотажных фабрик осложняется тем, что недавнее усовершенствование ручных вязальных машин способствовало расширению паломничества; вполне возможно, что новые методы передачи энергии газа, нефти и электричества способны оказать такое же влияние на многие другие отрасли.

Возможна также тенденция к осуществлению промежуточных схем, аналогичных тем, какие уже реализуются в промышленности Шеффилда. Например, многие фирмы, производящие ножевые изделия, передают выполнение точильных и других операций на основе поштучной оплаты ремесленникам, арендующим необходимые им паровые двигатели либо у той же фирмы, которая поручает им эти операции, либо у какой-нибудь другой фирмы, причем такие ремесленники иногда сами нанимают себе в помощь рабочих, а иногда работают в одиночку.

В свою очередь и иностранный торговец очень часто не располагает собственными судами, но сосредоточивает все свое внимание на изучении конъюнктуры рынка и берет главный риск на себя, тогда как перевозку товаров предоставляет осуществлять людям, которые должны обладать большими административными способностями, но не обязательно уметь предвидеть малейшие колебания на рынке, хотя, конечно, в качестве покупателей судов они сами также берут на себя большой и опасный риск. Еще больше рискует издатель, быть может, совместно с автором, публикуя книгу, тогда как владелец типографии лишь нанимает рабочую силу и обеспечивает необходимые для печатания книги дорогостоящие наборные шрифты и типографское оборудование. Примерно такая же схема принята во многих производствах металлопромышленности, в отраслях, изготовляющих мебель, готовое платье и т.д.

Таким образом, существует много способов, при помощи которых те, кто берет на себя основной риск покупки и продажи товаров, могут избежать хлопот, связанных с предоставлением производственной площади работающим на них работникам и с надзором за их работой. При этом все участники такой системы организации производства имеют свои выгоды, а когда рабочие являются людьми с сильным характером, как в Шеффилде, результаты в целом оказываются неплохими. Однако, к сожалению, часто они принадлежат к самой слабой категории рабочих, к тем из них, кто, обладая наименьшей энергией и наименьшим чувством ответственности, все же берется за такого рода работу. Эластичность этой системы, привлекающая предпринимателя, на деле служит средством, позволяющим ему, если он того захочет, оказывать нежелательное давление на тех, кто выполняет для него работу.

Дело в том, что, в то время как успех фабрики в большой мере зависит от костяка квалифицированных рабочих, посвятивших себя постоянной работе на ней, капиталист, раздающий работу для выполнения на дому, заинтересован в сохранении большого числа надомников, он испытывает искушение время от времени распределять мелкие заказы между всеми, натравливать их друг на друга, причем это он может легко делать, поскольку они друг друга не знают и не в состоянии договориться о согласованных действиях.

§ 5. Когда речь идет о прибылях предприятия, они в умах людей обычно ассоциируются с нанимателем рабочей силы: понятие "работодатель" часто воспринимается как равнозначное понятию получателя прибыли предприятия. Но только что рассмотренные нами примеры вполне убедительно иллюстрируют тот факт, что управление рабочей силой является лишь одной, причем часто не самой главной стороной предпринимательской деятельности и что предприниматель, принимающий на себя весь риск ведения своего предприятия, фактически выполняет от имени общества две совершенно различные функции и должен обладать двоякой способностью.

Возвращаясь к одному ряду уже рассмотренных соображений (кн.IV, гл.ХI, § 4 и 5), напомним, что промышленник, производящий товары не по специальным заказам, а на общий рынок, должен, выступая в своей первой роли торговца и организатора производства, обладать глубоким знанием всех особенностей своей отрасли. Он должен уметь предвидеть общие тенденции развития производства и потребления, выявить, где открывается возможность поставить на рынок новый товар, удовлетворяющий реальную потребность, или усовершенствовать процесс производства старого товара. Он должен быть способен к трезвым суждениям и смелому риску, и, разумеется, он должен разбираться в сырье и машинах, применяемых в его отрасли.

Но, кроме того, в своей роли работодателя он должен быть прирожденным руководителем людей. Он должен обладать умением прежде всего правильно подбирать себе помощников, а затем и полностью доверять им, заинтересовать их делами предприятия и внушить им доверие к себе и таким образом привести в действие всю имеющуюся у них предприимчивость и инициативу, а за собой сохранить функцию общего контроля над всем предприятием, обеспечения последовательности и единства в основном его плане.

Способности, которые должны быть присущи идеальному предпринимателю, столь велики и столь многочисленны, что очень мало людей могут в очень высокой степени обладать всеми ими. Их относительное значение, однако, изменяется в зависимости от характера отрасли производства и размера предприятия; один предприниматель превосходит других в одной группе качеств, другой превосходит других в иной группе; едва ли любые два предпринимателя обязаны своими успехами точно одинаковой комбинации своих способностей.

Учитывая такой общий характер труда по управлению предприятием, нам следует обратиться теперь к выяснению того, какими возможностями располагают различные категории людей для развития предпринимательских способностей, а когда они приобрели такие способности, какие они имеют возможности для получения в свое распоряжение капитала, который позволил бы эти способности привести в действие. Мы, таким образом, можем несколько ближе рассмотреть проблему, уже поднятую в начале данной главы, и исследовать ход развития деловой фирмы на протяжении жизни ряда последовательно сменяющих друг друга поколений. Такое исследование целесообразно сочетается с изучением различных форм управления предприятием. До сих пор мы рассматривали почти исключительно ту его форму, при которой вся ответственность и контроль сосредоточены в руках одного лица. Но эта форма уступает место другим, при которых верховная власть распределена среди нескольких партнеров или даже большого числа держателей акций. Частные фирмы, акционерные компании, кооперативные общества и государственные корпорации играют постоянно возрастающую роль в управлении предприятиями; одна из главных причин этого явления заключается в том, что они служат привлекательным полем деятельности для людей, обладающих большими хозяйственно-организаторскими способностями, но не унаследовавших сколько-нибудь значительных материальных возможностей, связанных с участием в бизнесе.

§ 6. Очевидно, что сын человека, уже занимающего прочное положение в бизнесе, начинает здесь свое продвижение, имея большие преимущества перед другими. Уже с юных лет он располагает особыми условиями для приобретения знаний и развития в себе качеств, необходимых для управления предприятием отца; он постепенно и почти бессознательно впитывает сведения о людях и нравах в отрасли, в которой ведет дело отец, а также в тех отраслях, в которых отцовское предприятие производит закупки и которым оно продает свою продукцию; он познает относительное значение и подлинный смысл различных проблем и забот, занимающих ум отца; и он приобретает технические знания, охватывающие технологические процессы и машинное оборудование отцовского производства. [Мы уже отмечали, что почта единственное совершенное ученичество в наше время - это ученичество сыновей промышленников, настолько хорошо осваивающих на практике почти все важнейшие операции на своем заводе, чтобы спустя годы оказаться в состоянии понимать трудности, с которыми сталкиваются все работники предприятия, и составлять себе правильное суждение об их работе. ] Кое-что из того, что он постигает, найдет применение лишь на данном производстве, но большая часть полученных знаний может пригодиться в любой отрасли, так или иначе с ним связанной, а те общие черты рассудительности и сдержанности, предприимчивости и осторожности, твердости и обходительности, которые вырабатываются в общении с теми, кто решает крупные проблемы в любой отрасли, будут в большой мере способствовать подготовке его к управлению почти всяким другим производством. Далее, сыновья преуспевающих бизнесменов, за исключением тех, кто по своему воспитанию и образованию не проявляет склонности к предпринимательской деятельности и не пригоден для нее, начинают свою деловую жизнь с большим материальным капиталом, чем почти все другие, причем когда они продолжают дело своих отцов, они пользуются также преимуществами уже установленных торговых связей.

Поэтому на первый взгляд кажется, что бизнесмены должны составлять нечто вроде касты людей, распределяющих главные командные посты среди своих сыновей и основывающих наследственные династии, которые призваны править определенными отраслями хозяйства на протяжении многих поколений подряд. Однако в действительности дело обстоит далеко не так. Когда человеку удается создать большое предприятие, его потомки, несмотря на все их огромные преимущества, часто не обнаруживают достаточных способностей, особого склада ума и энергии, необходимых для столь же успешного ведения дела. Сам он, вероятно, был воспитан родителями, обладавшими сильным характером, и учился под их личным влиянием и в борьбе с трудностями в начале своего жизненного пути. Но дети его, во всяком случае если они родились, когда он уже стал богатым, и уж конечно, внуки его, вероятно, в большой степени предоставлены попечению домашних слуг, не отличающихся таким же характером, как его родители, под чьим влиянием он получил свое образование. В то время как его главные амбиции были, вероятно, устремлены на успехи в бизнесе, его дети и внуки могут испытывать по меньшей мере такое же стремление к престижу на поприще общественной деятельности или в науке. [До недавнего времени в Англии постоянно существовал своеобразный антагонизм между научными исследованиями и предпринимательской деятельностью. Ныне этот антагонизм ослабляется под воздействием возрастающего влияния наших крупных университетов и учреждения колледжей в главных центрах нашей хозяйственной жизни. Посылаемых в университеты сыновей бизнесменов уже не так часто приучают презирать профессию своих отцов, как это происходило даже еще в прошлом поколении. Конечно, многих из них отталкивает от бизнеса желание расширить круг своих знаний. Но высшие формы умственной деятельности, носящие конструктивный, а не только критический характер, направлены на поощрение справедливой оценки благородства хорошо выполняемой работы бизнесмена.]

В течение какого-то времени все может идти гладко. Сыновья бизнесмена получают в свое распоряжение прочно установившиеся торговые связи и — что, быть может, даже еще важнее — хорошо подобранный аппарат подчиненных, живо заинтересованных в судьбе предприятия. Одним лишь усердием и осторожностью, пользуясь сложившимися традициями фирмы, они могут долго сохранять ее позиции. Однако когда минет жизнь целого поколения, когда старые традиции уже не станут служить надежным компасом, когда связи, удерживавшие вкупе прежний штат служащих, нарушатся, тогда предприятие почти неизбежно развалится на куски, если только управление им фактически не будет передано в руки новых людей, тем временем поднявшихся до положения партнеров фирмы.

Но в большинстве случаев потомки предпринимателя приходят к этому результату более коротким путем. Они предпочитают получать достаточно богатый доход без приложения собственных усилий, чем доход даже вдвое больший, который, однако, может быть заработан лишь непрестанным трудом и кипучей энергией, и они продают предприятие частным лицам либо акционерной компании или же остаются в нем в роли безучастных партнеров, т.е. продолжают делить его риск и его прибыли, но не принимают участия в управлении им; в любом из этих случаев действенный контроль над их капиталом попадает в основном в руки новых людей.

§ 7. Старейший и простейший путь возрождения жизненности предприятия заключается в том, чтобы сделать своими партнерами некоторых из самых способных его служащих. Единовластный собственник или менеджер крупного промышленного или торгового концерна обнаруживает, что по прошествии лет ему приходится передавать все больше и больше ответственности своим главным подчиненным, частично из-за возрастающей трудности самой работы по управлению, а частично из-за того, что его собственные силы становятся слабее. Он все еще осуществляет верховный контроль, но многое уже должно зависеть от их энергии и неподкупности; в результате, если его сыновья еще недостаточно взрослые или по какой-либо другой причине не готовы снять с его плеч часть бремени по управлению предприятием, он решает сделать своим партнером одного из доверенных помощников; он, таким образом, облегчает свой собственный труд и вместе с тем гарантирует, что дело его жизни продолжат люди, чей деловой характер он сам сформировал и к кому он, быть может, стал испытывать нечто вроде отцовской привязанности [Многие счастливейшие и романтические жизненные судьбы, многие самые приятные страницы из общественной истории Англии, начиная со средних веков и вплоть до наших дней, связаны с повествованием о подобного рода частных компаньонах. Многие юноши были подвигнуты на смелую карьеру балладами и сказаниями, повествовавшими о пережитых трудностях и конечном триумфе преданного подмастерья, который со временем становился компаньоном, быть может, женившись на дочери своего хозяина. Нет более мощных факторов, воздействующих на национальный характер, чем те, которые формируют жизненные цели честолюбивого юноши.].

Но теперь существуют и всегда существовали частные товарищества, основанные на более равных условиях, когда два человека или несколько, обладающие примерно одинаковым богатством и одинаковыми способностями, объединяют свои средства для создания крупного и сложного предприятия. В подобных случаях часто практикуется четкое разделение труда по управлению: например, в обрабатывающей промышленности один партнер занимается почти исключительно закупкой сырья и сбытом готовой продукции, а другой несет ответственность за управление фабрикой; в торговом заведении один из партнеров руководит оптовыми операциями, а другой — розничной торговлей. Этим и иными методами частное товарищество в состоянии приспособиться к решению множества разнообразных проблем; оно очень мощное и очень гибкое; оно играло большую роль в прошлом и полно жизненных сил в настоящем.

§ 8. Однако с конца средних веков и до настоящего времени в некоторых отраслях хозяйства наблюдались тенденции к замене публичных акционерных товариществ, акции которых могут продаваться любому лицу на открытом рынке, частными компаниями, акции которых не подлежат передаче другим без разрешения всех заинтересованных лиц. Это изменение имело своим следствием стремление людей, многие из которых не обладают специальными познаниями в данной отрасли, передавать свой капитал в руки других, нанимаемых ими, лиц, и таким образом возникло новое распределение различных функций по управлению предприятием.

Риск, связанный с деятельностью акционерной компании, в конечном счете ложится на держателей акций, но последние, как правило, не принимают сколько-нибудь активного участия в техническом руководстве предприятием и в определении его общей политики, не участвуют они также в надзоре за конкретными производственными операциями. Как только фирма выходит из-под контроля ее первоначальных основателей, контроль над ней сосредоточивается преимущественно в руках ее "директоров", которые, когда компания очень крупная, скорее всего, владеют лишь очень малой долей ее акций, причем большая часть таких директоров не обладает и достаточными техническими познаниями в осуществляемой фирмой деятельности. Обычно от них не требуют, чтобы они посвящали ей все свое время, но имеется в виду, что они привнесут более широкий подход и трезвость суждений при решении самых общих проблем политики фирмы и вместе с тем обеспечат доскональное исполнение своих функций "менеджерами" компании [Бейджгот с восхищением отмечал (см., например, "English Constitution", ch. VII), что член кабинета министров извлекает некоторое преимущество из недостатка у него знаний о практической деятельности своего министерства. Дело в том, что он может получать информацию по конкретным вопросам от постоянного заместителя министра и других ответственных перед ним чиновников; при этом, хотя он едва ли станет противопоставлять их мнениям свое в вопросах, по которым их знания дают им преимущества, в более общих проблемах государственной политики его непредвзятый здравый смысл вполне может одержать верх над традициями чиновного формализма; равным образом успеху компании иногда могут больше всего способствовать те ее директора, которые меньше всего разбираются в технических деталях ее предприятия.]. На долю менеджеров и их помощников остается значительная часть функций по организации деятельности предприятия и вся работа по надзору за производственным процессом, но от них не требуется, чтобы они вкладывали в него сколько-нибудь капитала; при этом предполагается возможность продвижения их из низших категорий в высшие в соответствии с их усердием и способностями. Поскольку английские акционерные компании осуществляют очень большую часть всякого рода предпринимательской деятельности в стране, они открывают широкие возможности для людей, обладающих природными талантами в области управления предприятиями, но не имеющих какого-либо унаследованного вещественного капитала или каких-либо деловых связей.

§ 9. Акционерные компании отличаются большой гибкостью и способностью к безграничному расширению, когда сфера их деятельности это позволяет, причем они захватывают позиции почти во всех направлениях. Однако у них имеется один крупный источник слабости, заключающийся в отсутствии надлежащих знаний о конкретной деятельности фирмы у акционеров, берущих на себя ее главный риск. Правда, глава крупной частной фирмы принимает на себя основную ответственность за ведение ее дел, перепоручая ответственность за многие детали другим, но его положение гарантируется наличием у него возможности непосредственно судить о том, насколько преданно и благоразумно служат его интересам подчиненные. Если служащие, кому он доверил закупку или продажу товаров, берут комиссионные у тех, с кем они совершают торговые сделки, он вполне в состоянии обнаружить это и наказать мошенников. Если они практикуют фаворитизм и подбирают ненадежных клиентов, иногда и собственных приятелей, или если они сами бездельничают и манкируют своими обязанностями, или даже если они не проявили на деле тех исключительных способностей, в расчете на которые он их первоначально выдвинул, он может обнаружить свою ошибку и исправить ее.

Но во всех этих вопросах многочисленные акционеры компании, за очень редкими исключениями, почти беспомощны, хотя некоторым из крупнейших акционеров часто удается выяснить, что происходит, и, таким образом, установить эффективный и разумный контроль над общим управлением предприятием. Ярким свидетельством поразительного роста в последнее время духа честности и порядочности в коммерческих делах служит то обстоятельство, что ведущие должностные лица крупных публичных компаний столь редко поддаются открывающимся перед ними огромным искушением совершать мошеннические сделки. Если бы они проявили стремление воспользоваться возможностями правонарушений в размерах, приближающихся к тем, о которых нам повествует коммерческая история ранних цивилизаций, то злоупотребление возложенным на них доверием приняло бы такие громадные масштабы, что воспрепятствовало бы развитию этой демократической формы предпринимательства. Есть все основания надеяться на то, что повышение этических норм в хозяйственных отношениях будет продолжаться, чему в будущем, как это было и в прошлом, должно способствовать сокращение торговых секретов и гласность во всех ее формах; таким образом, коллективные и демократические формы управления предприятиями могут наверняка распространиться на ряд областей, которые они до сих пор не сумели охватить, и намного увеличить пользу, которую они уже принесли, открывая карьеру для тех, кто не располагает преимуществами по происхождению.

То же самое относится и к предприятиям имперского правительства и местных органов власти: они тоже могут иметь перед собой большое будущее, но до настоящего времени налогоплательщику, в конечном счете берущему на себя весь риск, в общем, не удавалось осуществлять эффективный контроль над предприятиями и добиваться назначения таких должностных лиц, которые выполняли бы свои обязанности с той же энергией и предприимчивостью, какая проявляется в частных заведениях.

Проблемы управления крупной акционерной компанией, равно как и правительственным предприятием, связаны, однако, с множеством таких сложностей, какие мы здесь рассмотреть не в состоянии. Они носят неотложный характер, так как в последнее время очень большие предприятия быстро расширялись, хотя, быть может, и не столь быстро, как обычно полагают. Изменения вызваны главным образом развитием технологических процессов и методов хозяйствования в обрабатывающей и добывающей промышленности, на транспорте и в банковском деле, где могут действовать лишь очень крупные капиталы; они вызваны также увеличением масштабов и функций рынков, технических средств для переработки больших товарных масс. Вначале демократический элемент на государственном предприятии действовал почти целиком животворно, но опыт показал, что созидательные идеи и эксперименты в области техники и организации производства встречаются очень редко на государственных предприятиях и не столь уж обычны на частных предприятиях, которые постоянно обращались к бюрократическим методам хозяйствования и в силу своей старости, и в силу своих больших размеров. Таким образом, возникает новая угроза сужения сферы приложения для энергичной инициативы мелких предприятий.

Производство в самых крупных масштабах наблюдается прежде всего в Соединенных Штатах, где гигантские предприятия с некоторыми признаками монополии обычно называют трестами. Отдельные тресты вырастали из одного корня. Однако большинство их создавалось путем соединения многих независимых предприятий, причем первым шагом к такому объединению обычно служило общество, или, используя весьма расплывчатый немецкий термин, картель.

§ 10. Система кооперации преследует цель избежать пороки этих двух методов управления предприятием. В той идеальной форме кооперативного общества, на создание которой многие еще глубоко надеются, но которая до сих пор еще очень слабо осуществляется на практике, часть или все из тех акционеров, кто берет на себя риск за предприятие, сами работают на нем. Работники предприятия, независимо от того, вкладывают ли они в него вещественный капитал или нет, получают свою долю из его прибылей и обладают известным правом голоса на общих собраниях компании, на которых определяется ее общая политика и назначаются должностные лица для проведения этой политики в жизнь. Они, таким образом, являются одновременно и служащими, и хозяевами своих собственных менеджеров и мастеров; они располагают вполне достаточными возможностями для того, чтобы судить, осуществляется ли высшее руководство деятельностью предприятия честно и эффективно, а также наилучшими возможностями для выявления любой небрежности или некомпетентности в управлении конкретными операциями. Наконец, они делают излишней часть второстепенных функций по надзору за трудом рабочих, которая необходима в других заведениях, поскольку их собственные материальные интересы и гордость за успех их собственного предприятия побуждают каждого презирать всякую небрежность в работе, проявляемую то ли им самим, то ли товарищами по труду.

Но, к сожалению, этой системе присущи ее собственные большие недостатки. Поскольку натура человеческая остается неизменной, сами работники предприятия не всегда являются наилучшими хозяевами своих собственных мастеров и менеджеров; зависть и распри из-за замечаний по работе способны действовать подобно примеси песка в масле, смазывающем подшипники большого и сложного механизма. Самая трудная работа по управлению предприятием — это обычно та, которая меньше всего заметна, а те, кто занят физическим трудом, склонны недооценивать интенсивность напряжения, связанного с высшей формой труда по руководству предприятием, и завидовать оплате такого труда на уровне, близком к тому, какой ему обеспечен на других предприятиях. И действительно, менеджеры кооперативного общества редко проявляют расторопность, изобретательность и готовность к маневрированию, какие присущи самым способным из тех, кто выдвинулся в ходе борьбы за существование и кто прошел выучку в обстановке неограниченной, ничем не стесненной ответственности на частном предприятии. Отчасти по этим причинам кооперативная система редко реализовывалась во всей своей полноте, а ее частичное применение до сих пор не обнаружило сколько-нибудь заметных успехов, кроме как в розничной торговле товарами. потребляемыми рабочими, но в самые последние годы появились более обнадеживающие признаки успеха вполне добропорядочных производственных ассоциаций или "товариществ".

Разумеется, те работники, у кого характер резко индивидуалистический и чьи мысли сосредоточены почти целиком на их личных делах, очевидно, всегда находят быстрейший и наиболее подходящий путь к материальному успеху, затевая дело в качестве маленького самостоятельного "предпринимателя" или прокладывая себе путь наверх в частной фирме или в акционерной компании. Но кооперация представляет особую привлекательность для тех, в чьем характере общественный элемент сильнее и кто желает не отделять себя от своих старых товарищей, а работать среди них в качестве их лидеров. Ее декларируемые цели могут в некоторых отношениях быть благороднее, чем ее практическая деятельность, но она, бесспорно, в большой степени основывается на нравственных мотивах. Истинный кооператор сочетает в себе острый предпринимательский ум и исполненный глубокой веры дух; некоторыми кооперативными обществами великолепно руководили люди, высокоодаренные и в умственном, и в нравственном отношениях, - люди, которые во имя присущей им кооперативной веры трудились, проявляя большие способности, предприимчивость и исключительную порядочность, неизменно довольствуясь меньшим вознаграждением за свой труд, чем они могли бы получить в качестве управляющих на собственном предприятии или в частной фирме. Такого склада люди чаще встречаются среди должностных лиц кооперативных обществ, нежели среди других профессий; и хотя даже там их не так уж много, можно тем не менее надеяться, что распространение более широкого пони мания истинных принципов кооперации и повышение общего уровня образования изо дня в день подготовляют все большее число кооператоров к овладению сложными проблемами управления предприятием.

Тем временем многие частичные формы применения кооперативного принципа проходят проверку в различных условиях, из которых каждое представляет собою какой-либо аспект управления предприятием. Так, на основе системы участия в прибылях частная фирма, сохраняя в неприкосновенности свои функции по управлению предприятием, полностью выплачивает своему персоналу заработную плату по действующим на рынке рабочей силы ставкам — будь то повременную или сдельную — и соглашается в дополнение к заработной плате распределять среди работников определенную долю из любой суммы прибылей, которая может быть получена сверх установленного минимума; делается это в надежде, что фирма окажется как в материальном, так и моральном выигрыше вследствие уменьшения трений между рабочими и администрацией, усиления стремления ее работников непременно вносить в рабочий процесс небольшие усовершенствования, которые могут дать сравнительно большую выгоду фирме, и, наконец, привлечения на свое предприятие рабочих, обладающих способностью и трудолюбием выше среднего уровня [Ср.; Schloss. Methods of Industrial Remuneration; Gilman . A Dividend to Labour.].

Другая частично кооперативная система применяется на некоторых хлопчатобумажных фабриках Олдема: фактически это акционерные товарищества, но в числе их акционеров много рабочих, обладающих специальными знаниями в данном производстве, хотя они иногда предпочитают не работать на фабриках, частичными владельцами которых сами являются. Еще одну систему представляют "производственные заведения", которыми владеет основная масса кооперативных магазинов через своих агентов в лице кооперативных "оптовых обществ". В шотландском "оптовом обществе", но не в английском, рабочие сами принимают некоторое участие в управлении производственными предприятиями, а также в их прибылях.

В дальнейшем нам предстоит более подробно изучить все различные кооперативные и полу кооперативные формы предприятий, выяснить причины их успеха или неудачи в разных областях предпринимательской деятельности - в оптовой и розничной торговле, в сельском хозяйстве, обрабатывающей промышленности и другой производственной деятельности. Но здесь нам не следует продолжать изучение этого предмета. Из уже сказанного ясно, что мир только начинает готовиться к высшей деятельности кооперативного движения и что поэтому можно с достаточным основанием ожидать в будущем больших успехов многих различных его форм, чем они наблюдались в прошлом; а также предоставления трудящимся великолепных возможностей практиковаться в работе по управлению предприятием, заслуживать признание и доверие других, постепенно подниматься до постов, на которых они смогут полностью проявить свои деловые способности.

§11. Когда говорят о трудностях, стоящих на пути достижения рабочим поста, на котором он сможет полностью развернуть свои деловые способности, обычно главный упор делают на отсутствие у него капитала, однако это не всегда является главной трудностью. Например, кооперативные оптовые товарищества накопили громадный капитал, за который им трудно получить достаточно высокий процент и который они с удовольствием ссудили бы любой группе трудящихся, проявляющей способность решать сложные хозяйственные проблемы. Кооператорам, обладающим, во-первых, большими деловыми способностями и неподкупностью и, во-вторых, "личным капиталом" в виде обусловленной этими качествами высокой репутации среди своих товарищей, не составит труда получить в свое распоряжение достаточный вещественный капитал для осуществления значительного предприятия; подлинная трудность здесь заключается в том, чтобы убедить достаточное число этих товарищей в наличии у них таких редких качеств. Практически так же обстоит дело, когда отдельное лицо пытается получить по обычным каналам заемный капитал, требующийся для основания предприятия.

Правда, почти в каждой отрасли постоянно возрастает размер капитала, требующегося, чтобы положить надлежащее начало новому предприятию, но еще быстрее увеличивается размер капитала во владении людей, которые сами не желают его применять и которые так стремятся ссудить его, что готовы соглашаться на все более низкую процентную ставку. Значительная часть этого капитала переходит в руки банкиров, которые быстро ссужают его любому, в чьих деловых способностях и честности они убеждены. Не говоря уж о кредите, которым многие предприятия в состоянии пользоваться у тех, кто поставляет им необходимое сырье или партии товаров, возможности для получения прямых займов теперь столь велики, что умеренное увеличение размера капитала, требующегося для учреждения нового предприятия, уже не служит серьезным препятствием на пути человека, преодолевшего первоначальные трудности создания себе репутации способного бизнесмена.

Но, вероятно, большим, хотя и не столь заметным препятствием для карьеры рабочего человека является возрастающая сложность предпринимательской деятельности. Главе предприятия теперь приходится думать о многих вещах, о которых в прежние времена ему и в голову бы не пришло беспокоиться, причем речь идет о таких именно трудностях, к которым практика работы в мастерской отнюдь не служит сколько-нибудь серьезной подготовкой. Противоположным фактором выступает быстрое совершенствование образования рабочего человека не только в школе, но, что еще важнее, и в его последующей жизни с помощью газет, деятельности кооперативных обществ и иных средств.

Около трех четвертей всего населения Англии при надлежит к слоям, живущим на заработную плату, и, во всяком случае когда они хорошо питаются, имеют удовлетворительное жилище и получают надлежащее образование, на их долю приходится достаточно нервной энергии, которая служит сырьем для формирования деловых способностей. Даже не прилагая особых усилий, они, сознательно или бессознательно, фактически являются претендентами на управленческие посты на своем предприятии. Рядовой рабочий, если он обнаруживает способности, обычно становится мастером, а уж с этого поста он может продвинуться в менеджеры и может быть принят своим предпринимателем в компаньоны. Иногда, сделав небольшие сбережения, он может открыть одну из тех лавчонок, которые способны удержаться в рабочем квартале, закупать для нее товары преимущественно в кредит, предоставить жене возможность торговать днем, а самому торговать по вечерам. Этим путем или иными он увеличивает свой капитал, пока не окажется в состоянии открыть небольшую мастерскую или фабрику. Если ему удастся начать свое дело успешно, банки будут готовы предоставить ему щедрый кредит. Конечно, ему понадобится время, но, поскольку едва ли он откроет свое предприятие уже после достижения зрелого возраста, ему предстоит долгая и энергичная жизнь; однако если у него будет все это и к тому же "терпение, талант и удача", он почти наверняка станет еще до своей смерти обладателем вполне солидного капитала[Немцы говорят, что для успеха предприятия требуются "деньги, терпение, талант и удача". Шансы рабочего на то, чтобы выдвинуться, колеблются в зависимости от характера его работы, причем наилучшими они являются в тех профессиях, где самую большую роль играет тщательный контроль за конкретными операциями и наименьшее значение имеют обширные знания, будь то в области науки или в положении дел на мировом рынке. Так, например, "трудолюбие и знание практических деталей" служат самыми важными условиями успеха рядового работника в гончарном производстве; в результате большинство тех, кто преуспел в нем, "вышли в люди из низов, подобно Джозае Уэджвуду" (см. показания Дж.Уэджвуда в комиссии по техническому образованию); то же самое можно сказать и по поводу многих производств в Шеффилде. Однако некоторые категории трудящихся проявляют большие способности в весьма рискованных спекулятивных операциях; и когда они овладевают знанием фактов, которыми следует руководствоваться для достижения успеха в таких операциях, они часто в состоянии обойти своих конкурентов, начавших предпринимательскую деятельность с более высокого положения. Ряд наиболее удачливых оптовых торговцев скоропортящимися товарами, например рыбой или фруктами, начали карьеру с рыночных носильщиков.]. На фабрике работники физического труда имеют лучшие возможности занять управленческие посты, чем бухгалтеры и многие другие, кому социальная традиция предназначила более высокую карьеру. Но в торговых заведениях дело обстоит иначе; применяемый там физический труд, как правило, не требует какого-либо образования, тогда как конторская практика лучше подготавливает человека к управлению торговым, чем промышленным предприятием.

В целом, следовательно, мы наблюдаем широкое продвижение снизу вверх. Быть может, не столь уж многие поднимаются сразу же, как это бывало прежде, от положения рабочего до предпринимателя, но гораздо больше становится тех, кто уже оказывается в состоянии открыть своим сыновьям путь к достижению высших постов. Весь процесс продвижения наверх редко завершается на протяжении жизни одного поколения, гораздо чаще он занимает жизнь двух поколений, однако общая масса людей, продвигающихся наверх, вероятно, больше, чем когда бы то ни было прежде. Для общества в целом, очевидно, лучше, что процесс продвижения растягивается на два поколения. Рабочие, которые в начале истекшего столетия в таком большом числе превращались во владельцев предприятий, редко были пригодны для своих управленческих постов; слишком часто они оказывались грубиянами и тиранами, теряли самообладание; они не были ни подлинно благородными, ни подлинно счастливыми, а их детям часто были свойственны заносчивость, мотовство, своенравие; они растрачивали свое богатство на низкопробные и вульгарные развлечения; не обладая достоинствами старой аристократии, они усвоили ее худшие пороки. Мастеру или старшему мастеру, которому все еще приходится подчиняться, так же как и распоряжаться, но который поднимается все выше и видит, как его дети поднимаются еще выше, в некоторых отношениях можно больше позавидовать, чем мелкому хозяйчику. Его успех менее бросается в глаза, но труд его часто более квалифицирован и более важен для общества, в то же время характер у него более добрый и благородный и не менее сильный. Его дети проходят хорошую выучку, и, когда они получают в свои руки богатство, можно ожидать, что они сумеют найти ему надлежащее применение.

Следует, однако, признать, что быстрое распространение огромных предприятий, и особенно акционерных компаний, во многих отраслях промышленности ведет к тому, что способные и трудолюбивые рабочие, жаждущие для своих сыновей большой карьеры, стремятся пристроить их на конторскую службу. А там им грозит опасность потерять физическую энергию и силу характера, которые связаны с созидательным физическим трудом, и превратиться в рядовых представителей низших слоев средних классов. Если же они в состоянии сохранить свою энергию, они могут занять руководящие посты в обществе, хотя, как правило, не в отцовской профессии, а следовательно, без преимуществ, вытекающих из особо благоприятных традиций и склонностей.

§ 12. Когда высокоодаренный человек однажды оказывается во главе самостоятельного предприятия, независимо от того, каким путем он этого достиг, он при благоприятных обстоятельствах вскоре сумеет продемонстрировать такие убедительные доказательства своей способности выгодно распоряжаться капиталом, которые позволят ему тем или иным способом получать почти любую ссуду, какая ему потребуется. Извлекая высокие прибыли, он увеличивает собственный капитал, а этот принадлежащий ему лично добавочный капитал служит материальной гарантией для новых займов, причем тот факт, что он всего добился сам, склоняет кредиторов соблюдать меньшую строгость в требованиях надежных гарантий для предоставляемых займов. Разумеется, удача играет в бизнесе большую роль; очень одаренный человек может столкнуться с тем, что все складывается против него, а то обстоятельство, что он несет убытки, может ослабить его кредитоспособность. Когда он ведет свое дело частично на заемном капитале, это даже может побудить тех, кто предоставил ему указанную ссуду, отказаться возобновить ее и таким образом подвергнуть его уничтожающему удару, который, в случае если бы он применил только собственный капитал, оказался бы лишь мимолетной неудачей [Угроза невозможности для бизнесмена возобновить ссуду именно тогда, когда он больше всего в ней нуждается, ставит его по сравнению с теми, кто применяет лишь свой собственный капитал, в гораздо более невыгодное положение, чем это обусловлено только процентом на ссуду; когда мы дойдем до раздела теории распределения, рассматривающего управленческий доход, то обнаружим, что в силу этой причины, действующей наряду с другими, прибыль несколько выше процента и, таким образом, служит дополнением к чистому управленческому доходу, т. е. тому доходу, который собственно и служит вознаграждением за способности бизнесменов.]; пробивая путь наверх, он может обречь себя на жизнь, полную перемен, тревог и даже неудач. Но свои способности он может проявить и при неудаче, так же как и при успехе: в натуре человека заложен оптимизм; примечательно, что многие люди готовы предоставлять ссуды тем, кто сумел пережить коммерческий крах, не потеряв при этом своей деловой репутации. Таким образом, несмотря на превратности судьбы, способный бизнесмен обычно убеждается в том, что в конечном счете находящийся в его распоряжении капитал возрастает пропорционально его одаренности.

Между тем, как мы уже видели, тот, кто, обладая малыми способностями, распоряжается крупным капиталом, вскоре теряет его: возможно, что он вполне мог бы справиться и справился бы с небольшим предприятием и оставил бы его более мощным, чем при его основании; однако когда он не обладает талантом разрешать крупные проблемы, чем больше предприятие, тем быстрее он приведет его к краху. Дело в том, что крупное предприятие можно, как правило, поддерживать на ходу лишь на основе сделок, которые, после вычета гарантии от обычного риска, приносят лишь очень малый процент прибыли. Небольшая прибыль на большой объем быстро совершаемого оборота приносит способному человеку богатый доход, а на предприятиях, которые по своему характеру служат объектом приложения очень крупных капиталов, конкуренция обычно весьма резко сокращает норму прибыли с оборота. Деревенский торговец может иметь на 5% меньше прибыли со своего оборота, чем его более умелый конкурент, и все же удержаться на плаву. Но на тех крупных промышленных и торговых предприятиях, где быстрая оборачиваемость является установившейся практикой, вся прибыль на оборот часто столь низка, что бизнесмен, отставший от своих конкурентов даже на малую долю, теряет большие суммы с каждого витка оборота; крупные предприятия более сложного характера, деятельность которых строится не на шаблоне, приносят высокую прибыль с оборота только при условии очень хорошего управления ими и вовсе не приносят прибыли, если кто-либо пытается решать их задачи, опираясь лишь на заурядные способности.

Сочетание этих двух групп сил, из которых одна увеличивает объем капитала в распоряжении одаренных людей, а другая уничтожает капитал, оказавшийся в руках менее способных людей, имеет своим результатом гораздо более тесное соответствие между способностью бизнесменов и размером находящихся в их собственности предприятий, чем это может с первого взгляда показаться возможным. А когда мы присовокупим к этому факту все уже рассмотренные нами выше пути, по которым человек, обладающий высоким от природы предпринимательским талантом, может пробиться наверх в какой-либо частной фирме или государственной компании, мы придем к заключению, что, как только предстоит осуществить производство в крупном масштабе в такой стране, как Англия, необходимые для этого таланты и капитал наверняка быстро возникнут.

Далее, точно так же, как техническая квалификация и мастерство, применяемые ежедневно, в большой степени зависят от таких качеств, как рассудительность, ловкость, изобретательность, точность, целеустремленность - т.е. качеств, не ориентированных на какую-то отдельную отрасль, а более или менее полезных во всех отраслях, — так же от этих качеств зависит и предпринимательский талант. В действительности предпринимательские способности еще в большей степени состоят из указанных неспецифичных качеств, чем техническая квалификация и мастерство у работников низших категорий, причем чем выше уровень предпринимательского таланта, тем более разнообразное применение он находит.

Поскольку, следовательно, предпринимательская способность распоряжаться капиталом легко перемещается по горизонтали из отрасли, где она оказалась в избытке, в отрасль, открывающую для нее широкое применение, и поскольку она легко перемещается также по вертикали, когда наиболее способные поднимаются на высшие посты, у нас даже на этой ранней стадии нашего исследования есть все основания считать, что в современной Англии предложение предпринимательского таланта в области распоряжения капиталом приспосабливается, как общее правило, к спросу на него и что он, следовательно, имеет вполне определенную цену предложения.

Наконец, мы можем рассматривать эту цену предложения предпринимательской способности распоряжаться капиталом как состоящую из трех элементов. Первый — это цена предложения капитала; второй — цена предложения предпринимательской способности и энергии; третий — эта цена предложения той организации, которая соединяет воедино надлежащую предпринимательскую способность и требующийся капитал. Мы назвали цену, образуемую первым их этих элементов, процентом; цену второго элемента, выделенного отдельно, можно назвать чистым доходом от управления, а цену второго и третьего, взятых вместе, — валовым доходом от управления.

Глава ХIII. Заключение. Корреляция тенденций к возрастанию и убыванию отдачи.

§ 1. В начале данной книги мы видели, что дополни тельная отдача первичного продукта, которую природа в состоянии дать на увеличивающийся объем применяемого капитала и труда, при прочих равных условиях имеет тенденцию в конечном счете к сокращению. В последующей части книги, особенно в последних четырех главах, мы рассмотрели другую сторону вопроса и увидели, что способность человека к производительному труду возрастает по мере увеличения объема выполняемой работы. Выяснив сперва причины, обусловливающие предложение рабочей силы, мы затем установили, что всякое увеличение физических, умственных и нравственных сил народа, скорее всего, делает его - при прочих равных условиях - способным воспитать и довести до совершеннолетнего возраста большое число энергичных детей. Перейдя после этого к вопросу о росте богатства, мы убедились в том, что всякое приращение богатства имеет тенденцию многими способами обеспечивать более легкое, чем прежде, дальнейшее его увеличение. И наконец, мы видели, как каждое возрастание богатства и каждое увеличение численности и интеллекта народа умножает возможности создания высокоразвитой организации производства, которая в свою очередь намного усиливает совокупную производительность капитала и труда. Проанализировав более тщательно экономию, вытекающую из расширения масштаба производства всякого рода товаров, мы обнаружили, что она распадается на две категории — на экономию, зависящую от общего развития данной отрасли производства, и на экономию, зависящую от возможностей занятых в ней отдельных фирм и от эффективности управления ими; иными словами, она подразделяется на экономию внешнюю и внутреннюю.

Мы видели, что эта последняя категория подвержена постоянным колебаниям, когда речь идет о любой отдельной фирме. Одаренный человек, которому, возможно, к тому же временами сопутствовала удача, занимает прочные позиции в отрасли, усердно трудится и ведет экономный образ жизни, его собственный капитал быстро увеличивается, а доверие, позволяющее ему ссужать у других больше капитала, увеличивается еще быстрее; он подбирает себе помощников, обладающих неординарными способностями и усердием; по мере расширения его предприятия положение этих помощников укрепляется, они доверяют ему, а он доверяет им, каждый вкладывает всю свою энергию в ту именно работу, для которой он более всего пригоден, в результате чего на легкую работу не расходуются большие способности, а трудная работа не попадает в неумелые руки. Параллельно этой постоянно возрастающей экономии, обусловленной умением работать, расширение его предприятия порождает такую же экономию от применения специализированных машин и всякого рода оборудования; каждый более совершенный технологический процесс быстро внедряется и становится базой для дальнейших усовершенствований; успех приносит доверие, а доверие приносит успех; доверие и успех помогают сохранять старых клиентов и привлекать новых; увеличение его предприятия обеспечивает ему большие преимущества в закупках необходимых материалов; его изделия служат рекламой друг для друга и таким образом уменьшают трудности их сбыта. Расширение масштабов его производства быстро увеличивает его преимущества перед конкурентами и снижает цены, по которым он может позволить себе продавать свою продукцию. Этот процесс может продолжаться до тех пор, пока его энергия и предприимчивость, его изобретательность и организаторские способности сохраняются во всей своей силе и свежести и пока риск, который неотделим от бизнеса, не приводит к чрезвычайным убыткам; и если предприятие способно удержаться на протяжении сотни лет, он и еще один или двое подобных ему поделят между собой целиком всю отрасль производства, в которой он действует. Крупный масштаб их производства обеспечит им максимально возможную экономию; а при условии, что они развернут конкуренцию друг с другом до крайней степени, главную выгоду от такой экономии извлечет общество, и цена на производимый ими товар станет очень низкой.

Однако здесь нам может послужить уроком пример молодых деревьев в лесу, когда они пробивают себе путь к свету сквозь мрачную тень, отбрасываемую их более взрослыми соперниками. Многие погибают на этом пути, и лишь очень малое их число выживает; эти последние с каждым годом становятся все крепче, по мере увеличения их высоты они получают все больше света и воздуха, и вот они уже возвышаются над своими соседями; кажется, что они будут расти вечно и вечно становиться все крепче по мере своего роста. Но это не так. Одно дерево может дольше сохранять всю свою энергию и достигнуть большей высоты, чем другое, но рано или поздно возраст сказывается на всех. Хотя более высокие деревья имеют лучший доступ к свету и воздуху, чем их соперники, они постепенно теряют жизненные силы и одно за другим уступают место более молодым, которые, обладая меньшей физической силой, имеют на своей стороне энергию юности.

Так же как с ростом деревьев, как общее правило, обстояло дело и с развитием предприятий вплоть до начавшегося недавно бурного распространения огромных акционерных компаний, которые часто превращаются в застойные, но нелегко поддаются уничтожению. Ныне это правило уже не является всеобщим, но оно все еще действует во многих отраслях и производствах. Природа все еще оказывает свое влияние на частное предприятие, ограничивая продолжительность жизни его первооснователей и даже еще более ограничивая тот период в их жизни, в течение которого они сохраняют свои способности во всей их силе. В результате со временем руководство предприятием переходит в руки людей, обладающих меньшей энергией, меньшим творческим даром, а иногда даже проявляющих меньшую заинтересованность в его процветании. Когда такое предприятие преобразуется в акционерную компанию, оно может сохранить преимущества разделения труда, применения специализированной квалификации и специализированных машин; оно может даже расшириться за счет дальнейшего увеличения своего капитала, а при благоприятных условиях обеспечить себе прочное и заметное место в данном производстве. Но оно, скорее всего, потеряет такую большую долю своей гибкости и творческой энергии, что указанные преимущества уже не будут исключительно на его стороне в конкуренции с более молодыми и меньшими по размеру соперниками.

Поэтому, когда мы рассматриваем широкое воздействие, которое рост богатства и населения оказывает на экономическую эффективность производства, общий характер наших выводов не слишком обусловлен теми обстоятельствами, что многие виды достигаемой экономии непосредственно зависят от размера отдельных предприятий, занятых в производстве, и что почти в любой отрасли постоянно происходит возвышение и упадок крупных предприятий, в любой данный момент одни фирмы находятся в стадии подъема, а другие в стадии упадка. Дело в том, что во времена, когда, в общем, наблюдается процветание, расстройство дел в одном месте несомненно будет более чем компенсировано успешным продвижением вперед в другом.

Между тем расширение совокупного масштаба производства бесспорно увеличивает те виды экономии, которые непосредственно не зависят от размера отдельных фирм. Наиболее важные из таких видов экономии проистекают из роста смежных отраслей производства, которые взаимно содействуют друг другу, быть может, сосредоточены в одной местности, но в любом случае пользуются современными средствами сообщения, созданными паровым транспортом, телеграфом и печатным станком. Экономия, возникающая из такого рода источников, которые доступны любой отрасли производства, не зависит исключительно от собственного роста той или иной отрасли, но, несомненно, быстро и неуклонно возрастает по мере их роста и столь же неизбежно в некоторых, хотя и не во всех, ее проявлениях сокращается вместе с упадком отрасли.

§ 2. Эти выводы приобретут большое значение, когда мы перейдем к выяснению причин, обусловливающих цену предложения товара. Нам придется тщательно проанализировать нормальные издержки производства товара, характерные для какого-то данного совокупного объема производства, а для этого мы должны будем исследовать затраты репрезентативного производителя на этот совокупный объем. С одной стороны, нaм не подойдет некий новый производитель, только еще пробивающий себе дорогу в производство, действующий в условиях многих неблагоприятных факторов и вынужденный временно довольствоваться низкой прибылью или вовсе отсутствием прибыли, но которого устраивает уже сам по себе факт завязывания связей и осуществления первых шагов на пути создания удачного пред приятия; с другой стороны, нам также не подойдет фирма, которая с помощью исключительно прочно установившейся репутации и удачливой судьбы создала огромное предприятие, громадное хорошо организованное производство, обеспечивающее ей превосходство почти над всеми ее конкурентами. Наша представительная фирма должна быть такой, которая насчитывает уже довольно большой возраст, отличается средними успехами, управляется людьми с нормальными способностями, располагает нормальным доступом к получению экономии как внешней, так и внутренней, характерной для совокупного объема производства; при этом учитываются категория производимых товаров, условия их сбыта и экономическая конъюнктура вообще.

Следовательно, репрезентативная фирма — это в известном смысле средняя фирма. Однако существует много вариантов толкования термина "средний" по отношению к предприятию. А "репрезентативная" фирма — это та особая разновидность средней фирмы, которую нам необходимо рассмотреть, чтобы выяснить, насколько экономия — внешняя и внутренняя, — достигаемая производством в крупном масштабе, получила общее распространение в данной отрасли и в данной стране. Этого нельзя сделать на примере одной или двух фирм, взятых наобум, но это можно достаточно надежно выявить путем выбора - в результате широкого обследования — управляемой отдельным лицом или акционерной компанией фирмы (а еще лучше более одной фирмы), которая представляет, по нашему зрелому суждению, именно такую среднюю.

Общая аргументация данной книги показывает, что возрастание совокупного объема производства какого-либо товара обычно увеличивает размер репрезентативной фирмы, а следовательно, и получаемую ею внутреннюю экономию, что такая фирма всегда увеличивает и внешнюю экономию в доступных ей областях; все это позволяет ей производить свою продукцию с пропорционально меньшими, чем прежде, затратами труда и других издержек.

Иными словами, мы вообще утверждаем, что, в то время как роль, которую играет в производстве природа, обнаруживает тенденцию к сокращению отдачи, роль, которую играет в нем человек, обнаруживает тенденцию к возрастанию отдачи. Закон возрастающей отдачи можно сформулировать следующим образом: увеличение объема затрат труда и капитала обычно ведет к усовершенствованию организации производства, что повышает эффективность использования труда и капитала.

Вот почему в тех отраслях, которые заняты не в производстве сырого продукта [Сюда включается и продукция сельского хозяйства. -Прим. перев.], увеличение объема затрат труда и капитала обычно дает пропорционально более высокую отдачу; кроме того, указанное усовершенствование организации производства ведет к ослаблению или даже к преодолению всякого возрастающего сопротивления, которое природа может оказать увеличению количества добываемого сырья. Когда действие законов возрастающей и убывающей отдачи уравновешивается, перед нами возникает закон постоянной отдачи, в силу которого увеличение объема затрат труда и других издержек ведет к пропорциональному увеличению объема продукции.

В реальной действительности эти две тенденции возрастания и сокращения отдачи постоянно противодействуют друг другу. Например, в производстве пшеницы и шерсти вторая тенденция почти беспредельно господствует в старой стране, которая не в состоянии осуществлять широкий импорт. В процессе превращения пшеницы в муку или шерсти в одеяла увеличение совокупного объема продукции приносит некоторые новые формы экономии, но в небольших пределах, так как предприятия, производящие муку и одеяла, уже достигли таких крупных масштабов, что какие-либо новые виды экономии возможны лишь в результате применения новых изобретений, а не совершенствования организации. Однако в стране, где производство одеял лишь слабо развито, экономия от увеличения масштабов и улучшения организации производства может оказаться значительной, а следовательно, возможен такой случай, когда расширение совокупного объема производства одеял сократит затраты на их изготовление ровно настолько, насколько оно увеличит затраты на производство для них сырья. В этом случае действия законов убывающей и возрастающей отдачи попросту нейтрализуют друг друга, а производство одеял будет происходить в соответствии с законом постоянной отдачи. Но в большинстве более сложных отраслей обрабатывающей промышленности, где стоимость сырья играет лишь небольшую роль, а также в большинстве современных транспортных отраслей закон возрастающей отдачи действует, почти не встречая сопротивления. [В статье "The variation of productive forces" в Quarterly Journal of Economics за 1902 г. проф. Баллок указывает, что термин "экономия организации" следует заменить понятием "возрастающая отдача". Он ясно показывает, что силы, порождающие "возрастающую отдачу", отличаются от сил, обусловливающих "убывающую отдачу", и что имеются неоспоримые случаи, при которых, чтобы подчеркнуть эту разницу, целесообразнее характеризовать причины, а не следствия, и противопоставлять "экономию организации" "негибкости природы" в ее реакции на интенсивную обработку.]

"Возрастающая отдача" — это отношение между количеством усилий и жертв, с одной стороны, и количеством продукта — с другой. Эти количества нельзя точно вывести, так как изменения методов производства требуют новых машин, новых видов неквалифицированного и квалифицированного труда, причем в новых пропорциях. Однако в самом общем плане мы можем, вероятно, сделать приблизительный вывод, что выход продукции какого-либо производства от затрат определенного количества труда и капитала увеличился за последние 20 лет, возможно, на 1/4 или на 1/3. Измерять затраты и выпуск продукции в денежном выражении весьма заманчиво, но это опасный подход, так как сопоставление денежных затрат с денежным доходом способно свести дело к оценке нормы прибыли на капитал. [Не существует общего правила, согласно которому отрасли, дающие возрастающую отдачу, получают также и возрастающую прибыль. Разумеется, жизнеспособная фирма, которая расширяет масштабы своей деятельности и достигает значительной, специфической для нее, экономии, может одновременно давать возрастающую прибыль и получать возрастающую норму прибыли, поскольку увеличение ее продукции не окажет существенного влияния на цену последней. Однако, как мы увидим далее (кн. VI, гл. VIII, § 1,2), прибыль обнаруживает тенденцию к понижению в таких отраслях, как производство однотонных тканей, потому что крупные его масштабы позволили здесь довести организацию производственного процесса и сбыта до такого высокого уровня, что они носят почти шаблонный характер.]

§ 3. Теперь мы можем дать предварительную общую характеристику связи между расширением производства и общественным благосостоянием. Начало быстрого роста населения часто сопровождалось возникновением нездорового и расслабляющего образа жизни в перенаселенных городах. Иногда этот рост приводил к плачевным последствиям, истощая материальные ресурсы народа, вынуждая его предъявлять чрезмерный спрос на землю при наличии лишь несовершенных технических средств для ее обработки; в результате резко обострялось действие закона убывающей отдачи продуктов сельского хозяйства и добывающей промышленности, а способы смягчения последствий действия этого закона отсутствовали. Начавшись, таким образом, в обстановке нищеты, дальнейшее увеличение численности населения может продолжаться в условиях, часто порождающих ту слабохарактерность народа, которая делает его неспособным создавать высокоорганизованное производство.

Все это, конечно, представляет собой серьезную опасность, но тем не менее остается истиной, что коллективная производительность труда народа с определенной средней силой и энергией составляющих его индивидуумов может возрастать в более высокой пропорции, чем их численность. Если в течение какого-то времени народу удается преодолеть давление закона убывающей отдачи путем импорта на выгодных условиях продовольствия и других видов сырья, если его богатство не растрачивается в больших войнах и возрастает по крайней мере столь же быстро, как и численность населения, и если он сумеет не допустить возникновения расслабляющего его образа жизни, тогда каждый прирост численности населения должен, вероятнее всего, в указанный период сопровождаться пропорционально большим увеличением способности народа добывать материальные блага. Такая коллективная производительность народа позволяет ему достигать многих видов экономии от применения узкоспециализированного мастерства и специализированных машин, от географической концентрации производства и развития крупномасштабного производства; она позволяет ему увеличить всякого рода средства сообщения, тогда как сама по себе концентрация населения сокращает затраты времени и усилий, связанные со всякого рода транспортом, и открывает людям более широкий доступ к общественным удовольствиям и ко всем формам достижений культуры.

Следует, конечно, сделать скидку на возрастающую трудность обеспечивать себе уединение, покой и даже свежий воздух, но в большинстве случаев это компенсируется другими благами. [Англичанин Милль ударяется в несвойственный ему пафос, когда описывает ("Основы политической экономии", кн. IV, гл. VI, § 2) удовольствие от уединенных прогулок в живописной местности, тогда как многие американские авторы восторженно повествуют об обогащении жизни человека по мере того, как одинокий обитатель лесной глуши обретает соседей, как лесной хуторок превращается в деревню, деревня - в городишко, а городишко - в крупный город (см., например: Сагеу . Principles of Social Science, и Неnrу George. Progress and Poverty).]

Принимая во внимание тот факт, что возрастающая плотность населения обычно открывает доступ к новым видам удовлетворения общественных желаний, можно придать этому положению гораздо более широкий смысл и сформулировать его следующим образом: рост численности населения, сопровождаемый равным увеличением материальных ресурсов удовлетворения желаний и средств производства, вероятно, влечет за собой пропорционально больший рост совокупного удовлетворения всякого рода желаний при условии, во-первых, что достаточное предложение продуктов сельского хозяйства и сырья может быть обеспечено без большого труда и, во-вторых, что не возникнет такая перенаселенность, которая подорвет физическую и духовную энергию людей вследствие недостатка свежего воздуха и света, возможностей для здорового и счастливого детства.

Накопление богатства цивилизованных стран растет в настоящее время быстрее, чем население, и, хотя, быть может, правильно считать, что богатство на душу населения увеличивалось бы несколько больше при условии не столь быстрого роста населения, все же фактически рост населения, скорее всего, будет сопровождаться пропорционально более быстрым увеличением объема материальных средств производства; а в Англии в настоящее время при наличии у нее свободного доступа к получению в изобилии иностранного сырья рост населения сопровождается пропорционально большим увеличением средств удовлетворения человеческих потребностей, помимо потребностей в свете, чистом воздухе и т.д. Однако значительная часть этого увеличения обусловлена не повышением эффективности производства, а возрастанием богатства, которым оно сопровождается; поэтому оно не обязательно приносит выгоду тем, кто не располагает своей долей в этом богатстве. Кроме того, поставки в Англию иностранного сырья могут в любой момент оказаться ограниченными в результате изменений в торговых правилах других стран и вовсе приостановленными большой войной, тогда как расходы на военно-морской флот и сухопутные силы, которые потребуются для надежного обеспечения страны на случай такой возможности, в существенной мере сократят выгоды, доставляемые ей действием закона возрастающей отдачи.




Читайте также:

Азино 777 https://azinoru.com/ получить бонус за регистрацию 777

multigaminatorclub становится особенно востребованным для тех, кто любит играть на деньги

vseloto.com

Гидра для IPhone

iPhone по выгодной цене. Быстрая доставка. Гарантия

hydra2iphone.com

Кофе la semeuse купить

Швейцарский кофе La Semeuse по выгодным ценам

cofevil.ru